Валерий Шамбаров.

Быль и легенды Запорожской Сечи. Подлинная история малороссийского казачества



скачать книгу бесплатно

Однако и в Польше ситуация не успокоилась. Генрих Валуа был королем всего несколько месяцев. Во Франции умер его брат Карл IX. Екатерина Медичи срочно известила любимого сына. Генрих устроил шикарный банкет. Напоил столичную знать и придворных до положения риз, переоделся, нацепил на глаз повязку, сел на коня и в сопровождении пяти приближенных удрал от своих подданных. А заодно украл драгоценности польской короны. За королем организовали погоню, едва не схватили. Но в бешеной скачке он все же сумел оторваться от панов и пересечь границу. В итоге стал французским королем Генрихом III, а в Речи Посполитой вновь началось «бескоролевье». Опять забурлили предвыборные страсти, сыпалось золото, лилось вино. Паны и шляхта стали входить во вкус «демократии» – получать подачки и пировать за счет кандидатов оказалось приятно.

На этот раз фигурировали два основных претендента. Император Максимилиан – его сторону держал и Иван Грозный. Вторым всплыл вассал Османской империи, князь Трансильвании Стефан Баторий. Его поддерживали турки. Султан прямо пригрозил панам: если королем станет Максимилиан или русский кандидат, он объявит Польше войну. Но на Батория сделал ставку и папа римский, кампанию в его пользу вели епископ краковский и коронный гетман Замойский. Этот мелкий князек был одним из лучших полководцев в Европе. Он получал щедрое финансирование от католической партии. Да и сам подыгрывал, принимал любые обязательства, заманчивые для избирателей. Подтвердил «Генриховы артикулы», обещал даже жениться на 50-летней сестре Сигизмунда II Анне, то есть остаться без наследников. А в качестве политической программы обещал союз с турками и победоносную войну с Россией.

Но и русские не теряли времени, укрепляли свои позиции на юге. Ведь строящиеся засечные черты, ко всему прочему, позволяли более эффективно взаимодействовать с донскими и днепровскими казаками. Через новые крепости им шло снабжение. Совместными силами осуществлялась разведка. Так, мещерским казакам предписывалось делать разъезды «вниз по Дону до Волжской переволоки». На Дон царь посылал даже высших сановников. Один из ближайших его приближенных, Василий Грязной, попал в плен к татарам, когда с казаками совершал разведку на р. Молочную – совсем рядом с Крымом (государь выкупил его за 2 тыс. рублей).

Девлет-Гирей еще и дополнительно усугубил вражду с казачьим Доном. До сих пор в Азове соблюдался негласный «нейтралитет», казаков пускали в город торговать, местные купцы имели на этом немалые выгоды. Но хан жаждал отомстить Михаилу Черкашину за помощь царю под Москвой. Когда в Азов приехал сын атамана, Данила, ханские люди схватили его и увезли в Крым. Казаки возмутились, решили помочь атаману. Выступили как один, напали на Азов. Ворвались в посады, разграбили, взяли в заложники 20 «лучших людей», в том числе Сеина, шурина турецкого султана, и предложили отпустить их всех в обмен на Данилу. Но Девлет-Гирей предал атаманского сына мучительной смерти. В ответ были убиты заложники. Взятие Азова взбудоражило всю Османскую империю.

Султан остался очень недоволен действиями крымского хана, писал ему: «А ведь, де, Азов казаками и жил, а казаки, де, Азовом жили, о чем, де, у них по ся места все было смирно. Нынче, деи, ты меж казаков и Азова великую кровь учинил».

А днепровские казаки поднялись расквитаться за Свирговского и своих товарищей, убитых в Молдавии. Большие отряды, достигавшие нескольких тысяч человек, неоднократно прокатывались по окрестностям Аккермана, Очакова, Ислам-Кермена. Зимой 1574/75 г. Девлет-Гирей вынужден был держать всю свою орду на Днепре – ждал казачьего набега на Крым. В марте стало известно, что казаки нацелились ударить не на Крым, а на Очаков. На них послали мурзу Дербыша с войском, но казаки разбили его и прогнали. С аналогичным результатом окончились бои с татарскими мурзами в мае-июне. Казаки все чаще выходили в море. В походах с русскими воеводами они научились, какие лодки лучше строить, как высаживать десанты. Теперь успешно действовали самостоятельно. Флотилиями в несколько десятков «чаек» налетали на прибрежные селения, грабили. Турки высылали против них военные корабли с пушками. Но казаки быстро поняли, как бороться с ними. Атаковали, проскакивая в «мертвое» пространство, где орудия их не доставали, и лезли на палубы, на абордаж.

Низовые казаки по-прежнему поддерживали связи с Москвой. Весной 1575 г. Девлет-Гирей узнал от своей агентуры и пленных, что Иван Грозный «грамоты днепровским казакам писал не по однажды, ходите, деи, вы под улусы крымские», присылал им в помощь «московских казаков», служилых и донских. Но на Русь после полученной взбучки хан идти не рисковал. А «ясырь» был нужен. Выручку от прошлогодних молдаван воины уже потратили. Что ж, казачьи нападения стали отличным поводом нарушить союз с Речью Посполитой. Летом 1575 г. Девлет-Гирей повел орду на Украину.

Казаки узнали о приближении большого войска по переполоху птиц и зверей в степи, сообщили киевскому воеводе Константину Острожскому. Он успел собрать ополчение. А стаи казачьих лодок вышли к переправам через Днепр. Налетели на крымские авангарды, сорвали форсирование реки. Но хан схитрил. Отвел войско и затаился, выждал. Своевольная шляхта из отрядов Острожкого быстро стала разъезжаться по домам. Девлет-Гирей в сентябре ринулся к другим местам переправы, орда хлынула за Днепр и проутюжила земли до Тернополя, нахватала огромный полон. Но хан тут же получил ответный удар. Гетман Ружинский с казаками «впал за Перекоп… учинив великие опустошения».

В последующих украинских источниках можно встретить известия, что Ружинский после этого совершил первый морской поход в Малую Азию. Захватил и разрушил Трапезунд (Трабзон), Синоп, нагрянул даже в Стамбул, пошерстив предместья. Но это лишь легенда. Запорожцы очень чтили Ружинского, сохраняли о нем самую светлую память, и в устных преданиях ему приписали дела, которые будут совершать другие предводители, лет через 30–40. В 1570-х гг. казачьи флотилии так далеко еще не забирались. Довольствовались северными берегами моря. До нас дошли турецкие жалобы в Польшу с перечислениями нападений, подробными списками ущерба. Разгром таких крупных городов, как Трапезунд и Синоп, набег на Стамбул, вызвали бы колоссальный дипломатический скандал, если не войну. Но в переписке они не упоминаются. Да и не было для них времени в промежутке между известными нам осенними и весенними операциями Ружинского. Поздней осенью и зимой на Черном море бушуют сильные штормы. Плавания на легких чайках невозможны, и казаки зимних морских походов никогда не совершали.

А в Польше предвыборная борьба чуть не переросла в вооруженную. Магнаты, как польские, так и литовские, объединились на стороне Максимилиана – император был стар, скоро должен был умереть. Значит, предстояли новые выборы, новая торговля короной, выгодные назначения и пожалования в обмен на избрание. Но мелкая шляхта возбудилась обещаниями Батория. Альянс с турками и татарами обезопасит их имения – после осеннего набега Девлет-Гирея этот аргумент был очень весомым. А война рука об руку с султаном и ханом сулила победу над Россией – несметную добычу, награды, завоеванные земли. В декабре 1575 г. на избирательном сейме паны добились, что большинством голосов был избран Максимилиан. Но шляхта взбунтовалась. Завопила, что не хочет быть «под немцами», и выкрикнула Батория.

Как доносил русский дипломат Бастанов, шляхтичи «тех панов хотели побить», «учили из луков и самопалов стрелять». Магнаты бежали, сторонники Батория заняли Краков, захватили королевские регалии. Таким образом, две части избирателей выбрали двух королей. Выиграть должен был тот, кто окажется сильнее и оперативнее, приедет в Польшу и возглавит свою партию. Но старенький и нерешительный император задержался в своих владениях. Принимал поздравления, переписывался со сторонниками. Только выслал отряды на карпатские перевалы, чтобы не пускать Батория в Польшу. А соперник с небольшой дружиной сорвался с места, горными тропами обошел заставы, прискакал в Краков и был коронован королем.

Для России это означало войну. Не только с Речью Посполитой, но и с Крымом, а может быть, и с Османской империей. Москва готовилась к такому развитию событий. Как стало известно Девлет-Гирею, зимой 1575/76 г. к гетману Ружинскому «и всем днепровским казакам» приезжал посланец царя. Иван Грозный обещал прислать боеприпасы, приказывал ударить на Козлов (Евпаторию), и казаки обязались «государю крепко служити». По данному поводу хан собрал совещание своих вельмож. Предположил, что казаки сперва будут брать Аккерман и Очаков, а татары останутся в безопасности «за спиной» турок. Но мурзы возразили: «Если придет много людей на лодках, города их не остановят… Когда и на кораблях к ним приходят турецкие стрелки, они их побивают и города берут».

Однако перемены в Польше воодушевили хана. Он даже презрел тревожные донесения, весной 1576 г. вывел в поле 50 тыс. всадников. Впервые после разгрома у Молодей решился вести их на Русь. Но в Москву понеслись от разведки сигналы опасности. Чтобы прикрыть границы и строительство засечных черт, Иван Васильевич развернул на Оке полки, сам выехал к армии. Впрочем, до боев дело не дошло. Хан узнал, что его ожидают крупные силы, а кроме того, получил подтверждения, что в низовьях Днепра и на Дону собираются казаки, намереваясь ударить по его тылам. От Молочных Вод татары повернули назад.

Казакам тоже стало известно, что орда возвратилась в Крым. Они изменили планы. Трехтысячное войско Ружинского вместе с пришедшими к нему донскими казаками осадило главную турецкую крепость на Днепре, Ислам-Кермен. Подвели мину, взорвали башню и взяли город. Но Ружинский, готовясь к штурму, неосторожно стоял «на плохом месте» и при взрыве погиб. А Девлет-Гирей прислал подмогу, татары ударили на казаков, грабивших Ислам-Кермен, многих перебили, другие отступили.

Во многих исторических работах приводится рассказ, как Ружинский накануне своего последнего похода обратился к Баторию. Описал ему подвиги и достижения казаков, и король высоко оценил их, 20 августа 1576 г. издал универсал, даровавший запорожцам войсковые права, «вольности», города, обширные земли, прилегающие к Сечи и отбитые казаками у татар. Современная украинская историческая наука и государственная пропаганда приняла этот сюжет на официальном уровне. Преподносит его как один из актов рождения украинской государственности! Хотя «казачий универсал» Батория от 20 августа 1576 г. – не более чем фальшивка. Ее сфабриковала запорожская верхушка уже в XVIII в., пытаясь оспорить у царской администрации свои права на прилегающие области. Это однозначно доказали не только немецкий историк Г.Ф. Миллер, но и столь компетентный исследователь Сечи, как Д.И. Яворницкий.

Баторий никак не мог наградить казаков за их подвиги, да еще и землями, принадлежавшими крымскому хану. Скорее, покарал бы. Потому что союз с ханом и Турцией был основой его политики, оглашался в его предвыборных программах. Даже термина «запорожцы», употребляемого в универсале, в ходу еще не было. Запорожское войско существовало только одно – реестровое, тот самый отряд из 300 человек, который был создан в 1572 г. Но Баторий, едва взойдя на престол, одним из первых своих актов расформировал его! В угоду хану и султану.

А прочих казаков в 1576 г. называли «низовцы», «низовые казаки». Да и Сечь в это время находилась не в Запорожье. Она была еще маленькой и «кочевала», несколько раз меняла местоположение. Сам Баторий писал туркам, что «низовцы живут около московских границ за Днепром». Это согласуется с преданиями запорожцев, что Сечь в стародавние времена располагалась в Седневке, недалеко от Чернигова. А как раз около 1576 г. казаки создали еще одну базу, на притоке Днепра – реке Самаре, построили ее на острове в «дубовой товще». Позже, когда главная база переместилась в Запорожье, крепость на Самаре была переоборудована в казачий Пустынно-Николаевский монастырь, прославившийся чудотворной Самарской иконой Пресвятой Богородицы. Но низовцы жили и в других местах. Напомню, это имя относили ко всем нереестровым казакам. Татары сообщали, что к предприятиям низовцов присоединяются люди из Брацлава, Канева, Немирова, Черкасс.

Обращение Ружинского к Баторию не согласуется и по времени. Гетман погиб или раньше, чем новый король сел на трон (коронация 1 мая 1576 г.), или сразу после этого. Да и вряд ли стал бы обращаться. Приказ о последнем походе он получил от Ивана Грозного. Донесение о разрушении Ислам-Кермена и гибели Ружинского казаки тоже послали не в Польшу, а в Москву. Причем поражение и потеря своего командующего не деморализовали казаков и не снизили их активности. Наоборот, они жаждали посчитаться с «басурманами». Посыпались непрерывные нападения. За лето 1576 г. отряды днепровских и донских казаков по 3–4 раза налетали на окрестности Очакова, Аккермана, Бендер, угоняли скот, врывались в городские посады. В документах замелькало имя нового гетмана низовцов – Шаха. Кстати, он тоже жил не в Запорожье, а в Немирове.

Ну а Баторий как раз в это время взялся налаживать отношения со Стамбулом и Бахчисараем. Но от султана и хана на него хлынул целый поток жалоб. Требовали оплатить убытки, наказать виновных. Паны оправдывались, что набеги совершают «своевольные люди», «беглецы из разных стран», и за их действия король не отвечает. Уверяли, что предводителей походов, которых назвали турки, «князей Мысько и Васыля», в Польше не знают и не ведают. А Баторий свое отношение к казакам выразил в письме к крымскому хану в 1577 г.: «Мы их не любим и не собираемся их беречь, даже наоборот, собираемся ликвидировать, но в то же время не можем держать там (на Украине) постоянное войско, чтобы им противодействовать».

Куда направить сабли?

Баторий не сразу сумел приступить к реализации тех планов, ради которых его возвели на престол. Ему пришлось разбираться с мятежными панами, его не признали Пруссия и вольный город Гденьск – законным королем они провозглашали Максимилиана. В Турции в это время скончался Селим Пьяница. Султаном стал его сын Мурад III. При вступлении на престол он сразу велел удушить пятерых своих братьев, младшего из которых буквально оторвали от материнской груди. Но в политике Мурад был куда более осторожным, чем отец. Для еврея Иосифа Наси, которого иностранные дипломаты почтительно именовали «дон Иосиф», дорога ко двору закрылась навсегда. Великий визирь Мехмет Соколлу, соавтор проектов наступления на Россию, сумел удержаться на своем посту, но его влияние значительно снизилось. В Персии начались междоусобицы, и Мурад III рассудил, что там можно поживиться гораздо легче. Колонны его янычар, артиллерии, конницы запылили по дорогам на восток.

А в Крыму умер старый враг России Девлет-Гирей. Престол занял его сын Мехмет-Гирей. Но жен у крымских ханов было много – а соответственно, и царевичей в избытке. Турецкого обычая избавляться от родственников здесь не было. Братья Мехмета от разных матерей считали себя ничуть не хуже его. Начались возня, интриги. Новому хану, чтобы его не свергли, срочно требовалось заслужить поддержку орды. Сделать это можно было только одним способом – захватить побольше «ясыря». На Русь идти было опасно: как бы, наоборот, не растерять авторитет. Мехмет-Гирей устремился на Украину. Выжег и разорил всю Волынь, угнал 35 тыс. невольников, полмиллиона голов скота. Речь Посполитая оставалась союзницей Крыма, но хан в очень вежливых тонах отписал Баторию, что он вовсе не нарушал мира. Просто крымцы «искали» собственных врагов, князя Острожского и низового гетмана Шаха. Правда, искать-то их было незачем. Все знали, что Острожский находится или в Киеве, или в своей резиденции, Остроге. А Яков Шах базировался в Немирове. Но к этим городам, где можно было получить отпор, татары даже не приближались.

Тем не менее Баторию пришлось притвориться, будто он поверил, отослать хану крупные суммы во избежание дальнейших набегов. Но Мехмет-Гирей обратился и в Москву. Причем царю он преподносил свой поход как разрыв союза с Польшей. Выражал готовность стать лучшим другом России, а ради дружбы просил «всего ничего»: отдать Астрахань, заплатить 4 тыс. рублей и свести казаков с Дона и Днепра. Ему послали «в подарок» тысячу рублей, разумеется, без Астрахани. А насчет казаков ответили стандартной отпиской: днепровские – подданные польского короля, а донские – «беглецы российские и литовские», ни от кого не зависят, и их велено казнить, если они появятся в государевых владениях. Хотя многие казаки находились не только во владениях царя, а в его войске. Как раз в это время Иван Грозный возглавлял поход в Прибалтику, взял ряд городов. А по окончании кампании дал пир всей армии, поднимал победные чаши с простыми воинами, в том числе и с казаками.

Ну а днепровские казаки-низовцы добавили головной боли Баторию. После недавней резни, которую турки и татары устроили в Молдавии, население ненавидело их ставленника, господаря Петра Хромого. Многие молдаване уходили к казакам. В Сечи жил побратим гетмана Шаха, Иван Подкова – свое прозвище он получил за могучую силу, ломал пальцами лошадиные подковы. Происхождение его неизвестно. Но он объявил себя братом казненного господаря Иоана Водэ, стал собирать отряд. Об этом услышали в Молдавии, к нему поехали делегации, звали выгнать Петра Хромого. Яков Шах поддержал его, привел 600 казаков. Вместе с отрядом Подковы неизвестной численности они отправились в Молдавию. Как только они появились, полыхнуло восстание. Петр Хромой сбежал. Казаки и повстанцы в ноябре 1577 г. заняли столицу, Яссы, Подкову провозгласили господарем.

Хромой получил помощь от турок и вернулся. Но и Шах с Подковой созвали уцелевших ополченцев Иоана Водэ, сорганизовали армию. Петра разбили и прогнали. Мурад III был в бешенстве. Срывать поход своих главных сил на Персию он не хотел. Но приказал пашам дунайских и черноморских городов направить воинов на подавление мятежа. А Баторий очутился в чрезвычайно неприятной ситуации. Казачий переворот в Молдавии грозил войной с Турцией, очередными крымскими набегами. Чтобы выпутаться, он вмешался на стороне турок. Отписал брату, князю Трансильвании Христофору, чтобы выступил и помог Петру возвратить престол. Когда враги двинулись с разных сторон, Подкова понял, что удержаться у него не получится. Лишних жертв он не желал, распустил молдавское ополчение. А сам с Шахом и казаками вернулся на Украину.

По дороге они заехали в Брацлав, и здешний воевода стал уговаривать отправиться к королю, оправдаться перед ним. Доказывал, что Баторий, конечно же, поймет благородные намерения казаков, простит самовольство и возьмет их под покровительство. Шах не поверил, продолжил путь домой. А Подкова поддался. Решил, что короля можно убедить помочь Молдавии. Свернул в Краков. Однако король даже не пожелал встречаться с ним. Когда узнал, что Подкова едет к нему, велел арестовать. Во Львове казака схватили, и Баторий в угоду туркам приговорил его к смерти. На рыночной площади перед казнью казачий предводитель сказал: «Меня привели на смерть, хотя в своей жизни я не совершил ничего такого, за что заслужил бы подобный конец. Я знаю одно: я всегда боролся мужественно и как честный рыцарь против врагов христианства…». Обезглавленное тело Подковы казаки выкрали и похоронили в Каневе в одном из монастырей. А Шах продолжил нападения на турецкие и крымские владения.

Однако положение Батория постепенно выправлялось и укреплялось. Ему деятельно помогали папа римский и орден иезуитов. Координировать операции против России начал один из иерархов ордена, Антонио Поссевино, лично поехал в Швецию. До сих пор она соперничала с Речью Посполитой, две державы действовали разрозненно. К тому же Швеция была протестантской страной. Но Поссевино сумел обратить короля Юхана в католицизм и помог заключить союз с поляками.

Германский император Максимилиан умер, и польская оппозиция лишилась своего кандидата. А преемником императора стал его сын Рудольф II, воспитанник иезуитов. Он повернул политику от конфронтации с Баторием к дружбе, начал помогать ему. Король взялся наращивать свою артиллерию, в больших количествах отливались орудия. Много пушек передал ему курфюрст Бранденбурга. А итальянские инженеры предоставили Баторию новейшее секретное оружие – мортиры. Они могли стрелять зажигательными бомбами, поджигать деревянные русские крепости. Поток золота из Ватикана и от западных банкиров позволил королю формировать новую армию. Он в огромных количествах вербовал немецких и венгерских наемников. Впервые провел мобилизацию среди польских крестьян. Над ними ставили иноземных инструкторов и делали из них солдат.

Вот теперь-то Баторий обратил внимание на казаков. До сих пор они были для него досадной помехой, уничтожить их накануне большой войны было нереально и опасно – начнется восстание. Но король придумал использовать казаков в собственных нуждах. Для этого их в первую очередь следовало расколоть. В сентябре 1578 г. Баторий издал универсал «Соглашение с низовцами». С кем из низовцов он вел переговоры, история вообще умалчивает. Но ведь само название подразумевало, что «соглашение» вырабатывалось совместно, и какие-то неведомые делегаты низовцов приняли его от лица всех казаков! А в универсале объявлялось, что король восстанавливает упраздненное им реестровое войско Запорожское, оно будет находиться на государственной службе, получать жалованье. У него будет свой гетман, король жалует ему «клейноды», официальные регалии – булаву, знамя, бунчук и войсковую печать. Пожаловал и полосу земли вдоль Днепра, от Чигирина до городка Трахтемирова, он стал центром войска.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49