Валентин Герман.

Философская драма. Сборник пьес



скачать книгу бесплатно

 
– Философия
на сцене?..
Это
что-то,
блин,
бесценное,
ибо
тут у нас все дни
только глупости одни…
 
Валентин Герман


 
…Она – как скрипка на моем плече…
Что знает скрипка о высоком пенье?
Что я – о ней?.. Что – пламя о свече?..
И Сам Господь – что знает о Творенье?..
 
Давид Самойлов

От составителя


Что такое драматургия?..

Одно из направлений литературы?

Нет, начинать надо не с этого.

Литература или нет драматургия – это ещё вопрос. Во всяком случае, к сути этого явления надо подходить не по литературной дорожке… Она же не самодостаточна, она существует не сама по себе, а предназначена исключительно для театра. Там нет обычного литературного (авторского) текста: там – реплики, люди разговаривают друг с другом…

Но это же и не просто разговоры каких-то людей, записанные на бумаге по репликам. Разговоры, безусловно, всегда имеют какую-то свою логику и какой-то смысл (т. е. – там и действие какое-то словесное может проявляться). И всё же – драматургия возникает не на уровне разговора (хотя и в нём она тоже может присутствовать), а в пространстве события. Появление события (а это предполагает и наличие каких-то заданных обстоятельств) предшествует возникновению драматургии. Если у вас в вашем диалогическом тексте не ясны обстоятельства и не появилось событие, этот ваш диалог недраматургичен (т. е. – его невозможно сыграть актёру: это диалог чисто литературный – для чтеца, для диктора).

Актёру, для того чтобы он мог начать действовать (или, как ещё иногда говорят, жить на сцене), необходимы заданные обстоятельства и возникшее (или – возникающее) в них событие.

Между тем, некоторые литераторы пытались и пытаются создавать пьесы для сцены, составленные из одних разговоров и не содержащие событий (лично я знаком с несколькими такими людьми и поэтому знаю, о чём говорю). А кто-то из режиссёров пытается их (эти пьесы) ставить, заставляя актёров реализоваться в одном лишь диалоге – вне событийного поля. Обычно ничего хорошего из таких попыток не выходит (слушать со сцены бездейственные диалоги довольно скучно – как бы ни были они уснащены каким-нибудь поверхностным «экшн»).

Дело в том, что внутри заданных обстоятельств и какого-то событийного тренда у актёра возникает некая поведенческая цель, которую он пытается так или иначе осуществить (актёр начинает представлять и ощущать себя как некий персонаж, существующий в некоей жизненной ситуации, требующей от него какого-то выхода, и он ищет этот выход).

А это и есть жизнь в образе. То есть, это как бы тот воздух, опираясь на который, актёр может взлететь. Если же этого «воздуха» в хоть бы и диалогически написанной сцене (в её тексте) нет, то и «взлёт», и дальнейший «полёт» актёра невозможен.

Из таких событийных ситуаций (эпизодов) строится сюжет драмы.

Внутри сюжета все событийные эпизоды связаны единой событийной логикой, реализующей единое развитие конфликта пьесы. Я сейчас не буду углубляться в проблему построения сюжета и его смыслового функционирования, а укажу вот на что… Драматург может создать (придумать) и весь сюжет, и все составляющие его событийные эпизоды сам, самостоятельно, как всякий полностью самостоятельный автор (беллетрист, прозаик или поэт), а может (как это часто делаю я) использовать для строительства своего сюжета отдельные событийные эпизоды, открыто заимствованные из произведений других авторов, но соединённые друг с другом по новой (собственной, моей) событийной логике. Это никакое не воровство (я прямо указываю в книге, тексты каких авторов я использую у себя в моём драматургическом монтаже). Это просто и логично вытекло из того биографического факта, что я сначала стал режиссёром (интерпретатором чужих произведений), а позднее занялся драматургией. Я увидел, что – при создании нужного мне сюжета – какие-то событийные эпизоды проще (и эффективнее) написать самому, а какие-то наоборот – заимствовать в готовом виде у классика. Из такой комбинаторики порою получаются очень свежие и мощные сюжетные агломерации. Так что, читатель, не удивляйтесь неожиданным композиционным кентаврам: идея, как видите, пришла ко мне аж из седой древности.

Теперь – о философии…

По большому счёту, любая пьеса, чья драматургия опирается на жизненный сюжет, может рассматриваться как философская (ибо «философия» – в широком смысле – есть размышление о жизни). С этой точки зрения, не философской может считаться лишь та драматургия, где вообще нет никаких мыслей или они очевидно примитивны. Но всё же бывают сюжеты, специально построенные так, чтобы своим развитием провоцировать глубокие размышления о каких-то серьёзных жизненных проблемах. Такие пьесы мы, безусловно, имеем право прямо называть философскими.

В этом сборнике находится не только моя драматургическая стряпня, приготовленная из произведений самых разных авторов (по описанному выше методу), но и две пьесы, созданные практически почти без моего участия: это пьеса Юрия Калинина «Синдром на троих» (с включением стихов В. Герцика) и инсценировка поэмы Алексея Константиновича Толстого «Сон Попова» (с соответствующим соавторским дополнением), выполненная в своё время Михаилом Першиным.

Итак – милости прошу!..

В. Герман

Перечень авторов и соавторов

1. АНДРЕЕВ Л.

2. БУЛГАКОВ M.

3. ВОЛЬТЕР Ф.

4. ГЕРЦИК В.

5. ГЁТЕ И.

6. ГРИБОЕДОВ А.

7. ГУМИЛЁВ И.

8. ДОСТОЕВСКИЙ Ф.

9. ЕСЕНИН С.

10. ИОАНН-ЕВАНГЕЛИСТ

11. КАЛИНИН Ю.

12. КАМЮ А.

13. ЛОРКА Ф. Г.

14. ЛУКА-ЕВАНГЕЛИСТ

15. МАРК-ЕВАНГЕЛИСТ

16. МАРТЫНОВ Л.

17. МАТФЕЙ-ЕВАНГЕЛИСТ

18. НИЦШЕ Ф.

19. ОДОЕВ Н.

20. ОСТРОВСКИЙ А.

21. ПАСТЕРНАК Б.

22. ПЕРШИН М.

23. ПУШКИН А.

24. СОФОКЛ

25. СУХОВО-КОБЫЛИН А.

26. ТИНЯКОВ А.

27. ТОЛСТОЙ А. К.

28. ЧАЙКОВСКИЙ М.

29. ЧЕХОВ А.

30. ШЕКСПИР У.

Синдром на троих
Трагикомедия в 2-х действиях

Светлой памяти актрисы

НАТАЛЬИ ГУНДАРЕВОЙ



 
– Да,
так бывает:
так,
вот так —
бывает!..
Ты смотришь
пьяный,
старый,
безнадёжный…
Вдруг
тений!..
Как же так?
А —
так…
Вот так!..
 
Юрий Калинин

ЮРИЙ КАЛИНИН

(С включениями из В. ГЕРЦИКА)

Действующие лица

Она

Её муж

Он

Действие первое
Сцена 1

Типовой врачебный кабинет. По обе стороны стола – «Ее муж» и «Он».

«Муж» – в белом халате, «Он» – пациент.


ОН: …нет-нет, не уговаривайте меня. Не надо мне объяснять, что жизнь прекрасна, что тупиков нет, что – пробуксУется как-нибудь и поедем дальше… В той же степени, в какой человек не знает пределов своих возможностей, он не знает и беспредельных возможностей тупика. Поверьте, я не получаю никакого удовольствия, говоря вам всё это… И я не испытываю – во всяком случае, мне так кажется – никакой вселенской (это – для гениев) тоски или грусти…

МУЖ: Но вам жалко себя?

ОН: Конечно. И это – самое неприятное.

МУЖ: Почему?

ОН: Да потому, что во всём, что со мной случилось, некого винить, кроме самого себя. А в результате – от жизни одни руины.

МУЖ: Не рано ли подводите итоги, ведь вы ещё не старый, или дряхлый, немощный и прочая?

ОН: Оставьте. Дело не в возрасте. Дело в абстрактом зле, накопившемся где-то… там… в ноосфЕре… и непрерывно находящем выход в конкретных преступлениях против конкретных людей, против конкретного, отдельно взятого человека: скажем – против меня… Я, видимо, как и многие другие на этой Земле – некий как бы… адсорбент. Я впитываю зло. У меня полностью разрушена воля, и поэтому нет никакого желания противостоять злу. Но это абстрактное вселенское зло – как дойная корова: чем тщательнее её доить, тем больше молока она даёт! Зло наглеет и, умножаясь, живёт по принципу «перпЕтуум мОбиле»!..

МУЖ: Да это АпокАлипсис!

ОН: Нет. Я не пророк. И вообще – всё, что я наговорил, – страшная чепуха… Но мне от этого не легче!

МУЖ: Вы верующий?

ОН: Судя по всему – нет. Хотя… Хотя – нет-нет, да и взгляну на икону и пошепчусь про себя – с Ним.

МУЖ: С точки зрения христианской религии вы обуреваемы одним из самых смертных грехов – гордыней. Именно этот грех не даёт вам возможности успокоиться…

ОН: Да?

МУЖ: Да.

ОН: Ну что ж… пожалуй…

МУЖ: Кстати… а вам есть, чем гордиться?

ОН: Пожалуй…

МУЖ: Чем же?

ОН: Вы правы – нечем.

МУЖ: Ну зачем вы так?

ОН: А вы?

МУЖ: Вот что. Давайте попробуем вместе, вдвоём разобраться в вашей жизни.

ОН: То есть – во мне?

МУЖ: Да, конечно – в вас. И – знаете

что? – ни в чём себя не ограничивайте. Рассказывайте – хоть с начала, хоть с конца, хоть о себе, хоть о других… Главное, чтобы вы всё время помнили цель: разобраться всё-таки в том, как вы пришли к жизни такой.

ОН: Не буду.

МУЖ: Почему?

ОН: Похоже на исповедь.

МУЖ: Ну и что? Врачебная этика, так же как и этика священнослужителя, предусматривает тайну пациента.

ОН: Я не верю… во врачебную этику.

МУЖ: Но вы же разговариваете со мной?

ОН: А я вам ничего особенного не рассказал.

МУЖ: Да. Действительно. Пока не рассказали… Знаете что? Хотя нет! На сегодня, пожалуй, всё. А завтра приходите часов в шесть. Приходите. Просто так – поболтать. Я не хочу да и не могу настаивать, но мне с вами интересно. Правда. Придёте?

ОН: Посмотрим.

МУЖ: До свидания.

ОН: До свидания.

Сцена 2

Комната в очень запущенной квартире.

Все признаки холостяцкого, необустроенного жилья: немытая посуда на столе, предметы одежды на стульях, на разложенной и неубранной старомодной тахте.

Входят «Он» и «Она».


ОНА: Да-а… Настоящая берлога! Как раз то, что нужно.

ОН: Тебе нравится?

ОНА: То, что нужно.

ОН: А что тебе нужно?

ОНА: Побывать на краю жизни. Ни о чём не думать. Даже о последствиях. Пить водку, распутничать и делать вид, что так было всю жизнь.

ОН: Нуда… По принципу контрастного душа.

ОНА: По правде сказать, я очень боялась, что здесь будет чисто и уютно… Я вижу телевизор. Жаль.

ОН: Не жалей. Он не работает. Правда, на кухне – трёхпрограммник, но – его можно не включать. Может быть, мы всё-таки познакомимся?

ОНА: Зачем? Мне нравится наше взаимное инкогнито. Впрочем, какое ты «инкогнито»? Конечно, ты не бомж, но уж безработный алкаш – точно.

ОН: Не понимаю, как ты решилась подойти?

ОНА: Ну, несмотря ни на что, у тебя всё-таки приличный вид. И грустный взгляд. И я подумала: почему не сделать человеку приятное?

ОН: А заодно и себе. Давно пьёшь?

ОНА: С сегодняшнего дня. Вернее – вечера.


Помолчав.


Я останусь у тебя на ночь. Не возражаешь?

ОН: Не возражаю. А как же муж?

ОНА: Ну да. Такая, как я… не может не быть замужем, да? Не переживай. С мужем я разберусь.

ОН: Не сомневаюсь.

ОНА: Слушай, давай будем попроще…


Оглядывает стол.


Это убери… Неси чистые тарелки, вилки, нож. И поставь чайник. В общем – будь как дома! Завтра тебе не на работу, я тоже не пойду. Так что… просто расслабимся и – разбежимся… В конце концов, ты приобрёл водку и… может быть… меня. Ну… это – по обстоятельствам…

ОН: Ты не возражаешь, если мы будем пить из гранёных стаканов?


Уходит на кухню.


ОНА: Надо быть последовательной до конца!


Достает из сумки буханку черного хлеба, банку огурцов, кусок дешевой колбасы, две бутылки водки.


ОН (входя): Маринованные огурцы с водкой… М-м-м!

ОНА: Праздник души?

ОН: И тела.

ОНА: Не путай. Праздник тела – впереди.


Пауза. Он открывает бутылку, банку с огурцами, Она – режет колбасу.


ОН: Что – то ты много обещаешь.

ОНА: По-твоему, потаскуха? Впрочем, какая разница? Ты наливай себе стакан (хотя, конечно, как знаешь), а мне – полстакана. Надо же разведать…

ОН: Давно не пила?

ОНА: С детства. Я уже говорила.

ОН: Может, не стоит и начинать?

ОНА: А тебе-то что?

ОН: Мне больше достанется.

ОНА: Шутник… Ну, вперёд!..

ОН: Всё-таки, тебе не стоит пить. По-моему, ты уже пьяна.

ОНА: Ну ладно, давай. Мне невтерпёж…


Пьют.


ОНА: Какая всё-таки гадость! Хоть бы поскорее привыкнуть…

ОН: Первая – топором, а вторая – соколОм!.. Это, конечно, не моё дело, можешь, конечно, не говорить, но… у тебя что-то случилось?

ОНА: А… ничего. Слушай, а у тебя красивые губы.

ОН: То-то ещё будет после второго стакана. Между первой и второй – сама понимаешь…


Наливает.


ОНА: Не понимаю.

ОН: …промежуток небольшой!

ОНА: Наверное, я никогда не привыкну к подъ-Ездному юмору.


Пьют, закусывают.


ОН: Ты лучше думай, как тебе не привыкнуть к спиртному.


Берет бутылку, хочет налить ей. Она отрицательно мотает головой – он наливает себе. Пьет.


ОНА: А ты пробовал лечиться?

ОН: Нет, зачем?

ОНА: Может быть, тебе нужен психиатр?

ОН: Я похож на сумасшедшего?

ОНА: Причём здесь это? Да и какое мне дело… Слушай, я передумала. Я пойду домой, пока не свалилась. Никакая я не потаскуха… ничего у меня не получается…

ОН: Останься.

ОНА: Нет – нет. Я решила. Тебе же больше достанется.


Встает.


ОН: Ну и катись!

ОНА: Что-о?!

ОН: Рули на выход!

ОНА: Хам! Козёл вонючий!

ОН: Ну а ты… тогда кто ж?.. Скотоложница? ОНА: Что? Ах ты пьянь подзаборная!

ОН: Потаскуха!

ОНА: А ну – повтори!

ОН: Проститутка… Шлюха!

ОНА: Да?!


Садится.


Очень хорошо – плати!

ОН: Плачу натурой.


Наливает водку ей в стакан.


ОНА: Наливай-наливай… И себе.


Он наливает себе.


Огурец!


Пьют, закусывают.


У тебя… у козла… всё-таки красивые губы.

ОН: А у тебя – волосы.

ОНА: И всё?


Помолчав.


Хотя, конечно, я – не «девочка с персиками». ОН: Уродина.

ОНА: Кто – я?

ОНА: Интересно, а кто ж тебе нравится?

ОН: Женщина с пЕрсями.

ОНА: Пошляк и дурак.

ОН: Неправда. «Ин вИно – вЕритас!»

ОНА: Так то ж – «ин вИно», а не… «ин вОдка». Слушай… Я пьяная.

ОН: Привыкай.

ОНА: А ты – ещё нет?

ОН: Я всё-таки мужчина.

ОНА: Мужчина с… Неужели ты не импотент? Все алкоголики – импотенты!

ОН: Так то ж – алкоголики!

ОНА: А ты – кто?

ОН: А я – умеренно пьющий мужчина, приятный во всех отношениях.

ОНА: Приглашаешь у койку?

ОН: Нет.

ОНА: Что так?

ОН: Я же не кобЕль уличный.


Наливает себе и пьет, не закусывая.


ОНА: Ну да!.. Ты ж – козёл вонючий!

ОН: Перестань! Мне нужно увлечься, влюбиться… Мне нужен роман, а не случка!

ОНА: Сучка?.. Кто – сучка? Я – сучка?! Ах ты… кот!

ОН: Ну – ну-ну!


(Успокаивает ее)


Ты не пей больше, киса!


Наливает себе.


ОНА: А ты?

ОН (пьет, наливает себе еще): А мне уже не остановиться.


Пьет.


ОНА: Как я понимаю, «женщине с персями» сегодня ничего не светит. Ты хоть закусывай!

ОН: «Довольно, сытя…»


Пытается обнять ее; после непродолжительной борьбы летит на тахту, пытается встать, потом – затихает.


ОНА: Пьянь! Импотент!


Садится около уснувшего.


Господи, какая же я дура!

Сцена 3

Комната в квартире «Мужа». Полная противоположность первой (обустроенная и ухоженная).

«Муж» – в кресле. «Она» укладывает вещи в дорогую и просторную сумку.


МУЖ: Можно спросить – далеко?

ОНА: Далеко.

МУЖ: Надолго?

ОНА: На три-четыре дня. Надо протолкнуть партию компьютеров.

МУЖ: По моим наблюдениям, за последние сутки ты занимаешься этим… круглосуточно.

ОНА: Остряк!

МУЖ: Потаскуха!

ОНА: Не заводись, не страшно.

МУЖ: Проститутка! Шлюха!.. Хоть бы позвонила!

ОНА: Слушай, ты… ничтожество! Ты сначала научись хотя бы деньги зарабатывать.

МУЖ: О детях подумай!

ОНА: Ты о них много думаешь! Да твоих денег хватает на два раза в магазин. Что? Молчишь? Где твоя хвалёная диссертация? На тебя все махнули рукой!

МУЖ: Ты – первая!

ОНА: Врёшь! Если бы не дети, видала бы я тебя…

МУЖ: …в гробу.

ОНА: Дурак и тряпка!.. Тряпка и дурак! Да любой алкаш сильней тебя!

МУЖ: Ладно, хватит! Ты-то что знаешь об алкашах?

ОНА: Аты?

МУЖ: Сейчас.


Уходит и приносит диктофон, включает.


Слушай.


Она садится во второе кресло.


ЗАПИСЬ:


«Голос его:

Дело не в возрасте. Дело в абстрактном зле, накопившемся где-то… там… в ноосфере и непрерывно находящем выход в конкретных преступлениях против конкретных людей, против конкретного, отдельно взятого человека – скажем, против меня. Я, видимо, как и многие другие на этой Земле – некий как бы… адсорбент. Я впитываю это зло. У меня полностью разрушена воля и – поэтому – нет никакого желания противостоять злу. Но это абстрактное, вселенское зло – как дойная корова: чем тщательней её доить, тем больше молока она даёт! Зло наглеет и, умножаясь, живёт по принципу «перпЕтуум-мО-биле»!..


Голос мужа: Да это АпокАлипсис!

Голос его: Нет. Я не пророк. И вообще – всё, что я наговорил, страшная чепуха… Но мне от этого не легче!»


Муж выключает диктофон.


МУЖ: Ну, как?

ОНА: Господи, какая чушь!


Помолчав.


Кто это?

ОНА: Алконавт?!

МУЖ: Мой сокурсник попросил ему помочь. Говорит, очень талантлив.

ОНА: Талантлив?

МУЖ: Да, представь себе.

ОНА: А что же – сам сокурсник?

МУЖ: Какие-то этические проблемы…

ОНА: Разумеется, бесплатно.

МУЖ: Ну, какие тут деньги?

ОНА: Но это же не твой профиль!

МУЖ: Почему же? Сознательная мотивация алкоголизма. Интересный аспект.

ОНА: А ты – что? Записываешь всех больных?

МУЖ: Нет. Только тех, кто представляет интерес для диссертации.

ОНА (помолчав): По-моему, это подло… Ты так не считаешь? А что он ещё говорил?

МУЖ: Интересно?


Включает диктофон.


ЗАПИСЬ:

«Голос мужа: Вы верующий?

Голос его: Судя по всему, нет. Хотя… Хотя – нет-нет, да и взгляну на икону и пошепчусь про себя с Ним.

Голос мужа: С точки зрения христианской религии вы обуреваемы одним из самых смертных грехов – гордыней. Именно этот грех не дает вам возможности успокоиться.

Голос его: Да?

Голос мужа: Да.

Голос его: Ну что ж, пожалуй…

Голос мужа: Кстати, а вам есть, чем гордиться?

Голос его: Пожалуй…

Голос мужа: Чем же?

Голос его: Вы правы – нечем.

Голос мужа: Ну, зачем вы так?

Голос его: А вы?..»


Муж выключает диктофон.


ОНА: Неужели он алкаш?

МУЖ: Абсолютный. Плюс мания величия.

ОНА: И что ты собираешься делать?

МУЖ: А что тут сделаешь? На работу я его не устрою, и с женой не помирю… Допьётся до белой горячки да и в петлю.

ОНА: Так помоги ему!

МУЖ: Не мой профиль. Да и не придёт он больше.

ОНА: Придёт, придёт. Куда он денется.

МУЖ: Куда… В магазин. На троих.

ОНА: Ты думаешь?.. Пока! Надо ещё заскочить в офис.

МУЖ: Тебя проводить?

ОНА: Смысл?

МУЖ: Я говорю: может – мне тебя проводить?

ОНА: А я говорю, что нет смысла. Я действительно в офис. Пока.

МУЖ: Пока!

Сцена 4

Кабинет врача. За столом – «Муж». Входит «Он».


ОН: Добрый вечер!

МУЖ: Добрый вечер. А я думал, вы не придёте.

ОН: Пришёл, как видите.

МУЖ: Можно спросить, почему?

ОН: Любопытно, как меня «лечить» будете.

МУЖ: Любопытство – признак того, что не всё потеряно. А от чего – по-вашему – я должен вас лечить? Ваш диагноз?

ОН: Глубокая депрессия.

МУЖ: Ерунда! Просто хандра.

ОН: Да. Глубокая хандра.

МУЖ: А у вас нет впечатления, что вам нравится эта ваша… хандра?

ОН: Нет. Такого впечатления у меня нет.

МУЖ: Не спешите с ответом. Подумайте: всеми забытый, отверженный… Нищенское существование, невостребованность… Что ещё?

ОН (после паузы): А теперь вы подумайте: престижная профессия, доходы… так скажем… далёкие от нищенских.

МУЖ: Не скажите. Доходы профессиональных нищих – категория фантастическая.

ОН: Не знаю. Я до этой категории ещё не дошел. Однако, продолжим: любящая жена… Дети есть?

МУЖ: Двое.

ОН: Уютная квартира (более или менее)… В общем – ощущение защищённости.

МУЖ: Ну, сейчас никто ни от чего не защищён.

ОН: Не надо, не «лечите». Я говорю о жизненной перспективе, о том, что делает жизнь наполненной и – в какой-то степени – целеустремлённой и осмысленной. А если всё время думать о кирпиче, так он так-таки надумает упасть на голову…

МУЖ: Разумно. Но позволю себе не согласиться с вами. О кирпиче всё-таки надо думать.

ОН: Знать бы, где соломку подстелить.

МУЖ: Зря вы так. Вы думаете, у меня нет проблем? Жена пилит за то, что мало зарабатываю… с её точки зрения. Ну… – дети-школьники… Да что говорить – сами всё знаете. Но – нельзя сдаваться! Сдаваться нельзя! И хандрить некогда. Хотя… в последние годы…

ОН: Что?

МУЖ: Да так… Голова кругом идёт. Стресс. Но жить-то надо!

ОН: Зачем?

МУЖ: Не «зачем», а «почему»! Потому что родился.

ОН: Потому что – родили!

МУЖ: Нет. Потому что родился. Бог дал, Бог взял… А вы разнюнились! Понимаю – тяжело. На этом свете не так уж многим легко. Тяжёлое жизненное бремя… Тяжёлое… Простите. И что же? Вы не допускаете мысли, что кому-то на этом необорудованном свете… помните, у поэта: «для веселия планета наша мало оборудована»!.. Так вот: вы не допускаете мысли, что кому-то ещё тяжелее, чем вам?

ОН: Почему же? Допускаю. Но для меня это, извините, некий абстрактный человек. Он может быть сильнее или слабее меня. И я ему могу сочувствовать только потому, что знаю, как тяжело конкретному мне. Или вам.

МУЖ: Что-то у нас какой-то… абстрактный разговор.

ОН: Почему же? Ваше относительное, согласен, благополучие и моя относительная, увы, нищета – вполне конкретны.

ОН: Да. В том случае, если точно ощущаешь себя вне жизни. Ну и если, конечно, хватит мужества.

МУЖ: Да кто вам сказал, что ваши ощущения – это последняя инстанция? Или у вас мания величия?

ОН (помолчав): Ставить диагноз – ваша профессия. Речь ведь идёт не о последней инстанции… Можно погрузиться в пучину причин и следствий и – действительно, сойти с ума. Дело – в объективных… в объективных параметрах конкретного момента…

МУЖ: Момента! Слышите: момента! Момент пройдёт, другой момент придёт…

ОН: Правильно. В итоге мы имеем сумму бесчисленных подобных моментов и… соответственно… бессмысленность суммы.

МУЖ: Почему – бессмысленность?

ОН: Да потому что… как бы вам объяснить… слишком большой разброс на дистанции: гандикап-то призрачный!

МУЖ: У вас просто не хватает терпения.

ОН: Наверное. Скорее всего. Но что я могу сделать?


Пауза.


Ну ладно! На сегодня хватит. У вас усталый вид. МУЖ: В пятницу придёте? В это же время?

ОН: Не знаю.

МУЖ: Приходите. Я буду ждать.

ОН: До свидания.

МУЖ: До свидания…

Сцена 5

Квартира «Его». «Он». Входит «Она».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18