Валерий Шамбаров.

Быль и легенды Запорожской Сечи. Подлинная история малороссийского казачества



скачать книгу бесплатно

И хан сделал именно то, ради чего предпринимались все усилия. Не дойдя до Москвы 40 верст, повернул обратно. Решил уничтожить русскую рать, а потом уж ему достанется и столица, и беззащитная страна. 30 июля разгорелось сражение. Противник обрушился всей массой. Шесть приказов московских стрельцов, 3 тыс. человек, прикрывавших подножие холма у Рожайки, полегли до единого. Татары сбили с позиций и конницу, оборонявшую фланги, заставили отступить в гуляй-город. Но само укрепление устояло, отражая все атаки. Были убиты ногайский хан, трое мурз. А лучший крымский полководец Дивей-мурза решил лично разобраться в обстановке, неосторожно приблизился к гуляй-городу. «Резвые дети боярские» во главе с Темиром Алалыкиным выскочили из укрепления, порубили свиту и захватили Дивея в плен.

Враг понес такой урон, что двое суток приводил себя в порядок. Но и русская армия оказалась заперта в укреплении почти без еды и фуража, отрезана от воды. Люди и кони слабели, мучились. Воины пытались копать колодцы «всяк о своей голове», но ничего не получалось. Хотя полчища неприятелей не могли долго стоять на одном месте. Они разорили все вокруг, сожрали все продовольствие, какое смогли найти в окрестных деревнях.

2 августа возобновился яростный штурм. Лезущие татары и турки устилали холм трупами, а хан бросал новые силы, волна за волной. Подступив к невысоким стенам гуляй-города, враги рубили их саблями, расшатывали, силясь перелезть или повалить, «и тут много татар побили и руки поотсекли бесчисленно много». Уже под вечер, воспользовавшись тем, что противник сосредоточился на одной стороне холма и увлекся атаками, был предпринят смелый маневр. В укреплении остались Хворостинин с казаками, пушкарями и иноземной гвардией, а конницу Воротынский сумел скрытно вывести по оврагу, двинулся в обход.

При очередном штурме неприятеля подпустили вплотную без выстрелов. А потом из всех ружей и пушек последовал страшный залп – по густой массе атакующих, в упор. Сразу же за шквалом пуль и ядер, в клубах дыма, защитники с криком бросились в контратаку. А в тыл хану ударила конница Воротынского. И орда… побежала. Бросая орудия, обозы, имущество. Ее гнали и рубили. Погибли сын и внук хана, «много мурз и татар живых поимали». Несмотря ни на какую усталость, незваных гостей «провожали» до самой Оки – здесь 3 августа прижали к берегу и уничтожили 5 тыс. крымцев. Многие утонули при переправе. Вышли из крепостей гарнизоны южных городов, прятавшиеся крестьяне, преследуя и истребляя бегущих.

По всей Руси радостно затрезвонили колокола, зазвучали песнопения благодарственных молебнов. Победа! Да еще какая победа! Бесчисленные полчища рассеялись. Передавали, что до Крыма добралось лишь 20 тыс. татар. А турецкие янычары и артиллеристы сгинули до единого. Если татары и ногайцы имели какую-то возможность ускакать, то у пеших воинов, забравшихся так далеко в чужие края, шансов не оставалось. Россия была спасена. А Османская империя получила настолько суровый урок, что сотню лет не предпринимала поползновений на север.

«Бескоролевье» и фальшивка Стефана Батория

В XVI в.

Европу расколола Реформация. Но и католицизм постепенно оправился от понесенных ударов. Во второй половине столетия он развил весьма активную политику. Западные банкиры прекрасно осознали, насколько выгодным предприятием является Ватикан. С папским двором переплелись крупнейшие банковские дома Европы: Фуггеры, Медичи, Сакетти, Барберини и др. На Тридентском соборе латинское духовенство приняло программу Контрреформации – наступления на протестантов. Была реорганизована инквизиция. По Европе смрадно закоптили костры, истребляя инакомыслие. С 1540 г. начал действовать орден иезуитов – первая в мире профессиональная международная спецслужба, раскинувшая сети на разные континенты.

В католических странах члены ордена становились советниками и духовниками королей, подправляли их политику в нужное русло. В протестантских государствах выступали шпионами, организовывали мятежи. Неугодные фигуры устранялись руками убийц. В Африку и Азию поехали отряды миссионеров, вовлекать здешние народы в подданство папе. Испанцы огнем и мечом продолжали крестить Америку. На православных обращалось особое внимание. Для римского клира они представлялись не в пример ниже протестантов, их приравнивали к язычникам.

На Востоке плацдармом воинствующего католицизма оставались Польша и Литва. А Россию требовалось сломить военными ударами, чтобы она согласилась подчинить свою Церковь папе. Правда, подобные задумки наталкивались на серьезные препятствия. Во всех войнах русские одерживали верх. Одна из причин состояла в том, что Польша и Литва были объединены только «личной унией» – король у них был общий, а государства разными. У каждого свои законы, свое правительство, своя казна. Они были союзниками, но фактически воевала одна Литва. Поляки плохо поддерживали ее, раскошеливаться не желали, войско пополняли только отдельные паны и отряды шляхты. Но Рим и иезуиты спланировали операцию по объединению Литвы и Польши. Причем слить их требовалось таким образом, чтобы католическая Польша поглотила Литву, где значительная часть населения оставалась православной.

В Польше пост короля был выборным, великого князя Литвы – наследственным, и единство обеспечивалось тем, что польские паны выбирали на свой престол литовских властителей из династии Ягеллонов. Чтобы подчинить литовцев польским законам, нужно было прервать династию. Сигизмунд II был верным проводником католической политики, но и сам он стал пешкой в грязных играх. Две его жены, Екатерина Австрийская и Барбара Радзивилл, были отравлены. Королю подсунули принцессу Елизавету Австрийскую, закрутился роман, и Сигизмунд узнал, что она беременна. Женился на ней, но известие оказалось ложью, Елизавета была бесплодной. Обратился к папе. С точки зрения церкви брак был совершенно противозаконным – Елизавета приходилась родной сестрой его первой жены. Но папа странным образом отказался дать развод.

С Елизаветой Сигизмунд все-таки расстался. Но рядом с королем невесть откуда вынырнул проходимец Юрий Мнишек. Этот тип сосредоточил усилия на том, чтобы король не задумывался о новой женитьбе. Непрестанно тащил ему на забаву самых красивых девиц, не стеснялся даже похищать монахинь. Когда Сигизмунд стал изнашиваться и слабеть, Мнишек подогревал его страсть к прекрасному полу, привозил знахарей и колдуний. А католические прелаты и инквизиция почему-то упорно не замечали вопиющих безобразий во дворце. Себя Мнишек тоже не забывал, получал щедрые награды, стал одним из богатейших панов. Нездоровый образ жизни подрывал силы короля. Он болел, принимал все меньшее участие в государственных делах. Вельможи вертели им, как хотели.

В те же самые годы, когда малороссийские казаки рубились с турками и татарами, у них на родине происходили важные перемены. В 1566 г. Сигизмунд утвердил Статут – свод законов Литвы, сближавших эти законы с польскими. В частности, право владеть землей признавалось только за шляхтой. Простолюдины, как крепостные, так и свободные, могли иметь лишь движимое имущество, а землю должны были арендовать у землевладельца. Но при этом попадали под его полную административную и юридическую власть – любой шляхтич обладал правом суда и расправы в своих имениях.

А польские магнаты и католическое духовенство подталкивали короля к объединению двух государств. Литовские паны выступали решительно против. Однако на руку полякам играла война с Россией. Литва надорвалась, была совершенно разорена, царские войска занимали восточные районы. Развернулась пропаганда, что без слияния с Польшей она погибнет, будет захвачена русскими. В январе 1569 г. в Люблине был созван совместный сейм. Было уже ясно, что король остался бездетным, и предлагался проект создания единой республики, Речи Посполитой. Литовские паны во главе с князем Радзивиллом возмущались, не желали даже слушать об этом. В знак протеста вообще уехали с сейма. Но поляки и католические епископы взялись решать без них. Причем нашли горячую поддержку среди мелкой украинской шляхты. Ее-то притесняли свои, литовские магнаты, не считались с ней. А в Польше шляхта и паны формально считались равными, одним сословием.

В марте король подписал «Люблинскую унию», указ об объединении. Мало того, Украина – Киевщина, Брацлавщина, Подолия, Волынь – отбирались у Литвы под непосредственное управление Польши. Литовские паны опомнились, вернулись на сейм. Кричали, что они не принимали участия в таком решении. Но перед ними разводили руками – сами виноваты, не пожелали заседать с нами. Так что не обессудьте. Война для поляков снова оказалась очень кстати. Восстать против короля литовским князьям получалось совсем не сподручно. Да и шляхту от них откололи. Сейм заседал долго, до августа. Литовцы сперва пробовали упрямиться, бодаться. Но под конец только торговались о принципах объединения, административных границах.

Вот так произошло разделение русских земель, оказавшихся в составе Литвы, на две части, Украину – отошедшую к полякам, и Белоруссию, оставленную литовцам. Родилась Речь Посполитая с общим сеймом, сенатом, общими финансами. Только армии остались разными. Но польский коронный гетман (главнокомандующий) в иерархии стоял выше литовского. А на Украине были установлены польские воеводства – Киевское, Брацлавское, Волынское. Правда, гарантировалось сохранение веры, языка, обычаев. Да и воевод назначили из местных магнатов, они оказались удовлетворены. В 1570 г. Москву посетило посольство, уже совместное, от Речи Посполитой. «По секрету» сообщило, что король тяжело болен, и после него на трон можно будет избрать Ивана Грозного. Но для этого царю предлагали заключить мир – отдать Полоцк, Смоленск, уйти из Прибалтики. Такие поползновения государь отмел, однако назревало столкновение с Турцией, и он согласился заключить перемирие на 3 года.

Новая администрация на Украине занялась и устройством казачества. Это было поручено польскому коронному гетману Ежи Язловецкому, он начал набирать казаков на государственную службу. 5 июня 1572 г. король подписал грамоту о создании реестрового войска. Оно должно было выполнять полицейские функции, наблюдать за порядком, нести пограничную службу и выставлять «залогу» (заставу) возле переправ через Днепр. Именно его начали официально называть в документах «войском Запорожским». Но его численность определялась всего в… 300 человек. А начальником над ними поставили польского шляхтича Яна Бадовского. Титул гетмана он не носил. Да и смешно было бы командиру отряда присваивать один из высших титулов в государстве. Бадовского именовали «старшим войска Запорожского».

Казаки, записанные в реестр, получали определенные права, в том числе на владение землей – хотя в законе оно закреплено не было. Но тем самым подразумевалось, что все остальные казаки вообще не имеют никаких прав. Власть не признавала за ними даже права называться казаками. Они оставались просто «хлопами» – мужиками. Подчиняться таким порядкам днепровские казаки отнюдь не спешили. Теперь уже не только вольница, базировавшаяся в Сечи на ничейных территориях, но и все прочие казаки, черкасские, каневские, немировские, киевские, начали называть себя «Низовым войском». Это понятие стало расплывчатым, распространилось на любые казачьи общины и отряды, кроме рестровых.

А прижать их, вынудить к повиновению власть была не в состоянии. Учреждение реестра стало одним из последних актов Сигизмунда II, вскоре он умер. Между прочим, перед кончиной он советовал своим вельможам пригласить на трон Ивана Грозного. Уж король-то хорошо знал, насколько правдива клевета о «кровожадном» царе, которую распространяли по его указаниям. Ну а ближайший доверенный, Мнишек, как только благодетель испустил дух, обокрал его. Да так обокрал, что короля не в чем было прилично похоронить! Сестра Сигизмунда Анна открыто говорила об этом перед сеймом. Но разговорами все и ограничилось. При польских порядках привлечь магната к суду было проблематично, даже в таком вопиющем случае.

В Речи Посполитой началось «бескоролевье». Все усилия государственных структур, интересы магнатов и шляхты закрутились вокруг выборов нового короля. Кандидатур оказалось несколько: германский император Максимилиан II или его сын Эрнест; шведский король Юхан или его сын Сигизмунд. Католическая партия проталкивала шведские кандидатуры – объединить усилия против России. Но и у русского царя нашлось много сторонников. За него выступали сразу две партии. Одну составила мелкая шляхта. Дело в том, что польские «свободы» вылезали боком не только простолюдинам. Уже и шляхтичи, формально «равные» с магнатами, оказывались перед ними совершенно бесправными. Их унижали, могли отобрать приглянувшиеся имения, разорить по судам, а то и погромить наездом. Мелкие дворяне знали, как царь обуздал своих бояр, и считали его кандидатуру наилучшей.

Вторую партию составили литовские магнаты. Но им хотелось возвести на престол не Грозного, а его младшего сына Федора. Слабого, болезненного. Чтобы от его лица заправляли они сами. Выставляли царю условия, что Федор должен будет перейти в католицизм, за его избрание надо заплатить Полоцком и Смоленском. Иван Грозный такой вариант отверг, да и буйная анархия шляхты его не прельщала. Он указывал – власть должна быть не выборной, а только наследственной. Он связался с другим кандидатом, германским Максимилианом, и предложил ему союз. Пускай император берет себе корону Польши, а ему отдаст Литву. Можно даже и без Литвы. Максимилиан или его сын станет королем, с Россией будет заключен мир. К Речи Посполитой отойдут Курляндия (Южная Латвия) и Полоцк, а русским отдают остальную Прибалтику и Киев. После этого обе державы выступят против татар и турок.

Но демократия в Польше расплескалась вовсю. Схлестывались ораторы и агитаторы. В этой каше крутились агенты Рима, императора Швеции, Франции, Испании, Турции. Щедро сыпали деньги, еще щедрее – обещания. Сторонников покупали и перекупали. Выиграла старая французская королева Екатерина Медичи. Во Франции сидел на троне ее сын Карл IX, а она очень хотела пристроить другого, своего любимца Генриха. За его избрание полякам выплатили миллион ливров, обещали военную помощь против России, альянс с Турцией – Франция давно состояла с ней в союзе. А вдобавок Екатерина от имени сына предоставила избирателям максимальный ассортимент «вольностей». Не только отказ от наследственной власти, но и практически неограниченное расширение прав магнатов и шляхты.

Панам это очень понравилось. В апреле 1573 г. они избрали Генриха Валуа королем. Прибыв в Краков, он выполнил обещания, даровал Речи Посполитой «Генриховы артикулы» с правом «liberum veto»: отныне даже одному депутату на сейме достаточно было крикнуть «не позволям!» – и решение не проходило. Все это привело к беспределу «шляхетских свобод», а короли стали марионетками в руках панов, способных легко заблокировать любой их шаг. К Ивану Грозному Генрих обратился о мире, но начал готовиться к войне, просил помощи у брата, французского короля, у турок.

Но и русский царь в полной мере использовал передышку. Победа при Молодях коренным образом изменила обстановку на юге. Девлет-Гирей обратился с просьбами о мире. Даже денег не просил, что было для крымских ханов совсем уж необычно. Цинично писал: «С одной стороны у нас Литва, с другой черкесы, будем воевать их по соседству и голодными не будем». Правда, все-таки клянчил вернуть Казань или хотя бы Астрахань – напоминал, что царь сам обещал ее. Иван Грозный отвечал тоже откровенно – дескать, тебя этими предложениями «тешили, но ничем не утешили», а сейчас подобные требования «безрассудны».

Конечно, он понимал, что любые договоры и примирения с Крымом могут быть только временными – пока побитые хищники зализывают раны. Поэтому он затеял грандиозное дело, строить засечные черты. Граница сдвигалась на 150–200 км на юг.

Еще до сожжения Москвы, выдвигаясь в Дикое Поле, возводились крепости Орел, Болхов, Епифань. Теперь эти города соединялись единой системой укреплений. В лесах рубились сплошные завалы, на открытых местах копались рвы и насыпались валы до 15 м. А поверху ставились частоколы. В промежутках между крепостями засеки прикрывались острожками, постами, укрепленными слободами. Большая засечная черта протянулась на сотни километров от притока Оки р. Суры до притока Днепра Десны. От города Алатырь на Темников – Шацк – Ряжск – Данков – Новосиль – Орел – Новгород-Северский.

Службу на засечных чертах несли казаки. Они становились и населением новых мест, и строителями, и защитниками. В казаки верстали пограничных крестьян, привычных жить с оружием в руках. Привлекались тульские, брянские, рязанские, мещерские казаки. Приглашали и донских, волжских, яицких. Сюда переселялись и украинские казаки, в Орле возникла Черкасская слобода. Возможно, это были те же самые «польские казаки с пищалями», которые сражались при Молодях. Большая засечная черта перекрыла путь для крымских набегов. Отныне крестьяне избавлялись от постоянного страха перед степняками, стало возможным осваивать огромные пространства плодороднейших черноземных земель, до сих пор лежавших нетронутыми.

Известия о великой победе царских войск над турками расходились и по Османской империи. Посланник Хуана Австрийского доносил из Стамбула – балканские христиане ждут, что придут русские и прогонят турок. Венецианский посол в Турции докладывал: «Султан опасается русских… потому, что в народе Болгарии, Сербии, Боснии и Греции весьма преданы московскому великому князю». В Москву потянулись эмигранты и изгнанники из балканских стран, связывали с царем надежды на освобождение. Подобные настроения вызвали очередную смуту в Молдавии. В России жил сын одного их молдавских господарей Иоан Водэ. Он состоял на службе у царя, был женат на дочери князя Симеона Ростовского, но его семья погибла в эпидемии чумы. Иоан поехал в Стамбул в составе русского посольства и там перешел на службу к султану. Вполне возможно, что он оставался агентом царя.

Селиму Пьянице поступили сведения, что господарь Богдан Лэпушняну активно сносится с Речью Посполитой, окружил себя польскими советниками, выдал замуж сестер за польских магнатов. Султан низложил его, послал Иоана Водэ с турецкими отрядами. Причем Богдан Лэпушняну никакой помощи от Речи Посполитой не получил и тоже приехал в Россию, попросился под покровительство к Ивану Грозному. А заговоры и интриги в Молдавии не прекращались, двор господаря здесь уже традиционно был настоящим осиным гнездом. Но Иоан Водэ взялся энергично наводить порядок, и ясно, с кого он брал пример. В народе он заслужил прозвища Храброго, Грозного, а у знати – Лютого. Заговоры раскрывал, у изменников конфисковывал имущество и казнил. В предвыборной кампании в Польше дипломаты господаря активно поддерживали кандидатуру Ивана Грозного.

Иоан Водэ взял курс на освобождение своей страны. Когда турки в два раза увеличили дань с Молдавии, отказался платить и начал готовиться к войне. Призвал в войско чернь, крестьян. Обратился за помощью к соседям, но в Польше трон достался Генриху Валуа, другу турок. Зато откликнулись казаки. Черкасский староста Михаил Вишневецкий теперь был занят на сеймах, ездил для переговоров за границу. Его замещал обозный (начальник артиллерии) Иван Свирговский. Он собрал по днепровским городам 1200 человек и повел в Молдавию, казаки выбрали его гетманом. Подали помощь и запорожцы, прислали флотилию «чаек», 600 казаков под началом кошевого атамана Покотило. Иоан Водэ ставил казаков инструкторами, они обучали молдаван владению оружием.

Султан такого своевольства, конечно, не потерпел. Новым господарем Молдавии назначил Петра Хромого, весной 1574 года послал армию, 30 тыс. турецких воинов и 70 тыс. вспомогательных войск своих вассалов, господаря Валахии и князя Трансильвании. Но возле Фокшан передовой отряд, 900 казаков и молдаван, неожиданно напал на врагов. Возникло замешательство, покатился разброд. А в это время подоспел господарь с основными силами, неприятелей наголову разгромили. Развивая наступление, молдаване с казаками заняли Бухарест, вышли к Дунаю. Запорожцам было поручено взять города на Днестре и Дунае – Измаил, Килию, Акерман. Но они овладели только посадами, турки укрылись в крепостях, захватить их казаки не смогли.

А султан собрал новую армию. Призвал крымскую орду. Кроме того, турки навели связи с молдавскими боярами и перекупили их. Один из них, Иеремия, охранявший переправы на Дунае, за 30 тыс. сребреников пропустил вражеское войско и послал господарю ложное донесение, что наступают небольшие силы противника. Иоан Водэ решил встретить турок, повел на них 35 тыс. казаков и своих воинов. Встретил противника у Кагульского озера, решил все-таки сражаться. Но во время битвы бояре вдруг изменили, перекинулись к туркам. Войско господаря было разбито. В это же время с востока появилась татарская конница. Выплеснулась в тыл молдаванам. Их окружили возле Рокшан. Молдаване и казаки три дня жестоко отбивались в кольце. Наконец, Ион Водэ вступил в переговоры и согласился сдаться, если ему и его воинам сохранят жизнь. Но его обманули. Схватили и обезглавили, тело привязали к четырем верблюдам и разорвали на части. Перебили и других пленных. Свирговский был казнен вместе с господарем. Полковник Ганжа, действовавший отдельно от гетмана, собрал остатки казаков, сумевших выбраться из мясорубки, и сумел с боями прорваться на родину. А Молдавия была так опустошена татарами, что народ об этом помнил сотни лет спустя.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49