Валерий Левшенко.

Приключения парня из белорусской деревни, который стал ученым



скачать книгу бесплатно

© ООО Издательство «Питер», 2017

© Левшенко В. текст, иллюстрации, 2017

О себе

Я родился 18 ноября 1946 года в поселке городского типа Хотимске, который находится в Хотимском районе Могилевской области Белоруссии. До 1750 года он назывался городом Радзивилловым в честь литовского князя Станислава Радзивилла.

После Великой Отечественной войны, когда многие дома были сожжены отступающими гитлеровцами и люди жили в землянках, этот поселок лучше было бы назвать деревней.


Школьные годы чудесные, однако иногда необходимо и машину из грязи вытолкнуть. 1959 год. Автор – третий справа


Улицы не были освещены и не имели твердого покрытия. Весной и осенью на них царила непролазная грязь. Зимой, когда метель наметала огромные сугробы, движение вообще замирало, а летом малейшее движение воздуха поднимало в воздух столбы пыли. Тогда нельзя было сказать, что это поселок городского типа.

Первый заасфальтированный тротуар появился около райисполкома в начале 60-х годов прошлого века. Он был длиной порядка 40 метров. Рабочие делали его вручную все лето, разжигая огромный костер и растапливая куски асфальта в большом котле. Отец говорил, что это напоминает ему Москву двадцатых годов – в то время он жил там в детском доме.

Я помню, как в марте 1953 года умер Сталин. Это был солнечный весенний день, на всех государственных зданиях были вывешены флаги с черными лентами. Я спросил у родителей, почему, но ответа не получил. Я был еще слишком мал и не понимал, что в то время люди боялись даже имя его произнести.

Надо сказать, что отец был единственным в районе человеком, который, работая агрономом в передовом колхозе «3-й Интернационал», получал не трудодни, а деньги. Он считался областным работником, делал в колхозе какие-то опыты, и из области ему переводили зарплату.

Что такое трудодни, я прекрасно уяснил, работая в начале 60-х годов в том же колхозе помощником комбайнера. Я был механизатором и зарабатывал на уборке 1,75 трудодня в день. Правда, и вкалывали мы с 6 утра до 8 вечера. В конце сезона, длившегося более двух месяцев, я получил полмешка ячменя и около 5 рублей. Деньги я быстро истратил, купив бутылку шампанского, которое в то время стоило 3 рубля с копейками, чтобы отметить мое удачное завершение работы. А куры довольно долго, недели две или, может, три, кормились заработанным мною зерном. Так что я хорошо знаю, что это за зверь – трудодень.


С друзьями. Я справа, 1960 год


Окончив школу, я поступил в Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова, а то, что было дальше, я попытался изложить в рассказах, которые вам и предлагаю.

Камчатка

После окончания МГУ по распределению я был направлен в Институт физики Земли имени О. Ю. Шмидта Академии наук СССР (ИФЗ АН СССР, теперь ИФЗ РАН).

Там я делал дипломную работу, опубликованную в сокращенном виде в журнале «Zeitschrift fur geophisik» (ФРГ), правда, к моей фамилии добавились еще несколько. В то время это было обычным явлением, и меня нисколько не огорчало, ведь это была моя первая публикация. Институт в то время был элитарным, однако кому-то надо было и работать. Блатные девочки и мальчики не очень-то любили выезжать в экспедиции, особенно в длительные.

Институт в то время вел экспедиционную деятельность на Камчатке. Занимался прогнозом землетрясений. По определению известного сейсмолога Е. Ф. Саваренского, под прогнозом следует понимать предсказание места и времени возникновения будущих землетрясений с указанием их силы. Такие исследования проводились ИФЗ АН СССР при участии ВМФ СССР, поскольку считалось, что военные моряки могут выводить корабль в заданную точку Тихого океана с максимальной точностью. Тем более что у них была тогда новая радионавигационная система «Координатор».

Однако этой системой умели пользоваться очень и очень немногие. Штурманы обычно определяли положение корабля в океане с точностью до ±1 километра, пользуясь методом счисления или другими дедовскими методами. Проблема была решена путем размещения сотрудников на береговых задающих станциях, и во время выходов на работу в океан наши же сотрудники заменяли штурманов и самостоятельно работали с «Координатором».

Это принесло свои плоды. Точность выходов в точку составила ±50 метров. Сейчас, когда система GPS позволяет устанавливать положение объекта с точностью до метров, а то и сантиметров, наша точность представляется какой-то смешной и глупой. Но в то время, почти полвека назад, это была невероятная, сказочная точность. Бывалые морские волки говорили, что такую точность в принципе получить невозможно.

Проработав четыре года в круглогодичной экспедиции на Камчатке, я с огромным уважением относился к нашим сотрудникам, сумевшим одолеть эту систему. Мы бросали с корабля стандартные заряды весом 135 килограммов. В заданной точке они взрывались на глубине 90 метров. Сейсмический сигнал шел на пять береговых регистрирующих станций – это и называлось сейсмическим просвечиванием очаговых зон землетрясений, и по этим данным мы пытались сделать прогноз. Корабль уходил от берега на расстояние до 150 километров, за год мы сбрасывали порядка пятисот зарядов, и так из года в год. В общем, рутина. Все менялось где-нибудь под Новый год, когда команда стремилась на берег, а мы в океан – выполнять план. Скажу вам, это работа не для нервных: бросать заряды на полном ходу корабля, на обледеневшей палубе без поручней, да еще и в штормящем океане. Но чего не сделаешь ради науки!


Камчатка. Автор этой книги, 1970 год


В конце 1971 года волновая картина на некоторых регистрирующих станциях изменилась, и по нашим предположениям это означало, что ожидается сильное землетрясение. Мы только не знали, когда оно произойдет. Оно случилось 24 ноября 1971 года.

И сегодня, даже если место определяется довольно точно, время землетрясения остается загадкой. 24 ноября я находился на нашей самой удаленной станции в поселке Жупаново, вблизи вулкана Карымский. Удар произошел утром, в 7 часов 34 минуты по местному времени, сильные толчки продолжались несколько минут.

В поселке в это время было уже довольно холодно, и мы лежали зашнурованными в спальных мешках. Ощущения от этих толчков были непривычными, быстро выбраться из мешков мы не могли и ожидали, что вот-вот наш домик рухнет. Но он устоял, видимо, строившие его люди понимали, что это может случиться, и интуитивно сделали его сейсмоустойчивым. Такие же устойчивые дома были в поселке у всех, поэтому жертв и разрушений не было.

Теперь я понял, почему в поселке нет кирпичных зданий. Я лежал у окна и, когда толчки уже стихли, увидел, как живший от нас через дорогу начальник местной сейсмостанции выбрасывает через окно на улицу своих малолетних детей. Да что он, практически все население поселка после землетрясения вело себя неадекватно.

Мы устали успокаивать людей и говорить им, что такое больше не повторится, хотя сами не были в этом абсолютно уверены. Люди шли к нам, потому что мы были единственными сейсмологами, да еще и работавшими по прогнозу землетрясений. Позже это событие назовут Петропавловским землетрясением, его магнитуда составила 6,9 балла. Это было очень сильное землетрясение, и оно оставило глубокий след в моем сознании.

Мысль о более дешевом и информативном способе прогнозирования этого природного явления заставила искать новые технологии. Дело оказалось довольно трудоемким, и потребовались не один десяток лет, многочисленные проверки и подтверждения, чтобы получить значимые результаты.

Читатель может спросить: а как это он мог заниматься теоретическими вопросами геофизики, проблемами конструирования и использования геофизической аппаратуры? Все просто: поначалу я учился на отделении общей математики механико-математического факультета, а затем на кафедре геофизики геологического факультета Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова, где и получил хорошую базовую подготовку по математике, физике и геофизике.

В 60–70-е годы прошлого века механико-математический факультет МГУ готовил научных сотрудников по трем специальностям: математике, механике и программированию. Математики – элита факультета – трудились в области чистой математики, механики занимались прикладной математикой и теоретической механикой, а менее способные люди, набравшие при поступлении чуть меньше баллов, в то время учились и работали программистами. Кафедра геофизики геологического факультета МГУ готовила научных сотрудников для работы в области физики Земли, сейсмологии, а также для работы в организациях Министерства геологии.

Цунами

Сегодня немножко грустно: вспомнилась молодость, которая пролетела и больше уже никогда не вернется. Это время, когда ты полон сил и широко открытыми глазами смотришь в прекрасное будущее, не зная, что же реально тебя ожидает.

Я тогда на самом деле был полон сил, так как в университете занимался спортом: лыжами и боксом. Работал в спарринге с четырехкратным олимпийским чемпионом по боксу Борисом Лагутиным. Он приглашал меня в большой спорт, но я отказался. Считал и считаю, что поступил правильно. Каждому свое. Но насчет того, что интересного было в моей жизни, как-нибудь потом. Сейчас же еще одна история из далекой молодости. На всякий случай сообщаю, что в моих рассказах все до последнего слова правда.

В начале 70-х годов, работая на Камчатке, я был уже заместителем начальника круглогодичной экспедиции по науке. Экспедиция была довольно крупной – несколько десятков человек, и я считал, что все идет нормально. Во время описанных событий я находился на нашей самой удаленной станции в горах, в районе Кроноцкого залива. Со мной в это время на станции было еще два сотрудника – Арифметик и Осаул.


Камчатка, обед.

Слева направо: Л. Борисова, Осаул и я, 1971 год


6 ноября по рации мы получили приказ срочно перебазироваться на побережье залива, в Поселок, где для нас был оставлен пустой дом. Как объяснил мне начальник экспедиции, 7 ноября в 10 утра по местному времени на острове Амчитка в Алеутском архипелаге ожидается мощный подземный взрыв. Он должен спровоцировать землетрясение, а оно в свою очередь вызовет волну цунами, которая может достигать высоты в несколько десятков метров. И все это делалось американцами для того, чтобы сорвать праздничные мероприятия в Петропавловске-Камчатском, которые были намечены на это же время.


Камчатка, после охоты.

Я и Арифметик (В. Богданов) слева, 1971 год


Нас выбрали потому, что мы были ближе всех к этому острову. В случае появления волны цунами необходимо было немедленно по рации сообщить об этом руководству экспедиции. Такую информацию передал нам начальник экспедиции по рации после сеанса радиосвязи со всеми станциями. Естественно, со связи никто не уходил, все были в курсе, но только я имел право задавать вопросы.

Тогда у меня никаких вопросов не было. Все было ясно и понятно. Вопросы появились сейчас, но ответить на них некому, ведь прошло столько времени. Итак, в случае возникновения волны цунами мы должны были немедленно по рации проинформировать об этом руководство экспедиции.

Получив разъяснения от начальства, мы стали готовиться к перебазированию. Обычно перемещение станции на другую точку проводилось вертолетами, но в этом случае, учитывая срочность и близость места, всего 12 километров, решено было использовать трактора. К вечеру с пограничной заставы, расположенной на побережье вблизи Поселка, пришли два гусеничных трактора, и мы всю ночь спускались вниз вместе примерно с 1,5 тонны имущества. Правда, один трактор был потерян, упавшей березой ему снесло кабину и что-то там повредило, но тракторист остался жив. Учитывая те дороги, ночь, камчатские залесенные горы, это было не очень высокой ценой, и начальник заставы впоследствии к нам претензий не имел.

К утру мы были в Поселке. Быстренько развернули станцию, наладили связь и доложили в Петропавловск, где на базе находилось наше руководство, о своей готовности. Около 10 утра по улице прогрохотал трактор – это жителей Поселка эвакуировали на более высокое место. Необходимо отметить, что Поселок был расположен в долине, на берегу Кроноцкого залива. В 1959 году после землетрясения на него обрушилась мощная волна цунами, и тех, кому повезло выжить, агитировать было не нужно.

Итак, Арифметик залез с биноклем на крышу дома, чтобы сообщать нам о цунами, Осаул отвечал за проявление записи, а она тогда велась на высокой скорости на рулонную фотобумагу, причем одна работа (так назывался взрыв) занимала не больше минуты записи, а это 10–15 метров бумаги, проявление которой в экспедиционных условиях было делом непростым. Ну а на мне остались аппаратура и связь, никто ведь не освобождал нас от необходимости вести запись, тем более что в приказе значилось – бумагу не жалеть.

Было солнечно и страшно, ведь мы понимали, что о нас и не подумали, а мы знали о событиях 1959 года. Но работа есть работа, и после бессонной ночи мы делали все, что требовалось, для хорошего ее выполнения.

Все время мы слышали звук дизелей местной электростанции. Однако после того как прошел трактор, они неожиданно замолчали. Видимо, закончилось горючее, поскольку персонал также был эвакуирован. И наступила тишина. На океане был штиль, и только небольшие волны накатывались на берег. Наша аппаратура и рация работали на аккумуляторах, поэтому отсутствие электричества нам никак не мешало.

Примерно в 10 часов 1 минуту световые индикаторы – «зайчики» на гальванометрах, до этого писавшие прямые линии, – «забегали»: на датчики пришел сейсмический сигнал от взрыва. У нас не было времени на переживания, нужно было заниматься регистрацией сигнала. И это было хорошо. Через некоторое время Арифметик прокричал с крыши, что волна на океане не больше метра, о чем тут же мы и сообщили на базу. Уф, господа, фокус у вас не получился.

На следующий день прилетел вертолет, у нас забрали запись этого события, и больше я никогда ее не видел. А тогда было 7 ноября, праздник, и после такого стресса мы, естественно, «развязались». Но это уже, как говорит господин из телевизора, совсем другая история.

Дипломники

Когда думаю о Камчатке, вспоминаю и своих дипломников. Их было четверо: Витя, Саша, Коля и Сергей. Сергей Зюганов – родственник того самого Зюганова, но о нем, скорее всего, я как-нибудь напишу отдельный большой рассказ. Пока поведаю о троих.

Все они учились в МГУ на кафедре геофизики геологического факультета и после четвертого курса были у нас на дипломной практике. В 1973 году у меня работали Виктор и Александр, на следующий год приехали Николай и Сергей. Жизнь их была довольно интересной, и я попробую рассказать хотя бы о том периоде, который мне известен.

Виктор

Начну с Виктора, он был самым старшим. К тому времени он отслужил в армии, и к приезду в экспедицию у него уже были жена и трое маленьких детей. Теща его торговала на Таганском рынке мясными продуктами, и мы в экспедиции наслаждались невиданным деликатесом – копчеными ребрами.

Витя и Саша работали у меня в отряде. С 1 января 1971 года приказом по институту я был назначен заместителем начальника экспедиции по науке, но и от должности начальника отряда меня никто не освобождал, так что я был един в двух лицах.

Так вот в отряде, когда не было работы, мы играли в карты, естественно на деньги, как и в студенческие годы. В экспедиции порядки были суровыми, деньги студентам выдавались только при отъезде. Вся наличность была у начальника отряда, без права передачи. Но, как говорится, голь на выдумки хитра. К примеру, Виктор, играя в карты, по мере необходимости писал на клочке бумаги номинал, ставил подпись и пускал такие «деньги» в обращение. По фамилии издателя (в данном случае Алёшин) они именовались алёшинками. У начальника отряда такого права не было, и в случае проигрыша он расплачивался наличными.

В субботу, опять же если не было работы, весь отряд спускался в Поселок, который состоял из двух улиц по обе стороны ручья, назовем их Центральная и Не-очень. На Центральной располагались почта, магазин и клуб, на Не-очень был наш домик, купленный за 100 рублей, а в нем раскладушки и спальные мешки – все почти как у людей. В воскресенье, насытившись цивилизацией, мы тащились к себе в горы.

Пожалуй, уже пора написать что-то существенное, а то все какая-то ерунда в голову лезет. Ладно, попробую. На Камчатке в то время работал очень известный капитан рыболовецкого траулера Вяткин. Широко известен он был не потому, что ежегодно занимал первое место в социалистическом соревновании среди других капитанов траулеров, а тем, что у него был, может быть, единственный в Союзе абсолютно не употребляющий спиртного экипаж. Капитан, на дух не переносивший спиртного, брал к себе таких же людей, и член экипажа, уличенный в употреблении алкоголя, изгонялся немедленно, благо желающих работать с Вяткиным было больше чем достаточно.

Дело в том, что премия за первое место была больше годового заработка рыбака. У капитана она была порядка 60–80 тысяч рублей. Для сравнения: я, замначальника экспедиции, получал в то время, если сложить заработную плату, полевые, безводные и другие надбавки, 400–500 рублей в месяц. Это сколько же мне надо было вкалывать, чтобы заработать только годовую премию победителя?

У Вяткина на рыбные места был какой-то нюх. Была это интуиция или еще что-то, но всегда его тралы были с рыбой, и поэтому у него не было проблем с кадрами. Любому рыбаку нужен хороший заработок.

Жил Вяткин со своей семьей в Поселке. Но интересен он для этого рассказа потому, что летом к нему и к другим его родственникам приезжала студентка Дальморерыбвтуза из Владивостока. По моим представлениям, ничего особенного, а вот Виктор на нее, что называется, запал. Когда говорил о ней, речь его становилась невнятной, глаза горели, как у сумасшедшего (правда, мы сумасшедших никогда не видели, но почему-то считали, что знаем, как они выглядят).

Вечером они гуляли по Центральной улице, а к ночи счастливый Виктор возвращался в наш домик. Так продолжалось до августа, а потом она на пароходе «Петропавловск» уплывала в Петропавловск-Камчатский, а оттуда во Владивосток. Как мы их провожали – это тема отдельного рассказа, но героем его будет уже Александр.

На следующий год по моей протекции Виктор был принят в Институт и приехал к нам в отряд уже полноправным сотрудником. Да и со студенткой дела его уже явно шли в гору. Иногда во время прогулок по Центральной улице она разрешала брать себя за руку, и, по его рассказам, это давало повод думать, что она к нему неравнодушна, и наполняло его счастьем и надеждой. В общем, если забыть о его жене и детях, довольно обычная история.

В конце августа девушка на пароходе ушла в Петропавловск и оттуда к себе во Владивосток, а он остался. Бедный Ромео к концу сентября весь извелся, исхудал, и я вынужден был отпустить его из экспедиции. Чего не сделаешь ради такой невиданной любви? Однако начальство не поняло моего благородства. С людьми было туго, особенно со штатными сотрудниками, и в наказание меня попросили из замначальников. Правда, оставили начальником отряда, так что для меня практически ничего не изменилось, а для других это стало уроком.

В отпуск я прилетел в Москву. Виктор уже был там. Он рассказал, что этот Дальрыбчего-то находится не в самом Владике, а в городке поблизости, где он и прокантовался целую неделю. Студентка была к нему холодна, и он уехал не солоно хлебавши, хоть и собирался на ней жениться. Какая жена, какие дети, если такая любовь? А тут еще институтские бюрократы требуют от него отчет о работе, так как он был в экспедиции всего полтора месяца.

Уф, давайте передохнем, а я вернусь года на два-три назад. В то время в экспедиции мне на глаза попалась книжка по факторному анализу применительно к погоде. Месяца три я разбирался в математике, теории вероятностей, а потом подумал: почему бы не применить эту методику к нашим работам? Результат оказался ошеломляющим.

Благодаря факторному анализу можно узнать, значим какой-то фактор для изучаемого процесса или нет. Морякам погибающей подводной лодки все равно, как сбросили бомбу и на какую глубину поставили взрыватель, если взрыв произошел слишком близко. Другое дело сейсмика. Факторный анализ показал, что очень важно, как с эсминца сбросили бомбу: плашмя она ушла в воду или торцом. Такой же значимой оказалась и глубина взрыва, ведь взрыватель ставится на 90 метров, а реально взрыв имеет точность ±5 метров глубины. Я уже не говорю о точности выхода в точку. Она оказалась тоже очень существенной для волновой картины, записывающейся береговыми станциями, на удалениях от точки взрыва до 200 километров.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2