Валентина Бородина.

Рубакин Николай Александрович. Хрестоматия



скачать книгу бесплатно

Рубакин показал, что народ жаждет знаний, что он может самостоятельно выбирать то, что ему нужно, если дать ему возможность приобретать книги по дешевой цене. А книги тогда были дороги и практически недоступны для рабочих и крестьян.

Изучая русскую научную литературу того времени, Рубакин видел, как мало было научно-популярных книжек, а по целому ряду важных вопросов и отраслей науки они вообще отсутствовали. Преобладали к тому же книги переводные, рассчитанные на другого, более культурного читателя.

И вот Рубакин принял решение, которое теперь нам кажется невероятно трудным: он решил сам написать популярные книжки по всем вопросам науки. За свою жизнь он создал свыше двухсот восьмидесяти научно-популярных книжек.

Книги эти были написаны ясным, простым языком, их мог понять самый малограмотный читатель. А тогда в России 75 % населения было неграмотно, да и у грамотных не было ни средств, ни возможности читать, пополнять свои знания, привыкать к книге, к чтению.

Рубакин не только создавал научно-популярные книжки, он учился у своих читателей писать их; выработал свой язык, изучая язык своих читателей. Насколько его книжки были любимы читателями, видно из того, что они разошлись в количестве свыше 20 млн экз. Не было сколько-нибудь грамотного рабочего или крестьянина в России, который не читал бы книжек Рубакина и не знал бы его имени.

Читатели знали Рубакина не только по книгам. Рубакин вел с ними личную переписку, давал советы, составлял программки для чтения применительно к психическому типу каждого читателя. С 1889 по 1907 г. он переписывался с 5189 читателями, а с 1911 по 1915 г. – еще с 5507, а всего за свою жизнь он был в переписке с более чем 20 000 читателей. Почти вся переписка сохранилась в его архиве.

Он составил для своих корреспондентов свыше 15 000 индивидуальных программ чтения и самообразования. Такого размаха просветительской работы, выполненной одним человеком, не знала Россия. Постоянное общение с читателями, изучение их, работа с библиотеками, с издательствами, в журналах – все это позволило Рубакину разработать принципы изучения читателя, использования книг, наиболее экономного в смысле времени и средств, индивидуализации чтения. Вся теоретическая работа Рубакина основывалась на его громадном личном опыте, личных наблюдениях, документации, полученной непосредственно от читателей.

Созданная им позже наука – библиопсихология, наука о читателе, чтении, авторе и книге, явилась результатом экспериментальных наблюдений и обработки фактического материала. ‹…›

Рубакин считал, что каждый человек может быть не только читателем, но и писателем. Даже письма читателей к нему он рассматривал как начало писательского труда. Некоторые из его читателей впоследствии стали известными писателями – А. С. Новиков-Прибой, А. А. Демидов, Павел Низовой и др. Рубакин направил их на путь писательства. Неудивительно, что на всю жизнь они сохранили любовь к нему.

Рубакин разработал принципы организации библиотечного дела.

Исходя из того, что «библиотека должна быть отражением Вселенной», Рубакин предложил в каждой библиотеке создавать «библиотечное ядро», т. е. круг книг для чтения, который отражал бы эту Вселенную, был бы тем минимумом, который нужен каждому человеку для понимания жизни и Вселенной.

В области самообразования Рубакин проделал колоссальную теоретическую и практическую работу, создал разнообразные рекомендательные каталоги, написал «Письма к читателям о самообразовании», «Практику самообразования».

Еще мальчиком в библиотеке своей матери Рубакин научился, как он говорил, «фехтовать» книгой, т. е. узнавать тип и характер читателя и давать ему те книги, которые, по его мнению, для этого читателя «подходили». Отсюда родилось и его теоретическое положение о «подходящей» книге, развитое им впоследствии в созданной им новой науке – библиопсихологии.

В 1922 г. Рубакин выпустил в Париже двухтомный труд на французском языке (в переводе сына – А. Н. Рубакина) под заглавием: «Введение в библиологическую психологию». В этой книге уже было высказано большинство идей, легших впоследствии в основу его книги «Психология читателя и книги», вышедшей в Москве в 1928 и 1929 гг.

В статье «Тайна успешной пропаганды», написанной в 1926 г., Рубакин говорит, что созданная им наука «библиопсихология» «экспериментально доказывает, а теоретически обосновывает главный принцип научно поставленной пропаганды: бытие – это значит та реальность, которая поставляет каждому из нас самый материал для наших дум и чувств… Социальная среда или строй социально-экономических производственных отношений – таков тот источник, который поставляет каждому из нас тот запас горючего материала, какой и воспламеняется искоркой – словом».

В конце 20-х и начале 30-х годов работы Рубакина стали предметом резких нападок со стороны советских критиков и книговедов, и родившаяся из этих работ созданная Рубакиным новая наука – библиопсихология – была объявлена мелкобуржуазной идеалистической теорией. ‹…›

В настоящее время многие из идей Рубакина получают признание и вызывают живой интерес. Исследования Рубакина в области библиопсихологии были использованы в психолингвистике, разрабатываемой проф. А. А. Леонтьевым и др.

Теория библиопсихологии была встречена с большим интересом, но и с не меньшей критикой в Западной Европе и в США, и этот интерес продолжает расти. В 1968 г. в Англии издательством Клайв Бингли в Лондоне было предпринято издание «Классиков книжного дела», и первой в этой серии была книга «Николай Рубакин и библиопсихология» под редакцией С. Симсовой.

В СССР число статей, посвященных изучению работ Рубакина в области библиопсихологии, за последние годы значительно выросло. Появились и работы, отмечающие положительные идеи Рубакина в этой области. Таковы, например, статьи Ю. А. Сорокина «Библиопсихологическая теория Н. А. Рубакина и смежные науки» («Книга. Исследования и материалы», 1968, сб. 17, с. 55), его же «О статье Н. А. Рубакина “Тайна успешной пропаганды” в сборнике «Речевое воздействие (Проблемы прикладной лингвистики)» в 1972 г. В этом же сборнике впервые напечатана и статья Н. А. Рубакина «Тайна успешной пропаганды».

Мы думаем, что в работах Рубакина имеется много еще недостаточно известных, глубоких мыслей, которые будут разрабатываться нашими книговедами. «Шелуха» будет отброшена, а оригинальные, новые, глубокие мысли станут достоянием советского книговедения.

Громадное наследие Рубакина сейчас изучается, из него берется все современное, актуальное, его идеи проникают в современное книговедение.

Изучение читателя, изучение психологической стороны действия книги на читателя – все это представляет огромный интерес для современных критиков и литературоведов. Можно смело сказать, что Рубакин первым указал на то, что в книжном деле изучение читателя так же важно, как и изучение писателя. ‹…›

Желающих ознакомиться с перечнем всех произведений Н. А. Рубакина мы отсылаем к указателю Фридман и др. «Труды Н. А. Рубакина. Библиография» («Записки Отдела рукописей» Гос. б-ки СССР им. В. И. Ленина, 1963, вып. 26, с. 151–206) и к большой научной работе Л. М. Ивановой, А. В. Сидоровой, М. В. Чарушниковой «Архив Н. А. Рубакина» («Записки Отдела рукописей» Гос. б-ки СССР им. В. И. Ленина, 1963, вып. 26, с. 64–150). Здесь же мы приводим только цифровые данные о работах Н. А. Рубакина.

Данные эти были составлены самим Н. А. Рубакиным и его секретарем М. А. Бетманн. Они заканчиваются 1934 г. Но и после этого Н. А. Рубакиным было еще опубликовано немало статей.

С 1875 по 1934 г. Н. А. Рубакиным было опубликовано: 350 журнальных статей, 280 книг и брошюр, 15 руководств для самообразования.

Составлено 15 000 индивидуальных программ для чтения и самообразования.

47 книг Рубакина было запрещено и уничтожено царской цензурой.

С 1894 по 1906 г. Рубакин принимал активное участие в работе нескольких крупных издательств в России (О. Н. Поповой, И. Д. Сытина и т. д.).

Научно-популярные книжки Рубакина издавались на 28 языках.

В 1919–1920 гг. Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов издал 22 книжки и брошюры Рубакина тиражом 1 420 000 экз. С 1923 по 1928 г. советскими издательствами было переиздано еще 23 книжки Рубакина (тиражом 166 000 экз.).

Всего с 1889 по 1928 г. разошлось свыше 20 млн экз. книг Рубакина.

Рубакин собрал за свою жизнь две большие библиотеки. Первая – в Петербурге (80 000 томов) – была им подарена Петербургскому отделу Всероссийской лиги образования в 1907 г.

Вторая, почти в 100 000 томов, особо ценная по подбору книг, была завещана Государственной библиотеке СССР им. В. И. Ленина в Москве, где она находится и поныне, составляя особый фонд – «фонд Рб». ‹…›

Иллюстративный материал к биографии помещен во вкладке.

Раздел I. Основные работы Н. А. Рубакина

Этюды о русской читающей публике. Факты, цифры и наблюдения Н. А. Рубакина

// Рубакин Н. А. Избранное: В 2-х т. – М.: Книга, 1975. – Т. 1. – С. 35–104.

Вместо предисловия

‹…› История литературы не есть только история писателей и их произведений, несущих в общество те или иные идеи, но и история читателей этих произведений. История литературы не есть только история возникновения идей, но и история распространения их в массе читателей, история борьбы этих идей за свое существование и за преобладание в читательской среде. ‹…› Поэтому ничто так не характеризует степень общественного развития, степень общественной культуры, как уровень читающей публики в данный исторический момент. В читателе, так сказать, отражается общественная жизнь, как в капле воды отражается окружающая среда. ‹…› История читающей публики – одна из интереснейших и ярких страниц из истории общественного развития.

Изучение читающей публики имеет интерес и с другой стороны. Изучение читателей и почитателей помогает изучению писателя. И обратно: изучение писателя помогает понять его почитателей. Даже более, писатель, как это уже давно замечено, до некоторой степени неотделим от своих читателей. Между читателем и писателем, между психическими свойствами первого и свойствами второго существует до такой степени тесная и тонкая связь, что они действительно составляют в известном отношении единое целое. Они не могут существовать один без другого. ‹…›

Каждому писателю в большей или меньшей степени соответствует та или иная читательская среда, более или менее определенная общественная группа, совокупность лиц, считающих этого писателя выразителем своих чувств, желаний и идей. Какой именно группе служит тот или иной мыслитель, поэт или публицист? Какие стремления или вожделения он собою отражает? Ответ на этот вопрос прибавляет весьма интересную и существенную черту к характеристике данного писателя.

Раздаются голоса о литературном оскудении, об упадке влияния лучших произведений лучших авторов на толпу, которая вполне удовлетворяется одним литературным хламом, выбрасываемым ежедневно на улицу в «изрядно большом количестве». Правы ли эти голоса? Не изменилась ли самая область влияния литературы? Не передвинулся ли центр тяжести из одних общественных групп или слоев в другие? Чтобы ответить на эти вопросы, необходимо исследование читателей – именно сравнительное изучение читателей из разных общественных групп или слоев…‹…›

Изучение читателя имеет не только теоретический интерес. ‹…›…не мешало бы хорошенько присмотреться к самой читающей публике, исследовать эту публику в количественном и качественном отношениях. ‹…›

Российский читатель, и «серый» и «полукультурный», и наиболее интеллигентный, остается иксом. Он не известен не только в качественном, но даже и в количественном отношении, несмотря на то, что кое-какие материалы, позволяющие определить этот икс хоть с приблизительной точностью, не только существуют, но и ежегодно накопляются. Особенно мало сделано по отношению читателя из привилегированных классов. За последние восемь или десять лет и общество и печать больше интересовались и интересуются читателем из народа. Этот читатель изучается и en masse[1]1
  В целом (франц.).


[Закрыть]
, и в отдельности; частные лица и общества (Спб. и Московский комитеты грамотности, Харьковское общество распространения грамотности) собирают сведения о том, что он читает и как он читает, какие книги удовлетворяют его потребностям и почему, как должно составлять научно-популярные книжки, чтобы со стороны читателей из народа встретить хороший прием, быть понятными и, главное, интересными; как должно быть организовано распространение хороших книг в народной среде и т. д. ‹…›

Что касается материалов, которыми мы пользовались при составлении наших этюдов, то они настолько пестры и разбросаны, что затруднительно даже перечислить их. На первом плане мы должны поставить рукописные ответы на наш «Опыт программы исследования литературы для народа»[2]2
  Помещен первоначально в № 5–6 «Рус. богатства» за 1889 г., а затем вышел отдельным изданием в 1895 г.


[Закрыть]
. Этот «Опыт» был составлен нами в 1889 г., при участии нескольких народных учителей, учительниц и др. лиц. При составлении «Опыта» имелись в виду исключительно литература народная и читатель из народа. По многим причинам на широкое собирание сведений по этой программе я не рассчитывал. Но результаты оказались более значительными, чем можно было ожидать. ‹…›

I. Богаты ли мы книгами?

‹…› Обстановка, в которой родится и вырастает русский читатель, как известно, очень резко отличается от той, в которой находится читатель западноевропейский. Этот последний растет, развивается среди грамотных людей, среди книжного обилия, среди всевозможных приспособлений со стороны государства и общества для более легкого доступа к книгам, для более быстрого обращения их в массе. ‹…›

Постараемся теперь проследить положение этих дел в России. Чтобы положение это сделалось для читателя яснее и выступило рельефнее, мы пойдем к нашей цели, так сказать, спиралью, постоянно суживая круги. Пройдя по всем этим кругам, мы в достаточной степени характеризуем ту книжную обстановку, ту почву, на которой родится и вырастает русский читатель. Затем мы перейдем уже к характеристике этого читателя по разным общественным группам. ‹…›

Стоит только познакомиться с каталогом вновь выходящих книг, чтобы заметить, что все научные отделы располагаются в два резко разделенных этажа, имеющих между собою очень мало общего, – если не считать общую бедность и оскудение: верхний этаж – сочинения специальные, доступные лишь избранным читателям, специалистам; нижний этаж – произведения, скорее похожие на детские и народные, чем на научно-популярные. ‹…› Старые популярные книжки разошлись, новых не имеется. Пересчитайте, много ли выходит научно-популярных книг, – вы сосчитаете их чуть ли не по пальцам. Толпе, вкусившей немного от древа науки и желающей продолжать свое самообразование, желающей читать научно-популярные книги, не из чего выбирать и нечего читать. Этим и объясняется явление, наблюдаемое во всех библиотеках, что на научно-популярную литературу 60-х гг. до сего времени запрос имеется. ‹…›

Словом, научный книжный багаж, отправляемый ежегодно в культурную публику, не удовлетворяет умственных потребностей целого класса людей. ‹…›

Что в области литературы научно-популярной наблюдается оскудение особенно сильное, доказывается множеством фактов. ‹…›

Наконец, есть еще обстоятельство, которое сильно благоприятствует бескнижию этого последнего, – это дороговизна книги. Книги дороги. «У нас нет дешевых книг». ‹…›

II. Как распространяются у нас книги?

Этот факт не покажется странным, если мы бросим краткий взгляд на организацию распространения книжного дела. Книги не распространяются, между прочим, потому что, во-первых, их некому и негде распространять. Чтобы распространять доступные и интересные книги, нужно, чтобы был на них спрос, а чтобы был на них спрос, нужно по крайней мере, чтобы эти книги были известны. Русская действительность не удовлетворяет или удовлетворяет в весьма слабой степени и тому, и другому из этих условий.

Краткие сведения о книжной торговле наводят на очень печальные размышления. ‹…›

О захудалости книжной торговли в провинции, о невозможности нигде купить желаемую книгу, хотя бы самую ходовую (т. е. ходовую в столичном смысле), раздаются голоса и с газетных столбцов, и из писем, получаемых нами. Нельзя ничего купить, кроме учебников, почти исключительно их одних… За немногими исключениями, книжные магазины, существующие в провинции, до такой степени бедны книгами, что не могут даже ничего показать читателю, ничего предложить на выбор. Им остается исполнять, большею частью, лишь полдела, т. е. выписывать книги по заказу, принимать на себя комиссионерскую роль, что по закону дозволяется каждому желающему. А чтобы выписывать книгу, давать заказ, публика или должна эту книгу знать, слышать о ней, или судить по рекламам, по библиографическим заметкам, или покупать, закрыв глаза. Ничего нет удивительного, что путем книжной торговли очень трудно книге проникать в провинцию, а читающей публике почти невозможно знакомиться с книгой чрез книжные магазины. Если и для более или менее состоятельных людей из привилегированных классов приобретение книг сопряжено со многими затруднениями, то что же сказать про людей менее достаточных? Не забудем, кроме того, что в провинции цена на книгу увеличивается расходом на пересылку, который продавцы, не обижая себя, прибавляют к продажной цене книги; что больших процентов скидок не знают даже библиотеки, и, во всяком случае, эти скидки не покрывают почтовых расходов; что, наконец, в последнее время почтовая такса на пересылку произведений печати увеличена, – что уж, разумеется, распространению книг не помогло, – не забудем всего этого – и положение провинциального человека, желающего купить книгу, нам станет ясным.

Выше мы видели, что книжные магазины сосредоточены главным образом в столицах; там же сосредоточено и издательство книг. ‹…›

Такое сосредоточение издательской деятельности делает тем более необходимыми посредников между издателями и читателями. ‹…›

Все эти факты свидетельствуют о несомненно плохой организации книжного дела, невыгодной не только для публики, но и для авторов и для издателей. ‹…›

Быть любителем книг – еще не значит быть любителем содержания известных книг. У очень многих людей любовь глубже переплета не идет; книги, роскошно и изящно переплетенные, в красивом шкафу, импонирующие посетителю, являются простою мебелью, которая, как и всякая другая мебель, на прокат знакомым не отдается… Если даже будет доказано, что частных книгохранилищ существует в России немало, то все же нужно будет доказать, что они – сила живая, а не мертвая, что они – собрания живых душ, а не кладбища… Вряд ли это будет доказано, по крайней мере для большинства…

Посмотрим же теперь на главный источник круговращения книжного – на общественные библиотеки. ‹…›

В огромном большинстве губерний число общественных, т. е. открытых для всех желающих, библиотек меньше числа городов, другими словами, в этих губерниях в каждой есть такие города, в которых библиотек не имеется. ‹…›

‹…›… половина городов Европейской России совсем не имеет публичных библиотек, что из двух городов в одном человек, желающий достать книгу на прочтение, должен добывать ее из иногородней библиотеки. Что это предположение близко к истине, можно видеть и по материалам, собранным в 1889 г. Спб. комитетом грамотности. В этом году комитет обратился к различным официальным и частным учреждениям и лицам с просьбой сообщить сведения по различным вопросам народного образования, как школьного, так и внешкольного. В число этих вопросов входил и такой вопрос: «существуют ли в вашей местности какие-либо библиотеки?» Более четверти всего числа полученных ответов гласили, что таких учреждений, как библиотеки, в их местности «нет», «не существует», «не имеется», «не оказалось» (sic): вот обычные выражения ответов, полученных Спб. комитетом грамотности. ‹…›

Не правда ли, отсутствие библиотек – только частичка, если можно так сказать, всеобщего отсутствия?.. ‹…›

Но этого мало. Как пять сотен российских библиотек тонут в обширных пространствах России, так тонет и теряется каждая библиотека в массе городского населения. Возьмем те губернии, где число библиотек больше или равно числу городов, и предположим затем, что в этих губерниях в каждом городе есть по библиотеке, которою может пользоваться все население города. Нетрудно понять, что мы предполагаем случай самый благоприятный, от которого родная действительность обыкновенно отстает далеко. Сопоставляя тогда число библиотек с числом городского населения, мы получаем следующие цифры. ‹…›

Что говорят эти цифры? Они говорят, что библиотеки теряются в массе городского населения, что даже в тех городах, где они имеются, район, приходящийся на каждую, громаден, что нет ни одной страны в Европе, где бы одна библиотека приходилась на столь громадное число жителей.

Библиотек мало; книга, попадающая с большим трудом в провинцию, только в редких случаях делается общим достоянием читающей публики. Но, быть может, если мало библиотек, зато в каждой много книг, и эти книги хорошие? Чтобы ответить на этот вопрос, бросим взгляд на провинциальные библиотеки, сначала общественные, потом частные и т. д.

Захудалость библиотек – явление в настоящее время обычное и широко распространенное. Если бы кто-либо взял на себя труд подсчитать число библиотек более или менее благоденствующих и библиотек захудалых, едва влачащих свое существование, то вряд ли можно сомневаться, что ко второй категории ему пришлось бы отнести добрых две трети всех существующих библиотек. Захудалость библиотек – у нас явление хроническое, такое же хроническое, как спячка в медвежьих углах, как вечное затишье в уездных, как официальная тишь да гладь в губернских. Библиотечное дело оживало лишь тогда, когда оживала русская жизнь; оно падало, когда замирала эта жизнь. ‹…›



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9