Валерий Столыпин.

Я тебя никогда… Сборник рассказов



скачать книгу бесплатно

Наваждение

– О-ла-ла! Какие ножки, – говорит он себе и начинает исследовать предмет интереса, накручивая эмоции, разжигая желание, идеализируя ту, единственную, которая… короче, без которой ему не жить.

Такой уж он родился – влюбчивый. Не важно, что есть у него жена и любовница. Как увидит смазливое личико или голые коленки, особенный жест, сексапильную грудь или услышит особую интонацию в голосе – моментально приходит в неистовство.

В его влюблённостях нет системы или логики, они возникают спонтанно, так же неожиданно исчезая, почти бесследно. Яркие впечатления подобны вспышке молнии, они движутся по внезапной траектории, разряжаются на случайный объект и уходят в землю, нередко оставляя на поверхности событий шрамы и разрушения.

То, что ещё вчера сводило его с ума, завтра теряет привлекательность, потому что растратило новизну и свежесть. Такие коленки он уже гладил.

И вот эти стройные ножки, которые, представьте себе, со стороны выглядят абсолютно посредственными, обычными, ничем не примечательными, завладевают его вниманием, включая пусковую кнопочку влюблённости, приводят в экстаз, сопротивляться которому нет сил. Глаза жадно, с вожделением рассматривают объект неодолимой страсти, буквально съедая его живьём.

Неожиданно оказывается, что у этой девушки магические, колдовские, бирюзовые в крапинку глаза, пронизывающие насквозь всё его существо до самого низа, где хранятся амулеты желания, требуемые для проведения ритуала немедленного воплощения фантазий и грёз, акта слияния, взаимного растворения до степени смешения внутренних соков, взаимного притяжения и магнетизма.

Мужчина начинает клацать зубами, его трясёт. Холодный пот струится по всему телу, вызывая зуд и жжение. А причина – вот она, стоит немного поодаль, хлопая беззаботно ресничками, не обращая на него внимания.

У виновницы взрыва эмоций и чувств поразительно аппетитная попка: маленькая, похотливая, упругая, выпуклая, влекущая.

Да за такой… хоть в огонь, хоть в воду. А фигура! Мужчина сыто, плотоядно зажмуривает глаза, делает пассы руками, повторяя изумительно плавные изгибы созревшего тела избранницы, смакуя состояние предвкушения чуда, чувствуя напряжение внизу живота, прилив крови и невыносимо распирающее желание, побуждающее страдать, изнывая от похоти.

Его взгляд, раздевая, срывая покровы, лаская, конечно, мысленно, лихорадочно и страстно исследует каждый миллиметр желанного тела.

Вот это женщина! Какова! Наверное, первая красавица Москвы… страны, мира. И до сих пор не принадлежит ему. А аргумент уже восстал и требует – иди и добудь! Мужик ты или тварь дрожащая? Убей и принеси…

Девушка переступает с ноги на ногу, заманчиво выпячивая абрис соблазнительной конструкции в профиль, на который накладываются художественно падающие светотени, играя полутонами, добавляя объём и загадочность. Надо же – фея, нимфа…

Божественно, феерически, впечатляюще! Какая выразительная картинка.

С такой иконы рисовать. Мадонну с младенцем… Нет, младенец, пожалуй, лишнее. Ну его на хрен. Зачем в постели кто-то третий? Интим. Тет-а-тет.

Какое изумительное лицо! А нос, губы… Целовал бы и целовал. Такие пухленькие, яркие, влажные уста, напоминающие, намекающие на предельно близкий интим. Самые поцелуйные из тех, что он встречал.

Наивный взгляд. Скорее всего – девственница. Упустить такой шанс? Ни за что на свете.

Она будет обязательно принадлежать ему. Нужно только очень постараться. Преподнести себя правильно, выглядеть мужественным, неутомимым мачо.

Мужчина видит явственно, зримо, как женщина возлежит на огромном ложе, абсолютно нагая, маня нежно-розовым животиком, мягеньким и плоским, разделённым пополам влекущей вниз ложбинкой, заканчивающейся страстным кучерявым треугольником, таким притягательным и ароматным… Нет больше сил терпеть.

Ох уж этот кустистый рай, за которым скрывается влажная тайна. Всё бы отдал, чтобы прикоснуться к заросшему холмику прямо сейчас, не отходя от кассы.

И спуститься чуть ниже, где покоится ущелье возбуждения и страсти, провалиться в которое мечтает каждый мужчина. А как хочется нажать языком на заветную пуговку, включающую женское сладострастие, теребить её влажными губами, впитывая утончённый мускусный вкус, проникнуть в теплую, скользкую слякоть чувствительного узилища, преодолевая сопротивление возбуждённой плоти.

Забраться с головой внутрь и качать, качать, высекая искру неземного блаженства, способную возжечь уже не фитиль, а настоящий костёр ощущений, порождающих реальный экстаз, опьянение и оргазм, венчающий этот божественный пир.

Разгорячённая до точки кипения женщина подобна блуднице, она готова на всё. Чувствуя приближение оргазма, она вывернет себя наизнанку, желая доставить своему повелителю истинное блаженство в благодарность за доставленное удовольствие.

Она уже истекает соками, которые сочатся по бёдрам, источая запахи, от которых кружится голова и перехватывает дух, кричит, стонет, царапает его спину, выгибается дугой, требуя глубины, энергичности и силы проникновения. Секундный взлёт, парение в вышине, мгновенное расширение Вселенной, извержение вулкана… толчками, спазмами, минутное помутнение в мозгу… и блаженный покой.

Это всё он. И самая прекрасная женщина Земли, которая принадлежит отныне только ему, плачет слезами радости. Ещё бы. Такой мужчина заметил её, не пренебрёг, подарил радость. Да она по жизни благодарна должна быть…

Все эти мысли и действия происходят за секунды, тем не менее возбуждённый любовник ощущает возможные действия томительно долго, как целую вечность, преодолеть которую необходимо немедленно, сейчас.

Девушка поворачивается лицом, на котором светится загадочно-томная улыбка, обнажающая ровный ряд влажных, блестящих зубов.

Губки намазаны блеском. Яркий, здоровый румянец, покрытые детским пушком пухленькие щёчки, брови вразлёт, хлопающие наивно и целомудренно, подведённые чёрным пушистые реснички…

Ухх! Нет сил терпеть дольше. По ноге капелькой стекает нечто липкое, сигналя о необходимости начинать боевые действия. Ну же, давай!

Сердце стучит невпопад, отдаваясь в ушах барабанной дробью. Замерло в предвкушении сладости и одновременно нерешительности дыхание: горячее, тягучее, липкое, обжигающее лёгкие. Спазм давит, грудь наполняется болью, аргумент больше не умещается в тесных штанах…

Предмет вожделения встречается с ним взглядом. Стильная причёска, похоже, очень дорогая, вьётся мелкой волной многочисленных кудряшек, слегка развеваясь отдельными волокнами, подчиняясь дуновению ветерка.

Из разреза глубокого декольте нагло выглядывают сочные полушария грудей. Не больших и не маленьких, в самый раз, чтобы обхватить эти упругие мячики ладонями, почувствовав жар живого прикосновения, волнующие удары пульса в глубине, за грудиной, где скрывается её застенчивое сердце.

Девочка делает шаг навстречу с распростёртыми объятиями.

Мужчина оборачивается – сзади никого нет. Так это же ему предназначен такой несомненный, однако вызывающий у него эмоциональный шок знак внимания. Значит, и он понравился самой прекрасной нимфе планеты. Какое счастье, какая удача!

– Эдуард, Эдик. Разрешите с вами познакомиться? Вы такая, такая… самая-самая…

– Понравилась? Нам тоже. Хороша профура, да? Элитная кобылка, объезженная. Но не твоя, извини, братан. Лола, детка, представься товарищу. Очень интересуется, что у тебя под платьем. Постарайся не разочаровать мальчика, – сказали, нагло смеясь, подошедшие внезапно три разукрашенных татуировками качка, кладя пудовые кулачищи на его плечи.

– Смотри, развлекайся. Заслужил.

Лола вальяжно, словно растягивая удовольствие, сняла, нисколько не смущаясь, несколько театрально лёгкое платьице прямо здесь, в парке. Покрутилась картинно, показывая себя со всех сторон, повернулась задом, скинула трусики на руки мальчикам, дурачась, наклонилась, широко расставив длинные ноги, демонстрируя волшебные ягодицы полностью раскрытыми.

Затем развернулась, взмахнув пластично руками, словно танцующая балерина, приподняла ножку, покрутилась, сделала шпагат…

После, расставив колени в стороны, присела, обнажив то, что маячит под живописным треугольником. Дав насладиться впечатлением, слегка раскрыла розовую глубину, окунув туда пальчики, лизнула их смачно, словно леденец, изобразив блаженство, послала Эдику тройной воздушный поцелуй двумя руками, поклонилась до земли и принялась медленно одеваться.

– Она всё угадала? Только скажи, можно повторить. Ты ведь об этом мечтал? Пятьсот. Это представление обошлось тебе в такую незначительную сумму. Расплатись и можешь быть свободен. Не каждому, братишка, благоволит фортуна. Ты, парень, редкий везунчик. – Качок показал золотой зуб в оскале полуулыбки и поиграл пудовыми мышцами предплечья.

– Но я… но у меня… откуда я возьму такую фантастическую сумму? И за что?

– Тебе объяснить? Или догадаешься сам? – Он засмеялся и тронул Эдика за плечо. – Ты же только что зарплату получил на работе. У нас разведка не зря хлеб ест, доложили. Ещё на пару пузырей останется. Всё честно, по-пацански. Девочка что, зря старалась? Даже наизнанку себя вывернула. Мы свидетели. Не жмись. Ещё заработаешь.

– А жена, что я скажу жене? И дети… на что я кормить их буду?

– Э, братан, ты неправ. Раньше нужно было думать, влюбчивый ты наш. На чужой каравай рот не разевай. А уж коли съел, извини. Не мы такие, жизнь такая. Бизнес, брат, бизнес. У каждого свой. Удовольствие денег стоит. Особенно когда стои?т…

Иная реальность

Савелий Степанович Рыков, холостяк с солидным стажем, был, как обычно, приглашён на день рождения Эдика Кретова, своего лучшего друга. Если разобраться, единственного.

Круглая дата – сорок лет. Многие говорят, что справлять подобный юбилей нельзя. Поспрашивал Савелий знакомых бабушек, никто вразумительно на его вопрос не ответил. Мол, сорок лет связаны со смертью и страданиями. Бред да и только.

У Севки, так его для краткости называет друг, сложный характер. Больно уж щепетильный он: стоит в его доме что-то на миллиметр в сторону сдвинуть, начинается ураган «Катрина», уничтожающий на своём пути любые отношения, тем более с женщинами.

Эдик не в счёт – ему позволено всё. Ну, почти. Этот парень свой в доску: не предаст, не продаст, а потому имеет преференции и льготы. Так бывает, когда люди притираются настолько плотно, что баланс сдержек и противовесов застывает словно приклеенный.

Что касается женщин в его жизни – они были. Любил он иногда полакомиться данным фруктом, знал толк в процессе выбора претенденток, который иногда затягивался на недели и месяцы, но неизменно заканчивался страстной близостью.

Как правило, связь выходила кратковременной, ввиду несовместимости личных привычек в быту. Иногда он подумывал, что неплохо было бы попробовать гостевую форму брака, но позже приходил к выводу, что если женщина не умеет себя вести, то она успеет натворить чёрт знает что и за короткий промежуток времени.

Для того, чтобы запомнить восхитительный, феерический танец любви, достаточно одной ночи. Даже несколько лишних часов способны испортить позитивное впечатление. Пусть лучше оно останется в тёплых воспоминаниях.

Обычно претендентка на трон была безукоризненно хороша. К числу обязательных качеств Савелий Степанович относил стройность, но девушка не должна была быть и вешалкой. Рельефность фигуры неизменно его вдохновляла.

Вторичные половые признаки признавались образцовыми, если гитарообразные очертания, анфас и профиль вызывали безотчётное желание сыграть на этом инструменте, извлекая из него мелодии сладострастия.

Чего-чего, а это Сева делать умел мастерски, заводя почти любую гостью с пол-оборота. Вояжи на сторону, тем более номера в гостинице не признавал. Ложе любви должно быть безупречным и пахнуть безукоризненно. Запахи для него значили много больше внешности.

Всё необходимое должно было находиться под рукой, которая оснащена у мужчины тонкими, весьма чувствительными музыкальными пальчиками.

Дотрагиваться до оголённых душевных струн, вызывать тонкие вибрации плоти Савелий научился основательно, виртуозно. Практика кратковременных интрижек это подтверждала.

Уже через несколько минут, доверившись любвеобильному маэстро, женщины стонали, требуя ускорения темпа с адажио до аллегро, но Сева любил порядок во всём, не дозволяя диктовать авторскую интерпретацию исполняемой пьесы женщине. Каждый ритм должен быть отработан на совесть, завершаясь ощутимыми извне физическими маркерами.

Никогда нельзя прерывать ласки с медленными, плавными поглаживаниями, едва касаясь чувствительных зон воспалённой желанием кожи подруги, пока забавница не покроется жёсткими пупырышками, а бёдра прелестницы не разойдутся в стороны, приглашая принять участие в игре с иными правилами в форсированном темпе.

Ускоряющийся по мере созревания экзотического фрукта натиск обозначается дыханием пульса и облаком сладковатых запахов, посылающих сигнал – пора приступать к углублённому массажу кожи шеи, ушей и груди горячим влажным языком, вызывающим у дамы волны внутреннего содрогания. Когда ароматы весеннего луга щекочут нервы, заставляя любовницу обливаться соками, раскрывая для посещения священный вход.

Темп ускоряется, взволнованно теребя набухшие чаши груди с восставшими клавишами впечатлительных сосков, требующих сильных пальцев и жадного до сладкого рта.

Послушные губы теребят смородиновые горошины, проглатывая их целиком. Горячее дыхание женщины пытается требовать решительных действий, её руки с силой сжимают голову партнёра, напрягаясь подвижным животом, выгибаясь порывисто и страстно.

Гостья обхватывает торс самца нетерпеливыми ногами, трётся промежностью, оставляя на его животе липкие потёки романтического секрета.

Но это ещё не всё. Рано, очень рано двигаться дальше и глубже. Лирическое вступление должно быть сыграно до конца, прежде чем приступить к завершающей фазе.

Вот уже созрел воспалённый, раскрывшийся сочный бутон, закипающий волшебным вином, в сравнении с которым глоток «Каберне-Совиньон» стоимостью более двадцати тысяч долларов за бутылку покажется дешёвой подделкой. От него закружится не только голова, даже душа отлетает надолго, путешествуя вовне тела. Такое опьянение сродни смерти или маленькой её репетиции.

Выпить чарующий глоток из чаши сладострастия, закусить вишенкой, спрятанной в холмике, который топорщится вверху открытого для дружественного визита ущелья грёз, прикосновение к которой вызывает длительные оргазмические спазмы у подружки, опьянеть до невменяемости и уснуть ненадолго вместе с гостьей. Что может быть прекраснее? Но это лишь начало праздника плоти.

Теперь можно входить, сначала осторожно, тук-тук… проверяя податливость и желание принять гостя, затем ускоряясь, усиливая звучание, входя в резонанс, когда одно обволакивает и требовательно засасывает другое, заставляя расти, и вырывает крик восторга…

Тела уставших исполнителей покрыты испариной. Дыхание сбивается. А в глазах отпечаток невероятной гаммы чувств, всколыхнувших каждую клеточку.

Эти эмоции поднимаются вверх, насыщая кислородом и кровью мозг, открывая внутри и снаружи духовные поры, рождая чувство искренней благодарности. Они не в силах раскланяться, потому что потрясены до самого основания. Особенно силой и страстью концовки произведения, излившего наслаждение буквально фонтаном.

Тело мужчины почти спокойно, тогда как женщина ещё продолжительное время выплёскивает избыток энергии, взволнованно вибрируя каждой клеточкой.

* * *

Савелий Степанович сидит в своём любимом кресле, смакуя воспоминания о последней встрече с прекрасной шалуньей, с которой обменялся избытком чувств.

Ох и хороша же была проказница… Жаль, что так нелепо закончилось пламенное рандеву.

Ладное загорелое тело, хрупкое, но с сильными, развитыми мышцами. Напоследок девушка так сдавила корпус партнёра, почувствовав неконтролируемый рост мужского я, что если бы ей достало сил, наступил бы неминуемый конец эпохи его сладострастия.

По счастью, этого не случилось. Зато они долго и яростно благодарили друг друга, вылизывая пропитанный гормонами пот, насыщаясь любовными соками и сплетаясь языками.

Слегка успокоившись, любовники приступили к исполнению чего-то нежного и очень медленного.

Сева даже не припомнит, что бы это могло быть, потому что время тогда остановилось, уступив место бескрайней Вечности. Ночи им не хватило, это точно. Спать потом пришлось до полудня, чтобы хоть немного восстановить потраченные энергетические ресурсы.

Это случилось несколько месяцев назад. С тех пор они не встречались, а иную женщину в своей постели после такого финиша… он не мог.

Эмма, так звали ту нимфу, была великолепна, неистощима, неиссякаема, как сама жизнь на этой планете. И великолепна. Лучшей претендентки в жёны Сева и представить не мог.

Вот только это поистине чудовищно – она испачкала его любимое полотенце губной помадой и тушью для ресниц, пролила на узорчатую льняную скатерть кофе, набросала полную корзину омерзительного вида салфеток, пропитанных непонятно чем, может быть, даже… язык не поворачивается произнести вслух, что она так тщательно протирала.

Она посмела вытащить без спроса из шкафа его рубашку, о которую дважды вытерла руки, когда они завтракали. Это было в обед.

И сидела, закинув ногу на ногу, в непристойной позе, нагло оголив промежность. Тонкие чувства, окрылявшие его всю ночь, истаяли как прошлогодний снег.

Как можно жить с такой женщиной? Свои грязные трусы она засунула под подушку, а уходя, оставила на воротнике белоснежной рубашки оттиск накрашенных губ.

После всего случившегося он Эмму тихо ненавидел. И очень хотел её, мечтал о податливом нежном теле. Сева готов был простить те неблаговидные действия, чтобы заключить девушку в объятия хоть один разок. Но как быть с привычками, которые невозможно исправить, потому что она уже взрослая девочка и не согласится жить иначе?

Чем больше Сева обо всём этом думал, тем сильнее мечтал прижаться к раскрытым бёдрам, вдыхая аромат интимного пространства, чувствуя на языке вкус возбуждённого лона.

Больше он ей не позвонил. Почему дамы замечательно выглядят в постели и совсем не умеют себя вести в повседневной жизни, задавал он который уже раз себе вопрос.

Ведь так хочется душевной близости и телесного тепла… Но на поверку каждая имеет целый список изъянов, кричащих, невыносимых, фатальных, делающих совместную жизнь невозможной.

Неужели им так никто и не указал на издержки их привычек? Наверное, именно поэтому они не замужем. Какой настоящий мужчина способен вынести их небрежные привычки?

Савелий Степанович мечтал о семье. Домашнего уюта ему доставало, он создал его самостоятельно и позволить кому-то разрушить с таким трудом налаженный быт не собирался.

– Положим, нет. Можно обойтись и без этого. Откуда мне знать, что ты говоришь и чувствуешь искренне? Мимолётная симпатия случается и у меня. Что с того? Вкус поцелуя ни о чём не говорит. Разве что о желании иметь.

– Вкус, запах, интуиция…

Сева приблизил к девушке своё лицо, вдохнул аромат. Вдохновило. Но ужасно не хотелось сравнивать. Запах детства, родительского дома, материнского молока… аромат счастья. Нелепые ассоциации. И эти губы, раскрытые для того, что испробовать вкус её недр.

Его затрясло. Ощущение совершенно новое, какого прежде никогда не испытывал. Надо же, он удовлетворился поцелуем.

Девушка, позволившая отведать свой неповторимый вкус, безучастная вначале, вдруг обхватила его голову, прижалась теснее. По её щеке скатилась слеза, попала в рот, смешавшись с коктейлем, уже до того взбитым языками. Им было беспредельно хорошо. Отчего? Ведь они совсем не знают друг друга.

Дальше последовал древний ритуал ухаживаний. Они убежали, тайком, даже не попрощавшись с именинником. Долго гуляли по кромке реки.

На их счастье, светила полная луна. Были бесконечные разговоры. Потом они уселись на берегу, пили водку, которую предусмотрительно захватил Сева, закусывали пирогами с праздничного стола, смеялись.

Потом они замёрзли и пошли к Севе. Там ещё немного выпили, снова целовались, улеглись спать. В обнимку. Не раздеваясь. На столе осталась немытая посуда, недоеденные закуски…

Севу это совсем не бесило. Напротив, он готов был позволить этой женщине всё.

Ему было невыносимо радостно, что рядом находится Алёна, девушка, которая ему нужна. Он ужасно её хочет, но готов поступиться сиюминутным желанием, чтобы угодить ей.

Сева не мог заснуть, переживая, анализируя происходящее. Он снова и снова репетировал в уме, как приготовит утром завтрак, разбудит девушку и скажет, что влюбился по-настоящему. И тогда предложит выйти за него замуж. Плевать ему, что они сейчас лежат и пачкают совершенно новый, только что распакованный комплект белья.

Луна всё ещё заглядывала в окно, посылая мерцающий свет. На его плече лежала, тихонько посапывая, прелестная девушка. Теперь она казалась ему ещё прекрасней, хотя по опыту он знал, что ничего не изменилось, кроме восприятия действительности.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4