Валерий Сергеев.

«От тюрьмы да от чумы…». Путь доктора Коффера



скачать книгу бесплатно

– Я – за Клаусом, – заявил отец и отправился запрягать лошадь.

Городским лекарям он не доверял, и в этом я с ним был согласен. Все наши соседи уверяли, что доктор придёт, пустит кровь… и это – всё лечение! Впрочем, вырвать гнилой зуб они могли, но с этим справился бы любой цирюльник. А вот загадочный отшельник, дядюшка Клаус – это совсем другое дело!

Помню, наша собака, лежащая у порога, встрепенулась и, насторожив уши, стала внимательно прислушиваться к посторонним шорохам… Тут же в доме появился дядя – словно весенний шмель влетел в окно. Лохматый, шумный, пропахший мёдом и воском. Он обнял маму и сразу же устремился к лежанке нашей Анхен. Там дядя погрузил три пальца правой руки, сомкнутых в щепотку, в пупок больной племянницы и стал поворачивать их против часовой стрелки… при этом что-то тихо и невнятно шептал… Потом он пошёл развязывать свои мешки, в которых привёз как лекарства, так и гостинцы из леса. В коридоре он, шутя, поборолся с Карлом, и весело заметил отцу:

– Здоровый бычок у тебя растёт, Ганс!

Меня он тоже потрепал по загривку, затем выложил на стол мешочки и горшочки со снадобьями. Вместе с ними на стол выпала и сухая пчела.

– Как хорошо, что ты приехал, Клаус! – не могла нарадоваться мать.

Она уже уверовала в скорое выздоровление дочери.

– Да, – бубнил отец, топчась у двери. – Ты уж оставайся у нас до тех пор, пока Анхен не пойдёт на поправку!

Вдруг Анхен зашлась в кашле. Дядя внимательно прислушивался к нему.

– Успокойся, маленькая фея, – он погладил её по волосам. – Лоб горит… Ничего, кашель не такой уж опасный… А жар мы сейчас снимем!

– О, всемилостивый Господь, – прошептала мать и перекрестилась, – доченька, дядя Клаус тебе поможет… Чем же ты думаешь лечить её, братец?

– Иди, мать, накрой на стол, – приказал отец. – Скоро ужин. Тащи из запасов самое вкусное! Угостим Клауса по-королевски! Петер, помоги матери!

Я тут же нырнул в погреб. Где хранится самое ценное и вкусное, я прекрасно знал. Краем уха я слышал (видимо, потому что старался уловить каждое слово), что отвечал дядюшка на вопросы матери.

Пока болезнь не вселилась в неё полностью, и не вцепилась мёртвой хваткой в её тело, я попробую самое простое средство… Во-первых, это – чай…, – Клаус развязал один из мешочков, которые принёс с собой. – Это – сбор из листьев и плодов шиповника и облепихи, можно использовать малину и смородину… В лесу любая ягода целебна! Есть ли у вас посуда для заваривания? – он взглянул на полку с горшками.

– Сейчас, сейчас… – засуетилась озабоченная мать. – Вот, сюда сыпь, – она достала глиняную бутыль, – а я сейчас принесу кипяток.

– Для заваривания такого чая, – начал пояснять дядя Клаус, – бери щедрую щепотку измельчённых листьев и плодов на кружку кипятка… И настаивай около получаса! Маленькой Анхен понадобится две-три чашки в день. Кроме того, обязательно добавь туда мёд! Так же пригодится хрен, редька, горчица, лук и чеснок. На ночь в её изголовье мы положим измельчённый чеснок и лук, понадобится ещё одна миска, Марта… А днём твоя дочь пусть носит на шее «бусы» из зубков очищенного чеснока.

Надеюсь, у вас есть чеснок? Впрочем, его я тоже привёз… Приготовь также, Марта, смоченное в холодной воде полотенце или пузырь со льдом. Мы его приложим к головке Анхен, и это снимет жар.

Заварив свой лекарственный сбор, дядюшка продолжал:

– Полезно пить такой чай с малиновым вареньем или мёдом. Хорошо добавить в него клюкву или бруснику…

Оставив лекарство настаиваться и, приложив к голове девочки холодный компресс, дядюшка перешёл к столу, куда мы с матушкой уже поставили большую тарелку с куском копчёного окорока (основное наше «богатство»), горкой яиц и горячего картофеля. К этому добавили заготовленных на зиму овощей. Нарезали и хлеба. Матушка достала из укромного уголка бутыль с медовухой, которую дядя Клаус передал нам ещё в начале осени.

– Давайте-ка ужинать, – распорядился отец. – Пока Анхен спит. Проснётся – напоим её целебным чаем…

– Сейчас сон для неё очень важен. Но если лихорадка вернётся, – продолжал дядя Клаус, поглаживая усы, – я приготовил потогонный сбор из плодов малины и цветов липы в равных частях…

– Надеюсь, до этого не дойдёт, – нахмурилась мама.

– Ну, а насморк наверняка будет, – ответил дядя. – При нём закапывайте в нос слабый раствор мёда, луковый сок, настоянный на растительном масле или свежий сок свеклы.

– Ты, как заправский врач, Клаус, – усмехнулся отец. – Дай Господь тебе здоровья!

– Кто с мёдом дружен, тему врач не нужен! – улыбнулся дядя.

– А как справиться с кашлем, дядюшка? – спросил его Карл.

– От кашля помогает сбор из корня солодки, листьев подорожника да мать-и-мачехи в равных частях. Отличными отхаркивающими средствами являются… репа, редька, сосновые почки, цветы крапивы, льняное семя, корень алтея. Кое-что из этого богатства я захватил с собой.

– И всё-таки, главным твоим лекарством является мёд? – спросил отец.

Дядюшка опорожнил кружку с медовухой (отец пить не стал) и с достоинством начал отвечать:

– Мёд… Мёд – это не только лекарство… Я наведываюсь к своим бортям регулярно – то почистить, то поправить, то просто проверить… Но урожай снимаю только раз в году, во второй половине сентября. Когда я открываю свою борть, передо мной предстают свисающие с потолка дупла «языки» – удлинённо-овальные пласты сот. Прикинув, сколько нужно пчёлам для безбедной зимовки, остальное я срезаю и складываю в бочонок. Через пару дней осевший мёд из бочки я спускаю через отверстие, просверлённое в его днище, в другую посудину. Её нужно поставить ниже бочки, и мёд самотеком будет стекать в неё. Чтобы в нём не было примесей, на посуду я надеваю сито. Так получается самый лучший по качеству мёд…

Он с удовольствием осушил и вторую кружку, после чего продолжил:

– Я убеждён в том, что золотой урожай трудолюбивой пчелы служит человеку в качестве надёжного источника оздоровления и исцеления. А пчелиную борть я рассматриваю как личную аптеку…

Я наблюдал, как дядюшка отрезает себе ломоть окорока, как его крепкие зубы впиваются в мясо… Матушка подошла к спящей Анхен и положила свою ладонь на её лоб.

Только не стоит забывать, что мёд – это не единственный продукт из улья с удивительными свойствами, – продолжал разглагольствовать дядя Клаус. – Есть и другие, такие как пыльца и прополис, воск и маточное молочко, перга и забрус, пчелиный яд и даже пчелиный помор.

– А это что такое? – спросил Карл, «уминая» картошку. – Дохлые пчёлы?

– Они самые. Не только то, что производят пчёлы, годится для лечения человека, но и сами они, когда умирают, продолжают нести добрую службу нам, Господь – свидетель! – торжественно добавил дядюшка. – В них есть всё, чтобы украсить нашу внешность, укрепить тело и отодвинуть старость. Продукты их жизнедеятельности излечивают при простудах, болезнях горла, глаз и ушей. Помогают даже при змеиных укусах! Повязки с мёдом прекрасно исцеляют язвы, раны и ожоги.

Отец молча налегал на еду. К медовухе он даже не прикоснулся: знал, что если начнёт, то продолжит пьянство в течение ближайших трёх дней. А работы в кузне было много – жители ближайших деревень готовились к весенним работам на полях. Мама восторженными глазами смотрела на брата.

– Мёд, пыльцу и прополис, – продолжал тот, – можно просто жевать или добавлять их в молоко, чай или вино…

Карл, затянувшись медовухой, едва не поперхнулся.

– …А из сушёных пчёл следует делать отвары и распары, настойки и мази. Или даже принимать их внутрь как порошок…

– А пока принимайте внутрь то, что Бог послал, – заявила матушка. – Кушайте, мужчины, – и скрылась в комнате, где лежала больная Анхен.

Дядюшка Клаус не стал объедаться, а встал из-за стола и последовал за нашей матерью, правой рукой вытирая жирные губы. Мне тоже было любопытно, как дела у моей сестрёнки, и я прошмыгнул вслед за взрослыми.

– Она проснулась, – тихо произнесла мама. – Как ты, Анхен? К нам приехал дядя Клаус…

Анхен устало улыбнулась, но было ясно, что она рада видеть любимого дядюшку.

– Сейчас ты, маленькая фея, выпьешь целую кружку чудодейственного чаю, – ласково проговорил старый знахарь. – И тебе сразу станет легче. Потом ты постараешься уснуть. А я тебе расскажу забавную историю… Петер, подойди ближе, подержи кружку…

Я с радостью наблюдал, как Анхен, сделав большие глаза, видно, ожидая чего-то чудесного и необыкновенного, в несколько неторопливых глотков выпила целебный чай.

– Ну вот, – улыбнулась мама. – А теперь – спать!

– И набираться сил, – добавил я.

– Сказку…, – еле слышно произнесла Анхен.

– Сейчас, – дядя Клаус присел на табурет. – Я расскажу тебе историю про… зелёную кошку! Много лет назад, когда герцог Альбрехт ещё был Великим магистром Тевтонского ордена, рыцари в этих местах построили трактир… Как заведено, самой первой гостью в жилище должна быть кошка…

Анхен закрыла глаза, и её ротик растянулся в улыбке.

– Вот нашли подходящую, серо-чёрную… а может, чёрно-серую… и пустили осваивать помещение. Кошке заведение понравилось, и с тех пор трактир начал работать. Много разных гостей приходило туда. Останавливались перекусить, выпить, случалось, что гостили там по нескольку дней…

Я подошёл ближе. Анхен изо всех сил старалась заснуть.

– Но посетители случались разные, – продолжал дядя Клаус, – некоторые были нечисты на руку, старались обмануть, обсчитать, подсунуть фальшивую монету… И тут все заметили, что возле таких посетителей появляется кошка, которая сразу начинает вести себя недружелюбно: шипит, выгибает спину… А в свете свечей её шерсть начинает приобретать зеленоватый оттенок!.. С тех пор нечестные люди зареклись приходить в этот трактир, который в народе назвали «Зелёная кошка». Знали: та не даст им обмануть хозяев!

Анхен быстро заснула.

– И что же было потом? – шёпотом спросил я, поскольку мне было чрезвычайно любопытно, чем же закончилась эта история.

А ничего, – так же тихо ответил дядюшка. – У кошек, как известно, век не долгий… А трактир так и стал носить название «Зелёная кошка»… Только сказывают люди, что… то на дереве возле него, то в подворотне… видят иногда кошку с зелёной шерстью…

Дядюшка повернулся к матери.

– Марта, – произнёс он. – Как Анхен начнёт подниматься, завари ей вот эти травы. Пусть дышит паром, накрывшись полотенцем, – он подал ей мешочек с сухими снадобьями. – Это – обязательно. Каждый день по два раза… Тут у меня шалфей, ромашка, мята, сосновые почки, цветы клевера… Можно полоскать горло этим настоем…

Мы вернулись за стол.

– Если будут головные боли, – продолжал дядя Клаус, – то их облегчает чай из чабреца или калины, отвар и настой корня валерианы, сок чёрной смородины и свежего картофеля, прикладывание к голове листьев белокочанной капусты. Кое-что из этого есть в моей сумке. А вообще, скоро ваша Анхен будет здоровой.

– Выпей ещё, братец, – матушка наполнила его кружку медовухой. – Господи, какое счастье, что ты у нас – такой знающий человек!

– Ты, Клаус, – настоящий лекарь! – подтвердил отец. – Не то, что наши городские кровопускатели и костоправы-костоломы!

– Спасибо тебе, братец! – у мамы навернулись на глаза слёзы.

– Ну, что вы, – погладил усы Клаус. – Я останусь у вас до тех пор, пока мы все не увидим изменений к лучшему… Но, думаю, уже завтра дело пойдёт на лад.

Некоторое время вся семья с превеликим удовольствием «разбиралась» с яствами, которые матушка нагрузила на стол.

– Давай, Петер, – услышал я голос отца, – налетай на еду! Марта! Принеси-ка нам буженины! Это старый пивовар Мартин Хозе принёс мне за подковы, которые я ему выковал, но я ещё не спрятал её в подпол!

– Да, давно у нас не было такого богатого ужина! Ему мог позавидовать, пожалуй, даже бургомистр Инстербурга!

Я давно уже насытился и сидел за столом просто так, мне нравилось наблюдать за членами нашей семьи в компании с дядюшкой Клаусом. Бортник рассказывал о своём хозяйстве, о встречах в лесу с дикими животными, о травах и пчёлах… Отец и мать иногда задавали вопросы, на которые Клаус с удовольствием отвечал.

Наконец, и он на некоторое время прервал трапезу и о чём-то задумался, глядя на виляющую хвостом собаку…

– Что же ты не ешь, братец? – тут же спросила матушка.

– Наелся, благодарю, – ответил тот. – А скажите мне, Марта, Ганс, Карл и Петер, где тут можно купить… хорошего пса? Точнее, щенка… Мой старый Перс вот-вот околеет…

– Жаль, – ответил отец. – Перс был добрым псом. Но я поговорю с Бернардом Настаюсом. Это – заводчик собак. Он подберёт тебе хорошего, здорового щенка. В лесу без собаки и впрямь нелегко…

– Да, без хорошей собаки – никак, – пробормотал в ответ Клаус. – Вот бы завести себе такого, как чёрный пёс Йоштунас…

– А что это за пёс? – тут же спросил я. – Чем он знаменит?

– О, – ответил дядя, – он из тех собак, что служат и после смерти! Вот, послушай одну историю…

Когда-то замка Инстербург не было, а была крепость, в которой жили пруссы, и которая защищала их земли от захватчиков… Пруссы были хорошими воинами и имели собак, которых обучали на свой лад… Например, если случался поединок между людьми, то собаки окружали место схватки по кругу. Но сами они в драку никогда не лезли…

Я, затаив дыхание, слушал новую историю от дядюшки Клауса.

– И вот однажды пришли тевтоны, разрушили крепость и увели людей в плен… Но хорошо обученные собаки остались в захваченном городище, они продолжали исполнять свой долг, охраняя свой дом. Когда жителей совсем не осталось, псы стали нападать на рыцарей, так они мстили им за гибель своих хозяев. Предводителем собачьей стаи был большой чёрный пес Йоштунас.

Никто не прерывал рассказ старого знахаря. Тот, отпивая из кружки медовуху, продолжал:

– Долго продолжалось это противостояние. Собаки преследовали рыцарей, а те охотились на собак. В конце концов, остался один только чёрный пёс Йоштунас, который после своей смерти остался вечным хранителем этих стен, защитником своего дома…

– Я слышал об этом, – заметил отец. – До сих пор поговаривают, что призрак большой собаки порой появляется в Замке.

– Как бы оно ни было, – добавил Клаус, – но и сейчас в нём находят камни со следами собачьих лап.

– Хорошо. Завтра я отправлю Карла к Бернарду Настаюсу, он выберет тебе отличного щенка.

– Я попрошу чёрного, – с улыбкой ответил брат.

– Вот и хорошо. А сейчас у меня к вам, друзья мои, другое предложение…

– Какое? – удивились отец и мать.

Дядюшка метнул на меня быстрый взгляд и хитро улыбнулся.

– Вы уже убедились, что каждой семье требуется хороший лекарь, который со знанием дела найдёт правильный способ лечения, и поставит больного на ноги в кратчайший срок…

– Это, конечно, так… А мы, как только кто-то заболеет, сразу теряемся, боимся навредить и спешим к городскому врачу…

– Я бы хотел, чтобы ваш Петер стал таким… умелым и знающим врачом!

– Ты хочешь, чтобы Петер пошёл к тебе в ученики? – матушка то ли удивилась, то ли обрадовалась.

– Нет, Марта. Петер должен учиться в кёнигсбергском университете. В самой Альбертине! У него есть тяга к знаниям, он любознателен, да и городская школа дала ему кое-что! Он уже владеет латынью, а это необходимо для обучения в таком заведении… Я понимаю, потребуются немалые деньги… Что ж, если вы сами не справитесь, то кое-чем помогу я… Ваш Петер должен стать образованным человеком… В своё время я сам мечтал об университете, уж поверьте мне…

Глава 3. Путь в Альбертину

Продолжая своё повествование, я вновь осмелюсь совершить небольшой скачок во времени через несколько лет. В тот период моей жизни происходили разные события, по большей степени, малозначимые, поэтому освещать их я не счёл целесообразным. К тому же, я не описываю собственную жизнь с мельчайшими подробностями. Моя цель – поведать потомкам о невероятных, иногда – ужасных событиях, коим мне довелось быть живым свидетелем. Впрочем, я достаточно близко подошёл к тому, чтобы начать их излагать.

Но, всё по порядку…

12 мая 1706 года, когда мне ещё не исполнилось шестнадцати, отец позвал меня к себе. Он только что пришёл с работы, сел на табурет, упёр мощные, натруженные руки в края кухонного стола, за которым мы любили собираться вместе и трапезничать, и, кивнув мне на второй табурет, чтобы я сел рядом с ним, начал разговор.

– Сынок, я хочу задать тебе один вопрос… Он очень важен, как для тебя, так и для всех нас…, – отец замолк, подбирая нужные слова.

Взволнованный, я уселся на краешек табурета, теребя в руках веточку сирени, которую минутой ранее собирался поместить в вазу с водой, и приготовился слушать. Мне было хорошо известно, что мой немногословный отец всегда предпочитал стойко сносить любые удары судьбы, но не сходить с избранного пути. Отговорить его от исполнения задуманного было практически невозможно. Даже если он оказывался в чём-то неправ, то всё равно оставался при своём мнении. И если изредка какая-нибудь эмоция появлялась на его суровом лице, то очень ненадолго и редко бывала настолько яркой, чтобы её кто-то мог заметить.

– Петер, ты неплохо окончил городскую школу и набрался кое-каких премудростей, – продолжал отец. Обычно он говорил довольно сбивчиво и каждая более-менее длинная фраза давалась ему с трудом. – Моё мнение таково…, впрочем, и мать со мной согласна, и Карл, и даже дядюшка Клаус… что тебе нужно учиться дальше… в кёнигсбергской Альбертине. Как ты, верно, догадался, речь идёт о ремесле врача… Но, тут важно, чтобы у тебя самого было желание постигать науки. Если оно есть, то мы хоть завтра отправимся в Кёнигсберг и встретимся там с людьми, которые возьмут тебя под свою опеку. Ежели нет, то поедешь к Клаусу учиться его ремеслу…

Что-то перевернулось у меня в душе. Вот и наступил он, тот самый момент, когда всё меняется в судьбе. Уже не будет прежней моей жизни, в ней наступил новый этап. Это значит, что детство моё закончилось.

Отец сидел рядом, огромный, мощный, и смотрел на меня каким-то просящим, беззащитным взглядом. Возможно, вы сами замечали, что любовь отца совсем не похожа на любовь матери. В ней обычно мало слов, но она – также бесценна.

– Отец, мне по душе учиться, – ответил я тихим, дрогнувшим голосом. – Это – моё заветное желание, клянусь. Я готов прилежно осваивать все науки, которые будут нам преподавать!

– Вот и славно, – вздохнул отец. – Я надеюсь, что фамилия Коффер не будет звучать в числе имён отстающих студентов, хулиганов и бездельников… А через несколько лет ты вернёшься к нам, и будешь служить доброму делу, избавляя людей от всевозможных недугов.

На следующий день я уже собирал свои нехитрые пожитки.

В Кёнигсберг мы отправились по реке, хотя изначально намеревались ехать по суше. Но один из приятелей отца сообщил, что отправляет в Альтштадт лес. На одном из плотов мы спокойно добрались до Кнайпхофа, где причалили к берегу и выбрались в город-остров. Именно здесь располагался кёнигсбергский университет, носящий имя Альбертина. А путешествие наше заняло около двенадцати часов.

Я, признаться, был обескуражен городским видом – столько высоких домов, стоящих вблизи друг от друга, я в нашем Инстербурге не видел. Люди здесь одевались по европейской моде – они важно шествовали в изысканных, длиннополых кафтанах, в чулках и башмаках. Зажиточные горожане носили парики… Сразу стало понятно, что мы прибыли в столицу Восточной Пруссии, а не в какую-нибудь провинцию.

Кнайпхоф изначально строился на сваях, которые тысячами вбивались в грунт. Со временем он «оделся» в каменные берега. Со своими городами-собратьями – Альтштадт и Лёбенихт остров соединялся Лавочным и Кузнечным мостами. На Форштадт вели Зелёный и Потроховый мосты, на остров Ломзе – Медовый. Сам Кнайпхоф, несмотря на Университет, издавна носил звание «мистической столицы Пруссии» – здесь, поговаривали, постоянно селились разные маги и чернокнижники, они создавали на острове свои школы. Странно, но эти люди чувствовали себя тут вольготно, никто их особо не преследовал. Наверное, они не имели прямого отношения к колдовству, иначе гореть бы им на костре или томиться в Голубой башне – самой старой тюрьме Кнайпхофа.

Мы с отцом несколько выделялись на фоне местных жителей. Хотя, я был одет по-простому, как одевалось и большинство мальчишек, бегающих по Кнайпхофу – светлая рубашка, поверх которой накинут жостокор, колоты с белыми чулками и тяжёлые башмаки. На голове, как водится, шляпа. Отец тоже оделся по-городскому – поверх сюртука он набросил плащ и прицепил сбоку шпагу, которой никогда не пользовался. Но за целую милю было видно, что мы прибыли из провинции. Впрочем, подобных нам, людей в Кнайпхофе тоже было немало.

Мы приплыли утром, когда на улицах было полно народу. Люди толпились на рыночной площади, много горожан скопилось возле Зелёного моста, а с Лавочного на остров двигались телеги с разными грузами.

Мы не спеша направились мимо Кафедрального собора в сторону здания Альбертины. По мере приближения к нему, отец высматривал в людской толпе человека, к которому можно было бы обратиться с просьбой помочь в интересующем нас вопросе. Вот прошли несколько студентов с книгами подмышку, отец не стал их останавливать. Вот появился господин, наверняка, служащий в Альбертине. Но настолько важный был у него вид, что отец не решился тревожить эту самодовольную и напыщенную персону.

И вот, из дверей Альбертины вышел аккуратно одетый, невысокий сухощавый человек, лет пятидесяти пяти… Он поправил шляпу, огляделся и не спеша направился в сторону Лавочного моста. Отец тут же подошёл к нему.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное