Валерий Шмаев.

Мститель. Офицерский долг (сборник)



скачать книгу бесплатно

Самая правдивая информация – это та, которую ты получил сам. Остановился метров за двести от шоссе и принялся высматривать обстановку. На дороге обычная движуха, машины небольшими колоннами и по одной, и огромная колонна пехоты, почему-то пешедралом и с телегами. Ни комитета по встрече, ни зрителей, ни напарников «правильных». Ну да их скоро будет трое, причем обязательно будет. Всего ничего с ними общаюсь, а уже жалею, что живыми взял, но взять «языка» – это у меня рефлекс, вбитый на уровне подсознания. Наблюдаю минут десять и скачу обратно. Ничего нового, кроме десятка велосипедистов с винтовками, шустрой стайкой проехавших мимо. Вообще заметил: винтовки – основное оружие. Автоматы только сейчас попались, зато единых пулеметов достаточно много. MG-34 – хорошая машинка и закреплена на коляске на жестком поворотном вертлюге.

На стоянке идиллия. Виталик разговорил девочку, сидят чуть в сторонке, воркуют. Даром, что ли, я ее поил? Виталик должен был ей еще треть стакана коньяка накатить, ибо командир приказал, и покормить слегка, открытые банки с консервами у нас остались, не пропадать же добру. Им еще «правильного» раздевать, пока не закоченел, и ей его мундир надевать, а на трезвую может и сломаться. Не зверь же я. Своих надо беречь. У нас же все как всегда, я – злобный командир, а Виталя – добрый подчиненный. Мы этим приемом и на стройке пользовались. Я поэтому и фрицев пинаю в одно лицо. Надо, чтобы Виталик был добрым, а пинающий связанного пленного добрым быть не может по определению. Местные девочки и мальчики так воспитаны.

Мне-то лично все равно. Если понадобится для дела, я «эмбриона» и «зафутболенного» забью ногами или прикладом автомата до смерти, а «правильного» убью еще раз, каким-нибудь заковыристым способом. Но только если надо для дела. Я не зверь – ничего личного. Ненависти к немцам у меня нет и в помине, но война к личным качествам отдельных людей никакого отношения не имеет. Есть только четкое разграничение: ты и враг.

Точно «зафутболенный» язык понимает, вон как уши в трубочку вытянулись, и голову в сторону Виталика с девочкой повернул. А повернулся-то он как удобно. Пока я гулял, этот шустрый немец развернулся на один бок и принялся крутить кистями, пытаясь освободиться от ремня. Ну сейчас ты у меня получишь! Проходя мимо, влепил ему с ноги в бочину. Исключительно профилактически, чтобы не расслаблялся.

Никакого садизма или издевательств. Обычное психологическое давление и обязательное физическое. «Зафутболенного» аж подкинуло, совсем он пинка не ожидал. Когда необходимо, я умею ходить совершенно бесшумно. Там, где я провел некоторую часть своей жизни, это был один из элементов выживания. Яростно обернувшемуся «зафутболенному» я по-дружески улыбнулся. От таких улыбок люди в штаны накладывают, но ему некуда накладывать. Он, как и «эмбрион», голый. Это тоже элемент психологического воздействия. Голый человек очень неуютно себя чувствует.

Еще раз, осклабившись и дружески кивнув звереющему немцу, я тут же резко ударил еще раз, носком ботинка по нерву на руке.

Такое уметь надо, этому в школе не учат. Это чтобы ты, гаденыш, место свое не забывал, а будешь неправильно смотреть, еще раз по башке получишь. Хорошая штука этот березовый кляп! Жаль только, не сосновый или еловый, он неприятней, смола все же, да и кора немного отличается. Ничего, еще не вечер. Будешь себя плохо вести, я тебя, падаль, за то поле с убитыми беженцами прямо здесь освежую, у меня как раз настроение подходящее. Кстати, о вечере. Подойдя к своим, тихонько опустился рядом. Застал только концовку рассказа, но и ее мне хватило, хотя ничего необычного я не услышал. Правда, планы придется менять, психологическая накачка Виталику уже не нужна. Ну да ничего, фрицы не последние на дороге. А история? История обычная для этой войны.

Жила-была семья. Папа – советский служащий, где он там трудился, я не застал. Мама – учительница, бабушка да две девчонки-погодки семнадцати и шестнадцати лет, Вера и Катя соответственно. Обычная семья. Когда в конце июня во время авианалета в их дом попала бомба, сестренки выжили случайно. Их просто не было дома. Они были у подружки, семья которой собиралась эвакуироваться. Пришли домой, а вместо дома яма, даже хоронить некого, и из вещей осталось только то, что на них. Вместе с этой семьей они, убитые горем, поехали в эвакуацию, но уйти далеко не удалось. Сразу за Себежем машина сломалась, и они остались в приютившей их семье еле знакомых им крестьян.

Добренький крестьянин, миленький такой дядечка, поселил сестренок в сараюшке рядом с домом, нагрузив попутно всей работой по дому, включая полив огорода размером с два футбольных поля. Понятно, что поливом занималась и вся семья, включая малолетних детей. Четыре дня назад немцам приглянулась старшая дочка хозяина дома, и он, паскуда, недолго думая отдал сестренок немцам. Два дня назад вот эти вот трое освободителей от большевизма забрали сестренку Веры, просто отловив девчонку на улице, а сегодня добренький крестьянин отправил Веру за грибами в ближайший лес, только почему-то не с утра, как обычно, а ближе к вечеру. Вот такая вот простенькая история, и это я еще без особых подробностей.

– Товарищ старший лейтенант госбезопасности! – обратился я к Виталику. – Расстрелять «эмбриона». Штыком! Второго не трогать. – Виталик как во сне подошел к «правильному», рывком вытащил из него штык, даже коленом уперся ему в поясницу, потом в три шага оказался рядом с «эмбрионом» и с силой воткнул ему штык между лопаток. Как на скотобойне. Видно, рассказ девочки его пронял до печенок. «Зафутболенный» тоже впечатлился по самое не могу, но мне на его переживания с высокой колокольни не рассмотреть. Мне еще о покойниках думать.

– Стрелять умеешь? – спрашиваю у девочки.

– Нет. – Длинные косы аж хлестнули по бокам и спине девочки. Ничего себе резкость. Я думал, у девчонки сил уже не осталось. Куда же алкоголь, что мы в нее впихнули, делся?

– А научиться хочешь?

– Да. – Не менее резкий кивок. Блин. Осторожней надо с вопросами. Отломится голова у девчонки. Как ее потом обратно присобачивать? Суперклей здесь еще не придумали.

– «Третий»! Обеспечить «Наганом», научить пользоваться, вставить в барабан два патрона, мишень – «зафутболенный».

Виталик достал «Наган», откинул барабан, вытряхнул патроны и, вставив два, поставил барабан на место.

– Хотя ладно, – уже миролюбивей добавил я, – дай я сам. Глянь, что там у фрицев выпить есть, и давай поедим, что ли, вечером ехать, а когда поесть в следующий раз удастся, не знаю. – Выпить – это не мне, это Виталику, он только что первого человека убил, причем штыком, надо стресс ему снимать. После чего сел рядом с девочкой, отдал ей «Наган» и показал, как держать его двумя руками. Держа ее ладошки, крепко сжимающие револьвер, взвел курок, навел остолбеневшему от дикого ужаса «зафутболенному» в живот и сказал:

– Этот твою сестренку убил? Вот мы ему сейчас в живот, пусть помучается. – Договорить я не успел, выстрел раздался моментально. «Зафутболенного» выгнуло дугой, крик прорывался через березовую деревяшку, и получался дикий, утробный вой. Я мельком, краем глаза глянул на девочку и поразился. Прищуренные глаза, решительно сжатые губы. Раздался щелчок, и сразу второй выстрел. В голове «зафутболенного» появилась незапланированная дыра. Точно в переносицу. Охренеть. Пока я на нее смотрел, девочка взвела курок и сразу выстрелила. И попала. Вундеркинд. Берем. Отдам свою снайперку, вот только куда-нибудь доберемся, и сам учить буду. Никому такого самородка не доверю. В жизни такого не видел. Чтобы в первый раз в жизни взять в руки ствол и со второго выстрела попасть прямо в дергающуюся башку живому человеку, да еще и по пьяни. И это девочка семнадцати лет от роду? Ее чуть подучить, надежней стрелка в тылу не будет. Если еще основы маскировки дать, глядишь, снайпера выращу. Ой-е! И не рефлексует она, как таракана раздавила.

– Молодец, – говорю, – теперь разбирай и заряжай. – А сам внутри замер. Песец. Толстый полярный лис, в смысле. Она видела, как откидывается барабан один раз, и тут же сама. Сама! Откинула барабан, вытряхнула стреляные гильзы и подняла на меня бездонные озера глаз. Я застыл, пораженный четкими движениями этого ребенка, но тут же справился с собой. Закрепляй. Ой, какая девочка! Действительно самородок.

– Чего смотришь? Патроны у «Третьего». Бери и заряжай. «Третий»! Дай два патрона. – Виталик подошел и положил на ладошку девочки два патрона.

– Заряжай и стреляй. – Не скажу что быстро, но зарядила и опять на меня смотрит.

– Стреляй, Вера, остальным в голову. Они не обидятся, а обидятся – нам плевать. – Щелчок, выстрел, щелчок, выстрел. Две дырки. Одна у «правильного». Вторая у «эмбриона». Обе в переносицу.

– Разряди, – говорю, – и тренируйся взводить и нажимать на курок каждой из рук. Теперь это твое тренировочное оружие. – Сам я в шоке. Многое я в жизни видел, но такое в первый раз. Это я к чему? И «эмбрион», и «правильный» лежат в разных позах и на разных расстояниях. Ненамного, но тем не менее, а дырки у них почти одинаковые. Плюс дыра у «зафутболенного». Точно выше переносицы, разница максимум два миллиметра, специально подошел, посмотрел.

Сильна деваха! Ее бы моему тренеру показать. С таким глазомером чемпионами становятся, если в правильные руки попадают. Это она стрелять не умеет? Ее учить уже почти нечему, только уходу за оружием, определению расстояния до объекта и маскировке. «Наган» я ей тоже специально отдал, пусть руки тренирует. Курок у «Нагана» тяжеловат для девчонки, пока не взведет, не выстрелит. Вот и пусть тренируется, заодно лишние мысли в голову лезть не будут, а с оружием ей однозначно спокойнее. Вон как в «Наган» вцепилась.

Все же хомяческая привычка – штука незаменимая в жизни. Пока Виталик накрывал импровизированный стол, я забрал мешок из нашего мотоцикла и вытряхнул из него шубу. Шуба оказалась вполне приличным женским полушубком, даже с меховой оторочкой. Пока девчонка переодевалась, а Виталик опять накрывал на стол, я сел изучать карту и почти сразу обнаружил несоответствие. Верхнедвинска не было, был город Дрисса. Вот бы я влетел, если бы стал искать Верхнедвинск.

Вот это след так след! Интересно, а куда Верхнедвинск подевался? Загадка природы. Да и ладно, для меня как-то разницы нет. Мест компактного проживания евреев здесь полно, и гетто где-нибудь обнаружим. Заодно и дорогу наметил. Ломиться через Себеж смысла не было, там на въездах наверняка стационарные посты стоят, а вот в объезд дорога есть, и очень неплохая дорога.

– Другое дело! – сказал я, когда Вера вышла из кустов, где переодевалась. Честно говоря, дубленка сидела на девчонке как на корове седло, но все лучше, чем китель пятьдесят шестого размера. Правда, в дубленке ей будет жарковато. А куда деваться? Знал бы, заказал фрицам пару платьев. Интересно! Она уже не выглядела испуганной. «Зафутболенного» завалила, не дрогнула, мимо голых трупов прошла, не поморщилась, а ведь часа не прошло, как орала как резаная, и Виталик уже вроде отошел. Посмотрю, конечно, как дальше будет, но с ним мне спокойней и надежней. Другое дело, куда мне девать девчонку? Не с собой же тащить. Надо с Виталиком посоветоваться, а то я сам голову сломаю. В принципе я собирался набрать и девчонок, но не с них же начинать. Хотя от этой девочки отказаться сложно, и красива, как модель, и стреляет правильно, и нервами не бренчит, а что она там у нас дальше будет делать, стрелять, раны перевязывать, готовить или на шухере стоять, я придумаю по ходу дела.

– Садись к столу.

Присели за импровизированный стол. Виталик так и молчит все это время. Ничего, пусть перегорит, не выворачивает его, и ладно. Коньяка он с девочкой накатил, сейчас усвоится, в процессе еще грамм сто пятьдесят добавит, и баиньки.

– Давай думать, что с тобой делать. У тебя родственники или друзья есть? Те, у кого ты можешь жить?

Девочка молча и медленно, как будто заторможенно, отрицательно покачала головой. Похоже, адреналиновый отходняк начался или алкоголь дошел.

– Мы можем тебя взять с собой, либо в наш отряд, либо до того момента, пока не найдем тебе людей, которые тебя приютят. Но если ты у нас останешься, условия у тебя будут как у всех, а жить в лесу и постоянно на ногах очень тяжело. Подумай! Тебе все это надо? Война будет долгой и очень жестокой, если ты останешься, тебе надо будет очень многому научиться. Если ты слышала наши имена, забудь, если тебя кто-то о нас спросит, ты можешь сказать, что я капитан госбезопасности, а он старший лейтенант. Но вообще, я «Второй», а он «Третий», «Первого» ты никогда не увидишь, но знать о тебе он будет. Это основное правило. Пока твое имя «Седьмой».

– А почему «Седьмая»? – удивленно и так же заторможенно спросила Вера.

– Не «Седьмая», а «Седьмой». Потому что я тебе это сказал. Если я буду объяснять тебе все свои приказы, это будет не воинское подразделение, а собрание колхоза, но сейчас я тебе объясню. Во-первых, так короче, в боевой обстановке проще общаться короткими фразами, а если в отряде будет две Веры? Во-вторых, твое имя будут знать только «Первый», я и «Третий», и никто не сможет выдать имя бойца или его родственников. Во время привалов можешь задавать любые вопросы, мы ответим, но во все остальное время разговоры только по делу. – С коньяком для Веры я погорячился. Коньяк явно был лишним, на адреналине и вине она продержалась бы гораздо дольше, а так Веру срубило уже в середине ужина. Намаялась девчонка, не самый легкий у нее был сегодня день. Не рассчитал я немного, в следующий раз умнее буду. С другой стороны, неплохо, хоть поспит ребенок несколько часов.

Раздевали «правильного» мы с Виталиком. Здоровый он все же был, прямо огромный, не сильно высокий, но размера шестидесятого. Это он удачно ко мне спиной повернулся. Судя по его движениям, мужик был тренированный и резкий. Заодно и трупы подальше в перелесок оттащили, не ночевать же рядом с ними. Третий комплект формы мне был не слишком нужен, тем более такого размера, но кулацкая привычка пересилила. Да и сапоги добротные, может, сменяем на что, и вообще фрицы были упакованные и продуктами, и пойлом, только французского коньяка было шесть бутылок, и оружием. Вот только лента к пулемету была одна, и патронов к унтеровским МП-40 только по тройке магазинов и по три пустых в подсумках. Были и мотоциклетные очки. Все же эти немцы не вояки, а обор-зевшие гаишники, хотя, конечно, эти гаишники на войне, и лохов у них не держат. Хорошо еще, что патроны от «Маузера 98к», основной немецкой винтовки, которой вооружена вся пехота, к пулемету подходят, так что патронами разживусь, ну а патроны к автоматам были в багажнике мотоцикла, так что в четыре руки набили магазины.

Остаться здесь я решил до утра. Переться вечером через деревню, забитую немцами, не слишком разумно, тем более что и ночевать в таком случае придется неизвестно где. Так что просто упаковали все в одну коляску, оставив себе по немецкому автомату и по пистолету. Долго думал, как присобачить на руль мотоцикла гранаты, руки-то заняты и, если что, тянуться до гранат далеко, а на Веру надежды нет. По-быстрому не сделаем, а на соплях – еще соскочит граната под колеса. Будем все иметь бледный вид. Пришлось распихать гранаты по нагрудным карманам кителя. Плюнул я на эти плащи, хотя штука очень удобная, от пыли точно защищает, но тогда до гранат не добраться. В нагрудные карманы запихали. Как раз вошли, по две штуки на лицо получилось. Деваться-то некуда, документы нам не предъявлять, а без гранат проще самим застрелиться. Единственное, что смог Виталик на руль приладить, – это кобуру с «Наганом». Там между вилкой руля и баком места много. Я рулем покрутил во все стороны, вроде нормально, нигде не цепляется. Пока светло, мы раскидали и почистили оба автомата и пистолеты, надо же понимать, что в руках держишь, а то я их в целом виде только в кино видел, а в нецелом – у знакомых черных копателей. Сам автомат оказался на удивление тяжелым, но легче, чем наш, и держать удобнее. Патронов, правда, в два раза меньше, и при стрельбе держать приходится только за цевье автомата, ну да ладно, нам в атаку не ходить. В нашем деле главное – смыться вовремя.

Вот сейчас меня гложет одна мысль: не хватятся ли наших покойничков к ночи? А если хватятся, где искать будут? Допросить, конечно, можно было бы, а заодно и спросить, где они сестренку Веры закопали, но я думаю, что нигде, просто на поле где-нибудь выкинули или в такой вот перелесок. Мало их сейчас по полям и перелескам валяется? Да немерено. Мы же для них не люди. Так. Трава и то ценнее. Вот и у меня к ним сейчас такое же трепетное отношение, если не хуже, а допрашивать эту падаль – это только Веру теребить. Сейчас пропала сестренка и пропала, девочка с этим уже смирилась.

В общем, срываться с места не стал, проблемы буду решать по мере возникновения. Со стороны поля ко мне не подойдут, а ночью немца в лес не загонишь. С этими мыслями и спать легли, вернее, Витальку уложил. Сам решил немного побдить, тем более что спать совсем не хотелось. Веру мы так и не будили, устроили только на коврике поудобнее да кителем ноги накрыли. Комары, мать их, так никуда и не делись, июль все-таки, но у меня с комарами все путем. Меня они почему-то совсем не жрут. Может, заразиться боятся? В полвторого меня сменил Виталик, и до четырех я нормально покемарил.


Командиру роты

полевой жандармерии

284-й охранной дивизии

обер-лейтенанту Эриху Пауку

Рапорт

Докладываю Вам, что вечером 24 июля 1941 года в районе деревни Александрово пропал мотоциклетный патруль в составе обер-фельд-фебеля Ганса Ханна, обер-ефрейтора Эриха Шлоттера и рядового Пауля Дрешшера. Ввиду наступившей темноты поиски пропавших военнослужащих не производились. В 16.30 25 июля 1941 года в результате прочесывания лесного массива в районе села Александрово искомые были обнаружены убитыми. Униформа, оружие и мотоцикл военнослужащих похищены. Поиск неизвестных, уничтоживших мотоциклетный патруль, продолжается.

Командир первого взвода роты полевой жандармерии 284-й охранной дивизии лейтенант Вальтер Пантель

25 июля 1941 года

В пять были уже на колесах и не торопясь, уступом, чтобы не засыпать пылью Виталика, катили по дороге. Веру я усадил с Виталиком, вооружив двумя «Наганами», одним заряженным и тем, что без патронов, чтобы набивала руку. Так и катились часа два. Прошли Верину деревню, потом лес и еще три деревни, забитые войсками по самое не могу. Хорошо, что я вчера на эмоциях к Вериному знакомому крестьянину не заскочил, как планировал. Угробил бы и себя, и Виталика, и ребенка, ну и десяток фрицев, а это не равноценный размен.

В третьей деревне был нужный нам поворот налево, в который мы и свернули. Дальше проще, второстепенная дорога. Немцы уже проснулись, но цепляться к двум незнакомым фельджандармам не рвались. Дорога здорово раздолбана. Здесь и следы гусениц, и воронки от бомб и снарядов. А, вон оно что! В сторонке бункер УРа, прикрывающий развилку дорог, и дымится еще. Вернее, не дымится, а так, какой-то дымок, как марево, подрагивает. Видно, напоследок огнеметами прошлись. Впрочем, разглядывать возможности нет, здесь бы в воронку не свалиться. Этот бункер не любили все кому не лень, а самолеты, похоже, летали как на работу. Перекрестку тоже досталось по полной программе, но его уже слегка восстановили, засыпав наиболее крупные ямы.

Памятка по охране советских военнопленных

Командам охраны даются следующие основные указания.

1) Беспощадная кара при малейших признаках протеста и неповиновения. Для подавления сопротивления беспощадно применять оружие. В военнопленных, совершивших побег, стрелять без предупреждения с твердым намерением попасть в цель.

2) Любое общение с военнопленными, равно как и во время марша на работу и с работы, кроме отдачи служебных команд, запрещено. Строго запрещается курить на марше на работу и с работы, а также во время работы. Предотвращать любое общение военнопленных с гражданскими лицами и в случае необходимости применять оружие, в том числе и против гражданских лиц.

3) На рабочем месте также требуется постоянный неусыпный надзор немецкой охраны. Каждый охранник должен держаться на такой дистанции от военнопленных, чтобы в любое время иметь возможность применить оружие. Никогда не поворачиваться спиной к военнопленному.

Вообще-то я знал, что я наглый сын самки собаки, но не до такой же степени. Но все по порядку. Нам уже было пора на дневку. Свою норму по расстоянию мы выполнили и даже перевыполнили. Надо уже отдыхать, и помыться бы не мешало. Я только в кителе, а спарился уже и задолбался рулем крутить, особенно на разбитом участке дороги. А как там Вера? Она в дубленке и под брезентовым фартуком коляски. Голову мы ей, как и вчера Виталику, замотали бинтами, чтобы косы не торчали, и она как в парилке. Как только держится девчонка?

На удивление, этот участок дороги был пустынен. Изредка только проносились встречные машины, обдавая нас клубами пыли. Здесь дорога восстановлена, причем засыпали ямы недавно, но уйти с дороги было просто некуда, слева было поле, а справа приличных размеров озеро. Пленных я увидел не сразу, вернее, не сразу признал. Человек сорок работали на дороге, и охраняли их вшивые шесть фрицев. Мы сначала их проскочили. Каюсь, тормознул. Как-то дико было осознавать, что такую толпу охраняют только шестеро. Двое, правда, на мотоцикле с коляской при пулемете. Причем все шестеро собрались у мотоцикла. Проехали мы метров сто пятьдесят, после чего я остановился. Разговаривать было не о чем. Если есть возможность убить шестерых немцев и освободить толпу пленных, то надо это делать, а не репу чесать. Мне пленные по большому счету на ухо не вперлись, но если они потом хотя бы десяток немцев грохнут, все польза.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

сообщить о нарушении