Валентин Ершов.

Правовое и индивидуальное регулирование общественных отношений



скачать книгу бесплатно

Необходимость исследования принципа обратной связи в процессе изучения, например, судебного правоприменения отмечали и советские ученые-юристы. Так, А. Б. Венгеров обоснованно заметил, что в процессе правового регулирования судебная практика играет роль одной из форм обратной связи, сигнализирует о социальной эффективности правового регулирования, отражает воздействие общественных отношений на правовые нормы[58]58
  Венгеров А. Б. Роль судебной практики в развитии советского права: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. М., 1966. С. 6.


[Закрыть]
. Эту позицию также разделял и С. С. Алексеев, подчеркивавший, что именно практика через механизм «обратной связи» обуславливает дальнейшее развитие содержания правового регулирования[59]59
  Алексеев С. С. Механизм правового регулирования в советском государстве. М., 1966. С. 88.


[Закрыть]
.

Таким образом, в соответствии с общенаучным принципом обратной связи и с позиции научно обоснованной концепции интегративного правопонимания право, во-первых, неизбежно должно повышать степень своей определенности в результате, например, конкретизации правотворческими органами основополагающих (общих), а также специальных принципов и норм права, имеющих более высокую юридическую силу; во-вторых, корректироваться в процессе индивидуального регулирования сложившихся правоотношений, например, в виде индивидуального судебного регулирования или индивидуального договорного регулирования с целью учета конкурентных фактических обстоятельств.

Характерной чертой любой социальной системы является наличие в ней процессов управления, связанных с ее целесообразным функционированием, обменом информацией и развитием. Это в полной мере относится и к системе форм внутригосударственного и международного права, а также к происходящим встречным процессам индивидуального регулирования общественных отношений (в том числе индивидуального судебного регулирования), связанным с защитой прав и правовых интересов физических и юридических лиц, обменом, с одной стороны, принципами и нормами права, содержащимися в единой системе форм национального и (или) международного права, реализующимися в государстве, с другой – правореализационной практикой.

В работах советских ученых-юристов неоднократно, но лишь в самом общем виде отмечалось, что право[60]60
  Право и социология.

М., 1973. С. 5.


[Закрыть], правоприменение[61]61
  Дюрятин И. Я. Применение норм советского права и социальное (государственное) управление: Автореф. дисс. … д-ра юрид. наук. Свердловск. 1975. С. 4.


[Закрыть]
, и, в частности, судебное правоприменение[62]62
  Петрухин И. Л., Батуров Г. П., Морщакова Т. Г. Теоретические основы эффективности правосудия. М., Наука. 1979. С. 123, 124.


[Закрыть]
являются объективно необходимыми средствами социального управления. Судебное правоприменение обладает целым рядом признаков, присущих социальному управлению. Среди них: целенаправленное организующее регулирование общественных отношений; выработка и принятие с этой целью решений; связь управления с информационными процессами; необходимость дополнения «внешнего» (правового) регулирования «внутренним саморегулированием» (индивидуальным регулированием) в пределах принципов и норм права, содержащихся в системе форм национального и международного права, реализующихся в государстве; наличие целой системы связей между правотворческими, исполнительными и судебными органами власти, антиэнтропийный характер управления, связь управленческих процессов с развитием системы форм внутригосударственного и международного права.

Вместе с тем, судебное правоприменение объективно отличается от иных средств социального управления. В частности, управляющее воздействие осуществляется только посредством прежде всего принципов и норм права, содержащихся в системе форм национального и международного права, реализующихся в государстве; деятельность органов судебной власти обеспечивается возможностью использования принудительной силы прежде всего государства и происходит в процессуальных формах, установленных в федеральных законах.

Для изучения проблем социального управления важнейшее значение имеет применение выводов и положений теории информации. По мнению Н. Винера: «Понимание общества возможно только на пути исследования сигналов и относящихся к нему средств связи, а теория управления является только частью теории информации, являющейся обозначением содержания, полученного из внешнего мира в процессе нашего приспособления к нему, мерой организации сложной системы»[63]63
  Винер Н. Кибернетика и общество. С. 30.


[Закрыть]
. Положение о связи управления и информации в юридической литературе «приобрело статус методологического принципа исследования сложных динамических систем»[64]64
  Туманов Г. А., Герасимов А. П. Методологические возможности кибернетики в государственно-правовой сфере // Советское государство и право. 1982. № 9. С. 34.


[Закрыть]
.

С позиции теории информации управление, в том числе и посредством правового регулирования общественных отношений, возможно рассматривать как уменьшение неупорядоченности, энтропии, (в частности, повышение степени определенности права), достигаемое посредством обмена прескриптивной (предписывающей) информацией, например, принципами и нормами права, содержащимися в системе форм национального и (или) международного права, реализующимися в государстве, и дескриптивной (осведомительной, корректирующей) информацией, в частности, судебной практикой, способствующей индивидуальному регулированию и направляемой по каналам обратной связи в правотворческие органы с целью дальнейшего развития принципов и норм внутригосударственного и международного права. «Окружающий нас мир, – подчёркивал Н. Винер, – это мир процесса, а не окончательного, мертвого равновесия»[65]65
  Винер Н. Я – математик. М., 1967. С. 314.


[Закрыть]
.

Таким образом, с позиции теории информации правовое и индивидуальное регулирование общественных отношений возможно рассматривать как уменьшение неупорядочности (энтропии), которое достигается, во-первых, в процессе бесконечного повышения степени определенности права, в частности, в результате конкретизации правотворческими органами принципов и норм права, имеющих более высокую юридическую силу; во-вторых, выработки эффективной, например, судебной практики вследствие реализации принципов и норм права, содержащихся в единой, развивающейся и многоуровневой системе форм национального и международного права – обмена прескриптивной (предписывающей) и дескриптивной (корректирующей) информацией.

Важное теоретическое и практическое значение имеет дифференциация сфер правового и индивидуального регулирования общественных отношений. «Главным критерием такого разграничения, – как в целом справедливо заметили В. В. Глазырин и В. И. Никитинский, – может служить следующее правило: общие свойства объектов правового воздействия, существенные для правового регулирования данного вида общественных отношений, должны найти отражение в норме права (как правиле общего действия) (на мой взгляд, – прежде всего в основополагающих (общих) принципах внутригосударственного и (или) международного права и только в последующем – в специальных принципах и нормах права, конкретизированных в соответствии с основополагающими (общими) принципами права) индивидуальные же характеристики объектов… отражаются на уровне правоприменения путем предоставления законом соответствующих возможностей для усмотрения правоприменителя»[66]66
  Глазырин В. В., Никитинский В. И. Эффективность правоприменительных актов // Советское государство и право. № 2. 1984. С. 16.


[Закрыть]
(с моей точки зрения, теоретически точнее – индивидуального регулирования общественных отношений).

Рассматривая управленческую природу правоприменения, необходимо также подчеркнуть недостаточность, во-первых, правового регулирования общественных отношений с позиции юридического позитивизма посредством применения только норм права, выработанных лишь органами государственной власти; объективную необходимость применения принципов и норм права, содержащихся в единой, развивающейся и многоуровневой системе форм национального и международного права с позиции научно обоснованной концепции интегративного правопонимания; во-вторых, недостаточность правового регулирования общественных отношений, и необходимость его коррекции «внутренним саморегулированием», индивидуальным регулированием общественных отношений. Такой вывод убедительно подтверждается в случае применения общих законов управления в процессе анализа проблем, например, судебного правоприменения. Так, закон необходимого разнообразия позволяет определять степень (меру) требуемого разнообразия принципов и норм права, содержащихся в системе форм национального и международного права, реализующихся в государстве, в их отношении с опосредуемыми развивающимися и многообразными общественными отношениями. Ибо, согласно У. Эшби, сформулировавшему этот закон, степень разнообразия управляющей подсистемы должна быть не меньше степени разнообразия управляемой подсистемы, поскольку «…только разнообразие может уничтожить разнообразие»[67]67
  Эшби У. Р. Введение в кибернетику/ Пер. с англ. М., 1959. С. 293–302.


[Закрыть]
.

Отсюда принципы и нормы права, содержащиеся в системе форм национального и международного права, реализующиеся в государстве, с объективной необходимостью должны предусматривать все богатство индивидуализированных и конкретных фактических отношений. Однако в действительности это даже теоретически недостижимо. В связи с этим возникает необходимость в таких «компенсаторных» правовых средствах, как индивидуальное регулирование общественных отношений и выработка в его процессе различных видов неправа, например, судебных актов.

С учетом необходимости разграничения правового и индивидуального регулирования общественных отношений представляется теоретически недостаточно обоснованным вывод С. С. Алексеева, полагавшего: «Право – это не только структурно сложная, динамическая система, но и система в известной степени «саморегулирующаяся» и «самонастраивающаяся»[68]68
  Алексеев С. С. Проблемы теории права. Свердловск, 1973. Т. 2. С. 265.


[Закрыть]
. Исходя из интегративного правопонимания и учитывая изложенные общенаучные и теоретические выводы, возможно уточнить вывод С.С. Алексеева. С одной стороны, с позиций теории информации и научно обоснованной концепции интегративного правопонимания, исследуя процессы энтропии (уменьшения неупорядочности), происходящие в праве, в результате объективно неизбежного повышения степени определенности права, с таким мнением С.С. Алексеева можно согласиться только в «известной степени». Вместе с тем, с другой стороны, в большей степени принципы и нормы права «настраиваются» в процессе индивидуального регулирования сложившихся правоотношений между конкретными лицами, преодоления пробелов и коллизий в системе форм национального и международного права, реализующихся в государстве, и анализа индивидуальных особенностей фактических отношений.

В связи с исследованием систем с позиции передачи информации по каналам прямой и обратной возникло понятие «гомеостазис». Понятие «гомеостаз» произошло от слов «гомео» – постоянный, и гр. «stasis» – состояние, т. е. состояние неподвижности. Данное понятие применил американский физиолог Уолтер Кеннан в ходе описания процессов, происходящих в биологическом организме. Гомеостазис, по У. Кеннону, означает относительное динамическое постоянство состава и свойств среды и устойчивость основных физиологических функций организма человека, животных и растений[69]69
  Кассиль Г. Н., Гинтер Е., Гинтер К. Гомеостаз / Большая советская энциклопедия. В 30 т. М.: Сов. энциклопедия, 1969–1978. Т. 7. С. 51.


[Закрыть]
.

При таком фундаментальном общенаучном подходе гомеостазис правоотношений прежде всего можно рассматривать как подвижное и устойчивое равновесие, устанавливающееся в результате взаимодействия встречных и взаимодополняющих процессов, происходящих в правовом и индивидуальном регулировании общественных отношений с целью достижения их устойчивого и динамического постоянства. Так, в правовом регулировании неизбежно и непрерывно происходят процессы повышения степени определенности права, например, конкретизации основополагающих (общих) и специальных принципов, а также норм права, имеющих более высокую юридическую силу. В процессах индивидуального регулирования общественных отношений, например, выявляются пробелы и коллизии в праве, требующие своего устранения правотворческими органами.

Краткий анализ правового и индивидуального регулирования общественных отношений с общенаучных позиций, прежде всего исходя из положений общей теории систем, социального управления и теории информации, позволяет сделать следующие общие выводы.

1. Изучение права, государства и других правовых явлений с общенаучных позиций предоставляет возможность реализовывать нетрадиционную, принципиально иную стратегию научных исследований.

2. Общенаучный подход, примененный к анализу права в данном параграфе монографии, позволяет выделять и разрабатывать качественно другие научные проблемы, в частности, элементов системы права, ее целостности, прямых и обратных связей, а также новые свойства права, не присущие её отдельным элементам.

Перефразируя процитированное выше высказывание Г. Гегеля с позиции научно обоснованной концепции интегративного правопонимания, следует признать: всякая форма национального и (или) международного права получает свое «оправдание» лишь как «момент целого», вне которого она есть «необоснованное предположение или субъективная уверенность». При таком общенаучном подходе взаимосвязанные и взаимодополняющие процессы как правотворчества и реализации права, так и исследования отдельных правовых явлений, в том числе элементов и форм национального и (или) международного права, должны происходить как «моменты целого», т. е. не изолированно и самостоятельно, а прежде всего в рамках единой, развивающейся и многоуровневой системы форм национального и (или) международного права, реализующегося в государстве.

1.2. Суд в системе органов государственной власти

Разделение властей – одна из сложнейших и важнейших теоретических и практических проблем, имеющая свою многовековую историю, как периодического развития, так и контрразвития, например, отмены законов, устанавливающих право граждан на судебную защиту от неправовых действий (бездействия) должностных лиц и правовых актов правотворческих и исполнительных органов государственной власти. Идея разграничения деятельности государственных органов в самом общем виде высказывалась еще античными мыслителями Платоном, Аристотелем, Полибием, Ликургом и др. Д. Лильберн (1614–1657 гг.) – один из первых мыслителей, настаивавших на необходимости разделения властей на правотворческую, исполнительную и судебную в целях гарантии реализации права и предупреждения возможных злоупотреблений в государстве. Лишь в том случае, считал он, когда эти власти будут осуществляться различными органами и лицами, можно уничтожить произвол и обеспечить прочность самого правления[70]70
  Лильберн Джон. Памфлеты. М., 1937. С. 110.


[Закрыть]
.

Основоположниками классического варианта теории разделения властей в специальной литературе называют Джона Локка и Шарля Монтескье. Однако Д. Локк считал необходимым разделение только правотворческой, исполнительной и федеративной (регулирующей отношения с другими государствами) властей. При этом он подчеркивал: все подчиняется правотворческой власти, поскольку «тот выше, кто предписывает законы»[71]71
  Локк Дж. О государстве. СПб.,1902. С. 46.


[Закрыть]
. В отличие от Д. Локка Ш. Монтескье выделял среди органов государственной власти и судебную власть. В то же время он считал, что судебная власть должна быть доверена не специальному государственному органу, а выборным лицам из народа, привлекаемым к отправлению правосудия только на определенное время. «Таким образом, – полагал Ш. Монтескье, – судебная власть, столь страшная для людей, не будет связана ни с известной профессией, ни с известным положением; она станет… невидимой и как бы не существующей»[72]72
  Монтескье Ш. Л. Избранные произведения. М.,1955. С. 292.


[Закрыть]
. При таком теоретическом подходе Ш. Монтескье сделал вывод: «Судебная власть в известном смысле как бы совсем не власть; из трех властей… власть судебная некоторым образом есть ничто»[73]73
  Монтескье Ш. Л. О духе законов. СПб.,1900. С. 160.


[Закрыть]
, «судьи суть… не что иное, как уста, произносящие слова закона»[74]74
  Монтескье Ш. Л. О разуме законов. СПб., 1801. С. 266.


[Закрыть]
. Вместе с тем, действительной заслугой Ш. Монтескье является разработка идей равновесия и системы «сдержек и противовесов» правотворческих и исполнительных органов государственной власти. В отличие от Д. Локка Ш. Монтескье, как показал весь последующий мировой опыт, обосновано и убедительно подчеркивал необходимость динамического равновесия, независимости и обособления правотворческих и исполнительных органов государственной власти. Последователи Ш. Монтескье прежде всего почитают своего кумира как родоначальника теории разделения властей.

Ж.-Ж. Руссо с позиции неотчуждаемого, единого и неделимого народного суверенитета критиковал идею Ш. Монтескье о разделении властей, результат взаимного сдерживания обособленных властей видел лишь в раздроблении государства; он один из первых отмечал необходимость разделения не властей, а государственных функций. Якобинцы в лице М. Робеспьера считали равновесие властей «химерой». В якобинской Конституции Франции 1793 г. разделение властей прямо отрицалось. Однако уже Конституция Франции 1795 г. разделение властей определила как «первое условие свободного правления», «вечный закон», без которого «общественный порядок не может быть характеризован»[75]75
  Конституция и законодательные акты буржуазных государств в XVII–XIX вв. М., 1957. С. 382.


[Закрыть]
.

При создании американской Конституции 1787 г. первоначально за основу был взят вариант разделения властей, предложенный Д. Локком. Спустя уже непродолжительное время «все полномочия управления – законодательные, исполнительные и судебные, как подчеркивал И. Джефферсон, – оказались у законодательного корпуса. Концентрация их в одних и тех же руках является совершенно точным определением деспотического Правительства. Сто семьдесят три деспота, безусловно, являются такими же угнетателями, как и один»[76]76
  The Federalist Papers. N. Y.,1976. P. 114.


[Закрыть]
. В связи с отторжением практикой локковской модели разделения властей авторами американской Конституции была взята за основу усовершенствования система Ш. Монтескье. Основополагающим принципом стало не только горизонтальное, но и вертикальное разделение властей (федерация-штаты). В детально разработанную систему «сдержек и противовесов» были заложены следующие основополагающие принципы: различные источники формирования и несовпадающий срок полномочий органов государственной власти, создание разнообразных институтов «снятия» диктаторских поползновений различных органов государственной власти.

Жесткие рамки абсолютной монархии в России длительное время не способствовали теоретическому исследованию и практической реализации идеи разделения властей, особенно ее наиболее радикальных положений о равновесии и сдерживании, вынуждали ученых занимать компромиссную позицию. Весьма характерной была точка зрения Н. М. Коркунова: «Русские дореволюционные юристы обратили внимание на невозможность употребления понятия «делимость» власти; правильнее говоря о распределении отдельных функций государственной власти»[77]77
  Коркунов Н. М. Русское государственное право. Т. 2. СПб.,1913.


[Закрыть]
. Однако 29 сентября 1862 г. в Основных положениях судоустройства в России впервые была законодательно закреплена идея разделения не функций, а властей: «Власть судебная отделяется от исполнительной, административной и законодательной»[78]78
  Судебные уставы с изложением рассуждений, на коих они основаны. СПб., 1904. Ч. III. Основные положения судоустройства. Ст. 1.


[Закрыть]
.

В конце XIX – начале XX вв. многие прогрессивные русские ученые начали активно поддерживать идею выделения в судах специализации по рассмотрению споров граждан с публичной администрацией либо создания административных судов. Так, В. Ф. Дерюжинский подчеркивал: «В качестве гарантии законности в управлении административные суды, с их особенным устройством, определенной компетенцией и известными формами производства в них, являются результатом новейшего периода в развитии европейских государств»[79]79
  Дерюжинский В. Ф. Административные суды в государствах Западной Европы. СПб., 1906. С 208.


[Закрыть]
. Незадолго до Февральской революции 1917 г. в составе Правительственного Сената первый Судебный департамент получил некоторые полномочия по рассмотрению административных споров.

Постановлением от 30 мая 1917 г. Временное правительство утвердило Положение о судах по административным делам, вводившееся в действие с 1 июня 1917 г. Ю. Н. Старилов справедливо отмечает: «При эволюционном развитии российской истории в начале XX в. стала бы очевидной необходимость создания в России административных судов как полнокровных судебных органов, разрешающих споры в сфере публичного управления»[80]80
  Старилов Ю. Н. Административная юстиция. Конец XIX – начало XX в.: Хрестоматия. Воронеж, 2004. Ч. 1. С 8.


[Закрыть]
.

Классики марксизма-ленинизма вслед за Ж.-Ж. Руссо и М. Робеспьером не поддерживали идею разделения властей. «Коммуна, – писал К. Маркс, – должна быть не парламентарной, а работающей корпорацией, в одно и то же время и законодательствующей и исполняющей законы»[81]81
  Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2 изд. Т. 17. С. 342.


[Закрыть]
. Развивая данную мысль, Ф. Энгельс уточнял: «Разделение властей, которое… рассматривают как священный и неприкосновенный принцип, на самом деле есть не что иное, как прозаическое деловое разделение труда…»[82]82
  Там же. Т. 5. С. 203.


[Закрыть]
. Аналогичную позицию занимал и В. И. Ленин, полагавший, что советская власть дает возможность «соединить в лице выборных представителей народа и законодательную функцию и исполнение законов»[83]83
  Ленин В. И. ПСС. Т. 34. С. 305.


[Закрыть]
. При таком подходе В. И. Ленин утверждал: «Новый суд нужен прежде всего для борьбы против эксплуататоров… роль суда: и устрашение и воспитание»[84]84
  Там же. Т. 36. С. 163, 549.


[Закрыть]
.

Вместе с тем, идея создания судов по административным делам обсуждалась и в начале советского периода. Как справедливо отметил В. И. Радченко, «…менее известной остается третья попытка учредить органы административной юстиции уже в советское время. В 1918 году Наркомат Госконтроля подготовил проект ее организации в РСФСР. В начале 20-х годов институтом советского права по заданию наркомата юстиции также был разработан соответствующий проект закона, предусматривающий образование Верховного административного суда и соответствующих судов в губерниях и областях. Однако в дальнейшем возобладала прямо противоположная точка зрения. Она заключалась в том, что аппарат пролетарского государства, в отличие от буржуазного, работает исключительно в интересах трудящихся, и следовательно, вмешательство судов в его деятельность будет только мешать ему в работе на благо человека труда»[85]85
  Радченко В. И. Административные суды призваны защитить человека от произвола недобросовестных чиновников // Российская юстиция. М., 2004. № 3. С 3.


[Закрыть]
. В специальной литературе вновь стала господствовать идея разделения труда и функций государства, отрицание возможности и необходимости разделения властей[86]86
  Например: Тихомиров Ю. А. Разделение властей или труда // Советское государство и право. 1967. № 1; Барнашов А. М. Теория разделения властей: Становление, развитие, применение. Томск, 1988.


[Закрыть]
.

Не оспаривая необходимость и возможность самостоятельного исследования компетенции и функций государственных органов, как представляется, разделение властей и разделение труда как в теоретическом, так и в практическом плане являются самостоятельными и различными научными и практическими проблемами. С позиции языкового толкования «функция» – это «обязанность, круг деятельности, назначение, роль»[87]87
  Ожегов С. И. Словарь русского языка. М., 1973. С. 789.


[Закрыть]
; «компетенция» – «круг чьих-нибудь полномочий, прав»[88]88
  Там же. С. 265.


[Закрыть]
. В то же время «власть» это «право и возможность распоряжаться кем-чем-нибудь, подчинять своей воле»[89]89
  Там же. С. 80.


[Закрыть]
.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное