Вайман Наум.

Новая эра. Часть первая



скачать книгу бесплатно

Я соскучилась


Николай, с Мишей Гринбергом я разговаривал. Он отнесся к идее прохладно и настороженно, его весьма беспокоит качество перевода с точки зрения всяких специфических «еврейских» деталей, при этом он сослался на «ужасный» по его мнению перевод Бубера, сделанный издательством «Республика», издавшем «хасидские легенды». Тем не менее, он предложил вам послать ему факс (именно факс, электронную почту не дал, может, и нет у него) с вашими предложениями и пожеланиями, в том числе и в смысле финансирования.

Еще он сказал, что в феврале будет в Москве и может быть заглянет в Питер, так что можно выйти с ним на прямой контакт, это лучше всего.

Если будут еще какие «задания», по Гринбергу, или вообще, смело пишите.

Всегда Ваш

Наум


Сильный ветер, дождь, переходящий в град. Но тучи не черные, а пепельные, будто просвеченные солнцем…


Озрик окрестил русских: «народ-жидоносец»


19.1

Позвонил Ф. Она в машине, едет на работу…

– Так что, мы успеем увидеться?

– Знаешь, я даже предпочла бы сейчас, до работы…

– Давай.

– Тогда я разворачиваюсь и еду на наше место?

– Окей. Я буду в полдесятого. Раньше не успею.


… – Мне на работе одна говорит: у тебя что, хавер77
  друг, часто в смысле любовной связи (ивр.)


[Закрыть]
?, ты такая красивая стала… Какой ветер! Знаешь, он сначала пугает, хочется так съежиться, спрятаться, а когда пустишь его в сердце, то вдруг радостно…

– Пустить ветер в сердце… Это хорошо…

– Ну что, в голове он уже гуляет.

И мы рассмеялись

В этом деле с ней мне нравится оперативность. Через час с четвертью она уже отправилась на работу.


С работы прислала:

Я пропитана твоим запахом и сияю так, что должно быть сразу видно, что я после встречи с любимым человеком.

А Р говорит: «Сразу видно, что из-под мужика». Видно у них это числится достижением, знаком победы. Хотя чем тут хвалиться: мужику только подмигни.


22.1

От Цветкова:

Наум!

Кассия я читал давно, а свой экземпляр у меня сокращенный, выжимки – я посмотрю. Есть также Паули-Виссова, где тоже посмотрю. И есть том оксфордской античной истории по этому периоду, но его надо откапывать.

Извини, что не посмотрел раньше – был занят. Постараюсь на будущей неделе прислать какую-то информацию. Я заподозрил Веллея потому, что он был приближенным Сеяна, но оказался неправ.

Теперь насчет распятия. Большинство авторитетов сходится на том, что год был действительно 33. Есть масса народу, рвущегося к славе, и поэтому сомнению подвергают все, в том числе и факт смерти.

Но если тебе нужна не дешевая сенсация, а факт, то лучше не отклоняться. Рождение – другое дело, потому что большинство ученых сходится именно на том, что 1 год исключен. В момент распятия Иисусу было скорее всего под 40.

Про число ничего не могу сказать. Поскольку я к этому эпизоду так и не подошел, и календарных исследований не проводил. Думаю, в Израиле легче узнать, когда был Песах в 33 г.

Когда-то я читал книжку одного бывшего члена верховного суда Израиля, который, одержимый все той же идеей снять «кровавый навет», доказывал, что евреи не виноваты, а распяли исключительно римляне. Думаю, что он выдавал желаемое за действительное – и евреи, и римляне. Эпизод с Пилатом – явно поздняя попытка обелить римлян. Пилат был та еще сволочь.


Леш, спасибо за хлопоты с историческими изысканиями, и ради Бога не извиняйся, что «раньше не посмотрел», это мне неудобно, что я тебе «работку подкинул», извини, тема очень уж интересная, и терзаю тебя токмо в надежде, что и тебе это любопытно.

Да, Веллий, наверное, был приближенным Сеяна, поскольку дает ему «положительную характеристику». Но повествование обрывается рано, писалось, когда Сеян был еще в силе. Видимо, был момент, когда у Сеяна почти все было «схвачено», и оставалось дело за малым: либо физически устранить старика Тиберия, либо стать его законным наследником, для чего выбрал извилистый путь (другого, впрочем, не было): сначала трахал жену Друза, законного наследника, и склонил ее отравить мужа, а потом вознамерился жениться на дочери Друза, что, конечно, не понравилось ее мамаше, его любовнице, тут-то он и обжегся (Шекспир отдыхает). А старик, как известно, тоже был не промах. И где-то он Сеяна подловил, вряд ли все обрушилось просто потому, что вдова Друза вдруг впала в яростную истерику и настучала насчет отравления. Но это так, к слову. Если взять, как ты советуешь, каноническую дату смерти Христа – 33 год, то непосредственной связи между двумя событиями (смерти Сеяна и Христа) нет, и рассыпается мой детективный сюжет… Но раз уж я «углубился», то мне интересно, на чем основана готовность «признанных авторитетов» сойтись на 33-м годе? Поскольку основное разногласие крутиться вокруг противоречивых сообщений евангелистов, то есть синоптики утверждают, что Иисус «служил» год после крещения, а Иоанн – три года (большая разница, лично я считаю, что года маловато было чтоб «раскрутиться»), отсюда, принимая за основу утверждение, что крещение произошло на пятнадцатый год правления Тиберия (который, как известно, заступил на должность в 14 году, а стало быть мы выходим к 29 году), то получается, что смерть пришла либо в 30—31 году, как утверждает Мень (да и не он один), или в 32—33. И обе версии можно в равной степени считать каноническими, во всяком случае, евангелическими. Есть еще астрономические расчеты, исходящие из лунного затмения в день распятия…

Конечно, однозначных ответов все равно нет, и я собственно ищу наиболее удобные для своей детективной версии (Пилат дружил с Сеяном, а тот для своих грандиозных проектов мечтал «потрясти жидов», первосвященников, знать и добраться до сокровищ Храма, для чего мог понадобиться новый «царь иудейский»), но, с другой стороны, не хотел бы, чтоб она оказалась совсем уж нелепой с исторической точки зрения…

Кстати, книжка Хаима Коэна у меня есть, я ее читал, там есть полезные сведения о римской и иудейской юриспруденции того времени, но концептуально – чушь, все те же еврейские «оправдания», ты прав.

И насчет рождения Иисуса (тут картина яснее, но она не столь существенна для меня), я согласен с тем, что ему было в момент смерти около сорока (Ирод умер в 4 году до христианской эры, и Иисусу к тому времени уже было лет шесть). Мне всегда казалось, что тридцать лет (или 33) маловато для проповедника, особенно иудейского, тут ценят жизненный опыт (ему и сказали мужики в Храме, мол, тебе еще 50-ти нет, а туда же, де, пророчествовать, это можно сказать человеку около сорока, а с тридцатилетним они и разговаривать бы не стали…).


Позвонил Озрик:

– Читал в «Вестях» беседу Гольдштейна с Гробманом?

– Нет.

– Этот твой Гробман очень не любит Бродского…

– Ну да, Бродский его заслоняет.

Озрик хихикнул и продолжил:

– Он там утверждает, что все это происки американских империалистов, мол, им было выгодно выдвинуть Бродского, служил их интересам.

– Вот как? Доносик? Это я люблю.

– Он еще говорит, что Бродский удовлетворял массовым вкусам итеэровской интеллигенции.

– Вот уж и нет, вначале он был для большинства достаточно непонятен, а когда уж прославился… славу все признают, все хотят приобщиться к понимающим…

– Он там еще «сезанистов» уделал, ну знаешь, была в Москве такая группа…

– Ну да, соперников надо уничтожать…


23.1. Прочитал по наводке Озрика беседу Гольдштейна с Гробманом, «Три жертвы» называется. Главная тема: как разыграть «биографическую партию», попросту: как прославиться. Гольдштейн предлагает глубоко отрефлектированное «оправдание тщеславию»: XX столетие явило яркие образы артистов, акцентировавших свои усилия на зарабатывании успеха и приписывавших этой деятельности художественное содержание. Но Гробману жалкий лепет оправданья не нужен, он откровенен и нагл, как ребенок: слава «осознается лишь в том случае, если принадлежит кому-то другому». То есть жажда славы – функция зависти. Честно. А вот еще признание: Меня слава интересует лишь постольку, поскольку к обладателю ее прислушиваются, а так – не дозвонишься, не достучишься. Что верно, то верно. Сами по себе слава и деньги – херня, но они придают твоему голосу силу, вот в чем их смысл. Но зачем тебе «сила голоса»? О чем поведать собираешься? Оказывается – для борьбы с пошлостью: Миром правит пошлость, хочется выкрикнуть против нее резкие слова. Гольдштейн тут же ловит его за хвост

– Что вы подразумеваете под пошлостью?

– Это стремление к благополучию и комфорту любой ценой, это невыносимо раздутые репутации…

Так-так, подходим к опровержению авторитетов, к главному стимулу жизни – зависти. Гольдштейн продолжает допрос.

– Будем называть имена?

– Безмерно преувеличенной фигурой был Иосиф Бродский, сумевший найти путь к уму и сердцу среднего стихотворца, среднего инженера, а раз он такой великий русский поэт, то и Запад, нуждавшийся в заполнении соответствующей ниши, короновал его премией, тем более что и там он, в переводе на латинские буквы, идеально отвечал вкусам усредненного доктора и профессора.

Гольдштейн однако решительно встает на защиту Бродского.

– Очевидный факт, что он нашел этот путь к коллективному сердцу, подтверждает как раз незаурядную крупность фигуры Бродского.

Тут в «разговоре» явный обрыв, видимо, при последующем согласовании они ответ Гробмана убрали. И дальше разговор перескакивает уже на «технологию» славы в области художественного творчества: выставки, кураторы, всякого рода «оценщики» – это малоинтересно. Но по ходу дела Миша пытается опустить «конкурентов»: Лимонова (на Западе Эдик не жил, он обитал на самом низу этого мира, и пусть, мол, не строит из себя эксперта), Сезанна (Ну что такое Сезанн?).

Затем Миша начинает вещать о смысле жизни и искусства:

«У человека, во-первых, должно быть несколько близких людей, ради которых он готов в любую секунду умереть… Во-вторых, он должен обладать чем-то, во имя чего он готов воевать, взяв винтовку и отправившись добровольцем на фронт. Этим чем-то будет культура. В-третьих, у человека должно быть то, на что он готов тратить свои тяжким трудом заработанные деньги. Перед нами три жертвы, определяющие смысл существования, и искусство оказывается важным для других, если художнику удается сделать зримой фундаментальную жертвенную составляющую его человеческого опыта.

«Жертвенная составляющая» – это верное направление мысли, но развитие оно не получило.

Мише мало быть художником, да еще и поэтом, хочется быть теоретиком, мудрецом, властителем дум. На худой конец просто властителем.


24.1.2000. От Ф: Я простыла и посижу пару дней дома. Ты давно не писал…

Посылаю цитатки из Кастанеды, удовольствие получила, переписывая.


Длинный набор цитат. О воинах (Быть воином – это самый эффективный способ жить), о смерти (Мысль о смерти – единственное, что способно закалить наш дух), о мире (Мы никогда не сможем понять его. Мы никогда не разгадаем его тайну. Поэтому мы должны принимать его таким, как он есть – чудесной загадкой.)

По сути – набор пафосных банальностей. А ведь им весь мир увлекался, у меня стоят три тома, слава Богу, что так их и не раскрыл.

Воин сомневается и размышляет до того, как принимает решение. Но когда оно принято, он действует, не отвлекаясь на сомнения, опасения и колебания.

<…> Мы – люди, и наша судьба, наше предназначение – учиться ради открытия все новых и новых непостижимых миров.

<…> Основное различие между воином и человеком заключается в том, что воин все принимает как вызов, когда как обычный человек воспринимает все как благословение или проклятие.


По-моему, Кастанеда просто переписал «Путь самурая»…


Ее письма неприятно напоминают мне собственные литературные опыты: она любит рассуждать, цитировать, восхищаться прочитанным, как хорошая, увлеченная ученица. Ничего в этом плохого нет, но… два «умника» это скучно.


От Л:

сейчас накатала тебе длиннющее письмо, но оно стерлось, почему? С утра снег, снежинки пушистые, падают парашютиком, но пока мало еще, м.б. попозже м.б. на лыжах пройтись лыжню проложить… очень бы хотелось…


Для Л:

Скажи мне, а ты с мужем проявляешь иногда инициативу?


Дорогой Наум!

Я вернулся из этой блядской Москвы, стоят холода. Как у Кузмина – «Стояли холода и шел Тристан, в оркестре пело раненое море». Я послушал в Мариинке не Тристана, правда, а Парсифаля, что выше всяческих похвал. И начались настоящие крещенские холода.

С книгой все в порядке, ждем выхода в свет. Мы можем все Ваши экземпляры доставить в Москву. У нас там есть партнеры, тем более это самый центр – Сухаревская площадь. Так что не волнуйтесь, по выходу в свет через неделю том будет в столице. Тем более, мы об этом договаривались.

Вот и все, пишите, я еще не очухался от хамского меню Антибукеровского обеда – изобилие осетрины и семги при отсутствии нормальных вин, что делать – хамы.

Ваш НК


25.1. «Вынес», наконец, кабана с корта, два-ноль. Потом поплавал, в джакузи посидел, в баньке попарился. Спина все равно болит.

Вчера целый день звонил Р, но не застал. Загуляла.


26.1. Наконец, дозвонился до нее.

– Я тебе запись оставил…

– Да, только я не поняла: «ешивот – зе ло аколь» /педсоветы – это еще не всё/?

– Книга была такая у Дана Бен-Амоца… Не важно, был такой известный писатель, он написал книгу: «Зиюним – зе ло аколь» /ебля – это еще не всё/.

– Аа!!

Расхохоталась.

– На это я всегда говорила: вся моя жизнь – хуйня! Ха-ха-ха!


Наум, привет!

У нас теперь свой и-мейл, вот адрес… Правда, работает он из рук вон плохо, отключается через каждые пять-десять минут (может быть, неотлажен, а может, такие телефонные линии). Но, во всяком случае, времени пребывания в интернете хватает, чтобы послать и получить почту.

Посылаю несколько наименований, в основном «восточное». Полный список и о размышлизмах – позднее.

Список №24

У Цзиан-Цзы. Неофициальная история конфуцианцев. /Классический гротескно-сатирический роман XV111 века. Впервые по-русски/ М.: Гудьял-Пресс, 1999 – 640 с – 90

Ли Юй. Двенадцать башен. (Серия «Жемчужины Дракона») /Классические повести XV1 века/ М.: Гудьял-Пресс, 1999 – 416 с – 58

Ригведа. Мандалы V – V111. («Литературные памятники») /Первая книга, Мандалы 1 – 1V, вышла ранее, в 1989 г., и теперь, по случаю выхода последующих томов, переиздана в типовой суперобложке/ М.: Наука, 1999 – 743 с (суперобл) – 160

Ригведа. Мандалы 1X – X. («Литературные памятники») М.: Наука, 1999 – 560 с (суперобл) – 140

Чудаки, шуты и пройдохи Поднебесной. Китайские притчи и анекдоты. («Жемчужины Дракона») М.: Гудьял-Пресс, 1999 – 208 с – 50

Мэн-цзы. (Серия «Памятники культуры Востока») /Второй по значению (после Лунь-юй) конфуцианский первоисточник; впервые полностью по-русски/ СПб.: Петербургское Востоковедение, 1999 – 272 с – 87

Гэ Хун. Баопу-цзы. (Серия «Памятники культуры Востока») /Трактат выдающегося даосского философа, алхимика и историка. Этот текст называют «энциклопедией раннесредневекового даосизма»/. СПб.: Петербургское Востоковедение, 1999 – 384 с – 100

Исландские саги. В 2-х томах. /Впервые практически полный свод классических саг в авторитетных переводах/ СПб.: Изд. журнала «Нева», 1999 – 830 +860 с (суперобл.) – 300 р за оба тома

Клод Леви-Стросс. Печальные тропики. /Первый бестселлер Л-С, объединяющий живой рассказ об увлекательным «этнографическим материале» с оказавшимся столь продуктивным структурным анализом. Впервые полностью по-русски/ Львов: Инициатива; М.: АСТ, 1999 – 576 с – 95

Эдмунд Гуссерль. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. Том 1. Общее введение в чистую феноменологию. Пер. А.В.Михайлова. /Главный труд Гуссерля, написанный в 1913 г., по его словам, «в течение шести недель, без набросков, словно бы в трансе». Относится ко второму, так называемому «трансцендентальному» периоду творчества. Это вполне законченное произведение: тома 2 и 3 Идей существуют только в виде набросков. Перевод нашего, несомненно, лучшего германиста выполнен в 1994 году и публикуется целиком впервые по архивной рукописи/ М.: Дом интеллектуальной книги, 1999 – 336 с – 87

Шеллинг. Система мировых эпох. Мюнхенские лекции 1827—1828 гг. /Рукопись этих лекций была обнаружена в аббатстве св. Бонифация и опубликована в Мюнхене в 1989 году, на русский переводится впервые. Лекции знаменуют собой переход Шеллинга на позиции «позитивной философии» (под которой он разумел философию мифа и откровения); в них содержится цельная программа позднего творчества, реализованная не в полной мере. «Позитивная философия» придает определяющее значение Воле, которая и есть Бог (в пику Гегелю с его Разумом) / Томск: Водолей, 1999 – 320 с – 78

Б. Кроче. Теория и история историографии. /Книга, произведшая в свое время сильное впечатление, в частности, на крупнейшего английского историографа Коллингвуда (см. его Идею истории в «Памятниках исторической мысли») / М.: Языки русской культуры, 1998 – 192 с – 45

Б. Житков. Виктор Вавич. /Роман, являющийся «главной книгой» талантливейшего прозаика 30-х годов; набор этой книги был рассыпан в 1941 году по указанию Фадеева. Печатается впервые по чудом сохранившемуся оттиску/ М.: Независимая газета, 2000 – 624 с (суперобл.) – 90

Константин Вагинов. Полное собрание сочинений в прозе. /Издание приурочено к столетию со дня рождения Вагинова. Включает в себя, кроме четырех знаменитых романов (Козлиная песнь, Труды и дни Свистонова, Бамбочада, Гарпагониана), раннюю прозу, а также всю известную на сегодняшний день критическую прозу и фрагменты записной книжки. Статья, комментарии/ СПб.: Академический проект, 1999 – 590 с – 120

Засим остаюсь всегда твой

Матвей


Матвей, отвечаю сразу, что б ты знал, что связь работает. Начинается новая технологическая эпоха! И главное вовремя!

Сначала о делах. Книга уже выходит. Где-то в середине февраля, а может и раньше (я, конечно, сообщу), будет в Москве, как сказано, «на Сухаревской площади», видно, у них там склад. Надо полагать, что не за горами и время расплаты с издателем. В связи с этим позвони насчет денег Альперовичу (ты уже у них был). С ним все согласовано. Теперь такой важный момент: на этой «Сухаревской» будет 450 моих книжек, личных, которые я хотел бы использовать здесь. Есть проблемы с пересылкой, как выясняется, пересылка такого груза (килограмм двести) стоит непомерно, причем именно из-за всяких бюрократических расходов типа таможни. Видимо, самое простое – переслать книжными посылками. Но это муравьиный труд. Мог бы ты взяться за такое мероприятие, скажем на тех же условиях, что и сейчас? Это не обязательно делать сразу, можно и постепенно, по мере отправления и других книжных посылок. Другое дело, что эти книги должны где-то лежать. Сколько они согласятся держать это на складе бесплатно, черт его знает. Так что это еще может быть связано с временным хранением всего груза у тебя. Это весьма неудобно. Так что если все это слишком хлопотно, скажи, – никаких, что называется, «обид». Кроме этого я хотел бы оставить тебе несколько десятков экземпляров (я думал 50, но если это слишком много, тоже скажи) для раздачи друзьям и знакомым, как нашим общим, так и твоим, по твоему выбору, ну и для моих немного (десяток) оставить, когда приеду…


27.1. Дожди. Сегодня даже снег обещают. Вышел в парк с собакой. Лужи, воздух холодный, хорошо дышится. Черная, блестящая шерсть Клёпы мелькает в мокрой ярко-зеленой траве. Расцвело дерево, которое я зову «крокодил Гена» (Chorisia insignis, его еще называют «шелковым», и почему-то – «пьяным»), оно снизу толстое, почти брюхатое, а вверх утоньшается, и все покрыто острыми пупырышками, ветви голые, кое-где еще желтые листья держаться. А плоды у «крокодила Гены» похожи по форме на большие груши, только кожура плотная и зеленая, как у авокадо, а внутри, когда кожура лопается, белый шелковистый хлопок. И цветы пышные, с карими, фиолетовыми и белыми лепестками.


От Матвея

Поздравляю с выходом книги. По части книг я, конечно, согласен сделать все, что в моих силах, типа забрать их или даже заскладировать у себя (но на какой-то все же ограниченный срок и с учетом накладных расходов, например, на перевозку). Что касается их отправки по почте (при 25% от пересылки мне), то я и это с радостью бы исполнил, но боюсь, как бы на почте не возникло трудностей: пачку одинаковых книг они могут посчитать коммерческой посылкой со всеми вытекающими последствиями, а если добавлять по одной к посылке, то это затянется на несколько лет. Впрочем, я все это могу узнать точно на почте, когда буду посылать следующую бандероль. Что касается 50 книг для раздачи, то это я выполнил бы даже с большим удовольствием.


Поехали с Р, как и планировали, на аукцион «еврейской живописи» в Бейт Ционей Америка. Сразу углядела «Мимозы» Кислинга.

– Подари мне.

Там было еще три его натюрморта с цветами. Каждый по сто, сто двадцать тысяч долларов. Но «Мимозы» были лучше всех, они и стоили двести. Попадались и израильские «классики»: Безем, Гутман, Рубин, Мане-Кац, Стемацкий. Потом решили перекусить в тутошнем ресторане, взяли антрекот, но мясо было ужасным, резина, я пожаловался, дали другую порцию, кое-как разжевал. По бокальчику красного выпили.

– Вот если бы у тебя был миллион в банке, ты бы мне купил «Мимозы»? Ага, задумался!

– Нет, не купил бы.

– А если бы три было? Ну не три, десять? Купил бы?

– Десять – купил бы.

– Значит ты меня ценишь на два процента от капитала…

Быстро считает.

Шли под дождем. В машине я поцеловал ее в холодные щеки и теплые губы и вдруг вспомнил, как хорошо было целоваться зимой, на морозе, теплота губ особенно обжигает…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13