Валерий Матвеев.

Иллюзия



скачать книгу бесплатно

© Валерий Германович Матвеев, 2017


ISBN 978-5-4483-6180-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

******** 1

Скоро полдень, есть время подумать, оценить, взвесить все за и против. Сорок минут до отправления электрички, много это или мало? Идти, блуждать по улицам, прощаться с городом, в котором так много пережил, не хочется. Думаю лучше погрузиться в мысли, отрешиться от всего и решить делать шаг в неизвестность, в будущее, которого у меня сейчас нет, или оставить все как было, а как оно было? Ладно, вот, кажется свободное место. Мысли, мысли, как с вами трудно, было бы проще без них, но так устроена моя голова. Всё стоп.… Есть время ещё, есть время. Надо всё обдумать, жить так, как жил нельзя: кто я? Мне 42, нет семьи, нет работы; да кое-что я написал в своей жизни, но это так мало и никому не нужно, что на этом даже не надо и останавливаться. И что это всё, что у меня на сегодняшний день есть, – ничтожный капитал который ни даст мне ничего.

А что впереди? Дорога, а за ней пока пустота, страшно идти в никуда, хотя и там своя жизнь, ну что пора двигаться. В принципе, я ничего не теряю, жаль, что с сыном пока не получится встречаться, но в любой жизненной ситуации, когда встаешь перед выбором, есть свои издержки. Будем надеяться это продлится недолго, и я смогу для него что-то сделать, да и оставить какую-то память о себе. Пора, пора идти, не хватало ещё какой-нибудь произойти случайности, которая смогла бы меня остановить или задержать. Чёрт ну и погода сегодня выдалась, сидел бы дома в тепле, сытый и ухоженный, так сказала бы моя мама, но не я. Давай же трогайся, оставляю всё позади, никаких мыслей о прошлом, никакой жалости к себе. Вот наконец-то поехали, вперёд.

Прощай город детства, что связано с тобой, прожили вместе 37 лет, это очень много, я буду помнить тебя и скучать. Сколько мы пережили, не на одну жизнь хватит: была любовь, были страдания, были муки и отчаянье, даже смерть не один раз стучалась в двери, но теперь это в прошлом. И всё равно мне больно расставаться с тобой. Ты, мой город, всегда будешь со мной: прощай. Три часа пути, это время, которое у меня есть до прибытия в конечный пункт, это время за которое я должен определиться, что делать со своей жизнью дальше. Во-первых, что мы имеем; больших денег нет, связей аналогично, знакомых беспокоить бессмысленно, у всех жизнь не из легких; из этого делаем вывод: надо оставаться одному и желательно не вступать не с кем в общение. Во-вторых, смысл моего существования, назовем это так, в новой враждебной среде, писать стихи, пытаться издаваться, смотреть в тупые лица и просить. Просить – нет, это не для меня, через это я уже прошёл. Устроиться куда-нибудь на работу и жить для того, чтобы жить. И это было, не пойдет, так что же? Давай дружок определяться.

Что я хочу? Жить, имея смысл и видя цель. В чём смысл моей жизни – это борьба и движение вперёд.

Чего я не хочу? Жить в таком обществе, обществе, которое уничтожает само себя, да и меня в придачу.

Как я могу это изменить? Все проходящие через мой мозг мысли, подсказывают мне – никак, я один, один и останусь. У меня есть выбор, а это преимущество. Значит; борьба и я объявляю вам войну.

Я один человек, не имея ничего, объявляю войну системе, государству и всему тому, что с этим связано. Вот это здорово, ты, что сам это придумал? Не бред ли это воспаленного мозга – сумасшествие; нет и нет. Теперь это смысл моей жизни: борьба со злом, война со всем тем чего я не приемлю. Пусть первый погибший в этой войне буду я, но это принесёт мне только удовлетворение. Теперь я могу сказать. – Моя жизнь не бессмысленна, жил и погиб не зря.

Что? Уже приехал, как быстро прошло время, я даже не успел составить конкретный план действий, но теперь надо идти, сидеть и думать уже поздно, это вызовет подозрение. Огромный город мирового масштаба, столица страны, куда и с чем ты приехал. Сколько судеб, сколько жизней разбилось о твои белокаменные стены? Вот и еще одна жизнь, одна судьба у твоих ворот. Как ты встретишь меня, поймём ли друг друга, смогу ли выжить в тебе или ты проглотишь меня как миллионы других? Вопросы, одни вопросы, а до ответов так далеко, надо двигаться, надо оставаться одному и быть самим собой, только так я смогу выжить и чего-то добиться. Уже поздно и холодно, пора определяться с ночлегом.

– Гражданин, младший сержант милиции Сердюков, попрошу ваши документы.

Сердюков – фамилия созвучна внешности, как бы чего не вышло.

– С какой целью прибыли в Москву?

– Милейший я проездом, еду на родину. Так получилось, что приехал поздно и смысла ехать на Павелецкий вокзал уже нет, так что пойду в гостиницу, надо отоспаться перед дорогой.

– А с Павелецкого вы куда следуете?

– Да в принципе мне скрывать нечего, до станции Раненбург, но вряд ли вы о такой слышали.

– Как же слышал, да я до армии в Кривполяньи прожил, ну ты земеля даешь, ты где жил?

– За горсадом, возле маслозавода бабушкин дом стоял, вот еду посмотреть стоит ли еще, что ты хочешь – ностальгия.

– Слушай, земля, я сейчас до отдела дойду и обратно, дежурство сдаю, потом мы посидим у меня, выпьем, поболтаем за жизнь, знаешь тоже так опостылело в Москве. Хочется всё куда-то туда в детство; договорились земеля, ты я вижу по прикиду парень ничего, не промах, вы центровые всегда такие были, не то, что мы из заречья.

– Хорошо, как скажешь, у меня время есть, но только давай сначала познакомимся, а то называть тебя по званию и фамилии, как-то не с руки.

– О, прости зёма, Степаном матушка окрестила, так с тех пор и ношу это имя. Ну а о вас гражданин земляк, я кое-что уже знаю. Да ты не тупи, Валерий, мы же с тобой соседями были. Я сейчас, я мигом, дождись. Окей, да?

– Хорошо, хорошо, с места не тронусь.

Да, вот тебе и начало, повод для размышления, что теперь с ним делать? Интересно, сдают ли сейчас оружие после смены, как мы раньше, если нет, то это удача. Перепить, меня, судя по комплекции вряд ли сможет, тогда я на коне, жаль только парня, ну что ж делать, цель оправдывает средства. Я не заставлял его меня останавливать, не приглашал в гости. А вот и наш мент бежит. Значит, в бой, так сказать, в атаку.

– Ну, слава богу, что дождался, а то я уж переживал, что-то внутри у меня всколыхнулось, после встречи с тобой. Не знаю к добру это или к чему другому, но эта встреча мне не кажется такой случайной и банальной.

– Не переживай, Степа, плохого, думаю, ничего не будет, разве что голова с утра будет болеть. Ну, куда кинем кости, ты дома, я проездом?

– Я тут не далеко у бабки комнату снимаю, не ахти как, но жить можно, пойдем закупим чего-нибудь и откинемся по полной. Правда у меня денег у меня не так уж много, но на правах хозяина предлагаю скинуться, ну что, идёт.

– Идёт, пошли.

– Слушай земеля, давай подумаем, может тёток, возьмём, у меня тут подружки имеются, правда, ещё та лимита, но тела при них.

– Степан, не поверишь, с этой поездкой так вымотался, ну их на…. Просто посидим, выпьем, пойми, устал я очень.

– Ладно, и у самого особого желания нет, просто хотел разнообразия, а то понимаешь с этой службой никакой личной жизни, до тошноты уже всё, вот где.

– Не обижайся Степан, не до того, держи деньги, купи что-нибудь на свой вкус, водку только возьми нормальную, не палёную, из расчета бутылка на нос и пива, чтобы потом никуда не потянуло

– Понял, я быстро. Знаешь, вкусы у нас совпадают.

– Ну, как же не совпасть Степан, из одной кучи вылезли.

– Да, что это я, о чём думаю сейчас, мухой слетаю.

Так, пушка при нём видно времена изменились, ну это мне только на руку. Вспомни, как сам ходил со стволом при погонах, наличие оружия и власти пусть даже мизерной, отличает тебя от общей массы, хотя…

– Друг, ты не мог бы выручить, мне совсем немного надо, пойло есть, а на зуб кинуть нечего.

Из темноты двинулось на меня что-то огромное в замасленном камуфляже. Вглядевшись в эту глыбу, я понял: парень видимо побывал в аду и не раз.

– Не вопрос… Но ты кто? Как будто из пекла вылез?

– Так и есть, только не из пекла, а из дерьма, куда меня затолкали Чехи. Мой позывной Бурда. Ну что, дашь или нет? Не томи.

– Пойдем лучше с нами, хотя меня самого пригласили, но это мы устроим, сейчас Степан, так приятеля моего зовут, подойдёт, мы к нему на хату, выпьем, разговоры будем умные говорить за жизнь. Идет?

– Нормально, только разговоров не надо, лучше пить.

– Вот и земляк идет, отойди на минутку в сторону, я всё устрою, только знаешь он мент.

– Да хрен с ним.

– Долго я, нет? Слушай: когда деньги есть, начинаешь уже задумываться и выбирать.

– Почалим?

– Степан, друг, такое дело, человеку одному надо помочь, недавно от чехов из дерьма

вылез. Что скажешь?

– А где человек то? Не вижу.

– Бурда! Появись.

– О господи, что это?

– Мужики, неудобно честно, если нельзя с вами, то подкиньте деньжат, жрать охота.

– Хорошо, пойдем с нами, что в такую погоду тебе ещё искать, да я думаю, и веселее будет. Тронулись.

Шли мы недолго, но не понятно куда, какими-то волчьими тропами, известными одному Степе, в жуткой темноте, через лужи и рельсы. Пройдя через эту наводящую тоску дорогу, мы оказались перед довольно приличным домиком, не знаю какого века, но выглядел он добротно, как из учебника по истории, еще прошлого века.

– Мужики сразу предупреждаю, бабка со странностями, но интересная, обижать её не надо. Умная не могу а, сколько знает и помнит, всё, просто всё. Анетта Алексеевна, раньше была видно важная особа, но древняя как мир.

– Бабушка Аннет! Это я Степан, но я не один, с друзьями, мы немного посидим, поговорим, вам мешать не будем.

– Да заходите скорее! Что на улице происходит? Ангелы небесные…. Холод не запускайте.

При довольно неплохом освещении я понял, что попал в аж 18 век. О возрасте Аннеты Алексеевны судить не берусь, но такое чувство, годы проходят мимо неё; благородная стать, ясный взгляд, лицо – просто икона, седина совсем не старит, а придает её образу аристократический вид, да и видно ухаживает она за собой и ещё как. Вот это гены, вот это порода, было бы ей лет на пятьдесят меньше, я влюбился бы с первого взгляда, красота действительно вековая.

Первое ощущение, придя в этот дом и познакомившись с бабушкой Аннет, что это монолит: один без другого существовать, не могут. И то, что, происходило с одним, неразрывно связано с другим.

Как выяснится в недалеком будущем, моя интуиция меня не подвела. Но события, которые стали разворачиваться после того, как я попал в этот дом, нельзя объяснить никакой интуицией, даже воображение не всегда способно такое как-то увидеть, пусть даже больное.

– Мужики располагайтесь, я бабке отнесу продукты, пусть что-нибудь сварганит, а мы пока по первой. Валер, наливай.

– Есть товарищ милиции сержант, разрешите выполнять.

– Выполняйте.

– Ну, за знакомство, кажется, что это всё непросто так, поймите ребята, я просто так чувствую.

– Сейчас не о чувствах, будем здоровы. Гоп!

– Мужики можно я буду слушать и пить?

– Валяй Бурда, после первой и второй, пуля не должна успеть пролететь, командуй. Э как же тебя лучше называть, а то Валерий выговаривается плохо, скажи, как?

– Хочешь, называй меня Сова.

– Не сплю по ночам после контузии, вот по тому и Сова.

– А где тебя так? – Да нет меня сейчас там и всё, об этом говорить не буду.

– Ну тогда по третьей, молча.

Неожиданной приоткрылась дверь, проталкивая в проём тележку с неимоверно красивой, наверное, из какой-то древней фамилии, посудой грациозно, не смотря на возраст, продефилировала бабушка Аннет, если честно сказать, называть её бабушкой, как-то не по себе, до того это было неуместно, видя перед собой эту почти вековую женщину. Язык не поворачивался называть её так, какое-то свечение сглаживало то, что могло бы казаться естественным. т

– Деточки мои, вот я вам собрала закусочки, думаю, вам понравится, уж не обижайтесь, что на скорую руку.

Голос звучал её нежно, словно ручей в знойную погоду, когда опускаешься на траву, припадаешь к нему губами, пьешь прохладу и слушаешь, как по камушкам перекатываются быстрые струи воды, до того это был дивный, просто завораживающий голос.

– Вы голубчики пейте, закусывайте, только попрошу об одном, уважите бабушку старую, я очень одинока. Разрешите мне посидеть в кресле, в уголке? Мешать, перебивать не буду, просто очень сладки мне речи людские, так мило мне их слушать, если б вы только знали…

С этими словами Аннет удалилась к креслу и словно растворилась в нём, в эту ночь мы больше её не видели, не было кроме нас троих никого в комнате и всё.

– Друзья у меня есть предложение, скорее всего просьба, – с таинственным видом, словно кот, замурлыкал Степан.

– Давайте выпьем за нашу хозяйку Аннет, а затем каждый из нас, поочередно вытащит спичку и расскажет о себе.

– Договорились, не раздумывая, ответил я.

– Ну, не знаю, сначала надо пить, а потом, остальные действия.

Процедура жребия длилась недолго и возражений не вызвала, первым на себе вынести это предстояло Бурде. Мне выпало закрыть собрание. Соответственно вторым был Стёпа.

– Сова налей стакан, иначе говорить не буду, ни слова не вытянешь, поверь уж опыт есть. Простонал Бурда и, оглушив его одним махом, как бы скинув с себя непосильную ношу. Изменившемся, до неузнаваемости голосом, это привело нас даже в какой-то трепет, очень тихо, как поэт с кажущейся задумчивостью, поведал нам о своих мытарствах.

В 1991 г., он, молодой офицер Советской армии, во время августовских событий стоял грудью за новую Россию. Но что-то с Россией стало происходить не-то: кризисы, инфляция, неразбериха власти. Армия стала не нужна, и уволили молодого лейтенанта из славных рядов, в новую, непонятную для него жизнь. Он здоровенный детина неприспособленный, непонимающий что происходит, остался вместе с семьей на ее обочине. Маленький ребенок, жена, мать и никакого выхода из этой ситуации, перспективы нет. Куда идти? Что делать?

– Фамилия? Имя? Год рождения? Национальность?

– Бурда Иван Федорович, 1970, Украинец.

– Род деятельности?

– Служил в рядах Советской, Российской армии. Офицер запаса, проходил службу в псковской десантной дивизии, на должности Командира взвода разведки, уволен в запас, в 1993 году.

– Молодец Бурда, такое пушечное мясо нам нужно. Это ж надо, каким тебя природа сделала. К новому году пойдём Чечню крошить. Слышал, что Грач накаркал? Ты десантник, для тебя работа будет, долго мы там не застрянем. Два-три дня после выброски и домой, но деньги получишь нормальные. На первое время пока не определишься, хватит. Ну что? Решили вопрос?

– А была, не была, лучше в огонь, чем в дерьме.

– Через неделю начало операции, завтра прибыть в 10.00 на сборный пункт, в расположение части.

– Есть прибыть на сборный пункт в 10 часов.

– Всё, свободен.

Это ж надо, какая махина, такой не только в бою, в постели всех помнёт. А что я, мелкая штабная крыса? Но за то живая.

– Приготовится к десантированию, первый пошёл, второй пошёл, третий…

Удар, темнота, сырость, холод. – Где я? Как сюда попал? Почему так всё болит?

– Эй, кто-нибудь, помогите!!!

– Тс-с-с, тихо, ты что, с ума сошел, замолчи.

– Ты кто? Где мы? Что происходит?

– Я Вовчик, мы у духов в плену.

– У духов? Афганистан что, не кончился?

– Да сильно видно жахнуло. Мы в Чечне, в плену, тебя сегодня ночью привезли, я с утра в этой яме торчу. Понял? Нет?

– А кто это, там, у дыры лежит?

– Уже никто, два часа посипел, после того, как принесли и все, уже запах пошел. Ты что не чуешь?

– Да, я вообще, как в тумане, ну как его, ну – ёжик, ничего не соображаю.

– Ничего скоро все поймешь и увидишь. Как ты сказал, тебя зовут?

– Я и не говорил.

– Ну, так как?

– Бурда. Я десантник, помню, загрузились в брюхо, потом команда, прыжок, и пустота.

– Ты ещё легко отделался, будешь жив. Нас бросили в самое пекло, сказали 2 часа и Грозный должен быть наш, сколько братков положили, одному богу известно, меня вон зацепило, но легко, я успел скатиться в подвал, а потом начался ад. Наши сушки налетели и как начали ровнять всё с грязью, где наши, где чехи, одни трупы, одно мясо. Вот суки! Мамка с папкой новый год готовятся встретить, а я здесь должен гнить. Блядство это!

– Мамка с папкой. Тебе сколько лет-то? – Всматриваясь в силуэт, прошептал Бурда.

– В июне будет девятнадцать, и не пожил совсем, что я видел: школа, двор, ну на секцию по самбо ходил и все, все! Даже девки, не было, не поверишь, с одной в подъезде тискался, но дальше дело не пошло, а ты говоришь подыхать в этой яме не охота. Вон никто лежит, ничего ему не надо, ни о чем не думает. Как ему хорошо.

– Да ладно, ты это брось, прорвемся – будет день и будет пища.

– Какая пища, скоро уже за нами придут, мертвяков пойдем собирать, ты вон какой здоровый тебе ничего, а у меня, уже сил нет, хочу как никто, ничего не видеть, ни о чём не думать, насмотрелся я за эту неделю, что трандец!

Слезы полились по щекам Вовчика и он как маленький ребенок свернулся в клубок и стал всхлипывать и постанывать словно от обиды на старшего брата.

Действительно через час, а может и меньше, над дырой в яме стал появляться свет, это наступает новое утро в жизни, которую, я ещё не видел, не был готов к этому. Скинули веревочную лестницу: «Выползайте черви» – послышалась чья-то пьяная команда. Выбрались наверх, очутились в каких-то развалинах, оглядевшись вокруг, я ужаснулся это что, было когда-то городом, улицей, по которой бегали дети, прогуливались пары, место, где собирались старики? Нет, это какой-то дурной сон – проснись Бурда, ну давай же проснись.

– Что нравится? Смотри, во что вы козлы, превратили наш город.

Получив прикладом в подбородок, я понял, что здесь задержусь не долго и если останусь, жив, не забуду, то, что видел никогда!

10 долгих лет провел в этом аду, чего за это время я только не видел, в основном смерть, жуткая, страшная смерть. Вовчик этим же утром с обломком трубы, набросился на чеха, изловчился и вогнал ее в глаз по самое не могу, ему как барану перерезали горло, жаль парня, жаль, сколько таких еще было за 10 лет, не счесть.

– Сова, налей стакан.

На Бурду было больно смотреть, во время рассказа из молодого здорового мужика он в миг превратился в дряхлого, избитого жизнью старика. Кровь вместо слёз, кровь юных ребят, оставшихся лежать под руинами некогда цветущего города, сочилась у него из глаз, это была какая-то живая боль, рвущая тело на клочья.

– Все эти годы, что я провел в плену, меня спасала только одна мысль, выжить и предъявить счёт, за весь этот кошмар должен кто-то ответить, за мясорубку в родной стране, я знаю, верю, должен. Была у меня там и любовь не знаю, сколько лет уж прошло, но что-то видимо в ходе войны изменилось, чехи совсем озверели, среди них я стал видеть много арабов, негров, латышей. Как-то к нам в подвал опустили молодую девчонку, захваченную после разгрома колонны следующей на юг Чечни, от неё мы узнали, что идет уж 2-я чеченская компания, Дудаева замочили, и обстановка принимает благоприятный, насколько это возможно для России оборот. Она всё время плакала по маленькому сынишке оставленному с бабкой.

– Я спросил, зачем, ты, Ксюха сюда полезла, зачем тебе это надо.

– А что я заработаю в больнице? Нас там тоже ломают, как могут, нищета достала, сына кормить надо.

– И это горькая, правда, что за то время, которое я провел здесь, в России лучше не стало.

Всю ночь мы проговорили, прониклись душами друг другу, а утром ее забрали. Больше её не видел. Местные пацаны рассказали, что девчонку пустили по кругу на всю банду одну, потом кинули обессиленную псам, понимаешь собакам, те несчастную разорвали на клочья.

– Сова налей еще. Страшно за Ксюху. Такую смерть принять. Эх, Ксюха, Ксюха, из Тулы. Куда, зачем тебя понесло?

– Я потом, когда убежал, пытался найти ее сына, рассказать про мать, но так и не смог. Что о ней знал? Только имя: Ксюха. Примерно через год нас повезли куда-то, ночью в дороге попали в засаду, мне было больно и страшно погибнуть от своих, не знаю что произошло, вокруг взрывы, стрельба, пришёл в себя в горах, среди леса. Живой, живой, свобода, я живой! Три месяца я как дикий зверь блуждал по горам, лесам, несколько раз из далека видел наших, но почему-то боялся выходить. В конце концов, оказался в Дагестане, понял это, по какой-то другой, мирной жизни. Добрался до военкомата, рассказал о себе, меня помыли, дали поесть, сказали, жди. И засунули в подвал. Что это? Опять плен? Нет, утром меня забрали и повезли…. Снова та же штабная крыса, только ещё больше желчи на лице.

– О, Бурда, громила! А мы давно тебя похоронили и родителям и жене отправили извещение. Ты где был столько лет? Как живой остался? Садись, рассказывай.

– Ничего я рассказывать не буду, сделайте мне документы и я пойду.

– Ну не так скоро, не так скоро. Не хочешь говорить, не надо, но на меня обижаться тоже не стоит, я же тебя туда не посылал.

– Не посылал! На! Получи сука, получи! Ещё два года просидел в колонии, от туда пытался связаться с женой и сыном, но они меня давно похоронили, у них уже совсем другая жизнь. После колонии я пытался встретиться с ними, но жена, хотя какая жена, сказала не надо разрушать их жизнь. Я для них теперь никто, как тот парень, что валялся у дыры без имени. Никто, это то, что я нажил. Так я оказался в Москве, месяц хожу, ищу работу, и таскаю ящики на рынке, пойло всегда есть, но на еду иногда не хватает, судьба сегодня привела меня сюда. Что весело?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2