Валентина Сирота.

Жизнь, какой она была. Воспоминания



скачать книгу бесплатно

Эти люди, вернувшиеся на свою историческую Родину, были очень уважительны друг к другу, почитали своих родителей и старших. Семьи крепкие, разводов не было. Дети не могли ослушаться родителей. Они привезли с собой глубокую веру в Бога. Самым почитаемым праздником была Пасха. Детям шилась новая одежда, на улице делали качели, готовилось такое разнообразие угощений, что от их красок все расцветало в доме. Прежде чем сесть за праздничный стол, взрослые и дети молились, и только когда садился отец, все вместе с ним усаживались за стол. Вот что несла в себе высокая духовность переселенцев из Китая.

Как же мы с Михаилом Макаровичем были благодарны тому времени, когда пришлось жить рядом с этими людьми, общаться с ними и учиться жизни у этих, в основном неграмотных в то время, но высокультурных людей. Они очень помогали нам. Дочь Иннокентия Лазаревича, Лиза, часто оставалась с нашими детьми, а их у нас в это время было уже трое. В новом доме в 1962 году родилась дочка Оля. Белокурая, с волнистыми волосами – она была общей любимицей. Хоть и трудно было, но быт постепенно налаживался. Мои родители помогли нам купить корову, завели овец, поросят, птицу.

К нам часто на обед, а иногда и на завтрак приходили товарищи Михаила Макаровича по работе: Николай Ермолаевич Спирин – бригадир на животноводстве, Сергей Некрасов, Сергей Смирнов. Иногда заходил Федор Андреевич Исайкин – участник Великой Отечественной войны, инвалид, он работал кладовщиком и был нашим соседом. Мы часто у них занимали деньги на хлеб – трудно было в ту пору нам. А угощение было нехитрое: борщ, пшенная каша с молоком, компот (сухофрукты присылали из Украины). Какие же это были труженики! Рабочий день у них обычно начинался в пять утра. Вспоминаю один курьезный случай. Проводили ветеринарную обработку скота – это нелегкая работа – помогали все, кто мог. Работу закончили поздно и решили отметить ее завершение. На конюшне в это время паслось много гусей, они одного поймали, сварили на костре и начали «трапезу». Разлили суп, разложили мясо и один из шутников, конюх Исаак Лазовский, говорит Федору Андреевичу:

«Дядя Федя, ешь, ешь, как свое, не стесняйся». Все засмеялись – они знали, что этот гусь из его стада. Долго потом еще шутили по этому поводу, ведь люди в ту пору умели не только работать, но и пошутить. Жизнь у всех была нелегкой, но жили дружно и как-то весело.

Главным ветврачом в молсовхозе тогда работал Анатолий Петрович Осипов. Небольшого роста, очень подвижный, красивый, он уважительно своего соратника по работе называл «Миша» и часто оставлял за себя.

С особым чувством признательности я вспоминаю Валентина Евсеевича Бортникова, управляющего на центральной усадьбе, и его жену Августу Константиновну, преподавателя русского языка и литературы в Березовкой школе. Многие годы нас связывала искренняя, чистая и какая-то возвышенная дружба. Своей внешностью Валентин Евсеевич напоминал русского богатыря с доброй, отзывчивой душой и постоянной улыбкой на лице.

Позднее он стал директором Новоеловской бройлерной фабрики. Августа Константиновна, наоборот, небольшого роста, стремительная, подвижная, всегда кого-то привечала из родственников, заботилась о них, а в школе и в клубе была незаменимым руководителем драмкружка. Мы с Михаилом тоже были участниками постановок, которые она осуществляла.

Но вот, наконец, закончен институт. Теперь у Сироты еще одна специальность – ученый зоотехник.

60-70-е годы прошлого столетия – яркая страница в истории страны и Алтайского края. Это было время освоения целины. Благодаря ей край стал развиваться во всех сферах, прирастать населением, ведь новым производствам потребовались рабочие руки. Историю подъема сельского хозяйства в нашей стране можно проследить на истории нашего района.

Была поставлена задача – полностью удовлетворить запросы общепита и розничной продовольственной торговли. В 1963 году крайисполком принял решение о резком увеличении поставок молока, картофеля, мяса в краевой центр и другие города края. Речь шла о создании для их обеспечения специализированных сельскохозяйственных зон по принципу «крепкий пригород – сытый город».

С этой целью в Первомайском районе из совхоза «Новоалтайский» были выделены два отделения, ставшими новыми овощемолочными совхозами «Логовской» и «Санниковский». Это, по своей сути, было продолжением и углублением целины. Но если целину всей своей мощью поднимала вся страна, то, как стали говорить впоследствии, создание «овощемолочного пояса Барнаула (аналогично – в остальных городах) в решающей мере заслуга именно горожан».

За каждым пригородным хозяйством были закреплены шефы-коллективы конкретных предприятий, руководители городских районов. Они помогали возводить производственные помещения, участвовали в напряженных полевых работах. С помощью шефов в хозяйствах были построены лагеря труда и отдыха для школьников и студентов.

Директором совхоза «Санниковский» был назначен Вилли Александрович Соколенко, который в 1952 году, закончив инженерный факультет Минского политехнического института, попросил распределить его на работу в Алтайский край. И вот, оставив свою малую родину – Минск, он вместе с молодой красавицей женой Маргаритой Николаевной, оставившей любимую работу в театре, едет покорять Сибирь. Сначала Сычевская МТС Смоленского района встретила молодого главного инженера, затем назначение директором Анисимовской МТС Тальменского района. И вот новая должность – директор совхоза «Санниковский». В «Санниковском» при его образовании не было почти никакой производственной базы. Имелась лишь старая кузница и несколько примитивных овощных парников. Вокруг дворов – плетни, было всего два колодца, воды не хватало, и ее приходилось возить из речки на телегах бочками. Не было автотранспорта, дорог, не было жилья. Специалисты жили на центральной усадьбе совхоза «Новоалтайский» и на работу оттуда зачастую ходили пешком. Они приехали из разных районов края. Главным зоотехником был назначен Михаил Макарович Сирота. Контора располагалась в старом крестьянском доме, где был один кабинет на всех, а в прихожей уборщица Марина Хованская всегда что-нибудь готовила специалистам, так как столовой не было, а домой ездить на обед не было возможности. Часто после работы они заезжали к нам домой, и я угощала их всем, чем могла. Мы к тому времени уже имели хозяйство, поэтому сало и мясо были всегда.

Темп, взятый руководством совхоза, был по плечу только энтузиастам своего дела.

Чуть более тонны молока получали от коровы, когда образовался новый совхоз. Нужно было создать высокоудойное племенное стадо. С этой целью из Прибалтики и Подмосковья завозят высокопродуктивных телок. Одновременно нужно было строить производственные помещения, чтобы вывести скот из плетеных дворов. Дойка была ручная, молокопроводов не было. Начали учить людей и учиться сами. Была создана целая система обучения.

И вот уже на третий год существования совхоза доярка Клавдия Михайловна Колесова получила орден Ленина. Какой же это был колоссальный труд всего коллектива! Заново создавалась селекционная работа, наладилась связь с научно-исследовательскими институтами животноводства и овощеводства. Михаил Макарович готовился к поступлению в аспирантуру, «на ходу» учил и повторял слова и выражения на немецком языке. Первым его «учителем» был немец-шофер Фукс Федор Федорович.

Через год все главные специалисты получили новые квартиры. Мы в Молсовхозе продали свой дом, отдали ссуду, а на оставшиеся деньги купили шифоньер и стулья.

Так как дома еще не были сданы в эксплуатацию, нам пришлось свой скарб сложить на веранде у главного бухгалтера. Михаилу Макаровичу дали отпуск, и мы первый раз всей семьей поехали поездом на его родину. В Москве пересадка. Побывали на Красной площади, сфотографировались, и с Киевского вокзала повез нас поезд на «рiдну Украiну» – как называл свою малую родину теперь уже «сибиряк» Михаил Сирота. От Киева до Городища ехали автобусом. Природа такая, как будто попали на другую планету. Трасса Киев-Одесса. По обе стороны одна за другой меняются картины. То пирамидальные тополя, как свечи, упираются в небо, то огромные, развесистые плакучие ивы опустили свои ветви в воду, то яблони, вишни, сливы, абрикосы стоят усыпанные плодами.

Все это радует глаз и то же время навевает печаль: куда ни бросишь взгляд, стоят по всей Черкасской земле монументы и обелиски на могилах бойцов. В них печаль и боль за тех, кто отдал свою жизнь за свободу и независимость нашей Родины. В годы войны здесь шли кровопролитные бои. Видны огромные овраги, где, по рассказам очевидцев, после жестоких битв дно было устлано телами погибших. Подъезжаем к Корсунь-Шевченковскому, шофер останавливает автобус, все выходим. Перед нами огромная стела, сооруженная в честь воссоединения первого и второго Украинских фронтов под командованием генералов М. Ф. Ватутина и И. С. Конева. В ходе этой операции войска обоих фронтов успешно завершили полный разгром фашистских группировок. Минутой молчания почтили память погибших. И снова продолжаем свой путь. Вот и районный центр Городище. Первое упоминание о Городище датируется 1494 годом. Раздольная и чарующая красота природы Городищенской земли. Этот кусочек Божьего творения богат красочными пейзажами: горы, степи, леса, дубравы; и рукотворным чудом – цветущими садами. Здесь живут трудолюбивые, как пчелы, люди. Уезжая из этих дивных мест в суровый сибирский край, Михаил Макарович навсегда оставил здесь частицу своего сердца. И где бы он ни был, душа его всегда рвалась туда, где, неторопливо извиваясь в каменистых берегах под холодными шатрами мечтательных ив, течет, отдавая живым серебром, речка Вильшанка, вдоль которой растянулось село Городище, и на которой он провел свое бедное, но счастливое детство. Душа его всегда рвалась туда, где стояла отцовская хата, и где всегда ждала ласковая, милая «рiдна мати».

И вот на автобусе мы подъезжаем к месту, где окруженная яблонями, грушами, сливами, стоит небольшая, беленькая хатка, с маленькими оконцами, крытая соломой – родовое гнездо Сироты Михаила Макаровича. В этих местах 7 ноября 1933 года он появился на свет. Его родина Украина. Первыми впечатлениями от жизни были мелодичные украинские песни, которые раздавались ранним утром, когда женщины шли на полевые работы, и поздним вечером, когда возвращались домой. Труд был тяжелый, многочасовой, но они пели. Песня успокаивала душу и лечила от усталости. Неповторимой красотой вошли в детскую душу «шевченковские» хатки, крытые соломой, окруженные садами, которые в весенние дни цветения стояли, как хоровод невест, в бело-розовом одеянии, и разливали на всю округу свой опьяняющий аромат. Ничто в жизни не дает такого высочайшего ощущения счастья, счастья душевного, как естественная и рукотворная природа – великое Божественное и человеческое творение.

О приезде мы не сообщали. Всей семьей – пять человек – заходим в ограду. Навстречу мать – Наталка Васильевна – объятия, слезы, знакомство. Вечером собрались всей семьей за большим столом, сбитым из досок под огромной, развесистой яблоней. Рядом криница, чуть подальше погреб, в котором в годы войны вся семья и соседи прятались во время бомбежек и наступления немцев.

Невольно в голову приходят строки из стихотворения Тараса Григорьевича Шевченко: «Семья вечеря коло хаты, хрущи над вишнями гудуть».

В эту хату семья переехала перед самой войной. Строили помощью. Главным строительным материалом были глина и солома. Хатка небольшая, но своя. Пол глиняный, его каждую неделю мазали жидкой глиной, застилали половичками. Все жилье состояло из комнатки и кухни, половину которой занимала русская печь с лежанкой. Ее подтапливали в зимнее время, чтобы теплее было спать. В печке Наталка Васильевна каждый день варила неповторимый украинский борщ на всю большую семью. По углам в комнате и кухне висели иконы, украшенные цветами и вышитыми рушниками. Кухонную «мебель» составлял небольшой столик, скамейка под воду и две табуретки.

Так как мы приехали без предупреждения, то в это время не было в запасе спиртного (горилки или другими словами самогонки). Мать подает мне ведро и говорит: «Валя, добеги до Каштанки (соседка, которая жила в конце огородов около речки) и возьми полведра горiлкi». Мне это было все в диковинку, незнакомо, но я не могла отказаться. Соседка меня радушно встретила, налила самогонки, проверила: Горит? – Горит (так проверялось качество). Вот такую же мы должны вернуть ей. Отец Макар Александрович приехал на паре лошадей. Он работал конюхом. Много горя, холода и голода досталось на его долю. С двенадцати лет он покинул родительский дом и ушел в работники. Учиться не пришлось. Неграмотный, но сметливый и хваткий, он преодолел все трудности, и все-таки выжил, выстоял, создал семью. Был он крепкого телосложения, высокий, крутой нравом, но в душе мягкий и ранимый. Пережив голод, он всегда, по возможности, старался больше купить и привезти домой хлеба. Наталка Васильевна, наоборот, небольшого роста, приветливая, добрая, рассудительная, с умными ясными глазами – вечная труженица и дома, и на колхозных полях. Три сестры: Лида, Катя, Оля – работали и учились. И как бы ни было трудно, все получили образование и специальность. Пришли родственники, и вот всё это большое семейство за столом. Дети побежали в сад – им все в диковинку. Воздух наполнен таким ароматом, что никакие духи несравнимы с ним. Тишина. Красота неописуемая. А за столом льется тихо беседа, воспоминания, расспросы. Вот и закончился первый день пребывания на украинской земле. Спать нас уложили на сеновал, где уже было заготовлено на зиму сено. Запах высушенных трав и ночная тишина навеяли на Михаила Макаровича воспоминания о детстве, о прожитых здесь годах. Наконец, всех сморил сон.

Наутро всем была дана работа: дети собирали в саду яблоки, груши, которых много нападало за ночь. Я помогала по хозяйству, а у Михаила Макаровича были свои дела: поправить забор, наколоть дров. Когда бы он ни приезжал на Украину, не успев переодеться, спрашивал у матери: «Маты, шо робыть?». Он всегда старался и физически, и материально помочь своим родителям. В первые годы нашей жизни мы всегда им из Сибири посылали картофель.

В эту поездку мы посетили музей-усадьбу Тараса Григорьевича Шевченко. Единственный любимый поэт Михаила Макаровича, которого он боготворил. Позднее томик с его стихами стал настольной книгой. А в Каневе нашему взору предстала величественная картина. Взметнулась над широким, могучим Днепром святыня украинского народа – Тарасова гора, а над могилой памятник великому Кобзарю. Благодарным народом выполнено его завещание:

 
«Як умру, то поховайте
Мене на могилi,
Серед степу широкого
На Вкраiнi милiй,
Щоб ланi широнополi.
I Днiпро, i кручi
Было видно, было чути,
Як реве ревучий».
 

Хотелось посмотреть многое, но время было ограничено, поэтому старались посетить хотя бы близлежащие достопримечательности. Музей Великой Отечественной войны в Корсунь-Шевченском (это 20 км от Городища) оставил неизгладимое впечатление. На улице стояли танки, пушки и другая военная техника, а в помещении панорама Корсунь-Шевченской битвы так естественно передавала жестокие бои еще совсем недавнего прошлого, когда советский солдат ценой своей жизни отстаивал каждый клочок земли. В Городище – великий реквием памяти погибшим – комплекс Вечной Славы. Над тихой речкой Вильшанкой высоко над городом устремился в небо обелиск, где на серой стене выгравированы имена тысяч городищенцев, что полегли в борьбе за свою Отчизну в Великую Отечественную войну. И так почти в каждом населенном пункте.

Еще одна впечатляющая поездка в сад-станцию им. Симиренко в Млиев, что в семи километрах от Городища.

Сложный гористый рельеф руками людей был превращен в земной рай, рукотворное чудо.

В 1887 году Л. П. Симиренко, вернувшись из ссылки, создал коллекционный сад и помологический питомник, которые стали базой для создания научно-исследовательского института садоводства лесостепи Украинской ССР. Это был наилучший в России и богатейший в Европе коллекционный сад плодовых и ягодных растений. Он насчитывал 1500 ценных отечественных и зарубежных сортов плодово-ягодных культур.

Чтобы создать все это, нужен был поистине самоотверженный труд сотрудников станции. А яблоко Симиренко стало визитной карточкой Городища. Здесь яблоня, посаженная Л. П. Симиренко более ста лет назад, до сих пор плодоносит, а груша, посаженная отцом великого садовода Платоном Федоровичем Симиренко 150 лет назад, радует своей красотой, величием и плодами. Здесь все поражает и восхищает.

Быстро пролетело время. Наступил день отъезда. На паре лошадей повез нас Макар Александрович на вокзал. Ехали мимо школы, где учился и закончил семь классов Михаил Макарович. Опять воспоминания о детстве и словах отца, которые стали девизом для сына на всю жизнь: «Хочешь быть человеком – учись, заставлять тебя никто не будет». И он учился. Учился всю жизнь. Улица «1 мая», по которой мы ехали, протянулась на несколько километров, и его родная хата стояла на ней. По этой дороге в начале войны отступали наши войска, оставляя в тылу врага женщин, стариков, детей. По этой же дороге наступали немцы, оккупируя наши города и села. По этой же дороге они отступали назад. Немецкая техника на несколько километров протянулась вдоль всего шоссе. Отступая, немцы загоняли машины во дворы, в сады и поджигали.

Смрад и дым стояли вокруг. И все это своими глазами видел одиннадцатилетний мальчик. Горечь этих воспоминаний осталась у него на всю жизнь.

Вот и вокзал. Садимся в поезд, чтобы в Днепропетровске, сделав пересадку, ехать до Барнаула. А в памяти у Михаила Макаровича опять те годы, когда он учился в ветеринарном техникуме в Черкассах, когда на ходу запрыгивал на товарняк, замедлявший у станции ход, и ехал домой за харчами. Дома мать давала пшена, сала, булку черного хлеба и, если были, то немного денег. На второй день снова товарняк и неделя «сытой» жизни. И так четыре года.

И вот уж стучит колесами поезд по алтайской земле. В Барнауле нас встретил В. А. Соколенко, и, сразу вручив ключи, привез в новую квартиру. Это были дома в двух уровнях, где многие специалисты и сам директор получили квартиры. Прорабом тогда была Любовь Николаевна Коренева, большой знаток в своем деле. Строительство было огромное, но она везде успевала и все делала профессионально, была строгая и требовательная на работе, а в быту – добрый и щедрый человек. Жила вдвоем с дочкой Наташей, которую безумно любила и не чаяла в ней души. Рано ушла из жизни эта прекрасная женщина.

И снова работа, работа. Не каждый может похвастаться такими результатами. Принимали скот с надоем чуть больше тонны в год от коровы, а через три года уже надаивали по 3,5 тысячи литров молока. Соколенко вспоминает, как Сирота оперативно и легко решал любые вопросы. Он не ждал указаний директора, а работал самостоятельно. Вилли Александрович рассказывает о таком эпизоде. Из Подмосковья привезли телок, нужно было ректалить, а ветслужба была еще не так сильна. Михаил Макарович, никого не дожидаясь, засучив рукава, сам начал исследовать скот. Соколенко говорит: «Михаил Макарович, научи меня этому». Ответ: «Нет, Вилли Александрович, научу всему, но это не ваше дело». Соколенко продолжает воспоминания: «Он не ограничивался тем, что есть, он мечтал о больших делах и начатое всегда доводил до конца. Любую новинку он не только перенимал, а развивал дальше, никогда не стесняясь спрашивать». В любое время дня и ночи, если это требовало дело, Сирота и Соколенко могли звонить друг другу. То была работа! – с удовольствием вспоминал Михаил Макарович. Наводили порядок в зоотехническом учете, интенсивно принялись за улучшение стада. Коренным образом окультуривали луга. Не знал он в то время, что партия готовила для него новую целину, куда как большего масштаба.

Апрель 1966 года. Райком партии во главе с первым секретарем Н. К. Аверкиным принимают решение о разделе совхоза «Белоярский» на два хозяйства «Белоярский» и «Пурысевский». Николай Константинович Аверкин выходит с предложением в Краевой комитет партии о назначении М. М. Сироты директором совхоза «Белоярский». Соколенко интересуется у Сироты: «Какое твое решение?» – «Не хочу, не пойду, здесь у меня большое начатое дело, там – неизвестность». Да и в семье только начали решаться бытовые вопросы, понемногу стали обустраиваться. И вдруг опять переезд.

Сироту вызывают на беседу к секретарю крайкома по сельскому хозяйству – Николаю Федоровичу Аксенову. От предложения он категорически отказывается. Следом едет Соколенко: «Не отдам Сироту!». Вилли Александрович дозванивается до А. В. Георгиева – первого секретаря Алтайского Крайкома партии – с просьбой оставить Сироту в «Санниковском». Но А. В. Георгиев подключает телефон Н. Ф. Аксенова, и Соколенко слышит, как тот с возмущением говорит: «Будет у нас еще Соколенко кадрами распоряжаться!» Что делать? Бюро крайкома уже назначено, и Сирота с Соколенко решают на него опоздать. Но все тщетно. Бюро крайкома утверждает директором совхоза «Белоярский» М. М. Сироту. Ему в это время было 33 года.

Я с детьми остаюсь в Санниково, а Михаил Макарович уезжает за 80 километров в поселок Северный. Живет в общежитии, так как еще не было квартиры.

Опять раздел совхоза. Директор совхоза «Пурысевский» требует и требует отдать даже то, что им не положено. Бывший диспетчер гаража Зоя Ивановна Балдина позднее вспоминала:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12