Вальтер Скотт.

Анна Гейерштейн. Или Дева Тумана



скачать книгу бесплатно

Трибуналы Феме могут рассматриваться как выдающееся изначальное правосудие «Древней Саксонии», кое пережило порабощение своей отчизны. Все эти таинственные и мистические обряды, энигматический язык, использование опознавательных знаков и символов зародились, верно, в ту эпоху, когда люди всего мира, пребывающего в поклонении «богам отмщения», ожидали свершения вещей кары и зова «воинов смерти», собираясь, как асы в прежнее время, пред алтарями Тора и Одина.2929
  То есть в ожидании Рагнаради (др.-исл. рок богов) – в скандинавской мифологии представление о гибели мира, сопровождающейся затмением солнца, землетрясениями и выходом из подземного мира хтонических чудовищ, с которыми будут сражаться боги-асы и воины-смерти (восставшие из мертвых). Тор и Один – верховные божества германо-скандинавской мифологии


[Закрыть]
От подобных языческих представлений, так ясно прослеживаемых в исландских судах, в английских тяжбах о земле сохранились лишь жалкие крохи; но даже их извлечь оттуда никому не удосужилось, и целый мир сокрыт в обыкновенных судебных тяжбах.

Суды Феме, чьи слушания хотя и проходили небезупречно с точки зрения современного права, как выясняется, даже в тот, поистине варварский век, вовсе не были бесполезны. Их суровое и при загадочных обстоятельствах производимое мщение сдерживало алчность аристократов-разбойников и защищало бедных просителей; в известной степени злоупотребление ими своей властью может быть даже оправдано в Империи, разделенной на многочисленные независимые территории, не имеющие единого правителя способного отправлять беспристрастно попранное правосудие. Но поскольку время исправляло сие положение, то и трибуналы Феме понемногу вырождались. Шоффены, избранные из низов, не обладали более никакой свободой действий. Выступая против богатых городов Ганзы и относясь неприязненно и даже враждебно к могущественной знати, трибуналы некоторых округов тем самым противопоставляли себя власти и, в конце концов, были упразднены, а оставшиеся сохранились лишь в значении земских судов, по большому счету ни на что не способных. При всем том, трибуналы Феме кое-где номинально существовали еще в XVIII столетии3030
  Суды Феме просуществовали до наполеоновских времен.


[Закрыть]
, и как легко догадаться, они не обладали даже и малой долей былого могущества». – Пэлгрейв о зарождении и развитии английской государственности. «Наглядные доказательства».


Я отметил курсивом наиболее важные места в предыдущем тексте.

Суждение, заключенное в них, на мой взгляд, вполне похожи на правду; и если они в результате кропотливых исследований станут фактом, это, безусловно, принесет немалую славу английскому филологу обнаружившему ключ к тайне, над которой тщетно бьются прилежные и мудрые мужи, изучающие германскую древность.

Имеется, вероятно, немало других тем, которые я хотел бы, пользуясь случаем, подвергнуть широкому обозрению, но необходимость подготовиться к далекому заморскому путешествию с целью восстановить свои здоровье и силы, кои по времени порастратились, заставляет меня в данный момент сделать короткое мое обращение кратким.3131
  Сэр Вальтер Скотт 17 сентября устраивает прощальный ужин в Эбботсфорде, 23-го покидает свой дом, а 29-го отплывает в свое последнее путешествие на фрегате «Барэм» из Портсмута в Италию.


[Закрыть]

И хотя я никогда не был в Швейцарии, и многочисленные ошибки, должно быть, присутствуют в моих попытках описать красоты того романтического края, я не могу умолчать о своем глубочайшем удовлетворении тем, что работа моя была встречена более чем сердечно потомками альпийских героев, чьи образы я имел смелость представить; и теперь я с признательностью выражаю мою благодарность нескольким господам из Швейцарии, которые пожелали, поскольку роман там был издан, пополнить мою скромную коллекцию оружия3232
  Сэр Вальтер Скотт иронизирует над собой – его коллекция средневекового и прочего оружия была огромна.


[Закрыть]
образчиками огромных мечей, кои остригли копья австрийских рыцарей при Земпахе, и в кровавые дни битв при Грансоне и под Муртеном3333
  Эти знаменитые битвы бургундцев со швейцарцами случились в 1476 году и закончились победами последних.


[Закрыть]
. Из древних двуручных швейцарских espadons3434
  Эспадон – большой тяжелый двуручный меч (франц.).


[Закрыть]
я, таким образом, получил от множества различных персон, которые сим освидетельствовали свое одобрение этим страницам, полагаю, не меньше шести в превосходном состоянии. Они не менее замечательны, чем гигантские мечи, – почти тех же размеров и вида – коими пользовались в сражениях с прославленными английскими рыцарями и man-at-arms храбрые foot soldiers3535
  Man-at-arms – тяжеловооруженные всадники, главная ударная сила средневековых армий. Foot soldiers – пехота (англ.).


[Закрыть]
Уоллеса3636
  Уильям Уоллес (1270—1305) – национальный герой Шотландии, поднял на борьбу с англичанами всю страну, нанес ряд крупных поражений войскам короля Эдуарда I (1239—1307), но затем был схвачен и жестоко казнен.


[Закрыть]
, кои под его единоначалием заложили основы независимости Шотландии.

Читатель, пожелавший более детально познакомиться с историей той эпохи, которая обнимает роман, найдет вполне достаточно средств для того в ценных трудах Цшокке и барона де Баранта – их сочинения о герцогах Бургундии считаются наиболее обстоятельными из всех европейских новинок; а также в новом парижском издании Фруассара3737
  Цшокке Генрих (1771—1848) – популярный немецкий историк и романист, живший в Швейцарии. Барон Гильом де Барант (1782—1866) – французский историк, автор «Истории герцогов Бургундских». Фруассар Жан (ок. 1337 – после 1404) – французский хронист, поэт; служил при дворе английского короля; в «Хрониках» отразил события 1327—1400 (главным образом Столетней войны).


[Закрыть]
, который еще не привлек к себе такого внимания в нашей стране, хотя в полной мере этого достоин.

W. S.

Эбботсфорд, 17 сентября, 1831


Глава I

ПОЧТИ четыре столетия миновало с тех пор, как на материковой части Европы совершились события, о которых речь пойдет в настоящем романе. Летописи, служившие несомненным доказательством их достоверности, исстари хранились в знаменитой библиотеке Санкт-Галленского монастыря, но, увы, вместе с другими литературными сокровищами этой обители погибли при разграблении монастыря французскими революционными войсками3838
  Монастырь Санкт-Галлен, основанный в начале VII в. учениками ирландского монаха Галла (впоследствии канонизированного), был одним из крупных центров паломничества и средневековой культуры; славился своей библиотекой и памятниками искусства. При вступлении французов в Швейцарию в феврале 1798 г. монастырь был упразднен, разграблен и позднее разрушен.


[Закрыть]
.

Ход исторических событий позволяет нам отнести их ко второй половине XV века, к той великой эпохе, когда рыцарство еще блистало в последних лучах своей славы и коему суждено было вскоре померкнуть – в некоторых государствах из-за образования новых институтов прав и свобод, в других же из-за растущей власти монархов, жестоко расправлявшихся с теми наследными владетелями, коим единственной гарантией власти служил только их собственный меч.

В то время как свет всеобщего гуманизма с недавних пор осиял такие европейские страны как Францию, Бургундию, но более прочих Италию, Австрия впервые испытала на себе решимость народа, о существовании коего едва ли подозревала.

Конечно, жители государств расположенных в непосредственной близости Альп, не были вовсе несведущи, что эта гигантская твердь, несмотря на дикий и мертвенный ее внешний вид, скрывает в себе немало уединенных узких долин, расположенных среди высочайших гор и питающих племя охотников и пастухов – народ, обретавшийся в первозданной чистоте, добывающий себе пропитание тяжким трудом, преследуя дичь среди голых скал и густых лесов, или гоняя стада на дикие скудные пастбища по соседству с вечными ледниками. Но жизнь этого народа, или множества племен, влачащих одинаково жалкое и безропотное существование, казалась богатым и могущественным соседним государям столь же ничтожной, как их тучным стадам, лениво жующим нежную травку на сочном лугу, маета тощих коз, скачущих в поисках корма по камням на краю их обильных пажитей3939
  Пажить – луг, пастбище.


[Закрыть]
.

Однако эти горцы стали вызывать всеобщее удивление и пробуждать к себе внимание Европы с середины XIV века, то есть с того времени, когда повсюду разнеслись слухи о жестоких битвах, в которых германские рыцари, желавшие усмирить своих мятежных вассалов, потерпели от них несколько кровавых поражений, несмотря на то, что имели на своей стороне огромный численный перевес, железную дисциплину и преимущество наилучшего вооружения того времени. Наибольшее удивление вызывало то обстоятельство, что конница, составлявшая главную силу рыцарских армий, была опрокинута пешим ополчением; что обученные воины, одетые с головы до ног в стальную броню, были побеждены простыми горцами в козьих шкурах, использующими в сражениях что ни попадя; но еще большим чудом считалось, что рыцари и самая именитая знать были разбиты неотесанными мужланами. Тем не менее, неоднократные победы, одержанные швейцарцами при Лаупене4040
  Битва при Лаупене состоялась 21 июня 1339 года.


[Закрыть]
, Земпахе и в других, не столь знаменитых битвах, удостоверили всех, что в суровой Гельвеции4141
  Латинское название Швейцарии.


[Закрыть]
возникли новые принципы гражданского устройства и военной организации.

И хотя знаменательные победы, предоставившие свободу швейцарским кантонам4242
  Кантон – округ.


[Закрыть]
, и непоколебимая решительность, с какой члены небольшого союза выступили против Австрии после запредельного долготерпения, распространили известность о них далеко за пределы всех соседних народов; и хотя сами они вполне сознавали действительное значение своей мощи, растущей с каждой их новой победой, при всем том до середины XV столетия, и даже позднее, швейцарцы по большей части сохранили благоразумие, непритязательность и простоту своих древних нравов – так, например, те, кому в военное время вверялось командование войсками республики, имели обыкновение брать в руки пастушеский посох, когда становился ненужным маршальский жезл, и, подобно диктаторам Рима, вступать в совершенное равенство со своими согражданами, сходя с высокой ступени, на которую возводили их личные заслуги, талант и призыв отечества.

Именно в те времена, в лесных кантонах Швейцарии осенью 1474 года, когда край тот пребывал еще в своем первозданном виде, и государственность в нем лишь зарождалась, начинается наш рассказ.


* * *

Два путешественника – один давно уже переступивший так называемый порог зрелости, другой, по-видимому, не старше двадцати двух или двадцати трех лет – провели ночь в Люцерне, небольшом городке одноименного с ним кантона, расположенном в живописных окрестностях озера «Четырех кантонов»4343
  Фирвальдштетское озеро считается самым красивым в Швейцарии.


[Закрыть]
.



По одежде и манерам можно было угадать в них богатых купцов несмотря на то, что они путешествовали пешком (что справедливо в гористых местах считается удобнейшим способом передвижения), в отличие от парня-крестьянина уроженца итальянской стороны Альп, поспешавшего им вослед верхом на муле груженом тюками с торговым товаром, с коего он то слезал, то снова на него забирался, а впрочем, все чаще тащил его в поводу.

Путешественники имели чрезвычайно благовидное обличье в котором нетрудно было углядеть их кровную связь – скорее всего, то были отец с сыном, так как в маленькой гостинице, где они провели минувшую ночь, почтительность и уважение, оказываемые младшим старшему, не укрылись от внимания хозяев, которые, подобно другим обывателям захолустий, были крайне любопытны по причине однообразия жизни. Они также с удивлением отметили, что купцы под предлогом спешности тюков своих не развязали, отмахнувшись от люцернских жителей тем, что не имеют дескать никакого такого товара, который с успехом продался бы тут. Местные красавицы более прочих оказались обижены бездушным отказом странствующих купцов, потому как такой отговоркой им дали понять о наличии у негоциантов товаров для них чересчур дорогих; кроме того у их проводника удалось выяснить, что чужестранцы возвращались из Венеции, где накупили множество дивных товаров, что стекаются в этот знаменитейший город, служивший торговым центром всему западному миру, из Индии и Египта, и оттуда уже развозятся по Европе. Швейцарские красавицы только-только сделали открытие, что тончайшие кружева и драгоценные камни ужасно притягательны, и пускай они не имели возможности приобрести оные украшения, но обладали довольно естественным желанием хотя бы взглянуть на них; но так как их лишили того удовольствия, то они и огорчились без меры.

Было замечено также, что чужеземцы эти, хотя и были довольно обходительны, однако не выказывали той угодливости перед покупателем, какая свойственна мелким торговцам в разнос из Ломбардии или Савойи, прежде наезжавшим в горы время от времени и зачастившим в последние годы, ибо военная добыча доставила швейцарцам помимо славы и некоторую толику деньжат, что способствовало появлению у них интересу к новым товарам. Так вот те купцы бродяжьи были куда как любезны и неутомимы на уговоры, чего и требовало их ремесло, а последние визитеры оказались людьми совершенно безразличными к выгоде, или их не прельщала та малость, какой располагал горный край.



Любопытство возбуждалось еще и тем обстоятельством, что путешественники разговаривали между собой на языке, который, конечно, не был ни немецким, ни итальянским, ни даже французским, но который, по соображению трактирного слуги-старика, доезжавшего некогда аж до Парижа, был английским. Об англичанах же только и знали в здешних местах, что эти воины-островитяне яростно бились с французами, и что войско их, давным-давно вторгшееся в лесные кантоны, было наголову разбито в Рюсвельской долине, о чем хорошо еще помнили седовласые люцернские старцы по рассказам своих отцов.

Парень, сопутствующий чужестранцам, как это скоро узнали, был от рождения grison4444
  Игра слов: grison – граубюнденец (уроженец Граубюндена – швейцарского кантона) и осел (франц.).


[Закрыть]
и служил им проводником насколько позволяло ему знание здешних гор. Он поведал, что купцы идут в Базель4545
  Базель – город в Швейцарии, в XV – XVI вв. – центр торговли, кредитных операций, ремесла, книгопечатания.


[Закрыть]
, но предпочитают добираться туда проселочными дорогами. Упомянутое обстоятельство еще больше разожгло всеобщее любопытство все разузнать о путешествующих купцах и их товарах. Но, ни один тюк, повторюсь, так и не был развязан, и купцы, покинув Люцерн следующим утром, продолжили свое путешествие, предпочитая дальний путь и скверную дорогу через мирные швейцарские кантоны широким трактам Германии, где чинился грабеж рыцарями-разбойниками, кои в подражание иным владетельным государям воевали каждый во свое удовольствие, и под предлогом налогов и пошлин, со свойственным им местечковым бесстыдством, обирали до нитки всякого, кто проезжал сквозь их воробьиные домены.

По выезде из Люцерна наши странники в течение нескольких часов благополучно продолжали свой путь. Дорога хотя и затруднялась спусками и подъемами, была замечательна своими пейзажами, какими насладишься лишь в Альпах: скалистые ущелья, зеленые долины, широкие озера и бурные потоки, также встречающиеся повсеместно на всех прочих взгорьях, тут соседствуют с ошеломляющими, завораживающими гигантскими ледниками, зрелищем коих насладиться более не удастся нигде.

Тогда был не тот век, чтобы красота и великолепие ландшафта заставляли часами любоваться путешественника или местного жителя. Для последнего самые живописные виды казались обыкновенными, потому как за ежедневными делами и заботами они попросту не замечались, а путешественник, быть может, видел более опасностей, чем красот, в незнакомой стране, и чаще заботился о том, как бы в целости добраться до ночлега, пренебрегая удовольствием полюбоваться величием картин, представляющихся его взору по дороге к месту отдохновения. Однако же наши купцы всю дорогу восторгались окружающими их видами. Дорога пролегала по берегу озера, иногда низом по самому его краю, а иногда, на большой высоте, виясь по склонам гор над глубокими пропастями, которые ниспадали к воде подобно высоким крепостным стенам ко рву. По временам попадались им места и более приятные – косогоры, одетые в пленительную зеленую свежесть, уединенные долины с пажитями и нивами, гремящими ручьями, которые как бы резвясь мелькали промеж хижин до подножия холма, украшенного виноградом, и, наконец, достигнув берега с готической часовенкой украшенной шпилем, умиротворенно сливались с озерною гладью.

– Этот ручеек, Артур, – сказал старший из путешественников, когда они остановились, чтобы полюбоваться одним из только что описанных видов, – так похож на добродетели венец.



– Однако с высоты разбрасывает он клочья пены. На что это похоже? – спросил Артур.

– На буйство юности.

– В нем больше жизни, хотя и бьется он о камни.

– Молодости свойственны поверхностные мысли, – возразил отец, – но жизнь, как сорную траву, их рвет с корнем…

– Порою вместе с сердцем, если корни их оттуда.

– Ты говоришь о том, сынок, чего пока не понимаешь. За расстоянием минувших лет истина виднее. Иные за благоволение судьбы полагают предупреждение свыше. Взгляни на ту вон вершину, которая по самые косматые брови облачный венец на себя водрузила: под тяжестью его не видно солнца. Глупец величию дивится, но трезвый муж предвидит бурю.

Артур взглянул туда, куда указывал отец – на мрачную вершину Пилата.

– Туча над этой горой нам шлет недоброе знаменье? – удивился молодой человек.

– Спроси Антонио, – отвечал отец, – он, верно, поведует тебе какое-нибудь древнее предание о той вершине.

Артур обратился к проводнику и спросил его, как имя той мрачной горы, которая кажется левиафаном4646
  Левиафан – огромное морское чудовище (библ.).


[Закрыть]
промеж громадин окружавших Люцерн.

Тот набожно перекрестился и рассказал предание о том, что здесь покончил свои счеты с жизнью проконсул Иудеи Понтий Пилат4747
  Понтий Пилат – римский прокуратор (наместник) Иудеи в 26—36 гг., согласно новозаветной традиции, приговорил Иисуса Христа к распятию на кресте.


[Закрыть]
. Проведя несколько лет в пустынных ущельях этой горы, будто бы именно поэтому названной его именем, он, преследуемый угрызениями совести, бросился с отчаяния в бездонное озеро на ее вершине. То ли озеро отказалось принять его плоть, то ли дух его был исторгнут, – этого Антонио не взялся объяснить, – но только с тех пор здесь часто является призрак из вод. Густым туманом он собирается над Адским озером (так оно прежде называлось), и, мраком окутав вершину, разражается страшной бурей. Антонио добавил, что злой дух в особенности негодует на дерзость чужестранцев, которые восходят на гору с целью увидеть место его погибели; и потому люцернские магистраты запретили кому бы то ни было приближаться к Горе Пилата, под угрозой крупного штрафа4848
  Легенды об озере Пилата, сообщаемые многими средневековыми авторами, повествовали о том, что если бросать в озеро камни, куски дерева и прочее, возникает непогода и на озере поднимается буря, вследствие чего местные власти воспретили под страхом смертной казни бросать в него какие-либо предметы. А тот, кто увидел однажды дух Пилата в окрестностях озера, жил потом не более года (Примеч. автора).


[Закрыть]
. Окончив свой рассказ, Антонио еще раз перекрестился; примеру его последовали и слушатели, слишком честные христиане, чтобы сколько-нибудь усомниться в рассказе.

– Как, проклятый язычник грозит нам?! – воскликнул младший из купцов, между тем как облака темнели и надвигались, казалось, вместе с горою Пилата. – Vade retro!4949
  Отыди! (лат.)


[Закрыть]
Мы не боимся тебя, грешник!

Порыв ветра – предвестник близкой бури, промчался, как дыхание горы, и проревел вдали, подобно льву, как будто дух отверженный ответствовал дерзкому вызову юного англичанина. Вниз со скалистых откосов горы, как сквозь зубья, понеслись потоки тумана, которые походили на лаву из жерла вулкана. Грозной пастью обнажились острые скалы в плывущем тумане. И только осеннее яркое солнце, торжествуя над мраком, переливалось радужными лучами над цепью Ригских гор.

В то время как путешественники наблюдали этот поразительный контраст природы, как бы предвещающий свирепую битву между Светом и Тьмою, проводник переплетая немецкую речь с итальянской убеждал их двигаться поскорее. Деревня, в которую, по его словам, он хотел проводить их, была еще далеко, тропинка крута и извилиста, и если дьявол, прибавил проводник перекрестившись, взглянув на гору Пилата, накроет долину мраком, то он может сбиться с пути, что в здешних угрюмых местах очень опасно. Предупрежденные путешественники плотно укутались в свои плащи, накинули на головы капюшоны, затянули пряжками широкие пояса, охватывающие их верхнюю одежду и, имея каждый в руке длинный посох с острым железным наконечником, скоро, но без робости продолжили путь.

Их шаги не поспевали за преображением природы. Гор незыблемость исчезла – глубокие тени скал неслись вдогонку путникам, и форм причудливость порой внушала страх. Не только мрак настигал наших путешественников: туман, лавиной падая в предгорные долины, укрыл их влажной пеленой. Извилистая тропа по дну лощины то и дело терялась за многочисленными поворотами, внушая, что конца пути не будет. И вскоре странники потеряли всякое представление о нем.

– Ах, – воскликнул старший из них, – будь у нас теперь та самая игла, которая у моряков всегда показывает север, помогая им не потеряться в океане вдали от берега, без солнца и без звезд!

– В горах едва ли она б нам помогла, – отвечал юноша. – Хоть та игла и видит север, но не сквозь такие горы.

– Да-а, – пришлось согласиться отцу. – Боюсь, что проводник наш также ничего не видит, когда встревоженно так головой вращает, как потерявший направленье компас. Друг мой! – вопросил он, обращаясь к Антонио на скверном итальянском. – Уверен ли ты, что мы верной дорогой идем?

– Если то угодно Святому Антонию! – молвил грисон неуверенно.

– Что там за краем пропасти блестит, ничего не видать в туманном мраке? Люцернское озеро, или другое какое? Неужто мы уже за перевалом?

Антонио неуверенно сказал, что озера Люцернского они едва ли миновать могли так скоро, и блеск воды внизу, ни что иное, как оно и есть, но голос проводника выдал его с головой.

– Собака итальянец! – вскричал юноша. – Тебе стоит переломать кости, как скоро ты повел нас в гору, не зная – не на Небо ли она!

– Полно, Артур, ты напугаешь его, и он убежит, лишив нас даже той надежды, что нам присутствие его внушает. Не грози ему палкой – ломбардцы мстительны и ловко обращаются с ножом. Ты лишь навредишь нам. Подойди-ка ко мне, парень, – продолжал он на своем ломаном итальянском языке, обращаясь к проводнику. – Не бойся сына моего, я не позволю ему обидеть тебя. Скажи мне лучше, какие деревни у нас впереди?

Ровный голос отца успокоил проводника, испугавшегося угрозы юноши, и он извергся потоком слов, в коем названия немецких сел, как валуны, мешали течь свободно итальянской речи, которая несла неведомо куда, с одной только ясностью – не в нужном путникам направлении, так что старик, наконец, тоже потерял всякое терпение и вскричал:

– Веди куда угодно во имя Святой Богородицы или Святого Антонио, как тебе больше нравится! Но я отказываюсь понимать тебя!

И они пошли вперед, как раньше, с той лишь разницей, что вел их теперь мул, не грисон. Облака меж тем окутали округу, и туман, вначале белый, теперь облек их темной серой пеленой, стекающей тяжелыми ручьями по плащам. Над ними стенал ветер, и громовые раскаты подобные тем, какими дух Пилата возвещал бурю, грозили им на голову пасть. Грисон взмолился идти поскорее, и в этой мольбе звучало отчаянье. Пройдя три или четыре мили, какие неизвестность удесятерила, путешественники, вдруг, очутились на крайне опасной тропе над самым краем пучины. Внизу ревел неведомый поток. Ветер рвал с них одежду, и порой совершенно рассеивал туман, обнажая волнистые воды; но было ли это озеро по берегу которого они поутру отправились в путь, или река, они не могли разобрать. И все более росло подозрение, что это не то озеро, какое ранее лежало совсем по другую руку. Видимые благодаря буйству ветра воды, были скорее рекой, и хотя противный берег ее разглядеть не удавалось, но выше потока виднелись обрывистые утесы, заросшие косматыми соснами. То был незнакомый пейзаж, вовсе не тот, что они наблюдали прежде по другую сторону озера.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11