Валерий Даниленко.

Картина мира в былинах русского народа



скачать книгу бесплатно

1.2. Периодизация былинного сочинительства на Руси

Вопрос о периодизации былинного сочинительства на Руси относится к числу дискуссионных.

В. Я. Пропп в своей книге рассматривает периодизацию былинного сочинительства в соответствии с важнейшими событиями русской истории.

1. Феодализм (Волх Всеславьевич, Святогор, Михайло Потык, Дунай, Добрыня Никитич, Алёша Попович и др.).

2. Борьба с татаро-монгольским нашествием (Илья Муромец).

3. Образование централизованного русского государства (Микула Селянинович, Василий Буслаевич, Дюк Степанович и др.).

Более подробную периодизацию былинного творчества представил в своей книге Б. А. Рыбаков. Вот эта периодизация:

1. Начало былинной поэзии в IX–X вв. (Микула Селянинович).

2. Владимиров цикл былин конца Х в. (Добрыня Никитич, Илья Муромец).

3. Былины середины XI в. (Соловей Будимирович, Глеб Володьевич).

4. Былины эпохи Владимира Мономаха (Алёша Попович, Святогор, Чурило Пленкович и др.).

5. Угасание былинного жанра в XII–XIII вв. (Саур Леванидович, Сухман Одихмантьевич).

Б. А. Рыбаков так верил в соответствие между историческими событиями и былинными, что отважился даже на датировку былин. Самым плодотворным периодом в создании былин он считал время с 975 г. по 990 гг. Вот как у него выглядит датировка некоторых былин этого времени:

975–977 гг. – «Микула Селянинович»;

980 г. – «Женитьба князя Владимира»;

981 г. – «Василий Казимирович»;

988–991 гг. – «Добрыня и Змей»;

988–993 гг. – «Исцеление Ильи Муромца»;

996 г. – «Илья Муромец и Соловей-разбойник»;

990 гг. – «Бой Ильи Муромца с сыном».

В качестве комментария к этим датировкам Б.А.Рыбаков поместил под ними такие слова: «Конечно, эта детальная периодизация внутри одного цикла никогда не может быть доказана с полной неопровержимостью во всех своих звеньях, так как ряд былин дошёл до нас со следами позднейших переделок и дополнений. Отдельные события и новые исторические лица других эпох, далёких от времени сложения былин, несомненно, повлияли на степень сохранности первоосновы (например, образ Марины Мнишек в былине о Добрыне и Маринке), но без попытки выделить хронологическую канву первичных былин, без сопоставления былин Владимирова цикла с реальными событиями народной жизни в эпоху Владимира мы вообще не можем и думать о каком бы то ни было анализе былинного творчества» (Рыб. С. 103).

Автор этих слов устанавливал «хронологическую канву первичных былин» с лёгкостью необыкновенной. Отсюда те неизбежные натяжки, за которые В. Я. Пропп и Б. Н. Путилов справедливо критиковали историческую школу в былино ведении.

Так, былину «Женитьба князя Владимира» Б. А. Рыбаков подвёл под 980 г. По его мнению, в этой былине в какой-то мере отражены реальные события, связанные с женитьбой Владимира. По наущению своего дяди Добрыни он сначала изнасиловал полоцкую княжну Рогнеду на глазах её родителей и убил их вместе с её братьями, а потом насильно на ней женился.

Б.

А. Рыбаков пишет: «Былина облекла женитьбу Владимира в более приличную форму брака киевского князя на дочери соседнего короля; князь не едет сам по невесту, а ждёт, когда её привезут, хотя бы силой» (Рыб. С. 87).

Кровавые события, связанные с бандитским поведением Владимира и его дяди в Полоцке, с лёгкостью необыкновенной притянуты Б. А. Рыбаковым за уши к былинной женитьбе киевского князя. С лёгкостью необыкновенной наш знаменитый историк превращает здесь чёрное в белое.

Сказители пели былины, имеющие более или менее подобные сюжеты, на протяжении многих столетий. В уже имеющиеся сюжеты они не могли не привносить те или иные новые эпизоды и даже новые имена для одних и тех же героев (Волх Всеславьевич – Вольга Святославгович или Ярославьевич, или Буславьевич и т. д.; Авдотья Леховидьевна – Марья Лебедь белая и т. д.). В некоторых случаях один герой подменялся другим (как, например, Дунай Иванович – Добрыней Никитичем или Михайлой Потоком в былинах о сватовстве младшей дочери литовского короля для киевского князя Владимира).

Святогора, Дуная и Потока обычно относят к числу наиболее древних героев русского эпоса. В первоначальном виде былины о них до нашего времени не дошли. Мы располагаем лишь теми, которые были записаны в более поздние времена. В записанных былинах Святогор, Дунай и Поток встречаются с Ильёй Муромцем. Но образ последнего стал создаваться в былинах, по мнению В. П. Аникина, намного позже, чем образы первых.

Первые былины об Илье стали появляться позднее, чем первые былины о Добрыне. Между тем Илья в былинах всегда старше Добрыни. В былинах киевского цикла, за исключением былины «Исцеление Ильи Муромца», он везде старше и других богатырей. Он – старый казак или старый атаман.

Точное приурочивание той или иной былины к определённому периоду в истории былинного сочинительства не представляется возможным. Но это не означает, что мы должны вообще отказаться от периодизации этой истории. Эта периодизация приблизительна и относительна, но она всё-таки даёт некоторые хронологические ориентиры в истории былин. В этой книге я принимаю за основу те её хронологические ориен тиры, которые дал в своих работах В. П. Аникин.

Первые былины появились в глубокой древности – до IX в. Этот, первый, период былинного сочинительства В. П. Аникин называет мифологическим. Второй период он определяет как киевский (он длился приблизительно 350 лет – с IX в. до середины XII), третий – как владимиро-суздальский (он длился приблизительно 150 лет – с середины XII до конца XIII в.) и четвёртый – как областной (он длился более 300 лет – с XIV в. по начало XVII).

1.2.1. Мифологический период

Древние славяне были язычниками. Они обожествляли важнейшие продукты природы и культуры.

Восточнославянский божественный пантеон не был таким многочисленным, как греческий или индийский. В подчинении у Перуна – бога грома и молнии и верховного бога – были такие боги, как Стрибог – бог ветра, Сварог, Сварожич, Дажьбог и Хорс – солнечные боги, Велес – «скотий» бог, Мокошь – богиня любви и рукоделия, Лада и Лель – богини плодородия и некоторые др. (см. раздел «Мифологическая картина мира у славян» в кн.: Даниленко В. П. Картина мира в пословицах русского народа. СПб.: Алетейя, 2017. С. 31–41).

Сказания о богах называют мифами. Мифы Древней Греции дошли до нас в памятниках письменности (в первую очередь – в гомеровских поэмах). Мифы восточных славян были лишены такой возможности. В какой-то мере они сохранялись в народной памяти, однако на протяжении многих столетий их искореняла у нас православная церковь, поскольку видела в них языческую ересь. Вот почему мы лишены того мифологического богатства, которое сохранилось у греков, а также у индийцев и китайцев. Вот почему нам трудно судить, в частности, о мифологических корнях восточнославянских былин. Мы можем лишь предполагать, что первые герои наших былин имели языческое происхождение.

В. П. Аникин обнаружил мифологические корни языческих верований в былинах о Святогоре, Волхе, Дунае и Потоке.

Святогор

По своему размеру Святогор превосходит всех русских богатырей. От его непомерной тяжести

 
Мать сыра земля колыбается,
Тёмны лесушки шатаются,
Реки из крутых берегов выливаются.
 

О. Ф. Миллер ещё в XIX в. предположил, что Святогор был мифическим олицетворением исполинских туч. Другое предположение в наше время сделал В. П. Аникин. Он писал: «В облике Святогора могли отразиться представления о горных великанах. Обнажённые земные породы, разрушенные и отточенные водой и ветром, нередко образовывали формы и фигуры, напоминавшие исполинов. Воображение народа наделяло бездушные камни жизнью» (Ан. С. 307).

Из этих слов можно сделать предположение о том, что Святогор в славянской мифологии был обожествлением не исполинских туч, а горных скал. Однако в дальнейшем мифологические корни образа Святогора были утрачены. Он стал восприниматься как самый великий русский богатырь.

Святогор – богатырь-одиночка. Он вынужден быть отшельником, поскольку земля его не носит. Вот почему он может жить только в горах. Вот почему он не может служить Русской земле:

 
Не ездил он на святую Русь,
Не носила его да мать сыра земля.
 

С горечью Святогор говорит о себе:

 
Я бы ездил тут на матушку сыру землю, –
Не носит меня мать сыра земля,
Мне не придано тут ездить на святую Русь,
Мне позволено тут ездить по горам да по высокиим,
Да по щелейкам да толстыим.
 
Волх Всеславьевич

Уже в детстве Волх освоил хитрую науку – науку оборотничества. Этой наукой в мифах владеют боги.

Чтобы накормить и одеть своих дружинников, Волх оборачивается то серым волком, то ясным соколом, то щукой. Благодаря своим чудодейственным способностям в немыслимых размерах он ловит зверей, птиц и рыб. Но главное в Волхе – не его богатырская сила, а его чудодейственные способности. Он – богатырь-оборотень.

Чтобы преодолеть неприступные стены индейского царства, Волх превращает семь тысяч своих дружинников в мурашиков. Перебравшись через стены, они снова оборачиваются добрыми молодцами. Их поведение в Индейском царстве выглядит варварским. Вот с каким призывом Волх обращается к своим воинам:

 
Гой еси вы, дружина хоробрая!
Ходите по царству Индейскому,
Рубите старого, малого,
Не оставьте в царстве на семена,
Оставьте только вы по выбору,
Ни много ни мало – семь тысячей
Душечки красны девицы.
 

Душечек красных девиц дружинники Волха не тронули для того, чтобы на них жениться. Сам Волх жестоко расправляется с индейским царём, занимает его место и берёт себе в жёны его молодую красавицу жену:

 
Ухватя его, ударил о кирпищатый пол,
Расшиб его в крохи г…
И тут Волх сам царём насел,
Взявши царицу Азвяковну,
А молоду Елену Александровну.
 

В былине о Волхе есть упоминание о Киеве, но это упоминание имеет более позднее происхождение – не мифологическое, а киевское. Оно не может облагородить исконного Волха. Мы видим в нём по существу не защитника Киевской Руси, а завоевателя-хищника.

«В описании похода Волха, – читаем у В. Я. Проппа, – мы видим остатки тех варварских времён, когда совершались жестокие набеги одних племён на другие. Щадят только молодых женщин. Сам Волх расправляется с индейским царём Салтыком Ставрульевичем и берёт за себя его молодую жену, а дружину он женит на девушках. Завоевателям достаётся богатая добыча, и песня кончается грандиозной картиной дележа этой добычи: Волх делается индейским царём и выкатывает для дружины золото и серебро; он наделяет дружину целыми табунами коров и коней, так что на каждого из дружинников приходится по сто тысяч голов. Если до сих пор мы видели охотничий характер дружины, то теперь имеем набег в целях добычи скота. О защите Киева уже нет и помину. Сам Волх в Киев не возвращается и остаётся здесь царствовать, и дружина, переженившись, также остаётся в Индии» (Пр. С. 71).

Вопрос об отнесении былин о Дунае и Потоке к мифологическому периоду вызывает сомнение. По мнению В. Я. Проппа, их следует относить к киевскому циклу былин. По поводу былины о Дунае он, в частности, писал: «Она уже не только внешне, но и внутренне прикреплена к киевскому циклу, что придаёт всей песне замечательную идейную глубину. Исторический фон в ней очень ясен и конкретен. Киев в ней – исторический Киев, причём уже в его международном значении» (Пр. С. 128).

Менее категорично автор этих слов относил к киевскому периоду былину о Михайле Потоке. Он писал об этой былине: «Государство, отражённое в ней, – Киевская Русь… Сюжет её сложился до Киева, но в Киевской Руси принял совершенно новую форму, в основном, можно думать, ту, в которой былина дошла до нас» (там же. С. 105).

1.2.2. Киевский период

В большинстве наших былин Киев выступает как центр единого Древнерусского государства. Одни историки считают его основателем Рюрика, а другие – Олега Вещего.

Вот как Нестор – автор «Повести временных лет» (XII в.) – описывает появление Рюрика у восточных славян: «В лето 6370 (862). Изгнали варягов за море и не дали им дани, и начали сами собой владеть. И не было среди них правды, и встал род на род, и были меж ними усобицы, и начали воевать сами с собой. И сказали они себе: “Поищем себе князя, который владел бы нами и судил по праву”. И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью подобно тому, как другие называются свен (шведы), а иные же норманы и англы, а ещё иные готландцы, – вот так и эти прозывались. Сказали руси чудь, славяне, кривичи и весь: “Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами”. И избрались трое братьев со своими родами, и взяли с собой всю русь, и пришли к славянам и сел старший Рюрик в Новгороде, а другой – Синеус – на Белоозере, а третий – Трувор – в Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля. Новгородцы же – те люди от варяжского рода, а прежде были славяне» (Размышления о России и русских. Штрихи к истории русского национального характера. Вып. I. Сост. С. К. Иванов. М., 1994. С. 31–32).

Через два года Синеус и Трувор умерли. Рюрик один решал, кому быть князем в Полоцке, где жили кривичи, кому – в Ростове, где жили меря, и т. д. На киевский престол он посадил Аскольда и Дира.

У В. О. Ключевского читаем: «Водворившись в Новгороде, Рюрик скоро возбудил против себя недовольство в туземцах. В одном своде написано, что через два года по призвании новгородцы оскорбились, говоря: “быть нам рабами и много зла пострадать от Рюрика и земляков его”. Составился даже какой-то заговор. Рюрик убил вождя этого заговора, “храбраго Вадима”, и перебил много новгородцев, его соумышленников (Ключевский В. О. Краткое пособие по русской истории. М., 1992. С. 24).

После смерти Рюрика в 879 г. в Новгороде стал княжить Олег. В 882 г. со своими воинами, среди которых были не только варяги, но и восточные славяне, он завоевал Смоленск и Любич, а затем – Киев.

Своим соплеменникам Аскольду и Диру Олег передал: «Купцы мы, едем в греки от Олега и от Игоря княжича (малолетнего сына Рюрика. – В. Д.), да приходите к роду своему и к нам» (Википедия. Олег Вещий).

«Когда Аскольд и Дир вышли из города, Олег объявил им: “Вы нєста кн?з? ни роду кн?ж? – но азъ єсмь роду кн?ж?” (“Вы не князья и не княжего роду, а я княжего роду”) и предъявил наследника Рюрика, малолетнего Игоря, после чего Аскольд и Дир были убиты» (там же).

Первые киевские Рюриковичи выстраиваются в такую цепочку:

Олег (882–912) – Игорь (912–945) – Святослав (945–972) – Ярополк (972–978) – Владимир (978–1015).

Вот как В. О. Ключевский объясняет образование Киевского княжества (государства): «Из соединения местных варяжских княжеств и сохранивших самостоятельность городовых областей образовалось великое княжество Киевское. Образование этого княжества было подготовлено указанными выше экономическими и политическими фактами. На каких бы пунктах русского промышленного мира ни появлялись варяжские князья, их постоянно тянуло к городу на южной окраине этого мира, замыкавшему цепь русских городов по речной линии Днепра – Волхова, – к Киеву. Здесь заморские искатели выгодного найма и торгового барыша могли поживиться всего более. Киев был сборным пунктом русской торговли; к нему стекались торговыя лодки отовсюду, с Волхова, Западной Двины, верхнего Днепра и его притоков. Кто владел Киевом, тот держал в своих руках ключ от главных ворот русской торговли. Вот почему всех варяжских князей, появлявшихся на севере, тянуло к Киеву. Из-за него они соперничали друг с другом и истребляли один другого. Так, новгородский князь Олег за Киев погубил земляков своих Аскольда и Дира; так и другой новгородский князь Владимир за тот же Киев погубил своего родного брата Ярополка» (Ключевский В. О. Краткое пособие по русской истории. М., 1992. С. 24–25).

Вот как Владимир Красное Солнышко в 978 г. погубил Ярополка: «С большим варяжским войском и новгородской дружиной Владимир осадил Киев, где запёрся Ярополк. По версии летописи, воевода Ярополка Блуд, подкупленный Владимиром, заставил Ярополка бежать в маленький городок Родень, запугав мятежом киевлян. В Родне Владимир заманил Ярополка на переговоры и приказал двум варягам поднять “его мечами под пазухи”. Беременную жену Ярополка, бывшую греческую монахиню, Владимир взял в наложницы» (Википедия. Владимир Святославич).

Владимир правил Киевским государством 37 лет. Своё имя он прославил, во-первых, тем, что в 988 г. крестил Русь, а во-вторых, тем, что, благодаря своим многочисленным военным походам, укрепил независимость и единство Киевской Руси.

В 1015 г. Владимир умер. На его место на четыре года водворился его сын Святополк (1015–1019). Он получил прозвище Окаянный. Если его отец, чтобы стать великим князем в Киеве, убил только одного брата, то Святополк уничтожил сразу трёх братьев – Бориса, Глеба и Святослава.

Но у Владимира был ещё один сын – Ярослав, получивший от церкви лестное имя Мудрый. Он выдворил Святополка Окаян ного из Киева и был великим киевским князем с 1019 г. по 1054. 35 лет! Лишь на два года меньше, чем его отец. Почему же имя Ярослава Мудрого даже не упоминается в былинах? Вот как на этот вопрос ответил Б. А. Рыбаков:

«Он расправился с новгородским посадником, сыном Добрыни, казнив его, и засадил в подземелье последнего из своих родных братьев – Судислава. Неудивительно, что народ совершенно обошёл молчанием своеобразную фигуру хромоногого, трусливого, но властолюбивого князя, опирающегося на наёмное войско и готовившего народу суровые статьи княжеского закона. Имени Ярослава нет в былинах» (Рыб. С. 104).

После смерти Ярослава Мудрого борьба за киевский престол развернулась между его сыновьями – Изяславом, Святославом и Всеволодом. Победил Изяслав (1054–1073 и 1077–1078). Его сменил Всеволод (1078–1093).

Государственное единство Киевской Руси продолжало сохраняться при сыне Всеволода – Владимире Мономахе (1113-1125) и его сыновьях – Мстиславе (1125–1132) и Ярополке (1132–1139). Но к середине XII в. Киевская Русь распалась на 15 отдельных государств-княжеств.

Киевская Русь, как более или менее единое государство, к середине XII в. исчезло, но оно возродилось в былинах. Правит былинным Киевом только один князь – Владимир Красное Солнышко. Почему именно ему одному досталась эта роль? Эту роль приписали ему былинные сказители. Больше, чем другие князья, он слился в их сознании с единой Русью. Они мечтали об её возрождении.

В русских былинах, вместе с тем, образ князя Владимира далёк от идеализации. Нет ни одной былины, где бы был изображён его бой с врагами. Несмотря на то, что он принимает участие в событиях, изображённых в былинах киевского цикла, его роль в них выглядит весьма скромно. Он находится в тени своих богатырей. Его отношения с ними далеки от идиллических. Но ему принадлежит первопрестольная власть в Киеве. Вот почему в служении Владимиру киевские богатыри видели единственную возможность служить Русскому государству.

Дунай Иванович

Попасть в когорту русских богатырей очень трудно. Былины о Дунае Ивановиче показывают: для того, чтобы стать подлинным богатырём, одной богатырской силы далеко недостаточно, необходимо обладать богатырским духом.

Среди киевских богатырей Дунай держится особняком. В защите русского государства он никакого участия не принимает. Никаких подвигов не совершает. Уже поэтому его путь к киевским богатырям оказывается под сомнением.

Обстоятельства как будто благоприятствуют Дунаю. Владимир отправляет его к его бывшему хозяину – литовскому королю – просить для киевского князя руки его младшей дочери Апраксии (Евпраксии, Опраксии, Опраксы). Над головой Дуная зажглась счастливая звёздочка. Он с рвением приступил к выполнению княжеского поручения.

Литовский князь встретил Дуная гостеприимно:

 
Жил ты у меня три году;
Первый год жил ты во конюхах,
А другой год жил ты во чашниках,
А третий год жил ты во стольниках,
Верой служил, верой-правдою.
За твои услуги молодецкие
Посажу тебя за больший стол,
За больший стол, в большо мест?;
Ешь, молодец, досыта,
И пей, молодец, долюби.
 

Настроение литовского короля мгновенно переменилось, как только он услышал от Дуная о предложении киевского князя. Король был возмущён тем, что Владимир просит руки младшей дочери – Апраксии, а не старшей – Настасьи. Настал звёздный час Дуная:

 
Выставал Дунай на резвы ноги,
И здымал рученьки выше своей буйной головы,
И опирается на рученьки о дубовый стол:
Столы дубовые раскряталися,
Питья на столах проливалися,
Вся посуда рассыпалася,
Все татаровья испужалися.
 

Испугался и литовский король. Сватовство в конце концов оказалось удачным. Апраксия оказалась в Киеве. Но в Киев Дунай привёз и свою невесту – Настасью, с которой он был в любовных отношениях ещё в те годы, когда служил у её отца. Происходит двойная свадьба – Владимира и Дуная. Всё прекрасно! Однако радоваться Дунаю пришлось недолго. Его подвело хвастовство. На пиру у Владимира он расхвастался:

 
Нет меня лучше молодца во всём Киеве!
Ай никто не смел ехать посвататься
Да и за славного князя за Владимира
На Опраксии королевичной.
Сам я женился и людей женил,
Сам я боец и удалой молодец.
 

Не богатырское это дело – хвастаться. «Такая похвальба, – читаем у В. Я. Проппа, – показывает, что Дунай, несмотря на удачу своего предприятия, не переродился в подлинного героя, которому было бы место среди киевских богатырей» (Пр. С. 145).

Хвастовство погубило Дуная. Он стал хвастаться своей меткостью в стрельбе из лука. Дело кончилось тем, что он сначала убил свою жену, а потом и себя. Вот каким был эпилог:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6