Валерий Свешников.

Былицы



скачать книгу бесплатно

Я был удивлен тому, что мы на велосипеде (я сидел на раме) расстояние от дома до Михальцева проехали почти за час. А «Мардарьевна» проходила пешком эту дорогу туда и обратно через каждые два-три дня.

Магазины

Кроме рынка, в городе работало много магазинов. Только товаров в этих магазинах было маловато. То, что «выбрасывали», или «давали», покупали с боем – в смысле, стоя в очередях. Очереди были большие, а потому и занимали их иногда за два-три дня. Свой порядковый номер и окружающих людей (стоящих впереди и сзади) надо было обязательно запомнить. Неплохо, если и тебя запомнят, для этого приходилось часто находить свое место и стоять там, а скорее топтаться довольно продолжительное время. Хотя своих дел всегда было полно, но держать очередь – это святое. Надо признать, что так нас непроизвольно приучали быть ответственными. Прозевать очередь – это был бы просто позор.

Покупка муки, дрожжей, сахара, яиц и некоторых других товаров проходила только в такой «конкурентной» борьбе. Далеко не все взрослые могли днем стоять в очередях, чтобы купить «дефицит» – они в это время работали. Поэтому часто родители поручали такие покупки нам – мальцам и девчонкам.

Мой друг Юра Иванов пользовался тем, что товар продавали не в магазине, а через особое окно в боковой стене магазина – это был люк для погрузки поддонов с хлебом. Когда Юра достигал этой «амбразуры», он наклонялся к окну и, подавая деньги, говорил: «Нам на двоих с братом». Продавцу была видна только верхушка кепки «брата». А одета она была на большой палец руки Юрки. Так удавалось купить в два раза больше продуктов, то есть два килограмма сахару, а не один.

Чтобы купить побольше муки, сахару, макарон или еще чего-нибудь, иногда становились по несколько раз в одну очередь. Тут надо было держать ухо востро – ведь могли и выгнать, всегда находились особо бдительные граждане и особенно гражданки. Часто мы, мальцы, помогали друг другу, занимая очередь или пропуская друга впереди себя.

В очередях люди знакомились, взрослые обменивались мнениями, слухами, анекдотами и прочим «народным творчеством».

Вокруг были магазины с разными названиями, иногда весьма удивительными.

Тридцатый, шестнадцатый и шестьдесят первый – назывались они по каким-то мифическим номерам. Вывесок почти не встречалось, и поэтому эти названия передавались из уст в уста.

«Сорокашка» – это магазин в сорокадвухквартирном доме. Хороший магазин, но довольно далекий от нас. Поход в него для меня был опасен, так как путь пролегал через «владения» хулигана Кольки Гуляева.

«Под аптекой» – магазин, занимавший помещение бывшей аптеки.

«Керосинка» – просто керосиновая лавка. В ней всегда было холодно и очень едко пахло керосином, потому что им и торговали. Но был там еще один продукт – «Денатурат» – смесь для розжига примусов. Его некоторые бесшабашные натуры пили вместо водки. Умирали, слепли и глохли, но пили!

Были еще «ГорТ», «КоГиз», «Гуторовский» – о происхождении этих названий можно было догадываться, но ими пользовались еще наши родители, а мы приняли их как эстафету.

Красные окна

Как мы любили лыжи! Точнее, катание на них.

Выражение «какой же русский не любит быстрой езды» можно отнести и к детским забавам, то есть к катанью на коньках, на лыжах или на санках.

Мы не устраивали больших гонок на длинные дистанции – на валенках, хотя и с креплениями, на лыжах далеко не уедешь. Впрочем, нет, уехать можно, но после того, как я прокатился на «казенных» школьных лыжах, на которых были уже настоящие ботинки и крепления «ратафеллы», наши валенки казались обузой. Однако на валенках с гор можно было кататься очень даже неплохо. Любимыми местами для катанья были Соборная горка и красивые холмы в местечке «Кирики и Улиты». На Соборной горке и на близлежащих берегах мы проводили почти все свободное время – всегда удавалось улучить часок-другой среди школьных занятий.

В феврале наступало замечательное время, когда начинались пронзительно солнечные дни. По Пришвину – это весна света. Тогда мы ничего не знали о фенологических опусах Пришвина, но уже ощущали что-то, что можно назвать предчувствием наступления ВЕСНЫ.

Именно этот яркий солнечный свет и вызывал изменения в глазах. Поэтому, когда я входил в нашу квартиру после улицы, наши окна казались мне красноватыми.

Интересно, что потом, обучаясь в Университете, я вспомнил об этом случае, когда изучал физиологию зрения и понял причину подобных явлений.

Как я весну открывал

Во времена моего детства зимы были крепкие и долгие. Снега всегда выпадало много. Мне, как старшему и как мальчишке, приходилось выполнять много домашних дел – носить воду с колонки, выносить помои, зимой таскать дрова на три печки, ну и расчищать дорожки от снега к сараю и к воротам.

Когда наступала весна, появлялись новые обязанности. Но одна из них была не обязанностью, а скорее наградой по случаю окончания зимы.

В весенние каникулы, в конце марта, даже у нас на севере начиналась весна, а я открывал ей дорогу! Во второй половине дня, когда солнце уже хорошо пригревало, я начинал помогать весне! Точнее, так мне казалось.

В такие дни наступало время очищать крышу сарая (на вологодский манер – дровя?ника) от подтаявшего снега. За зиму снега на крыше накапливалось столько, что она даже прогибалась под его тяжестью. А может быть, так казалось.

Я забирался на сарай с лопатой и принимался за работу. Снег легко соскальзывал с наклонной крыши, только успевай его направлять, чтобы упал подальше от стены сарая. Все действо продолжалось каких-нибудь полчаса. Я спрыгивал с крыши в сугроб снега, только что сброшенного с крыши, и с каким-то приятным чувством шел домой.

Дома я смотрел из окна на результаты выполненной работы. Наконец замечал, как сырые доски на крыше начинали подсыхать на ярком весеннем солнышке. Вскоре над ними уже поднимался едва заметный пар! Именно этот момент на мой самоуверенный взгляд и был сигналом к началу весны. Теперь уж нельзя было сомневаться в ее наступлении, в ее скорой победе над зимой, которой я способствовал.

О рыбацкой удаче

Оказывается, рыбалкой можно не только заразиться, но и серьезно заболеть. Парни, более старшие, чем мы, и особенно старички любили поутру посидеть с удочкой. Однажды и мы пристрастились к летней рыбалке. Это было естественным явлением, да и река Вологда от нашего дома была всего в десяти минутах ходьбы.

Почему во всех сразу возникло это желание – сейчас уже трудно объяснить. Как-то летом ребята из нашей компании надумали попробовать порыбачить на удочку – попытать свое счастье. Удочек, однако, не было ни у кого. А отцов-рыбаков, у которых можно что-нибудь узнать или их позаимствовать, тем более не было – у большинства моих сверстников они погибли на войне. На семерых соседских пацанов, с которыми я дружил, были отцы лишь у двоих – у меня и у Юры Смирнова.

На мою просьбу помочь сделать удочку отец посоветовал поискать удочки на чердаке – там где-то под крышей хранилось несколько старых удилищ с лесками и прочей оснасткой.

В разведку на чердак я полез со своим дружком – Славкой Матвеевым. Удочки оказались громоздкими, пыльными и ветхими. Но основное устройство удочки мы рассмотрели. Главное, нашли несколько рыболовных крючков. Все остальное из-за долгого хранения пришло в полную негодность. Опять обратился к отцу за помощью. Надо было узнать, где можно найти леску. Батя рассказал, что прежде они свивали леску из конского волоса, а теперь все используют особую фабричную леску, но достать ее в магазине «Спорттовары» очень трудно – это дефицит. Можно использовать нитки, но они путаются, легко рвутся и быстро намокают. Но если нитку подобрать прочную да пропитать ее воском или парафином, то можно и ее использовать вместо лески.

Все бросились по домам за нитками. Этот материал нашли быстро – почти все матери шили, кроили и перелицовывали. Теперь многие и не поймут, о чем идет речь, если говорят о перелицовке.

За пробкой для поплавка дело тоже не стало. Да и подобрать удилище не было проблемой, на первых порах ивовый или ореховый прут в два метра мог вырезать каждый.

Накопали червей и «по первой росе» помчались на рыбалку. Впечатления о ней были удивительно новыми и яркими. Это и тишина города, и чистота и свежесть утреннего воздуха, даже река также казалась какой-то новой – чистой, спокойной и гладкой, как зеркало.

На наше счастье, клев был довольно хорошим, правда, не у всех. Я поймал пяток плотвичек и несколько окуньков и ершей. Часов в 9 утра клев закончился. Нам об этом сообщил бывалый рыбак. Кстати, он наловил много больше нас, но и снасти у него были просто на загляденье.

Дома этому моему скромному первому улову искренне обрадовались. Бабушка быстро почистила рыбу и поджарила. Все попробовали свежей рыбки и похвалили меня за это удовольствие.

Так я и сам попался на крючок – стал любителем рыбалки. Эта любовь продолжается и до сих пор. Интересно, что любителями рыбалки стали только те из нас, у кого в тот первый раз был хотя бы небольшой улов.

Потом были другие снасти, свои рыбные места, появилась любовь к зимней рыбалке, вскоре родилась страсть к подводной охоте, и много что еще взрастало в нас. Но посеяно все это было той небольшой удачей – скромным, но, как оказалось, таким важным уловом.

Смыслы рыбалки

Тяга к сидению с удочкой на берегу реки не прошла для меня бесследно. Увлечение рыбалкой крепчало раз от раза. Вскоре я уже самостоятельно ездил на рыбалку. Появились друзья, также желающие испытать рыбацкое счастье – хороший клев и радость от большого улова. Чаще всего я бегал на рыбалку на наш ближний берег – от улицы Воровского до Соборной горки. Это, я думаю, самые красивые места Вологды, хотя и не очень рыбные. Под Соборной горкой встречались молчаливые рыбаки-философы, раскинувшие удочки на леща. У них, можно сказать, был постоянно действующий клуб по интересам.

Поездки на рыбалку не остались без последствий – я стал интересоваться природой. Раз любители леща не очень разговорчивы, искал рыбацкие тайны в книгах. Это был еще один ключик к природе и ниточка связи с ней. Но это было не фанатичное поклонение, как теперь у «зеленых», а что-то большее, хотя и не определенное до поры до времени.

Как-то раз, придя ранним летним утром на берег Вологды, я, вместо того чтобы закинуть снасти в воду и ждать первой поклевки, залюбовался открывшейся картиной. В природе царило полное безветрие, светило солнце, над водой стелился легкий туман. Вода была как зеркало. Поэтому церковь Сретенья, стоящая на противоположном берегу, стала центром картины без рамы. Я стоял и любовался ею, не решаясь забросить свою снасть в эту картину. Меня удерживало странное ощущение – если я своим поплавком подниму волну, то легкий ветерок от моего вторжения подхватит ее, и вся эта красота пропадет, так как вода покроется рябью. Вот такие странные последствия могут быть у простого увлечения рыбалкой.

В другой раз обострение созерцательности случилось во время весенней рыбалки. Мы сидели у лунок на реке Тошне, близ села Дудинского. Весной, в конце марта, когда первые весенние талые воды попадают в реку, рыба начинает готовиться к нересту. В такие моменты клев улучшается настолько, что бывалые рыбаки его называют «жором». Надо сказать, что испытавших это удовольствие от хорошего клева среди рыбаков довольно много. Ходят слухи о приметах, по которым можно определить, кто перед тобой – такой удачливый рыбак либо обыкновенный любитель-дилетант. Посмотрите на руку около локтя этого счастливца, и вы увидите: на сгибе руки – заметный синяк. Этот рыбак много раз кому-то показывал размеры рыбы, которая будто бы так некстати сорвалась на последней рыбалке во время жора.

Итак, весна, уже пригревало солнце, весенние каникулы только начались, и я ощутил, как меня охватило восторженное настроение, соответствующее этому чудесному моменту и возрасту – в четырнадцать-пятнадцать лет. Мы с отцом кое-что уже поймали, но утренний клев быстро закончился, поэтому я стал озираться вокруг, тем более солнечный свет и тепло действовали расслабляющее.

Оглянувшись вокруг, я удивился красоте дня. Небо было таким ярко-голубым, что я так и застыл с запрокинутой головой. Около Дудинского росло много осин, а может быть тополей. И вот, золото осиновых веток, припорошенных снегом и освещенных солнцем, на фоне голубого неба так и осталось в памяти на всю жизнь.

Вперед, по насту!

Ранней весной есть замечательное время, когда днем снег под лучами солнца быстро начинает таять. На боковых сторонах сугробов с южной стороны лучи солнца прямо «прожигают» грязноватый снег, и он на глазах становится ноздреватым, пористым. Ночами же зима еще берет свои права, и морозит довольно изрядно. На поверхности снега образуется очень прочный наст. Он может держать даже вес человека на лыжах, и это дает необычайную свободу. С утра можно катиться на лыжах в любом направлении, без всякой лыжни, и нигде не провалишься – наст выдержит. Тогда непроизвольно все лыжники начинали невольно переходить на коньковый (как теперь его называют) ход. На лыжах мы легко неслись, и надо было только не забыть, что после полудня закончится вся эта благодать, снег начнет проваливаться. Мы далеко улетали по насту, жаль, что лыжи при этом сильно обдирались. Но удовольствие стоило того.

Помимо наслаждения от езды по насту, можно сказать и о новых впечатлениях от увиденного тогда. Так, на снегу, на насте, можно было увидеть какие-то странные царапины, которые были всегда симметричны и похожи на рисунки гвоздем какого-то шутника. Только спустя несколько лет, при обучении в Университете я понял, что видел в тот раз свадебные танцы самца серой вороны. Эта птица пытается «вскружить голову самке», пикируя перед ее носом (клювом) и пролетая над настом низко-низко, так, чтобы крыльями задевать снег и оставлять эти следы. Видимо, у ворон это высший пилотаж.

Град Китеж

Примерно в возрасте пятнадцати лет я стал судовладельцем! Да, да, настоящим судовладельцем. Мы с отцом построили лодку-плоскодонку у себя во дворе дома.

Почти десяток лет мы рассекали просторы реки на нашей лодочке. Папа на ней частенько ловил рыбу пауком – особой сеткой, подвешиваемой на блоке к балке на носу. Далеко на лодке не уплывали, но о путешествиях мечтали.

И вот как-то раз собрались мы на открытие весенней охоты в низовья Вологды. Набралась тогда целая флотилия – впереди шла лодка со стационарным мотором. Мы прицепились за нее буксиром и довольно быстро под мерный стукоток мотора добрались до места охоты. Нам надо было к вечеру достичь устья реки – места, где Вологда сливается с реками Лежей и, по-моему, Сизьмой. А все вместе они затем впадают в Сухону. По быстрой воде весеннего половодья мы промчались до места назначения за пару часов.

Я был поражен разливом рек – громадным пространством, залитым водой – следствием весеннего половодья. Это пространство походило на большое озеро. Мало того, что сами реки довольно велики, особенно весной, но еще и вода стояла так высоко, что все окружающие леса и луга были залиты водой, поднявшейся на несколько метров. Уткам там просто раздолье, но это давно знали охотники и на открытие охоты их поджидали с ружьями наперевес и наизготовку.

При большой воде весеннего разлива каждый охотник ищет свое заветное местечко, где можно подкараулить желанную добычу. Ему надо найти такое место, где можно было бы укрыть лодку с одним, а то и двумя охотниками. Но перед ними должно быть большое водное пространство, где можно расставить чучела уток для привлечения селезней. А тут, крути-не крути, надо много потрудиться, чтобы найти такое место.

И вот в поисках своего утиного Эльдорадо поплыли мы по какой-то просеке – не просеке, но по какому-то пространству, между деревьями в лесу. Просека при этом как-то плавно изгибалась, и вот она закончилась, и мы попали в настоящую сказку!

Представьте себе: среди воды на небольшом возвышении стоит большая усадьба, почти дворец! Два одноэтажных крыла, посередине двухэтажный портик с колоннами. Сохранилась еще желтая с белым окраска фасада, еще цела зеленая крыша, но кое-где разбиты стекла в окнах. Понятно, что жизни в этом доме давно нет. И все равно здание поражало какой-то гармонией и вызывало удивление, почему эта красота заброшена и никому не нужна.

Сожалею, что так и не смог узнать историю и даже название этого поместья. Но сих пор помню потрясение от появления из вод этого «града Китежа».

Не очень удачно сложились обстоятельства охоты в тот раз. Подстрелили мы всего по утке, а вечером отец рубил сучья и ударил топором по ноге. Решили закончить охоту и ехать куда-нибудь в медпункт. Нигде помощи не нашли, и потому на веслах добрались до самой Вологды. На это передвижение против течения ушел весь день – часов двенадцать мы плыли, непрерывно работая веслами.

Хотя охота довольно быстро закончилась, но от нее осталось много ярких впечатлений.

По первому льду

Все единодушны в ожидании весны. Ее ждут и к приходу ее готовятся. Но и к наступлению осени, а затем зимы мы, оказывается, тоже готовимся! Особенности этой подготовки у всех живых существ и даже у человека я узнал много позднее, в Университете.

В детстве от всех изменений в природе и в собственной жизни мы ждали только хорошего. Хотя, по большому счету, не так уж легко многим из нас жилось, чтобы быть такими неисправимыми оптимистами. Однако постоянное ожидание чего-то хорошего нас не покидало. А если и случалось что-либо негативное в окружающем мире, то мы все равно подспудно надеялись на благополучный исход. Любое неблагополучие в нашем существовании: болезни или относительная нужда – каким-то волшебным образом не мешало нам радоваться хорошему или его ожидать. Хотя это хорошее всегда возникало неожиданно и также неожиданно растворялось. Просто надо было быть стойким и надеяться.

Поэтому, может быть, будет более понятно наше ожидание чего-либо хорошего от любого времени года. Так, даже наступающая осень радовала поездками за грибами и ягодами, встречами с друзьями (после летних каникул), а позднее появилась тяга к осенней охоте и к ее радостям.

В конце осени есть период перехода от слякоти и грязи к снегу и чистоте – точнее, к отсутствию распутицы. Случалось это изменение чаще во второй половине ноября. В одну ночь замерзала река, лужи, каменела грязь, и зима вступала в свои права. Снег обычно не выпадал еще почти неделю, и это обстоятельство давало новые ощущения и радости.

Почему-то в это время, как и весной в половодье, мальчишки собирались на берегах реки и на всех водоемах, больших и маленьких. Самые отчаянные из них испытывали прочность льда, но не всегда это любопытство обходилось без последствий. В любом случае, на лед обрушивался град камней, палок и прочих тяжелых предметов. Одни желали проломить лед, а вот другие, как и я, бросали камни на первый лед и вслушивались в те звуки, которые сопровождали скольжение камня по льду. Этот звук чем-то завораживал. Он, во-первых, не повторялся – каждый камень вызывал немного разное звучание. Во-вторых, он почему-то не надоедал, а, наоборот, побуждал к дальнейшему действию – желанию добиться более сильного и долгого звука. Поэтому дня через два-три лед у берегов оказывался засыпанным остатками композиций из «музыкальных инструментов».

В ближайший выходной день – в воскресенье – меня и друзей ожидало удовольствие, ради которого можно было желать наступления зимы. Кстати, в субботу в те годы работали и не помышляли о будущей «халяве» – отдыхе два дня подряд.

В воскресное утро мы спускались к реке, отец проверял крепость льда, и начиналось наше путешествие. Лед обычно был как зеркало. Скорость скольжения на коньках год от года нарастала – мы ведь тоже подрастали. Каждый раз набиралась большая компания: кроме нас троих – отца, Иры и меня, с нами как обычно ехали соседские ребята – мои друзья. Иру брали обязательно. Для этого отец переоборудовал наши санки (салазки). Он вместо полозьев из кровельного железа приспособил полозья из дюралевых трубок. После такой «модернизации» санки просто летели по льду. А Ира восседала на этих санках. На них же мы везли часть нашего одеяния и какую-нибудь вкуснятинку – для перекуса.

Сначала ехали мимо островка до Прилук. Там разворачивались, перекусывали. Иногда ожидали под мостом прохода грузового поезда – это тоже незабываемое впечатление. Надо признать, что отец с уважением относился к паровозам – он же на них работал какое-то время. Нам тоже передалось доброе отношение к этим почти одушевленным машинам.

Потом мы катились обратно до места нашего спуска к реке с Ленинградской улицы. Иногда там тоже делали остановку, а чаще еще проезжали до Красного моста или чуть дальше. Там уже любовались колесными пароходами, стоящими у берегов до весны.

Однажды в тех местах, за Красным мостом, мы чуть не влетели в прорубь, пробитую вдоль борта какого-то парохода. Хорошо, что отец был начеку и мы вовремя успели остановиться.

Кроме обычного катания, отец учил нас пользоваться парусом для движения на коньках. Он показывал, как использовать боковые ветры для движения вперед разными галсами.

Может, этот необычный способ передвижения на коньках по реке, да еще и под парусом, так надолго остался в нашей памяти.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное