Вадим Золотарёв.

Евреи в НКВД СССР. 1936–1938 гг. Опыт биографического словаря



скачать книгу бесплатно

С приходом в МГБ нового министра – В. С. Абакумова, устроившего «чистку» ведомства, Подольский-Искра был уволен из МГБ «по компрометирующим материалам». Ему припомнили и его членство в Бунде, и наличие брата-троцкиста, расстрелянного в 1938 г. Но и увольнение из МГБ не привело к репрессиям. Удачно избежав их, он первый после смерти Сталина 1954 год встретил в скромной должности библиотекаря одной из библиотек Краснопресненского района г. Москвы[134]134
  Петров Н. В. Кто руководил органами госбезопасности. 1941–1954. – М.: Звенья, 2010. – С. 699–700.


[Закрыть]
.

Похожие аналогии мы встречаем в судьбах брата и сестры Гольдман (см. биосправку), братьев Сусман. В последнем случае, несмотря на расстрелянного брата – 2-го секретаря Куйбышевского горкома ВКП(б) М. Е. Сусмана, младший брат Исаак, хоть и был уволен с работы в УГБ НКВД Белорусской ССР, но оставлен на службе в лагерных структурах ГУЛАГа НКВД. На 1939 г. И. Е. Сусман уже начальник Управления Теплоозерского ИТЛ НКВД (Еврейская АО), а затем (до 1940 г.) начальник Управления Хабаровского ИТЛ НКВД. В период Великой Отечественной войны руководил рядом специальных строительств по линии НКВД и за «образцовое выполнение заданий Правительства» был награжден орденами «Знак Почета» и Ленина (см. биосправку).

Массовые репрессии 1937–1938 гг. значительно снизили процент представительства евреев не только в чекистском ведомстве, но и практически во всех структурах государственной власти. Ряд российских исследователей и публицистов пытаются увидеть в этом явное проявление антисемитизма[135]135
  Шейнис 3. С. Провокация века: Расстрелянный Наркоминдел. Холодный погром на Путинках. Новое о «деле врачей». – М.: ПИК, 1992. – С. 56–57; Костырченко Г. Сталин против «космополитов». Власть и еврейская интеллигенция в СССР. – М.; РОССПЭН, 2010.-С. 56.


[Закрыть]
. По их мнению, Сталин и его сторонники таким путем убирали из правящего класса страны евреев-коммунистов. Авторам данной статьи кажется, что подобная трактовка донельзя упрощает причины трагических событий 1937–1938 гг., вошедших в советскую историю как «Большой террор». Мы полагаем, что евреи становились жертвами вовсе не по причине своей национальной принадлежности, а главным образом оттого, что они в 1930-е гг. играли серьезную роль в системе государственного управления страной.

В ходе репрессий 1937–1938 гг. произошла насильственная смена политической, технической и культурной элиты.

И в истребленном высшем классе евреи составляли значительный процент. В ходе масштабных чисток старая элита была практически уничтожена и заменена новой сталинской элитой, значительно отличавшейся от прежней социальным и национальным составом и иными социально-политическими качествами. И в первую очередь тем, что она была воспитана советской властью, «…всеми своими корнями была связана с рабочим классом и крестьянством», а также с основными титульными нациями, населявшими Советский Союз – русскими, украинцами, белорусами, грузинами, армянами, азербайджанцами, казахами и т. д.

О надвигающейся «чистке» партийно-государственного аппарата Сталин говорил на февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП(б) 1937 г. В своем заключительном выступлении на пленуме он заявил, что необходимо влить в командные кадры «…свежие силы, ждущие своего выдвижения, и расширять, таким образом, состав руководящих кадров… Людей способных, людей талантливых у нас десятки тысяч. Надо только их знать и вовремя выдвигать, чтобы они не перестаивали на старом месте и начинали гнить. Ищите да обрящете»[136]136
  Сталин И. В. О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников. Доклад на Пленуме ЦК ВКП(б) 3 марта 1937 г.//Сочинения. Т. 14. – М.: Советский писатель, 1997. – С. 170.


[Закрыть]
.

Вождь народов был крайне невысокого мнения о старой политико-государственной элите страны, полагая, что старые кадры «утратили свои революционные качества и склонялись к спокойной, мещанской жизни». Реальным способом укрепления своей власти для него стала масштабная кадровая революция. Благодаря ей старая элита была заменена новой. «Молодая элита» была лучше образована, энергична, свободна от комплекса революционных заслуг и ответственности за преступления и насилие периода «Великого перелома». Их жизненный опыт и быстрая карьера становились главной гарантией преданности вождю. Благодаря Сталину они получили свои высокие должности, а потому с ним связывали надежды на дальнейшее продвижение по служебной лестнице. Так ротация кадров в конце 1930-х годов стала не только реальностью, но и явной необходимостью[137]137
  Хлевнюк О. В. Хозяин. Сталин и утверждение сталинской диктатуры. – М.: РОССПЭН, 2010. – С. 305–306.


[Закрыть]
.

Можно привести еще один факт, подтверждающий надуманность концепции об антисемитизме периода «Большого террора». Вместо арестованных и расстрелянных чекистов-евреев, на их место в 1937–1938 гг. приходили другие чекисты, также представители еврейской нации. Так, расстрелянных чекистов еврейского происхождения из окружения Ягоды – К. В. Паукера, М. И. Гая, И. М. Островского, Л. Г. Миронова, А. Я. Лурье, 3. И. Воловича, М. С. Погребинского, Я. С. Агранова и др. – сменили чекисты-«ежовцы», евреи по национальности B. М. Курский, И. Я. Дагин, А. М. Минаев-Цикановский, М. И. Литвин,

C. Б. Жуковский, В. Е. Цесарский, И. И. Шапиро и др. И этот процесс был характерен как для центрального аппарата НКВД СССР, так и для большинства региональных подразделений Наркомвнудела.

Так, на Украине, после арестов евреев-чекистов из «команды» Балицкого – М. К. Александровского, С. С. Мазо, Г. А. Гришина (Клювганта), А. Б. Розанова, Я. В. Письменного, Н. Л. Рубинштейна, П. Г. Соколова-Шостака и др. – освободившиеся места заняли другие чекисты уже из «команды» Леплевского, евреи по национальности – В. М. Блюман, Д. И. Джирин, М. М. Герзон, Э. А. Инсаров, С. И. Самойлов и др. После же ареста последних их место заняли евреи-чекисты из команды Успенского – А. П. Радзивиловский, С. М. Деноткин, М. А. Листенгурт, А. М. Ратынский-Футер, И. А. Шапиро, С. И. Гольдман и др.

В декабре 1938 г. в ходе партийного собрания начальник УНКВД по Киевской области капитан ГБ А. Р. Долгушев был вынужден решительно отметать обвинения в антисемитизме, которые выражались якобы в неком притеснении по службе чекистов-евреев. Он утверждал, что изгнание со службы было связано не с национальностью, а с наличием на большинство евреев-сотрудников НКВД компрометирующего материала. Долгушев в своем выступлении особо отметил следующий факт: до его прихода на должность в столичное УНКВД в мае 1938 г. в нём было «…очень незначительное количество евреев, а сейчас в аппарате облуправления почти 50 % евреев»[138]138
  Бажан О., Золотарьов В. Висуванець Миколи Єжова або Траєкторія злету та падіння капітана державної безпеки Олексія Долгушева // Краєзнавство. – 2013. – № 4. – С. 242 (на укр. яз.).


[Закрыть]
.

Аналогичным образом прошла и смена руководства в УНКВД по Ленинградской области в период 1938 г. Здесь евреев-чекистов из «команды» Заковского (Н. Е. Шапиро-Дайховский, Н. А. Фидельман, Я. Е. Перелумутр, М. И. Мигберт, М. Л. Рошаль и др.) сменили евреи-чекисты, приведенные новым начальником Управления НКВД М. И. Литвиным – А. М. Хатаневер, Л. С. Альтман, К. Б. Гейман, Н. М. Лернер, Я. А. Гозин и др.

Несмотря на масштабные репрессии, затронувшие евреев, последние и после «Большого террора» не исчезли из управленческого класса страны. В 1939–1941 гг. мы наблюдаем евреев в роли руководителей союзных наркоматов: М. М. Каганович (нарком авиационной промышленности СССР), С. С. Дукельский (нарком морского флота СССР), Б. Л. Ванников (нарком вооружения СССР), Л. М. Мехлис (нарком государственного контроля СССР), Н. А. Анцелович (нарком лесной промышленности СССР).

Определенный процент евреев (правда меньший, чем в 1930-е гг.) был сохранен и в правоохранительных органах, в частности, в органах НКВД-НКГБ-МГБ. В списках личного состава НКГБ-МГБ мы находим немало евреев, в частности, генерал-лейтенантов М. И. Белкина и Л. Ф. Райхмана, генерал-майоров Г. С. Болотина (Болотина-Балясно-го), Д. Р. Быкова, А. М. Була, В. Н. Гульста, И. И. Илюшина-Эдельмана, Г. А. Корсакова, И. Я. Лоркиша, М. Л. Мичурина-Равера, Л. И. Новобратского, С. Н. Павлова, Н. И. Эйтингона.

Значимый процент евреев в органах власти наблюдался в тех регионах, где еврейское население было многочисленным – Белорусская ССР, Молдавская ССР, Украинская ССР. Вот яркий пример на основе данных о руководящих структурах власти в Могилёвской области (Белоруссия). В партийных органах области евреями были: третий секретарь обкома КП(б) Белоруссии (далее – КП(б)Б) (Я. М. Горелик), заведующий отделом Могилевского обкома КП(б)Б (А. А. Эстеркин), секретарь Могилевского горкома КП(б)Б (И. Л. Хавлин), секретарь Могилевского сельского райкома КП(б)Б (Ш. И. Егудин) и др. В областных советских органах власти (Могилёв) также хватало руководителей, евреев по национальности: заместитель председателя облисполкома Н. Б. Кац, председатель Могилёвского горисполкома Д. И. Астров, председатель областного суда А. Е. Шубик, редактор областной газеты «Камуніст Магілеушчьіньї» Л. М. Стерин, председатель Могилевского Осовиахима И. Д. Хайцин и др.[139]139
  История Могилёвского еврейства. Документы и люди. Научно-популярные очерки и жизнеописания. В 2-х тт. Т. 1. Кн. 2. Ч. 2 /сост. А. Литин/. – Минск; «Юнипак», 2006. – С. 367–368.


[Закрыть]
Заметным был и процент евреев в руководстве промышленных предприятий, учреждений культуры и образования Могилёвщины. На 1941 г. общий удельный вес евреев-ответственных работников в руководящих органах КП(б) Б в г. Могилеве составлял 22,3 % (на 1929 г. 21,4 %), в Могилевском округе – 22,3 % (на 1929 г. – 21,4 %)[140]140
  См. там же. – С. 73.


[Закрыть]
.

Аналогичную картину мы наблюдаем и при изучении списков личного состава органов партийной и государственной власти в столице Белоруссии – Минске. Так, на 1941 г. в БССР евреи занимали руководящие посты: секретарь ЦК КП(б) Белоруссии Григорий Эйдинов, заведующий отделом ЦК КП(б) Белоруссии Абрам Озирский, заведующий военным отделом ЦК ЛКСМ Белоруссии – Эпштейн, заместитель председателя СНК БССР – Исаак Черный, наркомы – Исаак Курган, Исаак Кунин, Яков Каган, председатель Радиокомитета БССР – Моисей Екельчик, начальник республиканского Управления трудовых ресурсов – Моисей Хасин, заместитель прокурора БССР – Гинзбург, заведующие отделами ЦК КП(б) Белоруссии – Абрам Глозман, Самуил Гласов, Исаак Юдасин[141]141
  Иоффе Э. Г. Страницы истории евреев Беларуси. Краткий научно-популярный очерк. – Минск; «АРТИФЕКС», 1996. – С. 105.


[Закрыть]
.

Таким образом, можем констатировать, что к началу Великой Отечественной войны евреи сохранили свое положение в системе государственного управления, но оно было ограничено той пропорцией, которую они занимали в общей численности населения Советского Союза. В конце 1930-х гг. евреи продолжали играть значительную роль в государственной, социальной и культурной жизни страны, несмотря на «антисемитизм» Сталина.

Работая с архивными документами, авторы многократно сталкивались с фактами, опровергающими версию о т. н. «еврейском (сионистском) заговоре» в государственном аппарате Советского Союза. Так, к примеру, сотрудники 5-го (Особого) отдела ГУГБ НКВД СССР под руководством еврея И. М. Леплевского (в его прямом подчинении находилось немало евреев-чекистов, вспомним только самого известного следователя – «колуна» 3. У. Ушакова-Ушомирского) собрали и реализовали оперативные материалы на 300 командиров из высшего командного состава РККА, таких же, как и чекисты-следователи, – евреев по национальности.

Ушаков и другие следователи ОО ГУГБ НКВД СССР, в том числе и еврейского происхождения, требовали от подследственных признательных показаний так, чтобы они были написаны «кровью и мозгом»[142]142
  Сувениров О. Ф. Трагедия РККА 1937–1938.-М.: ТЕРРА, 1998.-С. 165.


[Закрыть]
. Следователи-«колуны», такие как М. А. Листенгурт, 3. У. Ушаков-Ушомирский, В. С. Агас и др., были способны за короткое время получить от арестованных показания такого рода, какие давал, к примеру, бывший начальник Разведуправления РККА С. П. Урицкий. В своем заявлении заместителю начальника ОО ГУГБ НКВД СССР Агасу он так характеризовал свое состояние: «Последние дни я плох, у меня бывают обморочные состояния, кровавая рвота, мне трудно думать, если можно дайте мне один день перерыва, вызовите меня – я Вам доложу, а потом всё до конца напишу. Я хочу превратиться в такого арестованного, который помогает власти. Я хочу заслужить милость Советской власти»[143]143
  Сувениров О. Ф. Трагедия РККА. – С. 154–155.


[Закрыть]
.

В тяжелом моральном состоянии пребывал после допросов и бывший начальник Управления по начальствующему составу РККА Б. М. Фельдман, написавший 31 мая 1937 г. своему следователю Ушакову заявление следующего характера: «Я хочу через Вас или т. Леплевского передать Народному комиссару внутренних дел Союза ССР тов. Ежову, что я готов, если нужно для Красной Армии, выступить перед кем угодно и где угодно и рассказать всё, что я знаю о военном заговоре… Вы не ошиблись, определив на первом же допросе, что Фельдман не закоренелый враг, а человек, над коим стоит поработать, потрудиться, чтобы он раскаялся и помог следствию ударить по заговору…»[144]144
  Сувениров О. Ф. Трагедия РККА. – С. 154.


[Закрыть]
.

И такие следователи были не только в Особом отделе, но и в других отделах ГУГБ НКВД СССР. Вспомним хотя бы таких «специалистов по допросам», как Шварцман, Родос, Луховицкий. Все они явно подпадают под характеристику, данную российским исследователем В. Н. Хаустовым уже упомянутому выше Ушакову-Ушомирскому «…циничный карьерист, отличавшийся тем, что выбивал из арестованных любые нужные „признания"». У них не было никаких национальных барьеров, дескать «людей своего круга, своей нации мы не трогаем», для них все арестованные были «врагами народа» с которыми не было надобности разводить сантименты.

Всё это позволяет сделать вывод о том, что высокий процент евреев в руководстве ВЧК-ОГПУ-НКВД не может служить доказательством существования какого-то особенного «сионистского заговора» среди чекистского сообщества. Преступления евреев-чекистов, совершенные ими в годы «Большого террора», были ничуть не хуже и не лучше того, что делалось их нееврейскими коллегами.

Об отсутствии «еврейского заговора» в ОГПУ-НКВД свидетельствовало и внутреннее противостояние, существовавшее в чекистском ведомстве в конце 1920 – середине 1930-х гг. По логике сторонников идеи о наличии «сионистского заговора» в органах ОГПУ-НКВД СССР, евреи-чекисты должны были сплотиться в многочисленный еврейский клан, силе которого было трудно противостоять иным чекистским группировкам. Однако никакого отдельного еврейского чекистского клана не существовало, а наоборот, многие руководящие чекисты, евреи по национальности, влились в существующие интернациональные по своей сути чекистские «неформальные» группировки.

По утверждению российского исследователя А. А. Папчинского, в системе ОГПУ-НКВД СССР с середины 1920-х гг. шел процесс формирования таких «неформальных групп» чекистов, связанных между собой внутренними кланово-клиентарными отношениями. Основной целью этих группировок являлось получение, сохранение и усиление своих позиций в чекистских властных структурах.

Можно скептически относиться к наличию подобных неформальных группировок (кланов) внутри Наркомата внутренних дел и его региональных управлений. Однако следует понимать, что долго работающие в органах ВЧК-ОГПУ-НКВД чекисты притерлись друг к другу, установили достаточно прочные контакты между собой, и следствием этого стало образование клановых групп вокруг чекистов первой величины. Последние, переходя с одного места службы на другое, перетаскивали за собой преданные и верные им кадры. Участники этих группировок подчинялись не только высшей власти в лице Сталина, Политбюро или руководства Наркомата, но и своим патронам, в прямом подчинении которых они находились.

Данный процесс шел не по национальному признаку, а по совместной служебной деятельности в том или ином регионе страны, а также по приоритету преданности тому или иному лидеру (клиентарность). Принадлежность к чекистскому клану (в просторечии – «обойме») позволяла рассчитывать на значительное продвижение по служебной лестнице, улучшение материального и социального положения.

О существовании подобных отношений в партийном аппарате страны говорил и Сталин на февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП(б) (1937 г.). В своем выступлении он заявил: «Люди подбираются иногда не по политическому и деловому принципу, а с точки зрения личного знакомства, личной преданности, приятельских отношений, вообще по признакам обывательского характера, по признакам, которым не должно быть места в нашей практике».

К середине 1930-х гг. можно выделить следующие клановые группировки в чекистском ведомстве. Это «ягодинская» группировка, во главе которой стоял Г. Г. Ягода, «северокавказская» (лидер – бывший полпред ОГПУ по СКК Е. Г. Евдокимов, замененный в дальнейшем М. П. Фриновским), «украинская» (лидер – В. А. Балицкий), «ленинградская» (Л. М. Заковский), «московская» (С. Ф. Реденс).

В каждой из перечисленных группировок мы встречаем чекистов, евреев по национальности. В северокавказском «клане» это В. М. Курский, Я. М. Вейншток, М. С. Алехин, А. М. Минаев-Цикановский, И. Я. Дагин, Я. А. Дейч, П. Г. Рудь, С. Н. Миронов (Король) и др., в «украинском» – С. С. Мазо, И. М. Блат, М. К. Александровский, Я. В. Письменный, А. Б. Розанов, Б. В. Козельский и др., в «ленинградской» – М. А. Волков-Вайнер, Н. Е. Шапиро-Дайховский, Я. Е. Перельмутер, Н. А. Фидельман и др., в «московском» – П. Ш. Симановский, А. А. Арнольдов-Кессельман. В ягодинский «клан» входили К. В. Паукер, Л. Г. Миронов, М. И. Гай, А. Я. Лурье, И. М. Островский, 3. И. Волович, М. С. Погребинский и др.[145]145
  Папчинский А. А. Репрессии в органах НКВД в середине 30-х годов // Политический сыск в России: история и современность. – СПб.: Издательство Санкт-Петербургского университета экономики и финансов, 1997. – С. 284–294.


[Закрыть]

Между этими чекистскими «кланами» вспыхивало противостояние, которое с внешней стороны было больше похоже на «схватку бульдогов под ковром». В таких «клановых войнах» никто не собирался учитывать национальность своего соперника (дескать, к некоторым национальностям у нас преференции). Евреи-чекисты одного «клана» вели «войну» против евреев-чекистов из противоборствующей «команды». Случалось, что «бурление» происходило и внутри самого «клана». Так произошло в 1933 г., когда Леплевский вдрызг разругался со своим патроном – В. А. Балицким. После возвращения из Москвы он обвинил своего «босса» в неспособности закрепиться в центральном аппарате ОГПУ СССР, в результате чего многочисленная «команда» «украинцев» была изгнана из Москвы обратно на Украину.

Сторонники Леплевского (Джирин и Инсаров) активизировали разговоры среди сотрудников ГПУ Украины, что многочисленные успехи украинского ГПУ связаны не с именем Балицкого, а с именем Леплевского. Дескать, именно оперативность последнего и стала основой для многочисленных побед украинских чекистов над внешней и внутренней контрреволюцией. Это привело к тому, что Леплевский и его сторонники были удалены из Украины. По утверждению Амирова-Пиевского, который провожал изгнанника на вокзале, тот обратился к нему в озлобленном тоне со следующими словами: «Я мол, уезжаю с Украины, но еще вернусь и рассчитаюсь со всеми»[146]146
  Латинский А. А., Тумшис М. А. Щит, расколотый мечом. НКВД против ВЧК. – М.; «Современник», 2001. – С. 175.


[Закрыть]

Именно так и произошло в 1937 г., когда первый удар прибывший на Украину (уже в качестве наркома внутренних дел республики) Леплевский нанес по чекистам, соратникам Балицкого, среди которых было немало евреев. Леплевского, еврея по национальности, это никоим образом не остановило. Новый наркомвнудел, прибыв на Украину, тут же сфабриковал дело «о заговоре в НКВД УССР», сделав его руководителем Балицкого и начал массовые аресты чекистов-«заговорщиков». Изъятие последних велось не только на Украине, но и по всему Советскому Союзу. Так, в Ташкенте был арестован начальник отдела УГБ НКВД Узбекской ССР П. М. Рахлис, в Москве были арестованы В. М. Горожанин и М. К. Александровский.

«Война» евреев против евреев шла и при разгроме «ягодинцев». И здесь аресты и следствие над Ягодой и его сторонниками проводили чекисты-евреи по национальности. Так, большинство допросов и очных ставок Ягоды вели чекисты-евреи по национальности. В обысках в служебном кабинете Ягоды в здании Наркомсвязи СССР, в его личной квартире и кладовых в Милютинском переулке, а также в кремлевском кабинете и на даче в Озерках участвовали С. М. Деноткин, В. М. Бриль, Березовский, а допросы и очные ставки проводили Н. М. Лернер, В. М. Курский, Л. В. Коган, Г. Н. Лулов, М. М. Герзон, М. И. Литвин, Я. А. Аронсон.

Во время следствия к бывшему наркому внутренних дел СССР применялись меры физического и морального давления. В избиении Ягоды участвовал Курский. Один из следователей, Н. М. Лернер, впоследствии вспоминал: «…это было в Лефортовской тюрьме, я допрашивал ЯГОДУ. Ко мне в кабинет зашли ЕЖОВ, ФРИНОВСКИЙ и КУРСКИЙ, и по предложению ЕЖОВА я вышел из кабинета. Когда, спустя некоторое время, мне разрешили вернуться, я увидел на лице ЯГОДЫ синяк под глазом. ЯГОДА, показывая мне синяк, спросил меня: «Теперь вы верите, что меня бьют?»[147]147
  Подробности обысков и следствия в отношении Ягоды см. в: Генрих Ягода. Народный комиссар внутренних дел СССР, Генеральный комиссар государственной безопасности. Сборник документов. – Казань; 1997. – С. 89–244; Процесс Бухарина. 1938. Сборник документов. – М.; МФД, 2013. – С. 860–887.


[Закрыть]
.

С падением Ягоды началась масштабная экспансия северокавказского «клана» как в центральный аппарат НКВД СССР, так и в региональные управления НКВД. Питомцы «гнезда» Евдокимова стали одной из опор проведения политики «Большого террора». Один из «северо-кавказцев», близкий друг и непререкаемый авторитет для Евдокимова, бывший начальник УНКВД по СКК И. Я. Дагин вспоминал впоследствии: «После февральско-мартовского пленума ЦК в 1937 г. я, находясь в приемной, ожидал вызова к Ежову. В это время из кабинета вышел Ежов, а с ним Миронов, Дейч, Курский [все северокавказцы] и другие. Ежов, поздоровавшись со мной, указал на меня и сказал: «Вот кто не выполняет указание вождя, вот где, как говорят они (Ежов показал рукой на Дейча, Курского и Миронова) застоялись кадры. Сколько можно взять у вас ответственных работников в центральный аппарат и периферию? Все в один голос ответили: „Много, Много, Николай Иванович!“ Я стал просить Ежова не ослаблять аппарат Северо-Кавказского края… „Нужны люди, у вас их много“ – заявил мне на это Ежов, Дейч и Курский поддержали, сказав, что человек двадцать северокавказцев можно смело выдвинуть на работу начальниками УНКВД или их заместителями»[148]148
  Павлюков А. Ежов. Биография. – М.; Захаров, 2007. – С. 274.


[Закрыть]
.

В конце 1937 г. значительное число республиканских, краевых, автономных и областных органов НКВД уже возглавляли чекисты с Северного Кавказа: П. С. Долгопятов (Адыгейская АО), Я. А. Дейч (Ростовская область), В. В. Хворостян (Армянская ССР), В. Ф. Дементьев (Архангельская область), И. Я. Лаврушин (Горьковская область), Г. Ф. Горбач (Новосибирская область), Н. И. Антонов-Грицюк (Кабардино-Балкарская АССР), И. П. Малкин (Краснодарский край), А. И. Михельсон (Крымская АССР), К. Н. Валухин (Омская область), П. Ф. Булах (Орджоникидзевский край), С. 3. Миркин (Северо-Осетинская АССР), М. Г. Раев-Каминский (Сталинградская область), Г. Г. Телешов (Тамбовская область), О. Я. Нодев (Туркменская ССР), Н. И. Иванов (Чечено-Ингушская АССР). Серьезные позиции «северокавкзцев» оказались и в центральном аппарате НКВД – М. П. Фриновский (начальник ГУГБ и первый заместитель наркома внутренних дел СССР), И. Я. Дагин (начальник 1 отдела ГУГБ НКВД СССР), А. М. Минаев-Цикановский (врид. начальника 3 отдела ГУГБ НКВД СССР) и др.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23