Валерий Цуркан.

По ту сторону воздуха



скачать книгу бесплатно


1


Ветер утих, а море успокоилось. Волны ещё подкидывали лодку, но уже не так бешено как несколько часов назад. Они упруго били в борт, и дюралевое тело глухо охало, будто «казанке» было больно. Лодка потрескивала, когда тяжеленные кулаки моря колотили по ней, но выдержала, ни один шов не разошёлся, и не вылетела ни одна клёпка. Удивительно, что плоскодонка не перевернулась в такую штормягу, что не затонула. Лодка эта была предназначена для плавания вдоль берега практически в полный штиль и любая волна могла запросто её опрокинуть и отправить горе-рыбака на дно. Но Сергею повезло, и он остался жив. И даже увидел берег, к которому и направил «казанку».

Мотор не работал, и Сергей вынул из носовой части сложенные вёсла, разложил, вставил в уключины и из последних сил стал грести. Голова кружилась, вёсла то и дело выскальзывали из рук, перед глазами летали разноцветные мушки.

Да, славно порыбачил! Стоило из Самары ехать в такую даль, чтобы здесь едва не помереть? Это всё Антон, бывший одноклассник: «Приезжай, я тебе свою «казанку» дам, отдохнёшь, Каспий увидишь!» Приехал, увидел, утонул. Сам-то Антон в море не пошёл, сослался на то, что у него аврал на работе. «Мы с тобой завтра вместе порыбачим, я тебе такие места покажу!» Нет, не нужны теперь эти красивые места. Добраться бы до берега, к чёрту это море. Напиться, забыться и – домой.

Хотя и дома-то делать особо нечего. С женой разбежались, друзья разъехались, а бухать в одиночестве он не умел. Вернее, боялся. Сорваться боялся. Потому что спиваются чаще всего в гордом одиночестве. Забив гвоздь на работу, и вообще, на все. Просто забив. А Сергей, если срывался, то по-черному. Это о нем пел песенку Макс Леонидов:


Когда у Серёги срывает резьбу,

Как без тормозов да по горной дороге,

Я не пожелал бы лихому врагу

Быть там, где срывает резьбу у Серёги…


А Дашка художник, тонкая натура, не может работать в такой обстановке. И вообще, у нее выставка за выставкой, а тут этот программер, распугавший всех соседей с участковым в придачу. Вот и не выдержала. А Сергей что? Жена ушла, он и сорвался. Совсем сорвался.


Когда у Серёги срывает резьбу,

Соседи в квартире Серёгиной офигевают,

Забьются по комнатам, двери на крюк закрывают,

Когда у Серёги срывает резьбу…


Хорошо, что Антон появился и вытянул из запоя. И хорошо, что отпуск подвалил. А может, хорошо и то, что с Дашкой разбежались. Ведь любви особой-то и не было. Свеча погорела, погорела и погасла. Сергей все не мог забыть жену, а Дашка, как оказалось, и не любила совсем. И ведь винить в этом некого. Чувство угасло, и все. Все ушло в прошлое. Вся жизнь. А Сергей все еще любил. Вернее, не любил, а просто не хотел оставаться один. Цеплялся за эту любовь, чтобы не сойти с ума… А Дарья нашла себе другого… Или не нашла… Какая теперь разница?


Дарья, Дарья, в этом городе что-то горит,

То ли души праведных, то ли метеорит.

Но пусть горит, пока я пою,

Только не спрашивай меня, что я люблю.

Говорящий не знает, Дарья, знающий не говорит…


Тьфу черт! Будильник в мобиле.

Когда еще поставил эту мелодию, а убирать жалко. А мобильник продолжал голосом БГ:


Ван Гог умер, Дарья, а я еще нет.

Так что, Дарья, Дарья, не нужно рисовать мой портрет.

Ты можешь добиться реального сходства

Или феноменального скотства,

Ты все равно рисуешь сама себя, меня здесь нет…


Сергей достал из кармана завернутую в полиэтиленовый пакет старенькую «Нокию» с двухмегапиксельной камерой. Когда-то она считалась шикарной трубой. Нажал на клавишу, и БГ недовольно замолчал. Глянул на индикаторы – нет контакта, аккумулятор показывает почти полную зарядку. Беречь надо – и выключил телефон. Аккумулятор, кстати, новый купил. Обещали, что на неделю зарядки хватает.


***

Нет, ведь небо было чистым, ни облачка, ветра абсолютно никакого – и тут вдруг природа словно с ума сошла. Такой ураганище налетел! Странно, что лодка уцелела и даже воды не нахлебалась. Везёт же рыжим, ведь давно бы уже рыбок кормил. Ан нет, жив курилка!

Берег стал ближе, и Сергей разглядел желтоватую песчаную полосу – похоже на пляж. Интересно, куда это его вынесло? Если учесть, что моторку носило по морю не меньше суток, а может быть, и намного больше, – Сергей потерял счёт времени – то он мог оказаться где угодно. Что у нас там на берегу Каспийского моря? Ого! Почти полмира! Казахстан и Туркмения на востоке, Азербайджан на западе, Иран на юге. «Куда же меня пришвартовало?» – думал Сергей, отчаянно работая вёслами. Ориентироваться не умел – в лучшем случае смог бы определить по солнцу стороны света, но небо затянуто тучами.

Берег приближался, вёсла неуклюже шлёпали по неспокойной воде, Сергей, стиснув зубы, мычал «дубинушку» и время от времени оборачивался и поглядывал на манящую жёлтую полосу, прямо по курсу. Она то ныряла под воду, то выныривала, бесстыже обнажая девичьи груди песчаных барханов. Сил уже совсем не осталось, но нужно доплыть, иначе…

В глазах потемнело, сердце застучало в горле, словно хотело выбраться из клетки рёбер. Сергей выронил вёсла и ткнулся лицом в колени. Некоторое время спустя преодолел слабость и снова начал грести. «Казанка» медленно двинулась к берегу. Лодка уже почти добралась до песчаной ленты, развернувшейся налево и направо, и Сергей опять потерял сознание. А когда пришёл в себя, то с удивлением обнаружил, что стоит по колено в воде и вытаскивает моторку на песок. И лишь потом, удостоверившись, что лодку не снесёт волной в море, позволил себе отключиться полностью. Впрочем, сначала снял мокрые берцы и бросил их рядом в песок.

Казалось, что Дашка гладит по волосам, но это ветер. Казалось, что кот Мурзик снова лижет пятки, но это волны. Сил на то, чтобы отползти подальше от воды уже не оставалось.


***

«Гыр-гыр-гыр»…

Чей-то крикливый голос что-то говорил над ним на неизвестном языке. Сначала казалось, что это сон, но постепенно звуки становились всё громче, всё отчётливей. Громче и громче, сейчас они разорвут его барабанные перепонки! Вскоре к голосу подключилось ещё несколько. Сергей открыл глаза.

– Заткнитесь, что ли! – тихо сказал он, ещё не совсем осознав происходящее. – Башка трещит, а тут ещё и вы трещите.

Голоса замолкли, но секунду спустя крики возобновились и каждое «гыр-гыр» было обращено уже к Сергею. И только сейчас в голове прояснилось настолько, чтобы вспомнить, что произошло.

Поднялся с влажного песка и осмотрелся. Вокруг собралось несколько человек, у ног которых резвились два огромных лохматых чёрных пса. Люди одеты в замызганные, когда-то цветные халаты, и Сергей сразу понял, что это азиаты. Казахи, или туркмены, только они ходят в таких, лоснящихся от жира халатах, корка грязи на которых толщиной наверно с палец, не меньше. Словно рыцари в блестящих доспехах, они окружили Сергея и что-то тараторили на своём языке. Чёрт, куда его занесло? Он немного понимал тюркские языки и даже мог худо-бедно объясняться – в армии служил с татарами, таджиками и узбеками.

– Салам алейкум! – сказал он.

Толпа замолчала, все они смотрели на пришельца, казалось, с удивлением. Даже оба кобеля, прекратив гоняться друг за другом, подошли и ткнулись в ладони своими мокрыми носами.

– Салам алейкум! – повторил Сергей.

Весь свой словарный запас выкладывать побоялся, потому что половина известных слов была нецензурщиной. Несколько секунд люди молчали, но потом воздух снова взорвался их «гыр-гырами», в которых Сергей не понял ни одного слова. И это его насторожило – язык не был тюркским. Он никогда не слышал ничего подобного – слова резкие, гортанные, по-немецки грубые, не похожие ни на один язык, которые довелось когда-нибудь слышать.

Но, если это не азиаты, то кто? Насколько было известно, по берегу Каспия только они и жили… Азия все ж… Золотая дремотная Азия… Больше никого здесь быть и не могло. Куда же его занесло?

Псы, потеряв к незнакомцу всяческий интерес, стали среди барханов бегать за юркой ящеркой. Сергей, пошатываясь, поднялся на ноги. Влажный песок холодил босые ступни. Голова кружилась, хотелось есть. Курить тоже хотелось, но есть, и даже не есть, а первобытно и дико пожрать – в первую очередь. Сергей мысленно ухмыльнулся – наличие аппетита говорит о том, что он абсолютно здоров. Шагнув к одному из аборигенов, сказал.

– Люди добрые, не дайте с голодухи помереть! Я кушать хочу!

«Люди добрые» замолчали, вслушиваясь в непонятную для них речь. Лица их стали задумчивыми, будто они извлекали квадратный корень из катета гипотенузы.

– Не поняли? Кушать я хочу! Кушайт! Жрать! Ням-ням! – Сергей похлопал по своему урчащему животу.

Толпа расступилась и один азиат показал жестом Сергею, этому новому Миклухо-Маклаю, что ему следует идти прочь от берега. Рыбак-неудачник прыгая сначала на одной ноге, потом на второй, натянул высохшие носки и берцы. Впрочем, берцы высохли плохо и оставались сырыми. Ну да ладно, это не фатально.

Акробатический номер с надеванием носков и обуви лишил горе-путешественника последних сил и он осел в песок. Местные оказались понятливыми людьми и два здоровенных батыра поддняли под локти обессиленного человека и практически понесли – ноги едва касались песка. Одна из собак, оставив неуловимую ящерицу, побежала вслед за ними.

Вдалеке, за взбугрившимися барханами, виднелись какие-то строения. Ожидая увидеть здесь обычные стандартные дома-бараки, которых полно на постсоветском пространстве или, на худой конец, юрты, Сергей был удивлён, заметив странные формы не очень опрятных домиков. Они были какие-то несуразные, несимметричные, будто их делали дети, для которых слово «геометрия» является пустым звуком. Стены без окон были разной высоты, отчего крыши выглядели и вовсе кривыми, со множеством лишних углов и стыков. Более того, каждая стена стояла не под углом в обычные девяносто градусов – одни из них заваливались внутрь, другие, как подобие Пизанской башни падали наружу. Дома были под стать халатам – грязные, с какими-то мутными подтёками – понятно, что жители этого селения не очень-то заботились как о личной гигиене, так и о внешнем виде. Типичные дикари.

На стене ближайшего дома висела распятая шкура огромной ящерицы, варана, наверное. Охотники…

Там же, чуть в стороне от домиков росли чахлые кустики – что-то похожее на виноград. Или наркота… Земледельцы, блин, виноделы.

А вон, на домике, похожем на сортир, чего-то умное нацарапано. Шрифт не пойми какой, не арабский, не латинский, не китайский, никакой, в общем. Писатели, блин, философы.

Дома сложены непонятно из чего – камень-ракушечник, глина, обломки деревьев… Откуда здесь деревья-то, никак прибоем выносит. Что море подарит, из того и строят. Строители…

«М-да, куда ж я попал? – с тоской подумал Сергей. – Что это за страна такая, ни на что не похожая?»

Сергея ввели в дом. Пёс было сунулся за ним, но его пинком отогнали и он вернулся к своему товарищу. Внутри всё выглядело, так же как и снаружи. Вместо пола – затоптанный песок с валявшимися по углам костями – остатками пиршеств, стены покрыты толстым слоем грязи и копоти. Единственный источник света – дымовая дыра в крыше. По углам раскиданы куски шкур, заменяющие людям постели. Сергея посадили на одну из шкур, и вскоре перед ним уже стояла корявая чашка с густой похлёбкой, из которой приятно пахло мясным бульоном. Ложек, естественно, не было и пришлось вылавливать куски мяса руками. Несколько азиатов расселись вдоль стен и внимательно следили, как он ест, и о чём-то переговаривались. Иногда кто-то из них обращался к Сергею, тот кивал, и становилось ясно, что они друг друга не понимают.

Когда пришелец съел две порции, ему поднесли чашку с пахучим напитком, который оказался не очень крепким и достаточно кислым вином. В голове слегка зашумело. Настроение поднялось – он жив,и снова среди людей. Пусть и не понимает языка, но скоро обязательно объяснится с радушными хозяевами сей фазенды и попадёт домой. Сергей стал на пальцах показывать, что хочет вернуться назад, домой, и сидевшие на шкурах люди закивали тюрбанами, каждая складка которых забита песком, улыбались, показывая кривые и жёлтые зубы, и говорили на незнакомом языке. После второй чашки вина гостя разморило, и он уснул, положив голову на шкуру со свалявшейся шерстью, от которой разило псиной.


***

А еще у Сергея был один бзик, о котором никогда никому не рассказывал. Иногда Сереге казалось, что ни с того, ни с сего проваливается куда-то в другое измерение. Мог просто идти по улице и вдруг чудилось, что все вокруг изменяется, воздух становится плотным, а очертания окружающих предметов становились нечеткими, зыбкими. Впервые это произошло в школе, когда он шел после уроков домой. Учился уже в третьем классе и никогда еще не сталкивался ни с чем необычным. А тут вдруг дорога под ногами зачавкала и мальчик понял, что стоит не на вымытом дождем асфальте тротуара, а на грунтовке. Дома вокруг исчезли, стих городской шум, лишь где-то за спиной что-то поскрипывало. Оглянулся и увидел повозку, в которую запряжены два быка. Мужик в повозке смотрел на него округленными от изумления глазами. Сережка закричал, бросился бежать, но ноги завязли и он хлопнулся лицом в грязь. А когда поднялся, то увидел, что снова стоит на асфальте. Весь заляпанный липкой грязью. После этого случая нечто подобное с ним происходило еще несколько раз, но со временем научился вовремя себя останавливать. Как только чувствовал, что вот, сейчас накатит, то брал себя в руки и сдерживал нахлынувшую волну. Научился сдерживать шизу. То, что это шиза, прекрасно понимал, и никому ни о чем не говорил. А вот Дашка, кажется, стала догадываться. Поняла, что у него резьбу срывает не только с перепоя. Именно это, по мнению Сергея, и повлияло на окончательное решение. А если добавить, что, будучи человеком непробивным, зарплату он получал совсем не программерскую, то Дашку можно понять. Кому нужен псих со сорванной резьбой, да еще и без денег? Вот и разошлись. И у Сереги снова сорвало резьбу.


***

Сквозь сон услышал, что в помещение кто-то вошёл. Чей-то голос прокричал что-то так громко, что рыбак-неудачник проснулся окончательно. Поднялся и уселся на шкуре по-восточному, скрестив ноги – так сидеть ему было удобней. В его руке сразу оказалась чашка с вином и Сергей, сделав пару предварительных глотков, залпом осушил её. Сорвать резьбу не боялся. Он не был алкоголиком и срывался по другой причине.

Только сейчас заметил сидящего у входа старика. Тот был одет в такой же задрипанный халат, что и все остальные, а на голове возвышалась огромная меховая шапка, несмотря на то, что на дворе стояло жаркое лето. Его круглое лицо окаймляла седая стриженная борода, и если бы не грязный рваный халат, то был бы похож на персидского шейха. Он внимательно смотрел на Сергея, не отводя глаза, и перешёптывался с сидящим рядом молодым человеком. Почему-то сразу стало ясно, что он пришёл сюда именно из-за Сергея, чтобы посмотреть на гостя и поговорить с ним.

– Я хочу вернуться домой, – сказал Сергей.

Старец молчал, видимо, не понимая.

– Домой, понимаете, домой! Нахт хаус. Домой! Как там это еще сказать, я не знаю.

– Домой, – вдруг отчётливо произнёс аксакал, голос его был не очень приятным на слух, словно скрипели несмазанные дверные петли. – Да, понимаю. Домой. Меня зовут Керал. Назовёшь ли ты своё имя?

Все смолкли, когда этот азиатский дедок начал говорить. Сергей опешил, он уже отчаялся встретить хоть одного человека, с которым можно объясниться.

– С-сергей, – начав заикаться, ответил неудачливый рыболов. – Вы говорите по-русски? А что ж мне голову морочили?

– Я знаю все языки мира, – ответил Керал.

– Полиглот, – недоверчиво сказал Сергей. – Как же можно выучить все языки?

– Я не учил. Я знаю.

– Это как? – не понял Сергей.

Керал пожал плечами.

– Просто знаю, и всё. С детства, с рождения. А может быть и ещё раньше. Просто знаю.

Разговор между ними происходил в полной тишине – все присутствующие молчали, с интересом глядя на беседующих. На Керала смотрели с благоговением, а на Сергея с некоторой долей недоверия, как на всякого непрошенного гостя.

– Но вы же поможете мне вернуться домой? – Сергей вложил в интонации своего голоса как можно больше почтения, азиаты это любят. – Меня штормом к вам забросило. Я из России.

– Россия, – медленно произнёс Керал, пробуя слово на вкус. – Никогда раньше не слышал о таком месте.

– То есть, как это – не слышали? – опешил Сергей. – А язык откуда знаете?

– Я много языков знаю. Большинство стран, где говорят на этих языках, я никогда не видел, и вряд ли увижу.

– Но вы хоть скажете, куда я попал? Что это? Туркмения? Иран?

На губах деда появилась странная блуждающая улыбка. Он будто вдруг что-то понял, понял что-то такое, что другим ещё недоступно.

– Впервые слышу, – сказал он и улыбка, скользнув по лицу, померкла. – Твоя лодка пристала к берегу Аргу. Странно, что ты ничего не слышал о Аргулидах, а ведь всего несколько веков назад мы владели почти всем миром. Сейчас мы переживаем не лучший период, но у нас есть шанс вернуть и свои земли, и былую славу.

Керал что-то гаркнул на своём языке и в помещение будто ворвался пчелиный рой – люди загалдели, зажужжали, что-то жарко обсуждая. Дедуля сказал ещё несколько слов, взмахнул рукой, и снова наступила тишина.

– Сказано в пророчестве: И придёт медноголовый, и возродит величие Аргу, и оживит самого Аргули.

«Что за чушь», – подумал Сергей, но вслух говорить это поостерёгся.

– Помилуйте, Керал, откуда на берегу Каспийского моря взяться какому-то государству Аргу? Вы меня что, разыгрываете? Какое пророчество? О чём вы?

– Нет в этих краях никакого Каспийского моря, – ответил этот пескоструйщик. – Есть лишь Великое Море. Я, кажется, понимаю, почему ты, медноголовый чужестранец, говоришь такие странные вещи. Видимо, ты из мира, который находится по ту сторону воздуха.

– По ту сторону воздуха? – переспросил Сергей. – Ни черта не понимаю.

– Да. – Старый хрыч кивнул, тряхнув козлиной бородой, словно с чем-то соглашаясь. – Воздух прозрачен, но за ним можно спрятаться. Я не знаю, как это делают люди, которые живут по ту сторону воздуха, как они прячутся от нас, я их не вижу, хотя знаю, что они рядом. И они меня так же не видят, я для них тоже спрятан по ту сторону воздуха.

«Это он таким образом понимает параллельный мир! – догадался Сергей и с ужасом подумал – «Чёрт! Это что же получается? Я провалился в другое измерение?»

– По ту сторону воздуха… – растерянно пробормотал он. – Мир, где другие географические названия и другая история…

– Сожалею, медноголовый, но сейчас я тебе ничем не могу помочь. – Керал покачал головой. – У меня нет лодки, чтобы переправить тебя в твой мир. И, наверное, никогда не будет. Я не знаю, как ее сделать. И я не знаю, бывают ли такие лодки, чтобы плавать на них за воздух.

Новость была весьма неприятной. Выходит, что шторм унёс его не к берегу Казахстана, Туркмении или Ирана. Он оказался в другом мире. Возможно, в другом времени. Хорошо хоть не на другой планете. Хотя последнее никакой роли уже не играло.

Белобородый Керал что-то негромко сказал, и Сергею подали ещё одну чашку с вином. Он выпил её одним глотком и поставил на песок.

– И что же мне теперь делать? – спросил он.

– Плыть по течению, – Керал улыбнулся, обнажив кривые как сабли и желтые зубы. – Твоя судьба предрешена. Ты сделаешь то, что предсказано.

Сергей подался вперед, нависнув над достарханом:

– А если я не захочу ничего делать?

Дедуган перестал улыбаться, спрятав зубы-сабли.

– Дело не в твоём желании, – сказал он. – И даже не в твоих возможностях. Если уж в пророчестве Аргули сказано, что медноволосый странник придёт и возродит его к жизни, то ты это сделаешь.

«Бред какой-то! – думал Сергей, разглядывая старикана. – Может, я сплю? Напился с Антоном до глюков и вижу сон? Может, мне резьбу сорвало? Так сорвало, что и не наживишь больше… Так пить больше нельзя!»

Но Керал так не думал.

– Ты должен окрепнуть, восстановить силы, а потом я покажу тебе место, где покоится Аргули. Ты должен его оживить, – восточный дедуля говорил это таким тоном, будто надо было просто ранку йодом смазать, а не оживить человека.

– Я даже не врач, – сказал Сергей. – Я программист. И уж тем более у меня нет опыта оживления умерших людей. Не умею я шаманить.

– Ты сделаешь это! – Керал поднялся на ноги. – Сейчас тебе надо отдохнуть. Завтра мы увидимся.

Белобородый старпер что-то гаркнул на аборигенском языке и Сергею налили ещё одну чашку вина. Сделал глоток и заметил, что вкус напитка чуть изменился. К кисляку прибавился сладковатый вкус и странный запах… Отпил ещё немного, после чего руки ослабли, и чашка полетела в песок. Перед глазами поплыл разноцветный туман, и Сергей без сил упал, ударившись затылком о стену. «Меня отравили!» – мелькнуло в голове, но ничего сделать уже не смог.


***

…Однажды, когда он вернулся домой, то увидел, что квартира опустела. Не было ни Дашкиных вещей, ни мольбертов. Остался только тонкий запах ее парфюма и один холст, натянутый на подрамник, и подготовленный для новой работы. Жирными мазками красной краской на нем было написано:

«Я ухожу я не могу больше терпеть у меня не хватает сил мне страшно рядом с тобой, прости…»

Утром Дашка увидела, как Серега, став полупрозрачным, едва не совершил путешествие в иной мир. Впрочем, он всегда думал, что это кажется, что это всего лишь шиза, но у Дашки были такие глаза… Хотя, с кем поведешься, от того и наберешься. Может быть, у нее тоже галлюцинации начались? У нее были очень испуганные глаза… А когда муженек вернулся с работы, то женушки уже не было, только картина маслом: «Я ухожу я не могу больше терпеть…» – и ничего больше. И БГ пел из плеера:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10