Валерия Черепенчук.

Фаина Раневская



скачать книгу бесплатно

Фотография на обложке: © Юрий Сомов / РИА Новости

© ИП Сирота, макет, 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

***

Фаина Георгиевна Раневская

1967 год

Предисловие

«Фаина Раневская… явление природы, как Ветер и Молния», – сказал однажды поэт Павел Антокольский. И в самом деле, писать о Фаине Георгиевне с обычных позиций искусствоведа или беспристрастного биографа – невозможно. План повествования будет постоянно сбиваться, сложившийся образ – дробиться на нескончаемые амплуа и роли, которые Раневская отыгрывала и на сцене, и в жизни. Насмешливая матерщинница с неизменной сигаретой – и в то же время бессребреница, готовая раздать окружающим всю наличность, просто потому, что «это неприлично – иметь пачку денег». Своенравная «звезда», срывающая репетицию потому, что не нашла общего языка с режиссером, – и беспощадная к себе перфекционистка, мучительно боящаяся не оправдать зрительских ожиданий. Актриса, которую при жизни называли «Великой», не сыгравшая ни одной главной роли. Народная артистка, которую английская энциклопедия «Кто есть кто» включила в список десяти самых выдающихся актрис XX века, не получивших специального образования…

Даже биография Раневской, несмотря на огромное количество написанных о ней книг, воспоминаний друзей и близких, не избавлена полностью от белых пятен. Но надо сказать, что Фаина Георгиевна сама с большим удовольствием участвовала в мифотворчестве вокруг своей личной и актерской жизни – возможно, это было своего рода способом самозащиты, так же как и ее острый язык, служивший для маскировки ранимой и вечно сомневающейся натуры. Ее афоризмы и байки существуют в десятках вариаций, они сотни раз пересказывались как очевидцами, так и случайными людьми, желавшими прикоснуться к Легенде, получить частицу того ореола, который всегда окружает личностей незаурядных и привлекающих к себе внимание… Так, может, Раневская и в самом деле явление природы» и к ней просто не стоит подходить с общей меркой? Давайте просто еще раз вспомним об этой удивительной женщине, подарившей всем начинающим актерам универсальный творческий рецепт: «Я не признаю слова "играть"… Играть можно в карты, на скачках, в шашки. На сцене жить нужно!»

«Я верю в бога, который есть в каждом человеке. Когда я совершаю хороший поступок, я думаю, это дело рук божьих»

(Ф. Г. Раневская)

«Мой отец был небогатый нефтепромышленник…»

Согласно легенде, вынесенная в заглавие фраза была первой и единственной в автобиографии Раневской, которую она однажды попыталась написать.

В этих пяти словах – все: сомнительное происхождение (а оно у актрисы было таково, что в СССР могло стоить не только карьеры, но и жизни), абсолютное неумение подстраиваться под требования времени (сначала Фаина Георгиевна написала просто о «нефтепромышленнике», но, когда ей указали на недопустимость такой родни в биографии советской артистки, наивно добавила слово «небогатый»)… Несложно догадаться, что дальше этой фразы дело не подвинулось. Раневская вообще терпеть не могла говорить и писать о себе, много раз пытал ась по просьбе биографов и друзей вести какие-то записи, но в итоге все они отправлялись в корзину: «Если у человека есть сердце, он не хочет, чтобы его жизнь бросалась в глаза…»

Множество неточностей и спорных моментов ее биографии объясняется тем, что многое приходилось скрывать: то, что до революции ее семья относилась к числу самых зажиточных в Таганроге (именно там появилась на свет будущая артистка), то, что после событий 1917 года вся родня покинула Советскую Россию и обосновалась за рубежом… А с чего, собственно, все начиналось?

Фанни Фельдман (именно таково настоящее имя актрисы) родилась 15 (27) августа 1896 года. Ее отец, Гирш Хаимович, был персоной в городе известной: коммерсант, купец первой гильдии, владелец фабрики красок, мельницы, нескольких складов и магазинов, успешно торговавший нефтепродуктами и металлом. Мама, Милка (Малка) Рафаиловна, занималась воспитанием детей, которых, кроме Фанни-Фаины, в семье было еще четверо.

Было ли детство счастливым? С точки зрения быта и обеспеченности – бесспорно да. Фельдманы проживали в собственном двухэтажном доме, дети могли учиться в хорошей гимназии и находились под присмотром гувернанток. Но в плане отношений между родными людьми, видимо, не все было гладко. Раневская не очень любила распространяться о своем детстве… Требовательность к себе и к другим она явно унаследовала от отца. Но, судя по всему, жесткий характер главы семейства доставлял дочери немало неприятных минут. Гирш Хаимович не желал, чтобы Фаина становилась актрисой, и в выражениях не церемонился. «К тому же посмотри на себя, – впоследствии передавала его слова Раневская, – ты некрасивая, рыжая, заикаешься… Какая из тебя артистка?» Правда, при всем при том отец любил и уважал искусство, Фельдманы часто посещали концерты и выставки.


«Семья заменяет все. Поэтому, прежде чем ее завести, стоит подумать, что тебе важнее: всё или семья» (Ф. Раневская)


Милка Рафаиловна прививала детям любовь к хорошей музыке и литературе, настаивала на непременном изучении иностранных языков; артистизм и склонность глубоко переживать все происходящее вокруг у Раневской явно были «от мамы». Впоследствии Фаина Георгиевна вспоминала: «Мне… видится мать, обычно тихая, сдержанная, – она громко плачет… Я пугаюсь и тоже плачу. На коленях матери – газета: „вчера в Баденвейлере скончался А. П. Чехов“…» Милка Рафаиловна очень любила творчество знаменитого земляка – о своей любви к Чехову потом будет говорить и Фаина Георгиевна.

Именно мама впоследствии будет тайком от отца высылать деньги блудной дочери, отправившейся искать актерского счастья в Москву…

В раннем детстве, в возрасте пяти-шести лет, Фаина часто ставила окружающих в тупик своей непредсказуемостью, нежеланием вписываться в привычные рамки «хороших девочек». Впечатлительность и сентиментальность причудливо уживались в ее характере с тягой к приключениям и авантюризму. Сама Раневская писала о себе: «Любила читать, читала запоем. Над книгой, где кого-то обижали, плакала навзрыд…» И в то же время однажды она решилась на пару со старшим братом бежать из дома – правда, из еды они взяли с собой только один подсолнух. И убежали совсем недалеко – только до вокзала, где их отловил городовой и вернул в отчий дом.

До сих пор точно не известно, почему Фаина не окончила гимназию. Она утверждала, что упросила родителей забрать ее оттуда: строгий распорядок наводил на нее тоску, а насмешки однокашниц, невзлюбивших нескладную девчонку-заику, были невыносимы. Но, вероятно, ее попросту отчислили – Раневская сама признавала, что, будучи одной из первых учениц по гуманитарным дисциплинам, приводила в ужас преподавателей точных наук. Впрочем, у родителей была возможность дать дочке хорошее домашнее образование – они надеялись, что, научившись играть на фортепиано, овладев французским языком и секретами вышивания, Фаина пополнит ряды благовоспитанных домохозяек и примерных жен.

Но девочка «заболела» театром. Она больше всех ждала семейных выездов в театр, с замиранием сердца следила за происходящим на сцене и не хотела уходить домой. Когда она впервые испытала желание самой выйти на подмостки? Фаина Георгиевна утверждала, что актрисой она себя осознала в возрасте около пяти лет. Умер ее младший братик; она очень жалела его и целый день проплакала, но все же украдкой посмотрела на себя в зеркало – «было интересно, какая я в слезах?». Впоследствии такое детское любопытство («как я выгляжу?») превратится в суровую, беспощадную требовательность к себе – быть на сцене настолько достоверной, насколько это возможно, не давать себе ни малейшего повода расслабиться или схалтурить!

«В городе, где я родилась, было множество меломанов…

Однажды в специальный концертный зал пригласили Скрябина. У рояля стояла большая лира из цветов. Скрябин, выйдя, улыбнулся цветам. Лицо его было обычным, заурядным, пока он не стал играть. И тогда я услыхала и увидела перед собой гения»

(Ф. Г. Раневская)

Кстати, о халтурщиках. Им, по собственному признанию Фаины Георгиевны (уже заслуженной артистки), она «с наслаждением била бы морды».


«Профессию я не выбирала – она во мне таилась» (Ф. Раневская)


Очень интересно читать обрывочные записи Раневской, которым так и не было суждено превратиться в толстую книгу воспоминаний. Это целая галерея образов, психологических зарисовок, странных, смешных (а иногда и трагических) ситуаций, которые потом превращались в материал для актерского ремесла. Как будто ее память выхватывает из прошлого обрывки разговоров, фразы, лица – и все это, при абсолютном нежелании автора расписать перед почитателями историю своей жизни, тем не менее складывается в единое, цельное полотно. И мы начинаем понимать, в чем секрет мастерства Раневской: в острой наблюдательности, в непосредственной – до болезненности – реакции на все происходящее, в умении «приспособить» к своему персонажу те особенности или характерные черты, которые она когда-то подметила у родных, у друзей, у случайных попутчиков в трамвае или у продавца в магазине.

Актерский талант Фаины раскрылся далеко не сразу. Будучи неуверенным в себе подростком, она долгое время считала, что ее удел – восхищаться театром издали. Но в Таганроге была довольно активная культурная жизнь, и Фаина, умирая от застенчивости, все же не упускала ни одной возможности пообщаться с актерами или музыкантами. Кто заронил в ее душу семена уверенности в том, что попытаться все-таки стоит, – неизвестно. Но в 1913 году семнадцатилетняя Фая Фельдман оповестила родителей о своем желании «стать артисткой». Разгорелся грандиозный скандал. Суровый Гирш Хаимович категорически высказался против. Однако дочь проявила неожиданное упорство и, получив от мамы небольшую сумму на первое время, отправилась в Москву.

Там ее ждало разочарование: нервная, заикающаяся девица не произвела впечатления на театральных показах. «Деточка, вы профнепригодны», – эту фразу, услышанную от кого-то из «именитых», Раневская потом вспоминала не раз и не два. Деньги заканчивались, родители слали из Таганрога письма: отец – возмущенные, мама – растерянно-ободряющие… К этому времени относится одна из расхожих легенд о Фаине Георгиевне: отец прислал денег на обратный путь. Получив на почте перевод, девушка вышла на улицу, держа банкноты в руках, и порыв ветра вырвал их, разметав по всей улице. А она поймала себя на мысли: «Как красиво летят!»

Эта бытовая непрактичность будет характерна для Ра невской всю жизнь. «Урод я», – печально констатировала впоследствии Фаина Георгиевна. История о разлетевшихся деньгах потом сыграла особую роль в ее биографии, но к этому мы вернемся чуть позже.

А тогда… Возвращение в родной Таганрог не означало отказа от мечты. Родители надеялись, что, получив такой щелчок по носу, дочка возьмется за ум. Не тут-то было. Фаина отправляется в театральную студию – работает над произношением, учится двигаться на сцене и владеть собой – так, чтобы больше не падать в обмороки от волнения, как уже бывало в столице. И в начале 1915 года она снова отправляется в Москву. А вскоре мировая война и грянувшая через два года революция изменили и лицо государства, и судьбу юной Фаи, готовой сделать все возможное и невозможное для осуществления своей мечты.


«Учиться я начала, повзрослев. И теперь, в старости, стараюсь узнать больше и больше» (Ф. Раневская)

Как Фая Фельдман стала Фаиной Раневской

Как и, главное, на что жила Фаина в первые недели в Москве? Существовать пришлось впроголодь, она снимала крошечную комнатушку и подрабатывала в театральной и цирковой массовке. Каждую копейку, которую удавалось выкроить, тратила на билеты в театр.

И в один прекрасный вечер судьба улыбнулась Фаине. Она в толпе поклонников у Большого театра дожидалась появления знаменитой балерины Екатерины Гельцер. Прима не только обратила внимание на восторженную южанку, к тому времени уже окоченевшую на непривычном морозном ветру, но и пригласила ее к себе в гости – отогреться и попить чаю. Узнав, что девушка мечтает о сцене, балерина ввела ее в круг своих друзей и помогла устроиться в Летний театр в подмосковной Малаховке. Так началась театральная жизнь… Что привлекло именитую танцовщицу к никому тогда не известной Фаине? Почему, напоив девицу чаем и выслушав сбивчивые восторженные комплименты своему искусству, она не отправила ее восвояси, а помогла осуществить давнюю мечту? Многие современники писали о том, что Екатерина Васильевна обладала безошибочным чутьем на таланты и сумела разглядеть в Фае Фельдман будущую звезду. А кроме того, у них оказался схожий взгляд на мир и похожее чувство юмора – Гельцер тоже была своенравна, подчас непредсказуема и остра на язык.


«Если актер не импровизирует – ремесло, мерзкое ремесло!» (Ф. Раневская)


И дружба двух женщин продолжалась много лет: балерина открыла начинающей артистке театральный мир Москвы, представила ее своим друзьям, относилась к ней как к равной, что, безусловно, радовало Фаину несказанно. Она познакомилась с известным актером Илларионом Николаевичем Певцовым, которого потом называла одним из первых своих учителей: «Гейне сказал, что актер умирает дважды. Нет. Это не совсем верно, если прошли десятилетия, а Певцов стоит у меня перед глазами и живет в сердце моем».

«Я играю прелестницу, соблазняющую юного красавца. Действие происходит в горах Кавказа. Я стою на горе и говорю противно-нежным голосом: “Шаги мои легче пуха, я умею скользить как змея…” После этих слов мне удалось свалить декорацию, изображающую гору, и больно ушибить партнера…»

(Ф. Г. Раневская)

В Летнем театре Малаховки играли не только начинающие актеры – он был довольно известен, и на его подмостках не гнушались выступать такие звезды того времени, как Леонид Собинов, Александр Вертинский, Федор Шаляпин, Александра Яблочкина, Алиса Коонен. Фаина не помнила себя от счастья, когда ей удавалось присутствовать на спектаклях и концертах знаменитостей – она слушала, смотрела, запоминала…

Впрочем, тяжелое военное время диктовало свои условия, и к осени 1915 года, по окончании «летнего театрального сезона» в Малаховке, стало понятно, что представления вряд ли возобновятся. Для Фаины наступили тяжелые времена – правда, она зарегистрировалась на «актерской бирже», но в то время даже самые именитые артисты порой месяцами сидели без денег: театры закрывались, концерты и спектакли отменялись… Начались скитания по стране, молодой актрисе пришлось то наниматься в керченский театр на «роли героинь-кокет с песней и танцами», то играть «на подхвате» в Феодосии (причем антрепренер сбежал со всей выручкой и денег актеры не получили), то участвовать в гастролях едва ли не бродячей цирковой труппы. При этом Фаина продолжала терзаться мыслью о том, что ей все же недостает ни опыта, ни образования для того, чтобы быть подлинной актрисой, достойной своих великих предшественников. Уже говорилось о ее вечном желании сделать «еще лучше», «еще правдивее», «еще достовернее».

К бытовой неустроенности, безденежью и мучительному недовольству собой прибавилась личная трагедия – семья Фельдманов после революции 1917 года эмигрировала, в охваченной гражданской войной стране осталась только Фаина. Общалась ли она с родными, предлагали ли они ей уехать вместе? Сведения на этот счет разнятся, но, судя по всему, в Таганрог она тогда так и не добралась – и если и было какое-то общение, то лишь в виде писем. Впоследствии друзья и знакомые передавали друг другу слова артистки: «…я не могу без России, без русского театра. Эти слова могу повторить вслух, даже на съезде коммунистов, только в партию их никогда не вступлю».


«Жизнь проходит и не кланяется, как сердитая соседка» (Ф. Раневская)


И в 1918 году, когда судьба забросила ее в Ростов-на-Дону, Фаина узнала, что в местном (пока еще действующем) театре работает Павла Леонтьевна Вульф – знаменитая актриса, до войны много раз гастролировавшая по городам юга, в том числе и в родном для Фаины Таганроге. И она решила… попроситься к знаменитости в ученицы. Начинающая актриса (по собственному признанию Фаины, она тогда голодала уже почти неделю и выглядела более чем странно) покорила приму своей актерской игрой: Вульф предложила девушке подготовить и показать ей через несколько дней любую роль. И вскоре поняла, что нашла подлинный самородок. С этого момента Фая вошла в ее семью, а Павла Вульф стала для нее сестрой, матерью, преподавательницей и непререкаемым авторитетом – сразу и навсегда.

«Павла Леонтьевна Вульф… никогда меня не хвалила, – вспоминала впоследствии Раневская, – а всегда говорила: ты можешь лучше. А вот когда ты будешь довольна собой – значит, тебе конец. Ты уже не актриса». И эти слова навсегда стали для молодой артистки ее жизненным кредо. А жизнь в семье Вульф, возможность постоянно наблюдать за работой опытной театральной актрисы, за творческой кухней – дали тот неоценимый опыт, который не приобретается никакими «актерскими университетами».

Вместе в Павлой Леонтьевной Вульф Фаина начинает играть в Симферопольском городском театре. Видимо, там же она и берет звучный псевдоним – Фая Фельдман становится Фаиной Раневской.

«После спектакля, в котором я играю, я не могу ночью уснуть от волнения. Но если я долго не играю, то совсем перестаю спать»

(Ф. Г. Раневская)

История псевдонима тоже овеяна множеством баек и легенд. Помните историю с разлетевшимися из рук Фаины деньгами? По одной из версий, она однажды рассказала об этом Екатерине Гельцер, и балерина восторженно воскликнула: «Да вы – героиня чеховского „Вишневого сада“! Любовь Андреевна Раневская! Это же она говорила о себе „Я сорила деньгами“…» И через несколько лет, будучи в Крыму, артистка вспомнила об этом и взяла псевдоним в честь странной, «не приспособленной к жизни» чеховской героини. Согласно другой версии, история с летающими купюрами произошла уже в Крыму – якобы Фаина получила перевод от родных из-за границы, по вечной своей рассеянности выпустила их на волю ветра и восхитилась полетом, а находившийся рядом поклонник-театрал сказал, что так могла поступить только Раневская. И, наконец, третий вариант, который однажды сама Фаина Георгиевна поведала журналисту: «Я стала Раневской просто потому, что все роняла. У меня вечно все валилось из рук»… Но так ли важно, каким образом появился на свет этот звучный псевдоним? В истории русского театра (а впоследствии – и кинематографа) появилась новая звезда – Фаина Георгиевна Раневская.

Ее взлет начинается с ролей в спектаклях ее любимого Чехова: Шарлотта в «Вишневом саде», Войницкая в «Дяде Ване», «Чайка», «Иванов», «Три сестры»… В страшные для Крыма годы гражданской войны театр продолжал действовать. «Иду в театр, – вспоминала Раневская, – держусь за стены домов, ноги ватные, мучает голод». Бывший Дворянский театр был тогда переименован в Первый советский театр в Крыму.

В годы революции и гражданской войны судьба сталкивала Фаину Георгиевну со многими знаменитыми поэтами, писателями, драматургами – в ее записках есть упоминания о Марине Цветаевой, Максимилиане Волошине, Константине Тренёве, о том, как в нечеловеческих условиях люди старались помочь друг другу… «Мне везло на людей», – пишет она на закате жизни.

И в то же время эти мрачные годы значительно пополнили ее коллекцию образов – спекулянтки, комиссары, «борцы за идею», рыночные торговки, растерянные интеллигенты, попадьи, агитаторши – все эти колоритные типажи потом найдут свое отражение в игре Фаины Георгиевны, заставляя зрителей замирать от восторга перед беспощадно точным воплощением образа – положительного ли, отрицательного ли. На десяток лет затянулось ее «путешествие» по провинциальным театрам. Но как знать, стала бы она той самой, обожаемой зрителями «Великой» Раневской, если бы не тяжелый опыт двадцатых годов?


«Для актера не существует никаких неудобств, если это нужно для роли» (Ф. Раневская)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2