Валентина Болгова.

Багульника манящие цветы. 1 том



скачать книгу бесплатно

Кем мы хотели быть? Врачами, учителями, водителями, космонавтами. Тогда это было от чистого детского сердца.

Но теперь, в бешеном ритме сегодняшнего дня уже мозги наши затуманены и думают совсем иначе: как же! Как отстать от соседа! У него крутая иномарка, у него бизнес, у него жена моложе его самого на двадцать лет. Да что там – она ему в дочери годится! Не поменять ли профессию учителя на бизнесмена? Не поменять ли жену на более молодую? И не переквалифицироваться ли с лётчика на управленца огромного супермаркета?

Стоп! Куда мы все мчимся? Давайте остановимся! Вместе с тем остановится и время. Выскочить нужно из бешеного круга – колеса, которое нас закружило. Выскочить, пока не поздно.

Давайте вспомним себя счастливыми детьми. Давайте вспомним заброшенного друга – медведя. Пусть он и старенький, но надо найти его, прижать к своему сердцу – он так нас ждал! В нём наше детство. Он вернёт нам чистоту души и чистые помыслы. Он вернёт нам доброту.

Давайте вспомним, как когда то подарили свою любимую игрушку своему другу или подружке, потому что они так хотели с ней поиграть. И мы отдали. Отдали насовсем – пусть у друга будет радость.

К нам потом, позже, наверняка вернулось забытое эхо нашей доброты другим подарком. Может быть, мы это и не заметили, но этот золотой закон бумеранга обязательно сработал. Он действует, он никуда не делся. Пожалуйста, ради себя, любимых, отбросим все дела – они бесконечны.

Вспомним, что давно не навещали своих родителей. Нужно навестить их. Это тоже встреча с детством и тоже мощная подпитка для каждого из нас. Давайте выйдем к поле, к речке побродить по опушке, где когда – то собирали землянику. Если закрыть глаза, обязательно каждый из нас услышит голос босоногой детворы – своих друзей из детства. Эти места нас помнят, зовут нас во сне, в мыслях. И это не зря. Это необходимо нам! Поверьте, мы станем другими. Что – то случится в наших душах. Случится хорошее, проснётся наше доброе сердце. Оно таким и было, просто нужно было остановиться и подождать его, потому что мы всё это время бежали впереди его, и оно устало за нами гнаться. И будут наши дни длиннее, дыхание станет ровным и спокойным. Надо постараться это сделать. Постараться для себя и наш Создатель будет рад, что мы остановились, оглянулись вокруг и увидели наконец – то всю красоту Земли.

Если на тебя никто не обращает внимания – стоит ли наряжаться? Вот так и листва на деревьях и поляны с ромашками могут завянуть, если на них не обращать внимание. И речка может обмелеть и высохнуть, если она уже никого не радует. Не топчут её берега, и рыба не плещется в воде. А зачем, для кого? Да стоит ли ещё перечислять всё то прекрасное, что нами упущено.

Пока не поздно, давайте остановимся, напьёмся прошлым своим детством, растворимся в своих детях, – в их бескорыстной любви к нам и уже можно шагать дальше размеренней и без лишней тяжести груза, обременявшего нас все эти годы. Вот тогда и не покажутся нам неправдоподобными повествования наших детей.

Мы будем видеть то, что не видели прежде. Мария Леонидовна поджидала Верочку. Вдвоём легче будет справиться с тоской, которая накатила на неё после отъезда Кати с детьми. Остро ощущалась какая – то пустота в душе. Наваливались грустные воспоминания, и никак невозможно было от них избавиться.

Как всё же быстротечна жизнь! Казалось, что всё это было вчера; весёлый неугомонный Илюша, обустройство на новом месте и рождение первой дочери.

Она улыбнулась; вспомнила давние дни на Северном Урале.

Прибывающий народ гудел, расселялся по баракам, суетился по всему посёлку. Разрастался шахтёрский городок недалеко от Уральских гор. Рождались новые семьи, новые детишки.

Роддом был новый, большой, пахло сосной и краской. Почти все палаты были наполнены молодыми мамашами. По длинному коридору слышны были нескончаемые крики новорождённых. Акушеры, загруженные важной работой – принятием новых граждан страны, громко восклицали —

– Дорогие мамаши, создаётся такое впечатление, что вы собрались со всех областей рожать именно у нас, в нашем роддоме. А ведь Родине нужен боксит. Кто за вас будет работать? Мужики одни не потянут работу на рудниках – Молодые мамаши тут же отвечали весело врачам и нянечкам —

– Прежде, чем впрягаться в работу вместе с нашими мужиками, хотим нарожать им сыновей, чтобы росла смена. А у нас ещё всё впереди. – Персонал роддома соглашался с молодыми мамашами и уверенно продолжал принимать младенцев в своей гостеприимной больнице.

После рождения дочки Маша, как впрочем, и остальные женщины, родившие до недавнего времени, детей, вышла на работу. Детских садов и яслей было построено предостаточно. Уже с шести месяцев можно было оформлять малыша в ясли.

Маленькая Катюшка, как и многие дети шахтёров, посещала эти детские ясли.

Подрастая, ребятишки так и росли вместе. Бегали гурьбой по всему посёлку, убегали в лес рвать малину, чернику, морошку.

Посёлок Бокситы стоял уютно, у подножия сопок. Ни ветра его не доставали, ни чужие несведущие люди. За посёлком, за железнодорожным полотном начинался лес, а там и болота. Росла на болоте клюква. Росла она на кочках и манила крупной красной бусинкой к себе на кочку каждого. Когда, однажды, один из мальчишек попался в этот плен и остался там навсегда, взрослые строго настрого запретили ходить на те болота.

Урал. Слово суровое, под стать климату.

Мария Леонидовна вспоминает, как не однажды упрашивала Илью уехать. Ей было больно иногда смотреть на расчёсанные от комаров руки и ноги дочери, хотя та никогда и не жаловалась на этот пустяк. Илья подхватывал жену, кружил её и приговаривал. —

Здесь будет большой город! Наш город! Посмотри, какая здесь красота! Одни Уральские горы чего стоят! Сколько лыжников к нам сюда приезжает! Да и Катюшка здесь родилась. Мы же недавно квартиру новую получили, и из окна наших красивые сопки видны. —

Маша, насчёт пейзажа за окном, с мужем соглашалась, и разговор об отъезде забывался, а вскоре он сам по себе отпал. Привыкала она постепенно к суровому краю, к своим новым друзьям, ко всему, что её окружает.

Кажется, совсем недавно это было. Выросла её старшая дочка, и вопреки пролетевшему времени так хочется его вернуть, погладить Катины светлые кудряшки, порадоваться вместе с Илюшей рождению Верочки, которая так и не успела запомнить отца.

Мария Леонидовна прошлась по пустым комнатам, которые совсем недавно были наполнены жизнью. Подумала снова с сожалением о том, что зря все – таки Катерина поменяла благоустроенный быт и укатила в тайгу. В Германию с ними ехать когда – то отказалась наотрез, а в глушь сибирскую отправилась с большой радостью. Она хорошо знала свою дочь. То, что она задумывала, того всегда добивалась. Её Катерине с самого раннего детства не хватало приключений.

С волнением в груди вспоминает она, когда проснувшись утром, она не обнаружила её в своей кровати. Маленькая Верочка плакала – не давала ей сосредоточиться. —

– Господи! – с ужасом думала Мария —

– Где она может быть? —

Вместе со своей подругой по работе они долго выдвигали разные версии, искали там, где она могла бы быть. Но Катюшки нигде не было. Только потом промелькнула мысль; а не отправилась ли её дочь на сопку? Обещала ей Маша тот поход к отцу на сопку, да обещания не выполнила. Видно не дождалась обещаний её дочь – сама отправилась за город. Полезла в кладовку. Рюкзак Ильи висел на месте, а вот Катиного рюкзачка, который всегда висел здесь, не было. У Маши немного отлегло на сердце, теперь она хоть знает, где искать дочь. Мария торопилась к автобусной остановке – оттуда можно быстро добраться за город. Успокаивала себя тем, что дочка её научена отцом, как вести себя в лесу. Волновалась только по одной причине – помнит ли её дочь то место, где когда – то они все вместе отдыхали? В то утро она, в поисках дочери, на ходу вспоминала все молитвы и шептала их. Просила только одного – не забирать у неё её любимую Катюшку.

Господь услышал её мольбу и вернул в её объятья дочку.

Мария Леонидовна снова пришла к тому убеждению, что её Катерина, будучи ещё ребёнком, своей силой любви к отцу, старалась вселить надежду и веру в неё, свою мать. Веру в то, что отец где – то рядом и если очень постараться, то можно почувствовать его присутствие.

Только позже поняла Маша, что её дочь была права, когда не желала верить в его исчезновение. Пусть не с ними, пусть в другом месте, но он продолжал существовать, быть, хоть и не видимым, но всё же, рядышком с ней, с его родными. Этой своей силой убеждённости девочка сумела заставить и свою маму, и других взрослых поверить в бессмертие любимого человека. А если не верить – как же жить?

Тогда Маше казалось, что дочь её ещё маленькая девочка. Это Илья разговаривал с ней на равных, как со взрослой. Говорил о том, что порой и взрослому не понять. Но Катерина всё схватывает на лету, она не просто слушала отца – она старалась запомнить все его слова. Маша не раз укоряла мужа в том, что он слишком много ненужной информации вкладывает в маленькую головку Кати. На её слова Илюша отвечал, смеясь. —

– Лишних слов, Мария никогда не может быть. А вот нехватка запасного словаря у человека будет говорить его собеседнику о многом. Я хочу, что бы у нашей дочери дефицита слов не было, только и всего. Хватит в её головке места, чтобы всё нужное уместить. —

Получается, что её муж понимал дочь лучше, чем она, мать?

Марии Леонидовне, сейчас показалось, что она многого не додала своей старшей дочери.

Работая в шахте, оставшись с двумя детьми на руках после смерти мужа, она жила, словно в какой – то пелене, в тумане. Вспоминая сейчас всё это, она вдруг поняла, как переживала её Катюшка тогда, когда её матери было совсем не до них, дочерей. Только сейчас понимает Маша, как не хватало Кате отца. И она, мать, почти перестала замечать дочь, а если и отвечала ей на какой – нибудь вопрос, то это было вяло, сухо и без интереса. Катя, вздыхая от холодного к ней отношения матери, отправлялась к маленькой сестрёнке. Верочка, увидев Катерину, прыгала от радости в кроватке и издавала ликующие звуки. Наигравшись с малышкой, Катя забывала все свои огорчения. Шла заниматься на снарядах и уже им отдавалась целиком и полностью. Не месяц и не два жила как в тумане Маша. Старшая её дочь играла с Веруней, успокаивала, когда та плакала, укачивала её и пела ей песни.

Мария Леонидовна снова с грустью вздохнула. —

– Милая моя Катюшка, куда и зачем отправилась ты из насиженного гнезда? Зачем было ехать из столицы, где уже налажен быт? Такая же, как и твой отец – живёшь в ритме жизни со своей страной. Одна из первых мчишься на передний край. Ведь я чувствую, как волновалась ты, уезжая отсюда. Горячая твоя голова не даёт покоя ногам. С детства была такой, такой, наверно, будешь всегда. Осталось только одно – пожелать тебе счастливого пути. —

Поезд стучал колёсами, увозя Катерину с детьми в неизвестный таёжный край Забайкалья.

Катя проснулась. Она вспомнила ночное общение с отцом. Улыбнулась. Легко и спокойно было на душе. В хорошем расположении духа, стала тормошить спящего сына. —

– Вставай, соня, сейчас Тётя Тамара чай разносить будет. —

Лёньке повторять про чай два раза не нужно, ему нравилось быть помощником у проводницы их вагона. Минута – и он уже убежал умываться. Вернувшись бодрым и весёлым, с полотенцем через плечо, вдруг спросил. —

– Мам, а ты и правда веришь в то, что мой дед всегда с тобой, всё видит и даже помогает тебе? —

– Я в этом нисколько не сомневалась. И теперь тоже. И помогает он не только мне, а и всем, кто в этом нуждается. Только мы его не видим, а он нас видит. В другом мы измерении, нам пока не понять это всё. Главное – люди не исчезают насовсем после смерти, а переходят в другое измерение, в другой мир, более чистый божественный, более тонкий. Живы они там все, живы! И нам, оставшимся жить на этой земле, легче от этого. А почему ты вдруг спросил про деда? —

– Приснился он мне сегодня, показывал мне разные фокусы, а я смеялся. Он смеялся сам и говорил, что ещё не то мне покажет! – Лёнька, немного задумчиво помолчал, потом закричал радостно —

– Значит, мы тоже никогда не умрём! Вот здорово! Ещё мне дед Илья говорил, что меня там, на БАМе, уже ждут друзья. Верить этому сну или нет? —

– Конечно, верить. Значит так и будет, если тебе об этом дед сказал. Лёнька снова радостно закричал —

– Ура! Все мы вечные! – следом за братом закричала и Танюшка —

– Ура, мы вечные! – вошла проводница —

– Что за шум, а драки нет? Проснулись? У меня уже чай готов. Ждала, ждала своего помощника, да не дождалась. Я тебе, Леонид прогул сегодня запишу. Все три дня помогал мне, вселял надежду, что так и будешь мне помощником до самого Улан – Удэ, а теперь не справляюсь без тебя. Скоро станция Зима, а там и Байкал недалеко, пейте чай и смотрите в окно, Катя. —

Весёлая проводница пошла дальше оповещать всех своих пассажиров о том, что чай готов. Лёнька мигом исчез вслед за Тамарой готовить стаканы для чая.

Насладившись вкусным ароматным дорожным, ни с чем несравнимым чаем, Катерина наслаждалась музыкой колёс на стыке рельс. Необъяснимое чувство возникало при таком ритме звука. Хотелось слушать эту музыку бесконечно. Она звала в неизведанные дали, манила туда, за горизонт, где всё новое, другое и хотелось поскорее это увидеть, потрогать своими руками и, может быть, на новом месте стать нужной. Она, находясь в расположении духа, даже разрешила детям походить по коридору вагона. Оставшись одна в купе, прильнула к вагонному окну, стала любоваться на зимние пейзажи за окном. Какие широты у нас в стране! Как можно не влюбиться в Россию с её берёзками, елями и рябинами!

– Зима! Станция Зима! – От этого Лёнькиного крика, Катерина вздрогнула. Её сын, влетел в купе как стрела, держа за руку свою сестрёнку. Танюшку, повторяющая все слова брата, радостно тоже кричала – Зима! Зима! —

– Лёнь, ты чего кричишь, как резаный! Так нельзя, ты же не на улице, а в поезде, где сейчас может быть кто – то отдыхает! – Катерина с укоризной посмотрела на сына, потом выглянула в окно. Да действительно, прямо напротив их вагона красовалось название станции «Зима». Она оглянулась – её Лёньки уже и след простыл.

На этой станции, с романтическим названием, Лёнька, следом за проводницей вышел из вагона. Читая вывеску на станции, проговорил —

– Тётя Тамара, наверное, эту вывеску меняют по временам года. Это здорово! – летом вывешивают «Лето», весной «Весна», осенью «Осень». Сейчас вот «Зима». – Тётя Тамара засмеялась —

– Ну, ты и фантазёр, Леонид! С тобой и правда, не соскучишься. «Зима» здесь всегда, круглый год – так станцию назвали, понимаешь? Минут через пять она отправила мальчишку в вагон, так как на улице было очень холодно —

– Давай, забирайся в вагон, замёрзнешь ещё, да и отправление скоро. —

Вскоре, станция «Зима» осталась позади. Впереди Байкал, а там и Улан – Уде, где встретит их отец. Лёнька от такой радости даже поёжился. Скоро он увидит отца и снова все они будут вместе.

Он залез на свою верхнюю полку и стал смотреть в окно. Катерина, уложив Таточку на дневной сон, окунулась в свои думы. Представляла встречу с Павлом и чувствовала, что он, так же, как и она скучает без неё.

– Байкал! Мама, смотри, Байкал! – От громкого крика брата проснулась Танюшка и с испугом уставилась на мать. Лёнька выслушал в свой адрес поучительные слова от матери и, извинившись, уже тихо повторил —

– Это же Байкал, тот, который ты так хотела увидеть. Я подумал, может быть, ты уснула и можешь проспать это море. —

– Мимо Байкала мы будем ехать ещё очень долго. И прошу тебя – никогда не кричи так сильно, не пугай окружающих! Вон как Танюшка испугалась! – Лёнька перегнулся вниз, посмотрел на сестрёнку, улыбнулся ей, и Таточка ему ответила своей очаровательной улыбкой.

Катя смотрела в окно на холодный ледяной Байкал, улыбалась —

– Да, как тут можно сдержаться! Ей самой захотелось прокричать – Здравствуй, наконец – то я вижу тебя, Великое море! —

Лёнька на своей верхней полке тоже прилип к окну, с восхищением проговорил про себя —

– Интересно, кто построил эту железную дорогу, по которой они сейчас едут? Длинная дорога, почти по самому берегу моря тянется. И когда Байкал кончится, будет тянуться до самого Владивостока. Надо у мамы спросить, она всё знает.

Леонид понимал, что сейчас идут минуты исторического события в его жизни – он видит своими глазами Байкал. Не каждому выпадает такое счастье. Вот, например, его друзья, Антон и Стёпка неизвестно когда смогут это море, увидеть.

Сейчас Лёньку ничего не интересовало, кроме вида из окна – он боялся пропустить даже самую малость. И хотя море было покрыто толстым слоем льда, Лёнька ощущал его силу и величие. По всему Лёнькиному телу пробежали мурашки. В вагоне было тепло, а мурашки всё равно были, передавалось это, наверное, от холодного застывшего моря.

– Вот ты какое, озеро сибирское! Мама не зря хотела тебя повидать. Теперь и я тебя вижу. У Леонида захватывало дух, от того, что он сейчас видел. Огромные валуны ледяных застывших гребней волн у берега создавали иллюзию картины художника на полотне. И всё это было похоже на сказку. У Лёньки даже лоб замёрз, которым он просто прилип к вагонному окну, вглядываясь в сказочный пейзаж зимнего Байкала. Дело не шуточное – за окном вагона минус тридцать. Лёнька так долго смотрел в окно, что затекли и шея и руки. Он бы ещё смотрел на эту зимнюю сказку, но нужно размяться, погулять по вагону, проведать тётю Тамару, проводницу, может, чем помочь нужно? Ехать ещё долго, успеет в окно насмотреться. Спрыгнув с полки, Леонид спросил разрешения у мамы и отправился путешествовать по вагону. За ним увязалась сестрёнка. Лёньке пришлось водить её за руку. Пусть потопает, а то всё сидит и сидит с мамой на полке.

Таточке нравилось держаться за руку брата. Она тянула его к концу коридора, а потом просила идти обратно. Так и путешествовали они по вагону, сокращая огромное расстояние своего пути, находя себе развлечения.

Катя, убедившись, что дети нашли себе занятия, села поближе к окну. Окидывая взглядом скованное льдами море, она поёжилась, накинула шаль на плечи и, не сводя глаз с причудливых узоров застывших глыб берега Байкала, снова ушла в своё прошлое. Удаляясь всё дальше и дальше от Москвы, от мамы и своей сестры, вдруг резко ощутила в себе щемящую тоску по ним. Особенно по Веруне.

Глава 3

Её младшая сестрёнка просто родилась для того, что бы всегда стоять на защите старшей.

Катерина улыбнулась, вспоминая задиристую Веруню, которая уже с пятилетнего возраста, размахивая кулачками, была готова идти в бой на обидчика её сестры.

Не раз бывало так, что получала за это тумаки. Но это нисколько её не смущало, а только ещё больше разгоралось желание, что бы отомстить Катиному обидчику.

Остановить её агрессию могла только сама Катерина. Оттаскивая её от мнимого врага, Катя смеялась, уговаривая сестру оставить его. Верочка, смешно раздувая ноздри, показывала тому свои кулачки, проговаривала. —

– Сейчас я тебе устрою колбасу с сахаром! – На всякий случай, уходя, оглядывалась и снова трясла кулаком.

Катерина, уезжая всё дальше и дальше от сестры, вспоминая Верочкину защиту, поняла, как должно быть тогда было вполне серьёзными и осознанными действия Веруни. Это была большая любовь и привязанность к ней, старшей сестре. Да как могло быть иначе? Катерине вспомнились те печальные дни, когда остались они без отца. И как не старалась Катя успокаивать себя и маму тем, что папа с ними, где то рядом, им его не хватало. Только одной Верочке было всё равно. Она так же требовала к себе внимания – плакала, если что не так. Улыбалась доверчиво своей маме и сестрёнке и не хотела понимать, почему это её мама не хочет брать её на ручки. В такие минуты на помощь приходила Катюшка. Замечая какое то безразличие к маленькой сестре со стороны мамы, Катерина тут же брала бразды правления в свои руки; она кормила малышку сгущенным молоком и та тут же успокаивалась. Верочке очень нравилось это молоко, но мама почему то не баловала им малышку. Веруня с удовольствием открывала свой ротик для очередной порции сгущёнки, а старшая сестра не жадничала – от души кормила сестрёнку. И впоследствии этого вскоре у малышки проявлялись на всём теле прыщи, от которых Верочка очень страдала. Она плакала, расчёсывала себе животик, а мама начинала бранить Катерину за бесчувствие к сестре.

Катя слушала мамины упрёки, с большим сожалением смотрела на плачущую сестрёнку и думала —

– Вот ведь какое несчастье – ведь она – Катерина, и дня не смогла бы прожить без сгущенного молока.

А тут – полный запрет на него. Это так несправедливо! Это просто наказание какое – то!

Оказалось, что сгущёнку младшей сестре кушать было нельзя. У неё был диатез, но что это такое, Катерина не ведала. Маме она дала обещание, что больше не будет сестру кормить сгущёнкой. Но про себя решила; если ребёнок чем – то болен, то его не таблетками надо пичкать, а закаливать его. Так всегда говорил папа. И так, как мама всё ещё не отошла от горя и ей было пока не до кого и не до чего, то Катерина подумала – время терять нечего, нужно действовать. Нужно Верочку закалять. Они с папой никогда не болели, потому что закалялись. Мама всякие новшества их закаливаний принимала в штыки и не хотела даже слушать о том, что бы принимать в этом участие. Папа пожимал плечами, не понимая, как можно жить без спорта, без водных процедур и каждодневной зарядки? Зато был рад и горд тем, что старшей дочери он сумел привить такое нужное дело, как спорт и закаливание организма.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13