Валерий Шмаев.

Мститель. Офицерский долг (сборник)



скачать книгу бесплатно

Я был за рулем мотоцикла, на пулемете «Старшина», а за спиной у меня сидел Виталик. Мы трое были в форме фельджандармов, Никифоров так и не снимал форму рядового вермахта, а на «Четвертого» натянули офицерский мундир. Остальных загрузили в кузов и накрыли брезентом, на них не было ни формы, ни оружия. К снайперской винтовке я запретил им даже прикасаться, замотав ее в брезент и Верину дубленку, а оба ППД отдал группе лейтенанта. После перекрестка лейтенант пойдет направо, а я – на прежнее место засады, где буду ждать грузовик из лагеря. Чуть больше чем за двое суток мы с Виталиком убили семнадцать немцев. В общем, неплохой результат, хотя и сегодня еще не вечер. Остановившись на месте засады, я подозвал «Четвертого»:

– Ты по званию кто? И по батюшке? Представьтесь, а то «Четвертый» слишком длинно.

– Старший сержант Михайлов, – отвечает. Меня от этого на смех пробило, сержант, значит. Ню-ню.

– Ты такой же старший сержант, как я испанский летчик. Будешь «Серж», так короче, я «Второй», и на «ты» привыкай. Если вдруг опасность, проще сказать: «Серж», бойся, справа», чем «товарищ старший сержант, уберите, пожалуйста, задницу, а то вам ее сейчас отстрелят на фиг». Остальные – «Погранец» и «Старшина». Санитара и саперов с водилами потом переименуем, посмотрю сначала на них. Мои – «Третий» и «Дочка».

Засаду я устроил на том же месте, только в этот раз сделал несколько иначе. Никифорова на грузовике выдвинул на двадцать метров ближе к перекрестку. Сам с Виталиком и «Старшиной» остался у мотоцикла. «Сержа» и «Погранца», вооруженных автоматами, расположил на противоположной стороне в лесу, метрах в тридцати впереди, чтобы контролировали кузов остановленного нами грузовика и секли поляну на случай появления с той стороны незапланированных немцев. Остальных спрятал в лесу на той стороне дороги прямо напротив нашего грузовика, чтобы не попали под раздачу и не нарвались на случайную пулю. Такое количество свободного народа мне было нужно, чтобы мы максимально быстро обобрали трупы и транспорт. Себе я взял СВТ, надо было аккуратненько снять водителя грузовика.

Грузовик появился без двадцати девять, вот только мотоциклов было два, и оба с пулеметами. Впрочем, помогло это немцам мало, очередность стрельбы была мною расписана подробно. Огонь мы открыли практически в упор, метров с сорока. Все пять немцев, на мотоциклах их сидело по двое, были убиты мгновенно. Нападения они не ждали. Один мотоцикл завалился в кювет, второй заглох на дороге. Машина, на которой я сначала убил водителя, а потом пробил правое переднее колесо, тоже одним колесом ушла в противоположный от нас кювет, но не перевернулась, так как скорость была небольшая.

Прошло все быстро, хотя нашумели мы изрядно. Через перекресток за это время проскочила только одна груженая машина, но, видимо, водила был один, и, по словам Никифорова, он только прибавил газу. Так что уже минут через двадцать мы тронулись в том же составе в сторону основной дороги. Ограбили немцев, ободрали машину с мотоциклами, облили все бензином и подожгли.

Шуметь так шуметь. В лагере сообразят не скоро. За это время и мы, и лейтенант километров на пятьдесят отсюда уедем. Да и не знает никто, что мы на машинах. Пока информация о сбежавших пленных дойдет до какого-нибудь штаба или тыловой комендатуры, лейтенант в пешехода превратится. Если в пути не нарвется на тех же фельджандармов.

Наши же покойнички откуда-то вылезли. Значит, самое позднее сегодня вечером их должны начать искать со всеми собаками. То, что их найдут, я ни разу не сомневаюсь. Просчитывается легко. Выцепят причину: сестренку Веры они поймали в деревне и куда-то отвезли. Они одни развлекались или утащили девочку в комендатуру? Дойдут до крестьянина, подвесят за бейцы, тот укажет направление движения Веры, и через пару часов найдут трупешники. Они как раз к вечеру пованивать уже начнут – жарко. Вопрос только во времени. Их сегодня утром начали искать или вечером? Если вечером, то лейтенанту хорошо, а мне во всех случаях откровенно фиолетово – все равно шуметь буду в противоположной стороне.

Тогда, в ту единственную поездку в Миоры, еще в той моей жизни, я, ведомый любопытством, заехал в Верхнедвинск, а потом, дома, пробежался по инфе о районе, да и карту подробную надо было скачать. Так в интернете и наткнулся на подробности устроенной нацистами резни, охватившей весь этот немаленький район от Полоцка до латвийского Даугавпилса, где во время войны располагался крупный лагерь военнопленных. Центр этой зачистки находился в Верхнедвинском районе, где, как я уже говорил, немцы разместят крупнейшее в Беларуси гетто. Впрочем, этих гетто в Беларуси, Литве, Латвии и Эстонии будет очень много. Людей будут убивать, и помочь я им ничем не смогу, но вот их палачей буду вырезать с максимальной жестокостью.

Вот уже несколько часов я мучительно думал, припоминая карту, где мне сделать опорную базу. Ехать туда надо сразу, пока немцы не начали ловить нашу группу. Промедление даже на сутки может окончиться фатально. Немцы здесь уже почти месяц, у них налажена связь и взаимодействие, а я не знаю вообще ничего и рассчитываю только на свою наглость и разрозненную инфу карт. Я не сильно обольщался по поводу своих возможностей. Вдвоем с Виталиком мы пройдем намеченный мной путь максимум за сутки, по пути вырезая одиночные патрули, захватывая нужный нам транспорт, обходя опорные пункты и уничтожая все, до чего можно дотянуться. А вот обремененные грузовиком и ослабленными голодом и тяжелой работой пленными можем это недалекое расстояние вообще не пройти, нарвавшись, к примеру, на усиленный бронетранспортером патруль фельджандармов, контролирующих перекресток. К тому же теперь я вынужден менять свои планы. Сейчас необходимо быстро дойти до относительно безопасного места и заныкаться хотя бы на сутки, чтобы люди хоть немного перевели дух.

Двигаться на Дриссу и Миоры смысла не было никакого. Дело в том, что через год немцы убьют там практически все местное население. Только в Миорах из восьмисот жителей немцы вырежут шестьсот евреев и вообще разнесут этот район так, что восстанавливать его будут лет двадцать. И хотя от Полоцка до Браслава сплошные леса, соваться туда – верх глупости. В эти леса ломанутся все кому не лень. И убиваемые евреи, и местные активисты, и комсомольцы, и окруженцы, и, соответственно, каратели. К зиме голод выгонит людей на дороги и в редкие деревушки, где их будут ждать полицаи и немцы, а наводить карателей будут простые деревенские жители. Своя рубашка ближе к телу, а уж своя семья и свои детишки – тем более.

Только не надо мне рассказывать, что «весь советский народ как один встанет на борьбу с немецкими захватчиками». Я в это в детстве верил, а потом случайно нарвался на информацию о русских, понятно, что не только русских, но и белорусах, украинцах, татарах и прочих, даже евреи были, воевавших на стороне немцев, и реально охренел. Евреи, правда, не воевали, а руководили в гетто и были полицаями в том же гетто. Но какая разница? Голод не тетка, что в гетто, что в окрестных деревнях уже через год жрать будет нечего. Я же не просто так тушенке обрадовался.

Будь у меня побольше времени и место, где можно было бы пересидеть, я бы охоту на грузовики устроил, но, к сожалению, отсюда надо сваливать. Через несколько часов немцы накроют этот район не меньше чем батальоном загонщиков и к завтрашнему полудню переловят всех, кто пошел пешком. Это к бабке не ходи. Может, конечно, кому и повезет, но только самому шустрому и умному. Тому, кто найдет озеро с камышами, залезет в это озеро по ноздри и проживет в нем дня два, сторожась каждого шороха. Судьба остальных незавидна. Их переловят и показательно убьют, выбив показания о нас.

Мне очень понравилось одно место в Латвии. Там были сплошные озера, мелкие и средние, они располагались хаотично в небольших лесах и куцых перелесках. Деревушек было мало, и были они мелкие, и главное – дальше была дорога, соединяющая два города и выходящая в дальнейшем на Псков. Еще там была железная дорога на Даугавпилс и дальше на Вильнюс, Каунас, Кенигсберг и Варшаву. Главное, там не было больших лесных массивов, а значит, эти места были непривлекательны для партизан и, соответственно, их загонщиков. Судя по карте, туда можно было проехать проселками, минуя Дриссу, в которой необходимо было пересечь два переезда и станцию, забитую немцами. Просто затемно мы туда не успевали. Впрочем, есть у меня одна задумка, как всегда, наглая до полнейшего беспредела. Заодно шумну в направлении Полоцка. Ну а сейчас мы выходили на основное шоссе. Направо был Себеж, а мы повернули налево, на Дриссу, Миоры и Полоцк. Расстояние до нужной мне деревни было небольшое, и до темноты мы должны были его пройти, а пока не торопясь, километров сорок в час, мы ехали по шоссе.


«Погранец»

Ну наглец! Это же надо так придумать! В лес надо уходить! В лес! Он не выдаст, я по нему с завязанными глазами пройду. Вот только как все это тащить? Это же целых три пулемета, и автоматы, и патроны, и еда. Вот только что ничего не было, и уже в руках не утащишь. А девочка эта! Как она на него смотрит! Она ему верит. Вот каждому его слову верит. И ведь получается у него, все, что делает, получается, и так легко. Может, и сейчас получится?

До намеченной мной деревни мы добрались уже почти в темноте. В деревне были немцы, на что я, собственно, и рассчитывал. Мы не торопясь проехали всю деревню и остановились у предпоследнего дома, сразу за поставленным у дома грузовиком. Когда я рассказывал о своей задумке, остановившись за километр перед деревней, глаза у моих собеседников были квадратные, а челюсти лежали на дороге. У всех, кроме Виталика, который знал меня как облупленного и что-то такое предполагал.

Дело в том, что я не собирался заныкиваться на ночь в лесу. Комары, некомфортные условия, да и нарваться можно на ровном месте, если в лесу остались окруженцы, то ли дело в доме, на теплой хозяйской перине. Это я, конечно, глумлюсь. Просто на таких перинах сейчас отдыхают маршевые батальоны. Вон их сколько по дорогам шарится. Спать они ложатся в деревнях. Вот и надо с ними поближе познакомиться. Заодно и нашумим, как получится, а получится, так и кайф им обломаем, а то они как у себя дома, в своем фатерланде.

Как я заметил вчера, въездных постов в деревнях немцы не ставят – часовые стоят только у техники. Поэтому, выгрузившись, мы внаглую вместе с «Сержем», подсвечивая себе ноги фонариком – пришлось все-таки воспользоваться светодиодом, – подошли к часовому у крайней машины. Удивиться он не успел, я ослепил его светом, а «Серж», мгновенно зайдя сзади, ударил ошарашенного немца ножом под лопатку. Все же не ошибался я в его квалификации. Очень шустро у «Сержа» получилось, еще и рукой оседающий трупешник придержал, вытирая о мундир немца штык от немецкого «Маузера». Место часового занял Виталик, которому я отдал свою винтовку СВТ с примкнутым по такому случаю штыком, наточенным мною до бритвенной остроты. Свет в домах не горел, и я надеялся, что все уже угомонились, после традиционных возлияний. Солдаты разных армий мира на марше мало чем друг от друга отличаются.

Воздух в просторной горнице ближайшего дома, у которого стоял грузовик с часовым, несмотря на приоткрытое окно, был спертый, наполненный густым перегаром, запахами самогона, остатков еды, ваксы, нестираных носков. Всем тем, что извечно сопровождает солдата на привале. Внутри было несколько человек, лежащих в разных местах большой комнаты, куда, оттеснив меня, просочились «Серж» с «Погранцом». Через несколько минут все было кончено. Немцев было шестеро, проснуться они не успели, хотя хрипы были. Беззвучно убить спящего человека ножом – это искусство, ребятам, похоже, пока недоступное. Я знаю, что нужно человека сначала разбудить, а потом зарезать, тогда шума практически не будет. Надо потом поделиться с ребятами хотя бы теорией. Хотя как беззвучно разбудить шестерых здоровых, уставших и накачанных деревенским самогоном мужиков, я даже не представляю.

Занавесили окна одеялами, зажгли керосиновую лампу и обнаружили еще одну дверь, не замеченную нами сразу, в другую половину дома. Эфиоп вашу мать. Впрочем, нашуметь мы не успели, а за дверью оказалась хозяйская половина, где на хозяйской кровати и, похоже, с хозяйкой вольготно развалился, видимо, унтер. Надо все же выучить их звания. Хозяйку убивать не стали, унтер-офицеру повезло меньше. Кипящий праведным гневом «Серж» хотел зарезать и хозяйку, но я не позволил. Как будто от хозяйки здесь хоть что-то зависело или ее кто спрашивал. Она просто дополнительное приложение к кровати – пойди попробуй откажи десяти здоровым, наглым, вооруженным мужикам. Расскажи о своих правах, о демократии и свободе.

Развалившись в кресле, у горящего камина, с бокалом мартини или сидя за компом в уютном кожаном кресле и стуча по клавишам под грозным или язвительным ником в полнейшей безопасности, удобно рассуждать, что эта молодая и здоровая женщина могла бы отравить своих насильников или сжечь дом с захватчиками. Современному человеку вообще сложно представить ситуацию, когда ты остаешься один на один с не просто одной из самых мощных армий мира, только что раздавившей несколько стран Европы, а главное – с безжалостной организацией, в которой свои правила, и место твое в этой организации – за чертой жизни. Так что у этой рано постаревшей молодой женщины не было вообще никаких шансов на жизнь. Тем более что деревня, где ей не повезло родиться, находилась на одном из центральных шоссе, по которому катилась, порыкивая бессчетным количеством машин, эта мощнейшая армия мира, останавливающаяся каждую ночь в бесплатных гостиницах с бессловесной и бесправной обслугой. А там поднеси штык к горлу ребенка и делай с хозяйкой все, что хочешь, хоть отделением, хоть взводом, да хоть всем батальоном сразу. Завтра будет другая хозяйка, потом еще и еще, пока батальон не придет на фронт. Правда, через очень короткое время батальон поедет порознь обратно. Кто в санитарных поездах, а кто в качестве стандартных извещений о смерти, удобрив перед этим болото под Питером.

Я оказался прав. Двое детей спали на печке, а трое немцев – во дворе, накидав сено прямо на грядки в огороде. Козлы! Так что пришлось сходить на огород. Кстати, об этих вольготно развалившихся на свежем воздухе козлах рассказала нам хозяйка, а так могли бы и вляпаться. Привычно обобрали трупы и закинули все нахомяченное в свободную машину. Хозяйку пришлось связать и уложить на печку, наказав сидеть тихо, а трупы живописной кучей свалили прямо у калитки, немало удивив таскавших их «Погранца» со «Старшиной», но у меня были свои соображения. Во-первых, чтобы потом не досталось хозяйке. Во-вторых, чтобы не смердело в и так испоганенном деревенском доме. И в-третьих, что самое для меня главное, чтобы удобнее было минировать, а то нарвутся на гранату хозяйкины малыши, в жизни не отмоюсь.

Надо было торопиться. Я не знал, когда будет смена часовых и кто их меняет, сам унтер, или смена происходит централизованно, с разводящим. Наш часовой, кстати, охранял сразу четыре машины, второй часовой был через три дома. Я засек его, когда проезжал мимо. Пришлось из наших сидельцев позвать водилу на вторую машину. «Старшина» с «Погранцом» и Виталиком, вооруженным светодиодным фонариком, продолжали чистить дом и машины, в кузовах которых было немало ништяков, а мы с «Сержем» встали на шухер у третьего от нас дома. Наших грабителей слышно не было, звуков никаких не доносилось.

Если честно, сначала я хотел просто вырезать солдат из крайнего дома и заминировать пару машин, но желание напакостить по полной программе пересилило. Второй часовой охранял легковую машину и большой грузовик с наращенными бортами. Мы с «Сержем» вполне в состоянии часового зарезать и немного нахулиганить. Поэтому вернулись обратно, наши бойцы уже заканчивали и ждали нас. Я шепотом изложил идею.


Второй водитель. Пока еще без имени

Вот что он еще придумал? Бежать надо. Бежать отсюда, пока не убили, а с другой стороны, что одна машина, что две. Я-то все равно за рулем, и у меня будет своя машина. А эти как по центральной улице у себя дома ходят и грузят что-то. Вот как такое может быть? Это же немцы! Немцы! Целый батальон! А машина хороша! Ой, хороша! Я тебя всю обцелую, сейчас только до привала доберемся! Что? Уже едем? Давай, родная! Не подведи!

Идея была настолько безумна, что вполне могла прокатить. Что мне и сказал Виталик. «Старшина», «Погранец» и «Серж» промолчали. Они еще не привыкли к моим выкрутасам. Лиц видно не было, но спина от их беззвучных и однозначно матерных выражений у меня отчаянно чесалась. Мы с Виталиком сверили часы, через двадцать минут они должны завести моторы грузовиков и отъехать от деревни на километр, на всякий случай приготовив пулеметы, что лежат в нашем грузовике. Хотя погони я совершенно не опасался. Да хрен кому я позволю себя преследовать. У меня что, гранаты перевелись? Пару лимонок из темноты под ноги закатить – и не торопясь пешком можно уйти. «Старшина» должен ждать нас у мотоцикла метрах в трехстах от околицы. Ну а пока традиционные мелкие пакости, минирование трупов и одной машины. Закончил быстро, забрал у Виталика светодиод, и мы с «Сержем» по-тихому пошли развлекаться.

Опасались мы зря, часовой спал, комфортно расположившись на скамейке у калитки. Света звезд и луны вполне хватало, чтобы не наткнуться на него в темноте. Беспечные все же ребята. То, что вас здесь батальон, мне откровенно фиолетово, жаль, не грузовики с боеприпасами, но вам и так будет не скучно.

Часовой, «Наган», висок. О, автомат! А должна быть винтовка и весомый солдатский ранец, прислоненный к скамейке. Документы, бумажник, зажигалка, сигареты, часы, пояс с магазинами и две гранаты, которые засунул себе за пояс сзади. Чего он здесь пил? Нет, при свете звезд не разберу. Гурман, блин, вино какое-то. Кагор, судя по запаху. Это, по ходу, местный денщик, за провинность отправленный на пост. «Серж» в это время тихонько свистнул, и я отвлекся на него, а потом в пять шагов дошел до машины.

В грузовике, в котором «Серж» уже по-хозяйски откинул борт, был, судя по запаху, бензин. Это мы удачно зашли. Надо жечь. Бочки были здоровые, литров на двести, и стояли прямо у края. Чего «Серж» туда полез? Послышался плеск, потом журчание, бензином запахло острее. Мать его! Как он в такой темноте вообще хоть что-то видит? Вот «Серж» выбрался из кузова и спрыгнул на землю. Чуть отстранив меня рукой, он сразу начал крутить пробку на крайней бочке. Шустряк-самоучка. Мне здесь делать нечего, он и в одно лицо справится. Поэтому, пока «Серж» открывал бочки, я метнулся к легковушке, но в ней был только еще один ранец, в который я смел все, что было в машине, даже ключи какие-то автомобильные, водилы потом разберутся. Ну и по пути открыл бензобак на грузовике, хоть какая-то от меня польза.

Заработали движки на наших машинах. Что, уже прошло двадцать минут? Шустро. Только-только успели. Ну а теперь дискотека. Вспыхнул бензин. Теперь ноги в руки, до взрыва секунд тридцать. Мы были уже на околице, когда рвануло сначала один раз, потом грохнуло сильнее. Во! Пошла потеха! Другое дело! Стало светло, ну не как днем, но все же. Только сейчас увидел, что «Серж», пригибаясь под тяжестью, тащит какой-то ящик. Еще один хомяк на мою голову! Пришлось отобрать, а то помрет во цвете лет.

– «Серж»! Выхухоль ты загребущая. Нахухоль ты его упер, такой тяжелый? С ящиком на горбу я еще не бегал. Мне не похухоль, с чем таскаться ночами. На, хоть автоматы забери и один ранец, а то у меня сейчас пупок развяжется. Как ты его пер-то? – не сдержал я эмоций. Второй ранец я сразу на спину себе закинул, его сразу и не снимешь. – Ноги надо делать шустрее с этого пляжа, пока поклонники не прочухались. Ты бы еще прицеп у грузовика оторвал! Утроба ненасытная. Грузовика с тушняком ему мало!

В деревне продолжалась веселуха. Стали слышны отдаленные вопли. Видимо, проснувшиеся немцы скорбели по горящим личным ништякам. Понимаю. Обидно. А что делать? Война-с. Ну не мог я проехать мимо. Грузовик опять-таки не лишний, да и людям настроение поднял. Пока я так мысленно радовался, что вовремя свалил, мы не торопясь трусили по дороге. Теперь «Серж» меня обгонял, еще бы, в ящике было килограммов тридцать.

– У, хомяк беспредельный! Если там кирпичи, я тебя сам прибью.


Начальнику штаба

284-й охранной дивизии

подполковнику Генриху Штайнеру

Рапорт

Докладываю Вам, что 25 июля 1941 года совершила побег группа военнопленных в количестве 47 человек, содержавшихся в дулаге номер 107 и направленная для расчистки и ремонта подъездных путей. Группа предположительно скрылась в лесу. Преследование в связи с наступившей темнотой не проводилось.

Потери охраны дулага составляют 13 нижних чинов. Кроме того, уничтожена автомашина и три мотоцикла.

В результате поисковых мероприятий 26 июля обнаружены еще четыре тела предположительно военнослужащих Вермахта, личности которых устанавливаются. У всех убитых похищены оружие, документы, личные вещи и верхняя одежда. Одиннадцать военнослужащих уничтожены из автоматического оружия калибром 9 миллиметров, двое, предположительно, из револьвера системы «Наган», остальные холодным оружием. Характер ранений указывает на то, что все нападения были совершены с близкого расстояния.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

сообщить о нарушении