Валерия Кузьмина.

Национальный парк



скачать книгу бесплатно

Игорь Григорьевич по-прежнему оставался доминирующим участником империи. Семьдесят процентов акций находились под полным контролем мужчины, а значит, никакие решения не могли пройти мимо него, а также любые его пожелания непременно исполнялись. Но это всех устраивало. Новые участники игры в собственном деле имели доступ лишь к определенным активам, во владении же Берхова слилось гораздо больше сфер, связанных с цельно построенной системой бизнеса, и если пришедшие компании хотели пользоваться их бонусами, то должны были вести соответствующую политику.

Несмотря на то, что у Игоря Григорьевича теперь имелся дом в Великобритании, жил он там не часто, предпочитая продолжать трудиться на просторах родины, то есть в Москве. Но последние дела заставили его вместе с Полиной Анатольевной уехать туда на некоторое время. Прямо оттуда они полетели на конференцию в Женеву, после чего предполагали вернуться в столицу России.

Из-за этого Арсений давно с ними не виделся, а тут еще и подоспел его тридцать четвертый день рождения, и он вместе со своей супругой, да небольшой группой друзей ранним мартовским утром улетел на Гавайи праздновать эту дату.

Гулянка была бурной и веселой. Дорогой отель, роскошный номер, изысканная еда, умопомрачительные напитки. Одним словом, все самое лучшее.

В последние годы Арсений Игоревич все больше позволял себе наслаждаться жизнью, нежели отдавать предпочтение делам. Да и зачем? В компании работали прекрасные специалисты, у него самого имелись верные и трудолюбивые помощники, так что молодому человеку было на кого положиться, а вернее на чьи плечи переложить бремя обязанностей по совершенствованию великой империи. В этом его полностью убеждала и направляла супруга – Берхова Эрика Германовна, которая любила легкую и красивую жизнь, постоянные развлечения и только самое роскошное. Вопреки многим подобным себе, она совсем не была глупой. Девушка, конечно, не блистала глубоким умом, не интересовалась науками, но все же природа ее не обделила, однако все имеющиеся способности та направила на талант игры с судьбой.

Вряд ли Эрику можно было упрекнуть. К своим годам, а той к моменту последних событий спешило исполниться лишь двадцать пять, девушка вполне прилично закончила университет, сумела вписаться в высшее общество и заручиться симпатией одного из самых завидных женихов страны, и вот уже как три года являлась его законной супругой.

Арсений Игоревич в этом тоже мало чем отличался от себе подобных. Молодого человека не особо интересовали глубоко умные барышни, с какими-то необычными увлечениями и чудесными талантами. Он искал девушку, которая будет соответствовать требованиям его общества во внешности и умении держать себя. Жена магната должна своей красотой выгодно подчеркивать статус супруга.

Эрика Германовна полностью отвечала всем необходимым запросам. Она была очень впечатляющей особой. Утонченные и правильные черты лица сразу притягивали к себе взгляд любого, мягкие золотистые локоны создавали просто какой-то неземной ангельский ореол, белоснежную кожу словно никогда не касалось солнце, а яркие голубые глаза пронзали насквозь, уже не выпуская из своего плена.

Высокая, стройная и с чувственными женственными линиями фигуры супруга Арсения определенно являлась предметом зависти как мужчин, так и женщин.

Молодого человека все абсолютно устраивало. Он считал, что сделал хорошую партию, и потакал прихотям жены. Она тратила деньги без счета, не обращала внимания на заботы вокруг, всегда старалась держать себя в идеальной форме, чему почти и посвящала все свое время. Ее подруги были ей под стать.

Это не коробило обоих, потому что удивительным образом ни тот, ни другая не испытывали потребности в каком-то глубоком общении друг с другом. Сплошная семейная идиллия.

Игорь Григорьевич не вмешивался в жизнь сына. Тот полагал, что дал ему достаточно, чтобы он устроил свою жизнь наилучшим образом, и приложил максимум усилий для его становления как личности. Изначально воспитание мальчика отличалось от того, как росли сверстники Арсения соответствующей среды. Никаких заграничных школ и преподавателей. Сначала достойное учебное заведение для начальной и средней школы дома в Москве, потом здесь же университет.

Безусловно, родители хотели, чтобы в чем-то сын пошел по их стопам. Ему оставалась серьезная империя, которой нужно было уметь управлять, а еще больше ее понимать. Но Арсений любил результат, а не процесс, поэтому наука о камнях, равно как и геология его не привлекали. И все же нашлась сфера, притянувшая внимание будущего наследника и умудрившаяся остаться с ним даже в уже начавшейся разгульной жизни.

Он получил техническую специальность в отрасли авиастроения, освоив азы по авиационной и ракетно-космической технике, и в качестве профессии обрел себя как авиационного инженера. Молодой человек практиковался на различных предприятиях, а после, обретя полноценный доступ к средствам семьи, основал собственную небольшую фирму, работающую на удовлетворение потребностей малой авиации.

В этом деле нельзя было говорить о фантастических успехах, существенном месте на рынке или глобальной прибыли. Это скорее оказывался труд увлекающихся людей, любящих свою профессию. Они получили возможность совершать научные изыскания, проектировать, изучать, создавать модели для частной потребности, чьих-то небольших личных аэродромов и людей, которые могли себе позволить летать просто в удовольствие.

Таких некрупных компаний по стране имелось не так уж и мало. Некоторые из них представляли собой отголоски былых масштабных комплексов, практически развалившихся после смены направления жизни страны, другие являлись чьей-то новой инициативой. В любом случае, основная их масса существовала очень тяжело, потому что спрос не оправдывал объемы, а возможностей развиваться, как правило, не находилось. Тем не менее выживать удавалось.

Вот и дело Арсения Игоревича при умелом управлении благополучно держалось на плаву, хотя бы не вгоняя в убыток. Впрочем, это опять же была не совсем заслуга молодого человека. Считая, что он может себе это позволить, тот отдал необходимость решения административных дел в руки стороннего менеджмента, а сам занимался практически исключительно именно инженерной деятельностью. Не ради прибыли, просто для себя. Своеобразная площадка, которая стала его любимой дорогой игрушкой.

Когда он пересекал свой тридцатичетырехлетний рубеж, это оказалось единственным настоящим занятием во всей ставшей практически полностью разгульной жизни.

Вечер на Гавайях выдался замечательный. Друзья, смеясь, поздравляли молодого человека с очередной датой, произносили тост за тостом и отмечали, что это была отличная идея, уехать подальше от надоевшей русской зимы. Пусть на календаре давно красовался март месяц, холода так и не спешили отступать из России.

Раздалось легкое дребезжание, и Арсений увидел, как засветился экран его мобильного телефона. Он долго смотрел на незнакомый номер, борясь с нежеланием отвечать, и потребностью не забывать о возможных делах.

Сомнения супруга разрешила Эрика, просто отобрав трубку и отключив аппарат. Игриво улыбнувшись, она бросила телефон к себе в сумочку. Арсений рассмеялся и обнял жену.

Праздник гудел до поздней ночи. Весь отель сотрясали нетрезвые крики и галдеж, компания долго не могла угомониться, мешая постояльцам, но никто не возражал, а служащие делали вид, что ничего не происходит. Кто платил, тот и был здесь хозяином.

Разбрелись уже ближе к утру. Молодой человек, не раздеваясь, забрался в постель и почти сразу же провалился в сон. Смеющаяся Эрика сначала пыталась заставить его снять хотя бы ботинки, но тот только, хихикая, отмахивался, пока совершенно не отключился.

Супруга проснулась первой, когда стрелки давно миновали обеденный час. Она посмотрела на Арсения, но тот не подавал ни признака, что собирается пробуждаться в ближайшее время. Так много он не пил уже давно. Пожав плечами, девушка соскочила с кровати, приняла душ и отправилась гулять, благо у нее были деньги, и здесь имелось на что их потратить. Так что недостатка в развлечениях Эрика испытать не могла.

Прежде чем уйти, она достала из сумочки забытый им телефон и кинула его на соседнюю подушку. Дверь закрылась.

К вечеру Арсений еле разлепил глаза. Голова страшно гудела и неимоверно хотелось пить. Несколько осипшим голосом молодой человек позвал жену, но из номера не раздалось ни звука. Тогда он встал, чуть пошатываясь прошелся по комнатам и понял, что здесь сейчас находится один. Наконец, именинник заметил на кровати свой телефон. Включив его, тот сразу же услышал неприятное дребезжание, от которого боль в голове усилилась.

Опять этот незнакомый номер. С досадой Арсений вновь отключил аппарат. Душ немного помог. Теплые струи воды смывали безумное похмелье, словно возвращая к жизни. Вытирая волосы полотенцем, молодой человек сел на помятую постель и задумался, чем бы заняться. Про жену он почему-то уже и не вспоминал. Но тут кто-то стал отчаянно барабанить в дверь.

– Да что же это такое! – возмущенно пробасил охрипший голос, и постоялец поплелся открывать, собираясь устроить скандал, но на пороге стоял взволнованный друг.

– Что с тобой случилось? – спокойно подвинув высокого, стройного, но несколько коренастого Арсения, Кирилл прошел в номер. – Мы несколько часов пытаемся достать тебя.

– Я был в душе, – зевая, равнодушно ответил молодой человек.

Он провел ладонью во взъерошенным коротким русым волосам, стряхивая с них мокрые капли.

– Арсений, – настороженно посмотрел на него друг, – когда ты в последний раз включал телефон?

– Как проснулся, но почти сразу же выключил, – безразлично сказал он. – Да в чем собственно дело? Ты как будто хочешь мне что-то сказать, но все ходишь вокруг да около. Кстати, не видел случайно Эрику?

– Нет, – отмахнулся Кирилл, словно не хотел менять тему. – Прости, друг, но тогда плохие новости получишь именно от меня.

Арсений замер, вдруг поняв, что действительно что-то стряслось. Его лицо посуровело, а в зеленых глазах промелькнуло беспокойство.

– Твои родители разбились, – Кирилл храбро смотрел на друга, не отводя взгляд.

– Чего? – как-то нервно усмехнулся Арсений. – Вы так неудачно решили меня разыграть? Наверное, они здесь и сейчас появятся из-за двери, чтобы всем вместе посмеяться над моим видом.

Но собеседник явно не оценил иронии, а только посуровел еще больше.

– Да хватит тебе, Кирилл, ты же знаешь, что не переношу подобные выходки. Может, я и могу напиться как последний идиот, но последние остатки рассудка все еще при мне.

– Никто и не пытается подшутить над тобой, – без улыбки ответил друг.

– Погоди, – отрицательно замотал головой молодой человек, никак не желая принимать эту новость всерьез. – Мои родители должны были на днях вернуться из Женевы в Москву, и мы собирались узким кругом еще раз отметить мой день рождения.

– Самолет разбился недалеко от аэропорта. Во время полета возникла какая-то неполадка, и пилот не смог посадить воздушное судно. До тебя пытались дозвониться, но ты или не брал трубку, или был недоступен. По оставшимся контактам они вышли на меня. Не спрашивай, почему не на Эрику, я понятия не имею и это волновало в тот момент меньше всего. Когда пришел в твой номер в первый раз, никто не открыл, видимо, не слышали.

– Ты говоришь эту ерунду мне? Авиационному инженеру? – сухо и злобно сказал Арсений. – Какая-то неполадка в воздухе?! Да они летели на одном из надежнейших самолетов в мире!

– Жаль, что я принес тебе эту новость, – печально отозвался Кирилл. – Но, увы, сути это не меняет.

Молодой человек сделал неровный шаг назад и присел на кровать, боясь вот-вот упасть. Все что угодно могло случиться в его жизни: кризис, падение цен на акции, бунт рабочих на месторождениях, козни конкурентов, но только не это.

Родители казались ему вечными. Словно естественная часть жизни, которая всегда существовала и должна была существовать и дальше. Пусть они виделись довольно редко, мало времени проводили вместе, их взгляды часто не совпадали, но все же оставались семьей. Крепкой и настоящей. Это являлось тем оплотом и стержнем, за который Арсений всегда цеплялся как за спасательную палочку, потому что мог прийти к ним с любой бедой, чтобы ни натворил.

Он не хотел верить, что остался один, не мог простить себе, что не поговорил с ними в последний раз, не увиделся еще хоть мельком. Возможно, не будь этой глупой поездки и бессмысленной пьянки, Арсений вообще мог находиться сейчас вместе с родителями, они полетели бы другим рейсом, и не произошло такой нелепой катастрофы.

Вместо этого, пока он здесь открывал бутылку за бутылкой и опустошал очередной стакан, где-то в небе падала железная птица, и его мать с отцом в последний раз смотрели друг на друга. О чем думали они в тот момент? Вспоминали ли о сыне? Потому что Арсений о них нет.

Горькое ядовитое отчаянье погрузило душу молодого человека в темноту.

Глава 4. Родной человек

Часы громко тикали в уютной гостиной, нарушая сумрачную тишину. Арсений равнодушно смотрел на стрелки, отмерявшие очередной уходящий миг.

Это было прекрасно.

Ускользающий кусочек воспоминаний детства и юношества, беззаботных минувших лет. Ранние рассветы и поздние закаты, первые шаги по неизведанным континентам, и всегда такие добрые улыбки родительских лиц.

Черное покрывало траурных одеяний разделило жизнь молодого человека на два полюса: полный любви и смысла с отцом и матерью, и холодный, непонятный, затянутый мглой будущего.

Ничто не вечно. Ни скорбь, ни радость. Быстротечное время следует дальше, не замечая вдохов и выдохов человечества, и только мы постоянно спешим нагнать его, чтобы удержать или поторопить, но в конечном итоге песок дней ускользает сквозь наши сплетенные пальцы и соединенные руки.

Арсений и сам не знал, за что цепляется сейчас. Слез не было. Только внутри все как-то обрывалось, образуя хаотичный ком боли. Говорят, в подобные моменты должно наступать опустошение, но он почему-то этого совсем не ощущал. Наоборот, в нем оказалось слишком много мыслей, чувств и эмоций, и молодому человеку чудилось, что вот-вот взорвется, сойдет с ума от такого безумного калейдоскопа.

Он все больше замыкался в себе.

Эрика довольно равнодушно отреагировала на новость. Даже не удосужилась сделать вид, что это ее особо тронуло. Просто холодно сказала: «Очень жаль», и спросила, как теперь супруг распорядится всеми активами, оказавшимися лишь в его руках. Впервые за годы их брака Арсений пожалел, что ему не с кем по-настоящему поговорить. Точнее, он, конечно, мог высказаться, но это было как беседовать со стеной, от которой бы еще и больно отлетело назад.

На самом деле молодой человек и не удивился. Зная Эрику, казалось странным ждать от нее какой-то широты души и проявления человеческих эмоций. И такое положение всегда устраивало его в своей жене. Он не переносил истеричных женщин, театральных сцен, которые многие так любили устраивать. Уж лучше истинная скупость внутреннего мира, чем нервические порывы, вся эта глупая восторженность и ненатуральная видимость сладкой привязанности друг к другу. Зачем? Это все так неискренне и ненатурально.

В браке Арсений видел выгодный союз, в котором оба рассчитывают получить что-то конкретное. Возможно, привычка действовать по такому принципу в работе спроецировалась и на жизнь, породив подобное представление об отношениях людей. Во всяком случае, если бы того попросили честно ответить, а любил ли он когда-то по-настоящему, вряд ли Арсений смог бы сказать «да». Исключением были его чувства к родителям.

Они всегда незримо находились рядом. Улетели ли в другую сторону, обедали на другом этаже или отдыхали в доме в соседнем квартале, молодой человек знал, что достаточно набрать знакомый номер или сесть в машину, и никого не удивит его появление или рассказ, который за этим последует.

И вот теперь, когда он вдруг оказался так внезапно этого лишен, наступила странная тоска. Арсений до сих пор не мог поверить в то, что остался один. Для него случившееся казалось таким неестественным. Существующий порядок представлялся вечным, пусть где-то отдаленно и следовало знать, что проходят годы, люди стареют и умирают.

Почему он думал, что это не про него? Чего вообще ждал? Как минимум бесконечного надежного тыла.

Его жутко покоробило, что Эрика поленилась даже изобразить малейшее сочувствие. Арсений старался не обвинять жену, каждый раз настойчиво вспоминая о свойствах характера супруги, но все чаще стал ловить себя на мысли, что смотрит на девушку с презрением, когда параллельно с обустройством похорон, она кокетливо любовалась в зеркало, выбирая платье, которое подчеркнет ее наилучшим образом. В итоге даже на поминках не обошлось без витавшей в воздухе борьбы за главное внимание. Вот только стоило ли соперничать с покойниками?

Эрика вовсе не относилась плохо к родителям Арсения, также как и нисколько не желала им скорейшей смерти или чего-то подобного. Ей не требовалось ждать великого наследства, ибо супруг никогда не был обделен ни деньгами, ни властью при их жизни. Просто она не видела в этом ничего необыкновенного и из ряда вон выходящего, что, не стесняясь, и демонстрировала откровенно окружающим.

Для нее смерть была естественна, обыденна и вряд ли требовала большего внимания, чем выражение однократного соболезнования. Для Эрики-то ведь ничего не менялось, умерла не она, ее ждал новый день, а значит, именно этому и следовало посвятить всю себя, а отнюдь не скорби по тем, кому уже абсолютно все равно, что творится на земле. На самом деле девушка не считала, что есть смысл и во всех этих помпезных похоронах и поминках. Как будто кто-то из усопших мог оценить приложенные труды. И уж если затевать что-то подобное, то точно извлекая личную пользу.

Игоря Григорьевича и Полину Анатольевну похоронили на местном кладбище промозглым мартовским днем. Два мраморных надгробия указывали, что теперь здесь покоятся супруги, простившиеся с этим миром в пятьдесят восемь и пятьдесят семь лет соответственно.

Садясь в машину после церемонии погребения, Эрика, улыбнувшись, сказала мужу:

– Изумрудный король умер, да здравствует изумрудный король!

Арсения от такой метафоры передернуло.

Приехав с кладбища и закончив с поминками, молодой человек расположился в гостиной, ожидая, пока супруга проводит последних гостей. Прежде чем уйти, Кирилл еще раз подошел к другу.

– Слушай, я понимаю, что тебе очень плохо, – пытаясь подобрать слова, заговорил он, – но ты просто не имеешь права раскисать. Здесь нет твоей вины. Никто не ждал, что все обернется именно так. Конечно, сейчас вряд ли чьи-либо слова будут иметь значение, и тем не менее хочу, чтобы знал, я готов помочь и выслушать при любой необходимости.

Арсений молча кивнул, вымученно улыбнувшись.

Когда закрылась дверь за последним гостем, Эрика со вздохом скинула туфли и растянулась в кресле.

– Как же устала, – вымолвила она. – Безобразная погода. Заметил, сколько пришло людей? А я все гадала, что же обрушится на нас, дождь или снег. В последнее время природа устраивает полные чудеса.

Супруг слушал все это молча, словно сквозь пелену. До него долетал звонкий голос жены, бессвязные слова и абсурдные фразы, но его внимание было не здесь, мысли в этот момент находились рядом совсем с другими людьми.

Дни потекли скупо и серо. Арсений и Эрика сильно отдалились друг от друга, но молодой человек точно и не замечал происходящего или не желал замечать, жене же было просто без разницы. Скорее ее только обрадовала еще большая свобода, но вместе с тем захотелось и иных привилегий. Девушка давно наблюдала, как все дела проносятся мимо Арсения, а он равнодушно ни во что не вмешивается, и начала понемногу вплетать корни своего влияния в великую империю Берховых.

Близкие люди, плотно работавшие как с Игорем Григорьевичем, так и с его сыном были крайне обеспокоены таким положением дел. Молодой человек очень вяло отнесся к требуемым формальностям по принятию наследства, без интереса проделывал все необходимые процедуры, но совершенно не вникал в то, что попало к нему руки. Так Арсений и не понял, обладателем чего стал.

Молодой человек почти не появлялся в компании, все время пропадая в мастерской. Он не делал ничего конкретного, просто возился с железками, чтобы хоть как-то занять свое внимание и руки. Сооружал бессмысленные конструкции, затем, выпив лишнего, яростно ломал все это, взяв первый попавшийся инструмент, и так продолжалось изо дня в день. Если вечер заканчивался небольшим количеством алкоголя, то, придя домой поздно, Арсений заваливался спать, зачастую перемазанный маслом и пропахший гарью от разогретого металла, а засветло, опустошив чашку крепкого кофе, вновь отправлялся в мастерскую. Но когда нормы выпитого превышали допустимые, молодой человек появлялся только среди ночи, а потом не выходил из дома весь следующий день, мучаясь страшным похмельем, находясь в плохом настроении и накидываясь на всех, кто мог ему попасться.

Эрика давно переселилась жить в отдельную спальню и не пыталась остановить выходки мужа. Просто знала, когда не следует попадаться тому на глаза, а когда выдается удачный момент, чтобы что-нибудь попросить.

Рабочие небольшого авиационного предприятия стали обходить стороной эту мастерскую, и старались без лишней надобности не сталкиваться с Арсением Игоревичем. Многие из них зачастую наблюдали, как тот что-то словно одержимый режет, варит, пилит, а потом яростно разносит на куски. Когда же только одни обломки оставались от творения, молодой человек бессильно опускал руки, смотрел невидящими взором на осколки, инструмент с грохотом выпадал из ладоней, и он, шатаясь, опускался на пол, низко пригибал голову, и крупные слезы катились из его глаз.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7