Валентин Сарафанов.

Талисман для героя. Фантастика. Альтернативная история



скачать книгу бесплатно

– Меня? – Берия снисходительно ухмыльнулся. – Меня не могут расстрелять. Я всегда и везде живой. Я всегда с каждым и в каждом из вас. А вот ты, гражданин Назаров будешь расстрелян.

– А что нам скажет товарищ Хрущев? – обратился Сталин к Никите Сергеевичу, попыхивая трубкой.

– Мне нечего добавить к словам товарища Берии, – заявил Хрущев, став по стойке смирно. – Хочу только обратить ваше внимание, товарищ Сталин, что гражданин Назаров ничуть не раскаивается в содеянном. При этом не признает свою вину, что является отягчающим обстоятельством. Он вдвойне виновен.

– Да, что ты несешь! – возмутился я. – Это я-то виновен? Ты же сам предашь своего вождя! Ты же сам обгадишь нашу историю! Из-за тебя и начнется весь развал! Ты кукурузник! Крым отдал! Страну в голод загнал!

– Бред, – пожал плечами Хрущев.

– Кто еще желает высказаться? – спросил Сталин, загасив трубку.

Гробовая тишина в ответ.

– Очень хорошо. Итак, мы решили признать гражданина Назарова изменником Родины и расстрелять. Приговор привести в исполнение немедленно. Товарищ Берия. Прошу.

Берия вновь подскочил, и я увидел в его руке направленный на меня пистолет.

– Нет! – завопил я. – А где мое последнее слово! Товарищ Сталин! Они все предадут вас! Они все враги народа!

– Заткнись, гад! – процедил сквозь зубы Берия и блеснул очками. – Получай!

Пламя из дула. Разрывающий голову удар. Проснулся в холодном поту. Черт!

За окном светало. Наступало утро.

– Приснится же, – пробормотал я, озираясь по сторонам. В палате царил покой. Сумасшедшие спали.

Тишину нарушил громкий топот со стороны двери. В палату вошли несколько рослых людей в военной форме. За ними семенил Феликс Эдуардович в сопровождении двух санитаров.

– Подъем! Все подъем! Быстро! – завопил один из них.

Сумасшедшие заворочались. Кто-то протяжно завыл.

– Вот она кара небесная во второе пришествие! Ибо сатана не дремлет! – заорал набожный юродивый. – Армагеддон настал!

– Товарищи сумасшедшие! – зычно воззвал один из людей в форме с погонами майора. – Приказываю всем, построиться в шеренгу перед койками. Быстро! Время построения – одна минута. Время пошло!

– Вставайте! Вставайте! Быстро! Скоты! – завопили санитары и забегали меж коек, пинками и тычками поднимая психов. – Вставайте! Стройтесь, как есть! В трусах!

Я не стал дожидаться пинка, вскочил и послушно застыл перед своей кроватью. Справа от меня пристроился Роман, а слева, тупо бормоча, что-то про бога выпрямился столбом юродивый.

Прошла не одна минута, прежде чем санитарам удалось выполнить приказ майора и создать из психов некое подобие шеренги. Вид всей этой картины был карикатурно отвратителен и напоминал собою некий винегрет из полотен испанского художника Франсиско Гойи со своими чудовищно-гротескными персонажами из разномастных пародий на человеческие облики. Сумасшедшие топтались на месте. Некоторые тупо озирались по сторонам, иные же расплывались в идиотских улыбках, другие сумрачно набычились.

– Рааавняйсь! Смииирно! Вольно! – зычно скомандовал майор.

– Ура! – заорал кто-то из нестройных рядов.

Майор сделал вид, что не услышал восторженного возгласа.

– Я майор Хромченков – начальник второго отдела Центрального районного военкомата, – представился он. – Завершается весенняя призывная кампания в доблестные и непобедимые советские вооруженные силы. Практически все новобранцы поступают в нашу великую армию с искренним желанием служить и стойко переносить тяготы военной службы. Практически все. Да.

– Слава КПСС! – послышался истошный вопль. – Да здравствует Марксизм-Ленинизм!

Из шеренги выбежал маленький тощий мужичонка.

– По врагам огонь! – завопил он. – Гранаты к бою!

Санитары, будучи начеку, тут же подскочили к нему, профессионально заломили за спину руки и поволокли за дверь.

– Смииирно! – вновь заорал майор, побагровев толстой мордой. – Товарищи сумасшедшие! Ставлю вас в известность, что практически все новобранцы желают нести службу повсеместно. Но, в наше социалистическое время, когда еще не добит змей мирового империализма, еще встречаются несознательные подонки, которые сознательно не желают отдаваться армейской службе. Они скрываются везде, где могут. Но у меня глаз наметан и зорок, и я выявляю таких мерзавцев на земле в небесах и на море. Уверен, уклонисты засели и среди вас, настоящих больных на голову. Посему предлагаю им добровольно сдаться, признаться в симуляции умственного помешательства с изъявлением своего желания отдать свой долг Партии и народу. Итак, кто желает служить?

– Я! Я желаю! Дайте мне двустволку! Я убью президента Соединенных Штатов! – раздались откуда-то из угла палаты хриплые выкрики, схожие с лаем собаки.

Майор поморщился, махнул рукой и медленно пошел вдоль шеренги психов, внимательно всматриваясь в их физиономии. В палате зависла мертвая тишина, нарушаемая лишь мерным звуком его шагов. Шаг за шагом, и майор поравнялся с юродивым. Здесь он и остановился.

– Имя, фамилия? – спросил он у юродивого.

– В превеликой благостии пребываю! – истошно заголосил юродивый. – Ибо отходя по нужде крупной увидел я ангела небесного во сребре-свете озаренного, и оный длань свою распростер над водами и землями, поведав, что грядет господь, и возрадуются страждущие! Но не токмо…

Ощутимый тычок кулаком под дых заставил юродивого мгновенно заткнуться.

– Его зовут Анатолий по фамилии Кожура, но он выдает себя за преподобного Сержа Николаева-Ачинского, – пояснил подошедший ближе к майору Феликс Эдуардович. – У больного имеет место навязчивый бред, галлюциногенные состояния, скрытые и отчетливо проявленные комплексы. Шизофрения в ярко выраженной степени. Скорее всего, это последствия родовой травмы головного мозга…

– Головного мозга, говорите? – перебил врача майор. – Мозг это не жизненно важный орган. Отсутствие головного мозга не входит в перечень заболеваний, препятствующих несению воинской службы. У этого кабана нет мозга! А зачем он ему? У него бицепс есть! Косишь, да? От армии решил закосить? А кто будет Родину защищать? Кто?

– Зоофилия есмь грех, – забормотал юродивый. – Даже ежели кто-либо из вас есмь зоофил – прелюбодей – скотоложник и с лошадью или же со козою да быком совокупление имел множественное, то господь простит сие при покаянии искреннем. Но для сего надобно на исповедь сходить во храм, или же поведать прилюдно о грехах сиих, а опосля молиться денно и нощно, дабы диавола из себя изгнать, ибо оный сатана вновь возвратит вас на грех искушения и соития со скотом.

– Складно чешешь! Политруком будешь! – ухмыльнулся майор. – Мы тебя быстро вылечим от соития со скотом! Бога и дьявола нет! Наши вожди Ленин и Сталин воистину и во веки веков! Аминь! А ты что тут делаешь?

Вопрос был обращен ко мне.

– Не знаю, – я тупо пожал плечами. – Вот доставили.

– Его доставили из режимной зоны, – пояснил Феликс Эдуардович. – Имел место быть бред. Частичная амнезия. Утверждает, что прибыл к нам из параллельного мира.

– Параллельного мира? – майор выпучил на меня рыбьи глаза водосточного цвета. – Не врешь?

Я промолчал.

– Язык прикусил, конспиратор, – ухмыльнулся майор. – Ничего. Пара марш бросков с полной выкладкой и ты забудешь обо всех параллельных мирах.

– Вы его тоже хотите забрать? – спросил Феликс Эдуардович. – Но должен предупредить, что он не имеет каких-либо настоящих документов. При нем была только ксива странного образца. Витя, принеси его эту ксиву. Там у меня на столе она.

Один из санитаров ринулся в коридор и вскоре принес мой паспорт. Майор его лениво перелистал, после чего в упор глянул на меня.

– Итак, кто ты там на самом деле мне неинтересно знать. Вижу, что здоровенный бугай и симулянт. А в военный билет так и запишем данные вот с этой херни, – он помахал перед моим носом паспортом. – Поздравляю. Будешь исполнять почетную обязанность воина СССР.

– Мне уже двадцать восемь. Я вышел из призывного возраста. И я уже служил! – возразил я.

– Рано обрадовался. Призывной возраст в стране советов до тридцати лет. Еще послужишь, – махнул рукой майор и шагнул к моему соседу Роману.

– Ты кто тут? – спросил он.

– Я принц с далекой планеты Оум, – гордо произнес Роман. – Не трогайте меня. Иначе мои воины будут мстить.

– Твои воины? Будут мстить? – майор испуганно отшатнулся. – Кошмар! Я аж обделался со страха! А сам не хочешь стать воином и наводить ужас на врагов?

– Я был великим воином, – спокойно ответил Роман. – Но меня лишили моего истинного могучего тела и направили на вашу планету.

– Самые великие воины это бойцы армии СССР. Из тебя сделают величайшего воина всех времен и народов, – майор раскатисто захохотал и направился далее вдоль шеренги психов. Пройдя ее до конца, он вернулся к нам.

– Этих троих симулянтов я забираю, – решительно заявил он.

– Господи! – возопил юродивый. – Токмо тебе ведомо воистину, кто идиот полный, а кто к просветлению идет, кто во грехе, как в навозе по уши погряз, а кто под живительной водой веры истинной омовение вершит. Господи вразуми…

Тяжелый удар под дых заставил юродивого согнуться пополам. Майор удовлетворенно потер ладонью правый кулак.

– Призывник Кожура, еще хоть одно слово про господа, и я буду просветлять тебя ногами, – грозно заявил он. – Ты меня понял?

– Ыыыы, дааа, – тяжело взвыл юродивый, с трудом распрямляясь.

– Должен предупредить всех троих. Попытаетесь сбежать, вас поймают. А за побег и уклонение от службы до пяти лет зоны. Вопросы есть?

Мы молчали.

– Вопросов нет. А теперь одеться и на выход бегом марш. Время пошло.

Глава 5

НАШ ПУТЬ НА ЗАПАД

Тяжело лязгнули железные двери. Военизированный конвой вывел нас на улицу. Снова тот же двор с вышками. Напротив бетонного крыльца, поросшего по трещинам сырым мохом, стоит микроавтобус цвета хаки с маленькими, будто бойницы окнами. Дверь его открыта.

– В машину! – скомандовал один из конвоиров.

Сиденья жесткие. Обтянуты черным шершавым дерматином. Воняло бензином. Мне досталось место возле окошка. Рядом уселся воин с планеты Оум он же Роман Дуров. Юродивый, он же Толя Кожура расположился позади меня. Конвой рассредоточился по свободным местам. Майор опустил свою широкую задницу на место рядом с водителем. Автомобиль фыркнул, забурчал двигателем и резко рванул с места.

Выехали за ворота. За окнами промелькнули ели, да сосенки, и вскоре мы вырвались на широкую городскую улицу, по обеим сторонам которой высились панельные многоэтажки. По ней сновали легковушки неизвестных мне марок и степенно катили автобусы. Будничный день вступал в свои права, и народ спешил по своим делам.

Я обратил внимание на полное отсутствие каких-либо рекламных щитов. Лишь изредка на нижних этажах домов встречались вывески с надписями «Гастроном», «Универмаг», «Кафе-бакалея», «Соки-воды». Красные плакаты с лозунгами «Народ и Партия едины!», «Мы к коммунизму держим путь!», «Слава КПСС!» и прочие атрибуты идейно-воспитательного содержания встречались повсеместно.

Да уж, этот Красноярск разительно отличался от того, в котором я жил в ином измерении. Я не узнавал его и не понимал, в какой части города нахожусь. Многоэтажная застройка, закрывала собой широту пространства. Это не позволяло мне зацепиться взором за окружающий природный ландшафт с его горными отрогами Куйсумского хребта и определить, свое местоположение. Но уже вскоре перспектива улицы впереди открылась видом на знакомый силуэт Караульной горы с часовней, венчающей ее вершину, и я сообразил, что мы подъезжаем к историческому центру города с западной стороны.

Миновали мост над железнодорожными путями.

Центр города встретил меня знакомыми старыми зданиями. Я узнал Проспект Мира. Но здесь, судя по вывеске, он имел название «Проспект Сталина». Пересекли проспект, несколько поворотов, и вскоре подъехали к трехэтажному зданию из желтого кирпича, в котором я узнал краевой призывной пункт. Он был точно такой же, как и в моем мире, откуда я в свое время направился в Вооруженные силы России. Перед микроавтобусом открылись железные ворота в бетонном заборе, и он въехал на широкий асфальтированный двор. На какой-то миг мне показалось, что я вернулся в свой мир, когда увидел все тот же плац в пределах периметра забора и маячащих на нем группами и поодиночке призывников, в ожидании отправки в войска.

– Выходим! – скомандовал майор и выбрался из автобуса. Мы не заставили себя долго ждать. Выбрались вслед за ним.

К майору подошел долговязый лейтенант с длинными, как у гориллы руками. Его продолговатая физиономия была похожа на морду коня в фуражке.

– Вот, – майор показал на нас. – Как и обещал. Орлы!

Лейтенант окинул нас критическим взглядом и удовлетворенно кивнул.

– Здесь документы на них, – майор отдал ему коричневую папку и показал на меня. – На этого только поддельная ксива есть. Данные с нее возьмешь.

– Разберемся, – ухмыльнулся лейтенант.

– Ну, бывай. С тебя бутылка, – майор хлопнул лейтенанта по плечу и нырнул в микроавтобус. Тот развернулся и выехал за ворота.

Лейтенант приблизился к нам. Его взгляд был мутен, неприветлив и не обещал ничего хорошего.

– Вас привезли из психушки, – произнес он пропитым голосом. – Я лейтенант Харченков. Со мной шутки плохи. Не советую больше симулировать. Сейчас вы пройдете со мной. Вам оформят военные билеты и выдадут сухой паек на дорогу. Шагом марш!

– А комиссия! Где медицинская комиссия! – нервно выкрикнул юродивый Кожура.

Лейтенант медленно обернулся.

– Какого хрена? Все комиссии вами давно уже пройдены наперед, – зловеще произносит он. – Все вы признаны годными к военной службе. Еще вопросы есть?

– Никак нет, – промямлил Кожура.

– Очень хорошо. Все за мной.

Мы гуськом тронулись за лейтенантом, вошли в здание сборного пункта и поднялись по лестнице. Всё здесь, так же как и тогда в моем мире в тот день, когда я покидал гражданку. Всё те же затертые множеством ног бетонные ступени, крашеные стены, серые двери и серые фигуры новобранцев в коридорах.

– На подстрижку, – лейтенант указывает на одну из дверей, – А потом ждите меня здесь.

За дверью комната с кафелем на стенах. Пара стульев. Возле них два хмурых бойца в клеенчатых фартуках ловко орудуют стригущими электрическими машинками над головами новобранцев. Стригут наголо. Процесс идет быстро. Минута – другая и подходит наша очередь.

– Мне не надобно сие, – гордо заявляет Кожура. – Я с детства предчувствовал свое предназначение истинного воина и подготовился заранее в лысом виде к несению воинской службы.

– Ты хорошо подготовился, – соглашается один из парикмахеров. – Пошел отсюда!

– Мне, пожалуйста, виски прямые сделайте, – нагло ухмыляется Роман.

Через пару минут мы лысые покидаем парикмахерскую. В коридоре напротив двери на скамье нас ждет Кожура. Мы садимся рядом с ним.

– Красавцы! – восторженно восклицает он. – Короче, ребята, мы встряли! Хана! Теперь от звонка до звонка! Да и хер с ним! Напишу из армии папаше с мамашей, что жив и здоров. А то они уже в трансе полном. Уверены, что их единственный сынок рехнулся напрочь. Пусть же обрадуются и возгордятся.

Таращусь на Кожуру. Удивлению моему нет предела. Это ж надо так уметь притворяться! Этот юродивый вел вполне себе адекватный разговор. Его помешательство, как водой в унитаз смыло.

– Так ты это что? Так ты в дурке откосить пытался? – спрашиваю я. – Ты не псих?

– Можно подумать, что ты псих? – хмыкает Кожура. – Придумал тоже! Пришелец из параллельных миров. Сам додумался, или кто подсказал?

– А он? – я мотнул головой в сторону Романа.

– Тоже симулянт! – уверенно заявил Кожура и хлопнул Романа по плечу. – Ты симулянт?

Роман, молча, кивнул.

– Выходит – вы уклонисты чертовы не желали служить Родине своей! – возмутился я. – И вот из-за таких как вы у нас СССР и развалился! Как вы могли так поступить? Я лично в своем мире отдал свой долг стране. Служил в мотострелковой части. И все потому, что не мог поступить иначе. А вы… Эх вы… У меня слов нет!

Кожура и Роман переглянулись. Кожура покрутил пальцем у виска. Роман пожал плечами.

Оба молчали, и я тут же сообразил, что в своем негодовании сморозил лишнего про свой мир. Иначе как сумасшедшим я и не выглядел в глазах этих негодяев. Да и что с ними разговаривать?

Больше ничего не сказал. Замкнулся в себе.

– Воистину пути Господни неисповедимы, – неожиданно забормотал Кожура. – И не судите, да не судимы будете, ибо каждый уже осужден свыше, и что день грядущий готовит нам, знает токмо отец наш небесный. Какими мы будем завтра не дано знать, ибо апокалипсис духовный грядет пред каждым из нас, и свет великий чрез устремление в духе святом может озарить душу грешную в каждый миг существа нашего.

– Заткнись, – Роман мрачно глянул на Кожуру. – Ты чего пургу опять несешь?

– Не знаю, – пожал плечами тот. – Обидно. Так все было хорошо. Феликс уже готов был справку выдать и тут на тебе! Да и ноутбук жалко. Сломал зря.

– Откуда из тебя вся эта хрень лезет?

– Не знаю, – Кожура снова пожал плечами. – Может быть потому, что у меня философский склад ума. Я прирожденный философ и могу часами размышлять о смысле жизни.

– В задумчивости над смыслом жизни можно реально рехнуться, – уверенно произносит Роман. – Долго нам еще тут сидеть? Я в сортир хочу.

– Сортир недалеко. За углом коридора, – я мотнул головой в сторону.

– А ты откуда знаешь? – удивленно спросил Роман.

– Он настоящий псих, – ухмыляется Кожура. – Ему свыше голос сообщает.

– Знаю по запаху, – объясняю я, припоминая, как посещал эту комнату в своем мире.

– А, понятно. Я сейчас.

Он срывается с места и скрывается за углом.

Дверь по соседству со скамейкой открылась, и в проеме показалась физиономия Харченкова.

– Все ко мне! А где…

– Он рядом в сортире. Приспичило, – пояснил Кожура.

– Тащи его сюда!

– Я тут! Тут! – Роман выскочил из-за угла, на бегу поддергивая штаны.

Вошли в просторный кабинет. За широким письменным столом возле окна сидит сумрачный ефрейтор. Стол завален стопками каких-то бумаг и папок. Правый угол стола занимает открытый ноутбук. На тумбочке принтер. На столе вижу свой паспорт и три красные книжечки. Это военные билеты.

– Садимся на стул по очереди, – буркнул ефрейтор, ткнув пальцем за наши спины, и достал из ящика стола фотоаппарат.

Я оглянулся. Справа от двери на фоне висящей на стене белой простыни стоит стул. Первым сажусь на него. Не сходя с места, ефрейтор наводит на меня объектив.

– Следующий!

После короткой фотосессии с нами, ефрейтор еще некоторое время тупо и долго колдует на клавиатуре ноутбука.

– Сычев, ты чего возишься? Давай быстрее! – торопит его лейтенант.

– Куда быстрее-то? Зачем? Солдат спит – служба идет, – бормочет ефрейтор.

– Я тебе посплю! О дембеле думаешь? Мыслями уже дома? Когда у тебя дембель?

– Этот призыв закончится, и домой.

– Через неделю, значит. Понятно с тобой все. Что будешь на гражданке делать?

– Сначала набухаюсь, отдохну пару недель, а потом работать пойду. Меня в райком комсомола обещают пристроить инструктором.

– Инструктором? В райком? Врешь, однако, – лейтенант недоверчиво скривил лошадиную физиономию.

– Чо мне врать-то? Я искренне предан идеям коммунизма. Ленина читал.

Принтер загудел. Из него медленно вылез лист бумаги с нашими фото. Ефрейтор аккуратно вырезал их, смазал клеем, прилепил в военные билеты и приложил на них печать.

– Все, – облегченно выдыхает он. – Держите, вояки. Храните их, как свои яйца!

Мы прячем военные билеты в карманы пижам.

– Пошли дальше! – приказывает лейтенант.

Дальше был склад. Здесь нам выдают армейские вещмешки с сухим пайком в виде черствой буханки серого хлеба, банки сгущенки и двух банок тушенки.

– Все стразу не жрать! Это вам на день, – предупреждает лейтенант. – Пошли дальше!

Дальше был зал ожидания с лежанками, обшитыми коричневым дерматином, обсиженными десятками лысых новобранцев. Здесь воздух был пропитан душным запахом пота, замешанного на хмельном перегаре. Лейтенант подводит нас к группе молодых людей в количестве восьми, устроивших на одной из лежанок импровизированный стол. На нем среди пластиковых стаканов, нарезки колбасы, банок с кильками, кусков хлеба и сала стоит початая бутылка водки.

– Вот, – лейтенант указывает на молодых людей. – Это ваша команда. Номер 114. Сидите тут и ждите оповещения. Отправка примерно через пару часов.

– Товарищ лей…, товарищ лейнетант, – заплетающимся языком выдавливает из себя один из участников застолья. При этот его рот блещет металлической фиксой. – А я не хочу в стройбат. Я желаю отдать Родине свою честь с оружием в руках. Можно меня…

– Можно Машку за ляжку, – прерывает его лейтенант. – Отставить разговоры! Бухайте поменьше! Чтобы у меня все на ногах стояли при отправке! Иначе поедете служить на южный берег Северной земли.

– Так точно, твердо стоять на ногах! – обладатель фиксы гордо вскидывает голову и, приложив правую ладонь к виску, провожает уходящего лейтенанта мутным взглядом, затем широко разводит руками.

– Присаживайтесь братаны! Меня Серегой зовут, а вот это Степан. Мы вместе с ним зону топтали. Тут мы все ребята серьезные. В натуре, кореша?

Все кореша дружно, как один закивали в ответ. Мы присаживаемся на лежанку.

– А вы откуда такие? – спросил Степан. – Вас будто прямиком с зоны пригнали. Но вы в странную робу вбились.

– Нас с психушки привезли, – пояснил Кожура.

– Так вы психи?

– Были, но уже вылечились.

– Ну, да! – Степан недоверчиво уставился на Кожуру. – Псих, это навсегда.

– Армия лечит все, – поясняю я.

– Точно, братан! – Серега хлопает меня по спине ладонью. – Армия – лучший доктор! Выпьем за армию!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7