Вадим Панов.

Продавцы невозможного



скачать книгу бесплатно

– Из розетки выдерните – и все дела!

– Черт! – Маленький дротик, снабженный лошадиной дозой снотворного, вонзился в шею Фрэнка. – Девки…

– Ребята!

Поздно. Слишком поздно. Пума и Красная стреляли молча. Стояли позади отвлекшихся на автомат мужиков и хладнокровно палили из пневматических пистолетов, распределяя дротики между телохранителями. Ударить в ответ никто не успел.


Пауза затянулась.

Тринадцать смотрел на Шестьдесят Девять, Двадцать Пять – на них обоих, недоуменно, словно пытаясь понять, почему они переглядываются. Трое остальных застыли у стены, и человек опытный, бывавший в переделках, легко догадался бы, что лидеры dd ушли с открытого пространства, освобождая место… Кому?

Сорок Два вопросительно изогнул бровь.

– Да, – невпопад ответил Тринадцать. – Мы… мы все-таки хотим договориться.

– Мы же братья, – протянул Шестьдесят Девять.

А Восемьдесят Три не удержался – посмотрел на дверь, чем вызвал у Сорок Два веселую улыбку.

– Кого-то ждешь?

– Нет, – опомнился руководитель южноамериканского куста.

– То есть приказ на атаку, который Тринадцать отправил пару минут назад, был шуткой?

Восемьдесят Три опешил.

– Откуда ты знаешь?

– Я перехватываю сигналы с ваших «балалаек», – дружелюбно объяснил Сорок Два. – Ничего личного – простая предосторожность.

Шестьдесят Девять машинально шагнул к двери.

– Не надо! – Сорок Два уже не походил на придавленного бытом клерка, на растерянного парня, с трудом отбивающего льстивые слова. Перед руководителями dd стояла легенда. Террорист номер один и он же – пророк, открывший людям двери в новый мир. Холодный, жесткий и знающий, что должен делать. – Девочки обезвредили ваших телохранителей. А другие мои люди взяли под контроль здание.

– Нас шестеро, а он один! – прорычал Тринадцать.

Американец еще не понял, что партия проиграна. Или же не мог смириться.

– Мои девочки, – напомнил Сорок Два. – Тронете меня, и они перестанут играть по правилам.

– По каким еще правилам?

Сорок Два вплотную подошел к Тринадцать, помедлил, глядя ему в глаза, и затем отчеканил:

– Несмотря на ваше предательство, кровь не пролилась. Ева и Роза никого не убили, потому что мы – братья. И так должно оставаться.

Перед лидерами dd стоял пророк, а не убийца, стоял тот, кто все еще считал их своими. Перед ними стоял тот, кто их любил.

– Как ты нас заблокировал? – угрюмо спросил Двадцать Пять.

Сорок Два усмехнулся: ну хоть один задал правильный вопрос. Хоть один показал, что жажда наживы не угробила в нем машиниста.

– Как ты это сделал?

– Все дело в программах. На вас работают лучшие машинисты мира, но я стою над ними. А значит – и над вами.


– Поискать кого-нибудь получше? – Удар под ребра. – Я тебе покажу, скотина, поискать получше! – Еще один удар. – Ты меня надолго запомнишь, тварь…

В носках изящных полусапожек Пумы прятались металлические набойки, поэтому удары, которыми она осыпала бесчувственного Дьюки, получались весьма жестокими.

– Продолжаешь спор? – поинтересовался вышедший из конференц-зала Сорок Два.

– Заканчиваю! – Раскрасневшаяся Ева врезала валяющемуся на полу Фрэнку в последний раз, повернулась и, мило улыбнувшись, объяснила: – Он большой нахал.

– Угу, – подтвердила Красная. – Нахал и скотина.

– Как скажете. – Сорок Два рассеянно оглядел комнату, лежащие вповалку тела, лужицу крови рядом с Дьюки – Пума била Фрэнка не только в живот – и осведомился: – Мы можем уйти?

– Обижаешь, дорогой, – улыбнулась Роза. – Мы полностью контролируем здание.

Твои новые программы великолепны, местные машинисты не видели, как ребята…

– Спасибо, Роза. – Легкий взмах руки заставил Красную замолчать.

– Машина у входа, – тихо произнесла Ева.

Сорок Два нерешительно посмотрел на дверь в конференц-зал. На закрытую дверь, за которой притаились лидеры почти всемогущего сообщества dd, за которой остались его братья. Посмотрел так, словно надеялся, что кто-нибудь из них выйдет и… Нет. Не выйдет. Никто и носа не высунет до тех пор, пока очнувшиеся телохранители не обеспечат должный уровень безопасности. Пока не уйдет напугавший их пророк.

– Уезжаем, – негромко приказал Сорок Два. – Нам здесь не место.

* * *

Анклав: Москва

Территория: Болото

«Шельман, Шельман и Грязнов. Колониальные товары и антиквариат»

Спокойное утро в милом доме – что может быть прекраснее?


 
Вот перед нами лежит голубой Эльдорадо,
И всего только надо – опустить паруса.
Здесь, наконец, мы в блаженной истоме утонем,
Подставляя ладони золотому дождю.
 

Запись была старой, можно сказать – древней, то ли начала двадцать первого века, то ли вообще конца двадцатого. Имя исполнителя затерялось в череде музыкальных поколений, а вот Кирилл его помнил. Грязнов коллекционировал старую музыку на старых же носителях: виниловых дисках и толстых пленках, иногда, оставаясь один, включал ее – в кабинете антиквара стояли громоздкие проигрыватели – и слушал, сидя с закрытыми глазами в глубоком кресле. Пэт же регулярно пользовалась архивом отца, цифровым, разумеется, архивом, не дисками. Сначала из любопытства, потом втянулась, почувствовав, что слова некоторых забытых песен прикасались к тем стрункам души, до которых не добирались современные идолы.

Девушка открыла глаза, сладко потянулась и улыбнулась ползущему по противоположной стене солнечному лучику, непонятно каким образом пробившемуся сквозь толстые шторы.

– Привет!

Луч не ответил.

 
Здесь можно петь и смеяться, и пальцы купать в жемчугах.
Можно гулять по бульварам, и сетью лукавых улыбок
Можно в девичьих глазах наловить перламутровых рыбок,
И на базаре потом их по рублю продавать.
 

Когда-то Пэт, как и подавляющее большинство нормальных людей, просыпалась с помощью «балалайки». В указанное время в голове начинала звучать негромкая музыка, намекая хозяину, что пора вставать, или шептал что-нибудь приятное мягкий голос няни. Теперь же приходилось пользоваться коммуникатором.

Пэт дотянулась до тумбочки, остановила запись, подумала и надавила на пару кнопок, подключив карманный компьютер к настенному монитору. Привычку смотреть утренние новости Грязнов называл первым признаком взросления.

– После короткого топтания на месте акции «Науком» вновь пошли вверх…

С тех пор как ведущая русская корпорация стала главным подрядчиком строительства Станции, ее акции только и делали, что росли. Или, по меткому выражению комментатора, «топтались на месте». А потом снова росли. Даже трехнедельный кризис, случившийся несколько месяцев назад на азиатских площадках, не поколебал позиции «Науком», хотя опустил акции почти всех монстров мировой экономики.

Пэт поднялась с кровати и направилась в ванную. Высокая, стройная, подтянутая… На первый взгляд грациозная девушка могла показаться хрупкой, однако в каждом ее движении чувствовалась сила. Не выставленная напоказ рельефными мышцами, как это бывает у профессиональных спортсменок, не придающая жестам грубоватую резкость, характерную для солдат, но внутренняя сила, дарующая уверенность и спокойствие.

– Министр внутренних дел Франции заявил, что отключение электричества в семи районах Эль-Парижа стало результатом аварии, а не атаки ломщиков, как было объявлено ранее, – проорал ей вслед комментатор. – «Признаков вторжения не обнаружено, и я с уверенностью заявляю, что террористическая организация Сорок Два непричастна к инциденту…» Тем не менее министр признал, что Франция, как и весь Европейский Исламский Союз, испытывает гораздо более серьезные проблемы с ?-вирусом, нежели Индия и Китай…

Пэт выдавила на щетку немного пасты. Некоторые ее знакомые уже пользовались выброшенной на рынок новинкой – «Нанодентом», подсаженными ботами, которые трудолюбиво ползали по зубам, избавляя хозяина от необходимости утренних и вечерних процедур. Говорили, что удобно. Однако Пэт с нанами не дружила. А даже если бы и дружила, то вряд ли воспользовалась модной диковиной. «Прогресс дело хорошее, но человек должен заботиться о себе сам, – любил говорить Кирилл. – Хотя бы для того, чтобы не чувствовать себя овощем». Несколько лет назад, едва оказавшись в доме Грязнова, Пэт с удивлением и непониманием восприняла подобную философию – выросшей в роскоши девушке казалось, что Кирилл издевается. Однако постепенно осознала, что тот небольшой набор обязательных ежедневных упражнений, который требовал от нее Грязнов: самостоятельно одеться, прибраться в комнате, приготовить, если потребуется, еду – жить не мешает. Напротив – помогает стать более организованной.

– Пресс-служба центральной штаб-квартиры СБА официально подтвердила, что массовые отравления и смерти, произошедшие в Кейптауне, Сиэтле и Шанхае два дня назад, связаны с применением синтезированного «синдина». Напомним, что вспыхнувшие в перечисленных Анклавах беспорядки были направлены против предприятий и офисов «Фарма-1» и подавлены силами СБА. Тем не менее в Цюрихе ясно дали понять, что корпорация не причастна к появлению на черном рынке некачественного аналога…

«Синдин» слишком дорог и… неповторим. Благодаря Сорок Два спрос увеличился на порядок, а то и несколько порядков, однако до сих пор никто не смог повторить достижение таинственных разработчиков и получить нормальный наркотик. Попытки синтезировать «синдин» предпринимались постоянно, однако все они приводили к одному результату: массовые жертвы, уличные беспорядки, уничтожение дилеров, рискнувших связаться с ненадежными поставщиками, а также самих поставщиков – с неудачниками расправлялись крайне жестоко. Убивали их не безы или полицейские, и даже не производители настоящего «синдина», а более осмотрительные коллеги. Тем не менее случаи появления некачественного «синдина» множились.

– Открытие орбитального отеля в очередной раз откладывается! Широко разрекламированный «Леонов Sol», который должен был стать вторым после «Гагарин Sol» космическим отелем корпорации «Хруничев», по-прежнему заперт…

Ну и что?

Умывшись, Пэт расчесала и стянула в хвост пышные каштановые волосы, отключила новости, запустила пришедшие за ночь сообщения и стала одеваться к завтраку.

– После нашей встречи я могу думать только о тебе…

Приятный, чуть хриплый баритон, голос уверенного в себе ловеласа. Это сообщение от мачо из «Девяток», который пытался соблазнить ее весь вечер.

«Неужели я дала ему номер коммуникатора? Зачем? Нет, вроде не давала… Или давала?»

Окончание вчерашней вечеринки пряталось в тумане ощущений: беззаботное веселье, руки на плечах, чувственные губы… Постаравшись, Патриция наверняка вспомнила бы все подробности, но зачем? В жизни должно быть место маленьким тайнам.

– Удалить! – велела девушка. Компьютер исполнил волю хозяйки и тут же вскрыл следующее послание.

– Пэт, ты не забыла, что сегодня Клара Мим показывает летнюю коллекцию…

«Модный показ? Гм… надо подумать».

– Следующее!

– Патриция, ученый совет факультета готов предложить вам…

Успехи в учебе не остались незамеченными. Профессора постоянно намекали Пэт, что занятие семейным бизнесом – пусть даже речь идет о почтенной, известной всем верхолазам планеты антикварной фирме – совсем не то будущее, которого достойна столь одаренная девушка. Профессора настаивали от чистого сердца, видели, что Патриция способна вырасти в великого ученого, и не хотели отпускать ее из Университета. Профессора были уверены, что действуют в интересах девушки, не догадываясь, что именно подразумевала Пэт, говоря о «семейном бизнесе».

– Сообщение удалено.

– Патриция! Мое письмо к вам вызвано глубочайшими чувствами…

«Влюбленный, черт бы его драл, однокурсник! Удалить немедленно!»

– Владельцам мотоциклов! – Загремели фанфары, и на мониторе появился красавец «Судзуки». – Только до конца мая наша мастерская…

«А спам как сюда проник? Удалить!»

– Милая, милая, милая Патриция! Я ужасно соскучилась! Почему…

Таисия Кук… Вспоминать, как выглядит подруга, не пришлось – Таисия прислала видеописьмо. Надиктовала его, расположившись на антикварной софе. Волосы забраны в изысканно растрепанную прическу, шелковое домашнее платье открывает плечи и грудь, в руке – раскрытый томик стихов. Утонченная натура или играющая в «возвышенность» метелка? Патриция еще не разобралась, а потому не рвала с Таисией, держала рядом, помня, что ключ может оказаться где угодно.

«Ключ… – Пэт посмотрела на тонкие кисти, на длинные пальцы с тщательно ухоженными ногтями. – Ключ…»

Похоже, придется навестить госпожу Кук и окончательно выяснить, что она из себя представляет.


– Из Эдинбурга сообщают, что майские показатели уже превзошли ожидаемые в два раза. Томми счастлив, словно в первый раз влюбился, и уверен, что в этом квартале обязательно уделает Клозе.

Михаэль Клозе руководил франкфуртским филиалом фирмы, и его оборот уступал только Москве, чем въедливый бюргер весьма гордился.

– С Михаэля давно пора сбить спесь, – хмыкнул Кирилл.

– Согласен. – Таратута заглянул в коммуникатор. – Теперь о нашем транспортном подразделении: все грузы прибыли по графику. Инцидентов нет. Ночь прошла спокойно.

Официально Филя Таратута числился в антикварной фирме Грязнова бухгалтером на все руки: сводил дебет с кредитом, контролировал расходы, обеспечивал поставки и совал взятки нужным людям. Однако эта суета была лишь видимой частью айсберга, гораздо больше времени и сил отнимала у Таратуты работа на Консорциум, региональным менеджером которого являлся Кирилл.

– Никаких приключений?

– Ну, почему же? – Филя улыбнулся. – Есть один интересный нюанс.

– Какой?

– Последнее время все чаще возникают проблемы со связью. Сегодня ночью машинисты дважды засекали повышенное внимание к нашим переговорам.

Теоретически, хороший специалист мог перехватить ведущийся через коммуникатор со сдвоенным шифрованием диалог, но никто этим не занимался, поскольку на извлечение из цифровой белиберды полезной информации потребовалось бы несколько десятков лет. Целью большинства атак ломщиков был объект, они пытались определить точку входа и, соответственно, вычислить местонахождение ведущих разговор людей.

– Насколько активно они работают? – осведомился Кирилл.

– Машинисты говорят, что парни пока не наглеют, принюхиваются. Но наши защитные программы их со следа не сбивают.

– Нейкисты?

– Угу, – подтвердил Таратута. – Тритоны Сорок Два.

– Как же вы их засекли?

– Etiam capillus unus habet umbram suum[2]2
  И тонкий волос тенью обладает (лат.).


[Закрыть]
.

Говоря о нейкистах, или «тритонах Сорок Два», Филя совсем не имел в виду, что его прощупывают именно сподвижники главного террориста планеты. «Тритонами» с недавних пор величали всех, кто использовал придуманную Сорок Два троицу: и правоверных последователей Поэтессы, и тех, кто плевал на Эпоху Цифры с высокой колокольни. Возможно, пророк нейкистов действительно мечтал о справедливом мире, однако пока действия Сорок Два привели лишь к выходу сетевых преступников на качественно новый уровень.

– Надеюсь, вы их не спугнули?

– Ни в коем случае, – подтвердил Таратута.

– Хорошо.

Грязнов вытащил из кармана золотую коробочку и вытряхнул на ладонь белую пилюлю. Сообразительный Филя поднес хозяину стакан воды и, дождавшись, когда Кирилл проглотит лекарство, участливо осведомился:

– Болит?

– У меня всегда болит, – угрюмо ответил Грязнов, возвращая стакан.

– Но в последнее время сильнее?

Кирилл прищурился на помощника.

– Ты защитил докторскую по медицине?

– Я просто вижу, – негромко ответил Таратута, продолжая вертеть в руке стакан. – Я просто все вижу.

Именно Филя ездил в Мутабор за таблетками для Грязнова, а потому он лучше других знал, насколько больше пилюль приходится принимать Кириллу в последнее время. Речь шла не о привыкании – лекарство храмовников не было наркотиком, просто усилились мучающие антиквара головные боли.

– Я успею, – все так же угрюмо произнес Грязнов. То ли Таратуте пообещал, то ли себе. Помолчал, вернул коробочку в карман и спросил: – Ты помнишь, что сегодня вы с Олово…

– Ipso[3]3
  Само собою (лат.).


[Закрыть]
. А почему вы спросили?

– Memoria minuitor, nisi eam exerceas[4]4
  Память слабеет, если ее не упражняешь (лат.).


[Закрыть]
.

– Не мой случай.

– Надеюсь.

Кирилл поднялся на ноги.

– Позавтракаешь с нами?

– Так поздно не завтракаю, – улыбнулся Филя. – Надо соблюдать режим.


Они не часто ужинали вместе: Грязнов признавал за Пэт право являться домой в любое время. Совсем редко обедали – днем у каждого были свои дела. А потому совместные завтраки оставались практически единственной для них возможностью встретиться, поговорить или просто посмотреть друг на друга.

– Апельсиновый сок?

– Сегодня – грейпфрутовый.

– Непростая ночь?

– Не особенно.

Она знала, что выглядит отлично: под глазами нет кругов, взгляд ясный, кожа дышит свежестью… Но тем не менее отец понял, что спала Пэт совсем чуть-чуть.

– Тусовалась в клубе.

– Ну и правильно.

Приняв пилюлю, Кирилл повеселел: разгладились морщины на лбу, заблестели глаза, с губ не сходила улыбка. Пэт на его фоне казалась сонной, почти недовольной, однако так только казалось. Для того чтобы поговорить с отцом, Патриция просыпалась гораздо раньше, чем могла бы. Сама просыпалась – Грязнов не просил дочь об этом. Просыпалась, потому что ценила их встречи не меньше, чем Кирилл. Потому что научилась любить.

– Еще сок? – вошедший в столовую Олово взялся за опустевший кувшин.

– Спасибо, не надо.

– Ка-ак ска-ажете.

Кувшин исчез, а в руках Олово возник поднос с дымящимися тарелками – где маленький слуга его прятал, осталось загадкой.

– Овсяна-ая ка-аша. – Тарелка перед Патрицией. – Омлет с помидором и луком. – Тарелка перед Грязновым.

Кланяться Олово не стал, просто исчез, вновь оставив отца с дочерью наедине.

– Чем собираешься заняться?

– Заеду в Университет.

– Сегодня суббота.

– Если хочешь много успеть, нужно торопиться.

– Торопиться не нужно, достаточно просто делать быстрее.

– Время – это единственное, чем невозможно управлять, – усмехнулась Пэт. – Мы берем его взаймы, а потому его вечно не хватает.

– Это моя фраза, – припомнил Кирилл.

– Теперь ты убедился, что я хорошая дочь?

– Я давно в этом убедился. – Грязнов отставил тарелку. Олово мгновенно убрал ее и выставил перед хозяином чашку с кофе. Потер ладони одну о другую и очень легким тоном поинтересовался: – Успехи есть?

– Нет, – так же легко, словно речь шла о сущей безделице, ответила девушка. – Как собираешься провести день?

– Буду дома. – Грязнов не часто покидал стоящий на Сретенке особняк.

– В таком случае… – Пэт чуть скосила глаза, намереваясь посмотреть время, ничего не увидела и тихонько выругалась. – Опять!

– Часы?

– Да.

К потере вживленных в организм гаджетов Пэт стала готовиться сразу же, едва узнала, кем является. Переживала, конечно, опасаясь остаться без привычных удобств, ведь в современном мире «балалайка» считалась столь же неотъемлемой частью человека, как печень или сердце. Хотела даже создать исследовательскую группу, профинансировать изыскания, позволившие бы ей сохранить чип, однако Грязнов посоветовал не тратить силы на борьбу с неизбежным, и девушка, подумав, согласилась.

Тем более она уже почувствовала вкус новых возможностей.

Через год, протянув на пару месяцев дольше, чем предсказывал Кирилл, сдох напыленный на глаза наноэкран. Просто сдох, чем ввел в ступор специалистов, убежденных, что подобный казус невозможен даже в теории. Патриции предложили нанести экран повторно, однако девушка отказалась, ибо окончательно поверила словам отца. Вернувшись домой, сказала, что готова удалить вживленную в затылок «балалайку». Грязнов отвез дочь в клинику Мутабор, и через неделю голова девушки вернулась, если можно так выразиться, в исходное состояние: чип и его «гнездо» исчезли, не оставив даже шрама.

В Университете Патриция сказала, что у нее вскрылась патология, несовместимость с «балалайкой», что в общем-то было недалеко от истины. Подруги сочувственно вздыхали: «Как неудобно! Бедняжка!» Рекомендовали держаться: «Наверняка врачи придумают, как справиться с твоим недугом». Некоторые хихикали: в современном мире человек без «балалайки», считай, инвалид. А Пэт, неожиданно даже для себя, освоилась очень быстро. Коммуникатор, конечно, не столь удобен, как «балалайка», зато в голове ничего лишнего, только мысли. И ни один тритон не сможет сломать твою память.

Вот только привычка искать часы в левом нижнем углу никак не хотела уходить.

– Вернешься поздно?

– Ага.

* * *

Анклав: Франкфурт

Территория: Zwielichtsviertel

Клуб виртуальных игр «Эверест»

Тебя всегда ведет вперед вера, даже если это – вера в тебя


Интересно, какими играми баловались пещерные люди? Бросали камни на дальность? Метали копья на точность? Боролись? Дрались «стенка на стенку»? Все вместе или ничего из перечисленного? Кто первым предложил «сыграть во что-нибудь»? Потратить время и силы не на добывание еды, а ради развлечения? Кто первым сообразил, что человек способен жертвовать настоящим ради несуществующего?

«Какая разница – кто?»

«А я уверен, что это был тот же самый парень, который потом взял в руки бубен и стал шаманом. То есть сел племени на шею. Если уж играть, то играть по-крупному».

«Религия – не игра».

«Иррациональное по своей сути занятие, требующее времени и сил, но не приносящее взамен ничего материального. Конечно же, не игра. Да и как я смел провести такую аналогию? Ведь религия – это респектабельное занятие, чистенький, опрятный и законный бизнес… – Почти крик: – Религия подавляет волю!»

И тут же ехидный ответ: «Планируешь оболванить своих последователей?»

«Нейкизм не религия! Это свободный выбор свободных людей!»

«Ах, да!»

Сорок Два вскочил на ноги, прошелся… нет – пробежался по комнате. Семь шагов до двери и семь обратно, к столу. Остановился, вновь уперся взглядом в монитор коммуникатора, перечитывая резанувшие душу строки.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

сообщить о нарушении