Валерий Антипин.

Он, она, они



скачать книгу бесплатно

© Валерий Антипин, 2017


Редактор Ф. Шагбалова

Корректор В. Чернышев


ISBN 978-5-4483-7180-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero


Весельчак

Когда мне исполнилось лет восемь, вся наша семья перебралась в город и время от времени наведывалась в родные края. Такова была традиция, но постоянная занятость домочадцев в последние годы не позволяла часто ездить. И этим августом, по разным причинам, я поехал один.

Не торопясь, вразвалочку, я шёл со станции по дороге, прямиком ведущей к деревне. И вдруг потемнело, загромыхало, подул ветер и сверкнула молния. Раздумывать было некогда, пришлось бежать. Успел, однако!

По соседству с нами жила моя тётка – Марья Григорьевна. Она присматривала за домом, который иногда пустовал, но не долго. В этот раз Марьи Григорьевны в доме не было. Судя по приготовленному ужину, она всё же ждала гостей, заранее зная, что именно в эти дни нагрянет часть семейства. Выложив из сумки небольшой подарок для неё, переодевшись и отужинав, я расположился на диване и, под стук дождевых капель – начинался ливень – задремал. Около десяти вечера я открыл глаза. Было прохладно и необыкновенно тихо.

Мне нравился этот дом. Не сказать, что он был слишком большой, но весьма просторный. Места хватало всем. Есть где разгуляться. Особенно была уютной комната, соединённая с залом и коридором, где стояли диван, кресла и низенький журнальный столик, а два светильника по углам неярко освещали помещение и настраивали на неспешное времяпровождение. Что я и делал, потягивая ароматный кофе. В этой комнате всегда чувствовалось что-то загадочное. Эти стены, книги, мягкий ковёр словно бы притягивали к себе, приглашая растянуться на диване, помечтать, почитать, а то и взяться за перо и сочинить стих. Вдохновение жило здесь. Недаром дед любил проводить вечера именно в этой комнате, а бабушка любила рассказывать сказки. Не случайно это, ах не случайно!

На улице бушевал ливень, а значит, не высунуть и носа во двор, не то чтобы куда-то сходить или съездить, да и дороги размыты. За окнами чернеет лес, в котором чудятся танцующие в темноте подозрительные силуэты. Шорохи, скрипучие половицы, непонятный звон, гудение электропроводки. Чем не атмосфера для волшебства в доме на отшибе деревни?

Марьи Григорьевны все нет, а ведь знает, что я приехал. Стол, том персидских сказок, горящая свеча, пламя которой колышется в ореоле радуги, несколько листов писчей бумаги, записная книжка с идеями, так и оставшимися ничем. Я смотрю на свечу и, созерцая огонёк, теряю концентрацию. Отпустив на волю мысль, уплываю туда, где сверкали молнии. Постепенно свеча отпечаталась во тьме закрытых глаз и пропала.

И тут в чулане, с выходом в сад, как будто что-то упало. Сон как рукой сняло.

– Марья Григорьевна, это вы?

Никто на мой вопрос не ответил, и тут я услышал, что по полу катается что-то круглое, а тихие извинения по поводу какой-то там нечаянности и просьба не беспокоить насторожили.

– Марья Григорьевна!

Ответ удивил меня:

– Её здесь нет, а вы спите, спите!

Отхлебнув ещё неостывший кофе, поставив чашку на стол и откинув плед, я засеменил в направлении чулана.

В конце августа – начале сентября в чулане обычно скапливались вёдра, в которых до поры до времени лежали яблоки, груши, разные овощи – урожай с огорода.

В общем, всякой всячины понемногу. Немудрено было в потёмках обо что-то споткнуться и упасть, хуже того, нарваться на грабли.

«Кто же такой вежливый, да еще ночью?» – подумал я. Звонкий голос незнакомца звучал у меня в ушах. Подойдя к двери чулана, я легонько толкнул её и заглянул внутрь, ожидая увидеть пришедшего. Никого! Включив свет, я оглядел помещение и не обнаружил присутствия постороннего. На спадающей волне отвернувшейся удачи облегчённо вздохнул. Всё было как прежде, на своих местах, за исключением… одного ведра, которое куда-то испарилось. Перебрав все возможные объяснения случившегося, но в итоге так ничего и не придумав, я стал собирать рассыпанные яблоки, продолжая прислушиваться к окружающим меня звукам.

– Сними мешок, – вдруг прозвучало в коридоре.

Вздрогнув от неожиданности и ощутив неприятный озноб в позвоночнике, я медленно поднялся и крикнул:

– Кто здесь?

Ответом был только зловещий гул ночного дома.

– Кто здесь? – повторил я свой вопрос, раздраженный неуместными в столь поздний час «прятками».

– Кто, кто! Сними мешок, – теперь уже из кухни, тем же голоском, отозвался некто. «Шик, шик», – прошелся веник по тканой дорожке. «Бряк, дзинь», – звякнуло в районе кухонного окна.

Не вытерпев такого издевательства, я схватил первый попавшийся в руки черенок и, покруче размахнувшись, в мгновение ока влетел на кухню. К моему изумлению, кухня была пуста. Окно было закрыто на шпингалет. Вязанка дров, кастрюли, шкаф и старый веник за печкой. Никого! Сохраняя бдительность, я не знал, что и думать. Меня не пугали разные мистические штучки. Я не верил в россказни про домовых, змей и прочих бестий. Конечно, интересно было послушать всякие такие истории, но верить в бабушкины сказки в наш космический век я считал несерьёзной забавой, играющей на человеческом страхе. И все же, что это за весельчак, решивший, что ему все можно?

– Умник! Покажись только мне! Поучу, как людей по ночам беспокоить, – недовольно пригрозил я, схватив со стола огурец и нервно начал жевать его. Слегка подкрепившись, зашёл в залу. Тут я явственно ощутил, что некто находится рядом, в трёх шагах от меня.

– Ну что? Мешок будешь снимать? – услышал я снова.

– Ах ты!

Черенок, зажатый в моей руке, засвистел в воздухе. Я носился по залу и размахивал им, но каждый раз попадал в пустое пространство. В редких вспышках молний я видел, что удары приходились на косяк двери, стены, шкаф, не достигая своей цели. Света, проникающего из кухни и коридора, не хватало для полного удовлетворения моих световых потребностей.

– Ах ты, гадина! Пошел вон! – рассвирепел я.

– Ку-ку. Мимо. Ха, ха, ха!

Я его, сам не знаю кого, прекрасно слышал, но почему-то не видел. Ни силуэта, ни тени, только этот мерзкий, тонюсенький голосок. Он звучал повсюду. Казалось, махни черенком – не промахнешься. Вот он! Но ничего живого, человеческого, состоящего из плоти, как это ни странно, не было! Невидимка рыскал по моему дому, отпуская с невидимого языка язвительные оскорбления, которые доводили меня до жуткой ярости. Я не хотел спускать такого хамства, уже не обращая внимания на устроенный в доме бардак, и как сумасшедший гонялся за ускользающим в потёмках голоском, до сих пор не веря в то, что бабушкины сказки стали для меня явью. Каким-то невероятным способом я сам оказался в этой самой сказке. «Какое-то аномальное явление, где видимое стало невидимым, сказочное – реальным», – подумал я, с трудом допуская мысль о привидениях и домовых, которые способны проявить свои очумелые силы, наверное, потому что перепутали свое место.

– Ничего. Я покажу, как тревожить уставшего человека. Здесь ещё мой прадед проживал. Берегись, тварь подземная!

Из кухни – в зал, из зала – в спальню, по коридору и опять – в зал. Так я и бегал кругами по всему дому. Прыгая по столам, стульям и диванам, держа в своих руках черенок, как меч, я был похож на рыцаря, сражающегося с превосходящим противником. С незримым злым духом. Неуправляемый, наглый, он захватил в ночи дом из трёх комнат и заставил меня непреступные стены превратить в руины. И, наконец, остановившись, чтобы хлебнуть ключевой воды из фляги, прислонив ладонь к уху, я вслушался в окружающее пространство.

– Тук, тук, тук, тук. Сними мешок! – опять этот мерзкий голос.

Отскочив от входной двери, развернувшись, я с силой пнул по ней ногой и вломился в сени:

– Куда? Не уйдешь, гадина!

Но и там никого не оказалось.

– Где ты? Ну где… Каспер хренов. Всё равно попадёшься, – со злостью вопил я.

– Сними мешок, дуралей!

«Где же он?», – подумал я. И в ответ на свои мысли услышал:

– Да здесь!

Затем голос раздался уже на улице, во дворе:

– Болван!

– Ну, всё! – как взбесившийся пес, прорычал я, надевая резиновые сапоги. Затем выбежал на крыльцо и сквозь зубы прошипел:

– Покажись только мне!

– Ха, ха, ха! – издевался голос.

Не обращая внимания на водопад непрекращающегося ливня, в тоненькой рубашонке и трико от спортивного костюма, с круглой берёзовой жердью в руках я пытался настигнуть неизвестно что. Или кого? Через толщу воды вырисовывались еле различимые контуры сарая. Постояв и немного привыкнув к темноте, дрожа от холода, я свистнул.

– Да тут я, тут, – раздалось рядом.

И погоня вновь возобновилась. Это было что-то! Как зоолог гоняется за бабочками, так и я охотился за неуловимым невидимкой, только не где-нибудь в чистом поле, а в кромешной тьме, практически наощупь, следуя за смехом весельчака. Он специально выбирал труднодоступные проходы, закоулки, наслаждаясь изливающимся из меня гневом, огромным желанием настигнуть его, заранее догадываясь, что это невозможно. Разбросанные доски, сломанный забор, куски арматуры, катающиеся по ограде бочки, железки… весь этот бедлам дополняли переполох соседских кур, перебранка собак…. И все из-за двух ничего незначащих слов! Не помню, как я очутился на крыше сарая. Ноги скользили по старому шиферу. Держась ничего не чувствующими пальцами за края крыши, я то подтягивался, то прижимался к шиферу, чувствуя, что все мои усилия проходят впустую. Наступал момент обреченности моего умысла и как бы больно, тошно не икалось у меня внутри, отступать было поздновато. Вытерев собой, как тряпкой, почти всю крышу сарая, сделав последний рывок, я все же не успел схватиться хоть за что-нибудь и покатился вниз. С воплем «ай» плюхнулся на размытую грядку.

– Эх, – с трудом выговорил я, отплевываясь от грязи, набившейся в рот, и протер глаза. Как не хватало в этот миг слов утешения и сострадания из добрых уст! Видимо, «развлечение» подходило к своему плачевному завершению. Я исчерпал все возможности найти невидимку и оказался в тупике. Что делать? Бушевали ливень и моя ненависть. Вокруг меня было дерьмо и я чувствовал себя в нем по уши.

– Ну и вид у тебя, друг. Не устал ещё? – снова напомнил о себе некто.

Нащупав какой-то булыжник, я метнул им во тьму, туда, откуда, казалось, раздавался голос. Бряканье, разбитое стекло. И это, как ни странно, меня немного успокоило.

– Промахнулся. Чудак. Банки зря побил. Зачем озорничаешь? Говорю же тебе – сними мешок!

– Да пошел ты!

– Не могу.

Вонь от навоза возле сарая, кажется, прошибла непонимание в моих мозгах. «На кого я злюсь, его же нет! Ноль! Воздух! За кем я бегал все это время? За пустотой? Своим желанием? Что мне нужно от него? Чего он добивается, а? Одного уже точно добился. Вот так всю жизнь гоняемся за чем-то, а итог – дерьмо… Приехал же отдохнуть, а покоя так и не нашел. Созреваю в ливень на грядках? Того и гляди, корни пущу.

– Эй! Ты где? – кричу в пустоту.

– Здесь.

– А почему не можешь?

– При тебе должен быть. Ангел-хранитель я. Оберегаю от поступков разных, да слежу за тем, чтобы мешок твой не наполнялся мусором всяким, а ты ругаешься…

– Врешь! Ангелы не разговаривают.

– Куда деваться, если бестолочь мне попалась. Молчал, молчал, да вот не выдержал… Сколько ты себе уже проблем-то нажил! Неужели не чуешь, что живешь как-то не очень?

– Очень, не очень, при чем здесь это?

– А притом, что мешок снять надо. Понял?! Наполнился он. Вот-вот видимым станет. А этого случиться не должно. А ты вот все не остановишься никак. Суетишься, мечешься. Жену обидел, сыновей не поддерживаешь, хотя знаешь: плохо им сейчас. И мать навестить надо, а ты все – дела, да дела. Вот и дела! Нельзя так.

Попыхтев, хлюпая сапогами и моргая от холодных капель, покачиваясь, как пьяный, я поплелся домой.

– Молодец! Обсохни, обогрейся, помозгуй! Глядишь, что-нибудь и надумаешь путевое.

Мокрый, грязный, едва держась на ногах, я готов был поверить во что угодно. А Ангел все говорил и говорил, напоминая мне о моих просчетах, совершенных ошибках и глупых поступках. Зажав ладонями уши, пытаясь защититься от назойливых обвинений, булькающих в голове, добрел до дома. Прикрыв дверь, скинул сапоги и набросил на плечи фуфайку. А потом как подкошенный стебель сел на ступеньку в сенях.

– А что за мешок-то? У меня нет никакого мешка. И никогда не было.

– Есть. Он у всех есть. Пощупай за спиной. Пощупай!

И я пошарил – ничего!

– Он там, там. Пуще шарь-то. Должен быть, некуда ему деться. У некоторых людей он такой большой, что они от тяжести горбятся да сгибаются, прижимаясь к земле. Еле ноги волочат. У них из рук все сыплется, а они все чего-то бухтят, ворчат недовольные: тот виноват, да этот.… А сами не понимают, что мусор носят. Цельную кучу.

Пока Ангел мучил меня нравоучениями, я расцарапал себе спину, сопя и запрокидывая руки, но только убедился в отсутствии чего бы то ни было, в частности – мешка.

– Таким способом ничего не найти. Не так искать надо.

– А ты откуда всё знаешь? Про мешок, про меня. А, Каспер?

– Опять дразнишься. Просто знаю. Мне ли не знать, как ты сорок семь лет носил «пустое».

– Издеваешься!

– Мил человек, да не издеваюсь, а рассказываю, что да как. По божьей инструкции. Сам посуди. Полночи гонялся за мной – зачем? Что приобрел?

Ты вон в дом зайди. Стыдно? Нет чтобы по человечески! А мешок этот невидим, потому что пустое собирает. Ты что-то не то сотворил, а он не дремлет, хвать, и тяжелее стал. И вопросов у тебя куча, проблем хоть пруд пруди – полнехонько. Ты выкручиваешься, страдаешь и веришь в чушь. Заблуждаешься, конечно. О главном забываешь. Ясное дело, молочные реки да кисельные берега всех интересуют, только не задумывался ты, чем это вернется? Точно не сторицей. Вот и тяжёл мешок – истощал душу. Гляди, как похудел-то! Боже ты мой, смилуйся над сыном! Дошло? Нет? Чудак…

А потом меня окружило молчание.

– Эй! Что замолчал?

Никто не ответил. Я улегся на спину и стал размышлять. Какой такой мешок, что пустое собирает? Надо же, и придумать такое не придумаешь. Если есть такой мешок, значит, и другой должен быть – противоположный. Закон природы, как холодное и горячее. Не пустое, а светлое. Вон что творится, хотя… мир не без добрых людей. А я? Неужели только «пустое» и ношу в себе?

И как только я произнес это, из меня выплыло черное пятно наподобие темного облака. Ей богу выплыло. Сам видел! Лопнуло, разлетевшись на множество точек, которые бесследно пропали. Ангел не соврал и был прав. Я почувствовал, что сбросил что-то лишнее, требующее слишком много привилегий, стало легко – как утром в саду. Что-то ещё осталось! Значит, есть во мне крупица добра. Значит, не всё потеряно!

Ливень стих. Поэзия дождевых капель отстукивала редкие рифмы. Согревшись и засыпая под затихающую прозу дождя, я шептал, вспоминая знакомые афоризмы – о листьях, о благодарности, о негаданном счастье.

Утром я проснулся оттого, что холодная ладонь Марьи Григорьевны коснулась моего горячего лба.

– Заболел что ли, Петр? Баньку истопи, попарься березовым веничком, хворь и выйдет. Не кушал, поди. Эх, городским ты стал, темный человек. Приглядеть за тобой некому что ли! А сыновья где? Всех ждала.

Она ворчала, хозяйничая в доме. Мне стало спокойнее от ее присутствия: бряканья посуды, разговора про мою двоюродную сестру.… А в комнатах было все также чисто, убрано, словно ночью ничего и не было.

– Он нынче лило как. Ужасть! На тракторе до станции не добраться. Размыло все. Ну и август! Я думаю, дай зайду, может, объявился кто.

Марья Григорьевна подошла ко мне и подала кружку с лечебным настоем, от которого струился пар.

– На вот тебе настой липовый с медом. Хлебни, а то расквасился, как капуста в бочке. Прилег бы в кровать, что в кресле-то ютишься! Насте накажу, пусть щей сварит, а вечерком пирог испеку, посидим, поговорим.

Я кивнул, отхлебывая из кружки сладковатую жидкость.

– Порядок. И никакого погрома. Чудно, – прошептал я.

– Да! Еще чего спросить хотела. Что за мешок в сенях валяется? Новехонький. Я его прибрала, в кладовой он. Нужен, не нужен, к чему-нибудь да пригодится.

– Какой мешок? – протянул я от волнения.

– Ты чего, Петр? Глаза-то сейчас из орбит выскочат!

Встав с кресла, прижав теплую кружку к горлу, догадываясь о каком мешке идет речь, уточнил, где он лежит, стараясь не показывать удивления.

– Ты чего сусолился? Драгоценность, какая что ли!

– Да нет, – ответил я.

– Ладно, идти надо.

Незаметно взял приготовленный подарок. Пока Марья Григорьевна, кряхтя, одевалась, подкрался к ней и протянул сверток. Похоже, она и не ожидала, что кто-то вспомнит о дне рождения, ее глаза засияли лучиками. Поджав губы, не торопясь, она, по-девичьи, поправила платок. А я с непритворной нежностью обнял свою тетку, пообещав, что недели через две приедем всей семьей. Что теперь все будет по-другому. Как-то, даже очень!

Бездельник на одни сутки

Каждое утро, как всегда опаздывая, Евгений спешил в контору небольшого цеха по изготовлению мебели, где и проводил потом весь день. Он вдоволь наигрался в благородство, от которого только страдал, и однажды решил стать абсолютным карьеристом.

С того времени, за что бы он ни брался, все получалось само собой. Молодой человек в великолепной физической форме, одетый с иголочки, уверенный и общительный, но не пунктуальный. Абсолютный карьерист, который делает только то, что в его интересах, и никак не реагирует на какие-либо там советы, выходящие из поля так грамотно составленных планов. Ему было неважно, что о нём говорят и думают, здороваются с ним или нет, пригласят ли на корпоративную вечеринку или проигнорируют. Во всём и везде он гнул свою линию, придерживаясь принципов, которые как-то вычитал из биографии одного удачника, лишь подстроив их под свою натуру. Если уж говорить об успехах, то Евгений действительно добился того, чего хотел. А хотел он многого, не подозревая, что всё всегда имеет свои пределы.

И вот однажды, сидя на скамейке, в сквере, он рассматривал папку цветных эскизов – спален, кухонных гарнитуров и детских, В этот момент Евгений не обращал внимания на пульсирующую вокруг него жизнь. Не ощущал тёплого летнего ветерка, не слышал звонкие голоса, не видел красоту, которая присутствовала в каждом уголке сквера. Шурша лощеными листами, он делал заметки, что-то подчеркивал и исправлял. Поймав себя на мысли, что он думает уже не о новой мебели, а о чём-то другом, Евгений решил остановиться.

– Всё, хватит! – произнес он. Захлопнув папку, положил ее на скамейку.

От повседневных дел отвлекли его философские размышления о счастливом будущем, правда, ничего конкретного на этот счёт ему в голову не приходило.

– Вы мне не поможете? – на Евгения вопросительно смотрела девушка в светлом шелковом платье.

– А что случилось?

– Да вот, видите, колесико сломалось. А я только с поезда. Здесь не далеко.

Она сделала шаг в сторону, и Евгений увидел перед девушкой большую сумку с двумя пакетами.

– Кстати, меня зовут Света.

И невинно хлопая ресницами, добавила:

– Пожалуйста.

Евгений встал, протянул руку и в ответ назвал свое имя. К женщинам он относился осторожно, избегая всякого рода взаимоотношений с ними, считая, что прекрасная половина человечества способна обхитрить любой аналитический ум, пользуясь изящными формами и так называемой нежностью, и все для того, чтобы получить то, что взбрело им в голову. Получить немедленно и срочно. Не хотел он и порабощающего чувства сердечной привязанности, потому что уже имел горький опыт. Поэтому Евгений с опаской схватился за ручку дорожной сумки.

– Хорошо, – вырвалось у него против воли.

От столь необдуманного поступка лицо его вспыхнуло. Давало о себе знать то обстоятельство, что в последнее время Евгений жил отшельником и смотрел на всех женщин как на прошедшую любовь по имени Оля.

А влюбился он когда-то безумно и страстно. Никого не видел кроме неё, да и не хотел видеть! Только Она, везде и всюду. Эти бархатные губки, тонкая талия и ошеломляющие движения загорелого тела пленили парня. Евгений с головой бросился в раскованность Ольги, в ее теплые объятия, нежные ласки, сладкие ароматы.

Не сразу он заметил, что подруга попросту обирает его. Ольга опустошала его счета, которые не успевали восстанавливаться после её мощного натиска. Потом обнаружилось, что куда-то подевалась из дома и часть столового серебра. Вернувшись из очередной командировки, Евгений увидел в своей квартире только голые стены…

«Ничего не произошло, только маленькое недоразумение», – успокаивал он себя. Мало ли что с кем бывает. Что из этого? Но после того случая он решил, что с любовью покончил, загружая вечера силовыми тренировками, общениями с родственниками и культпоходами. Хотя в глубине души надеялся, что ему ещё повезёт.

«Может быть, это судьба? Почему бы и нет! Почему в его жизнь не может войти счастливая случайность, как говорится, с песнями и танцами? Кто сказал, что счастье найти трудно и почему всегда оно где-то там?» – рассуждал он.

– Вам куда?

– Туда.

Девушка указала в сторону недавно построенного двенадцатиэтажного дома. И они, воюя с сумкой, шаркающей сломанным колесиком об асфальт, время от времени останавливаясь по дороге, чтобы передохнуть и узнавать друг о друге все больше и больше. А сквер продолжал шуметь, на скамейке осталась лежать забытая папка, и всё также дул теплый летний ветерок, унося с собой никому ненужное прошлое.

Дотащив сумку до подъезда и выслушав историю об отдыхе на берегу Черного моря, Евгений с облегчением вздохнул. Светлана не переставала тараторить. Сходу учтиво пригласила его в гости на чашечку чая. Не помышляя ни о каком чае, он пообещал зайти как-нибудь в другой раз на пару бокалов вина. Пожелав всего наилучшего, поспешил уйти.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное