Вадим Панов.

Аркада. Эпизод первый. kamataYan



скачать книгу бесплатно

Жуткое эхо дрожало в воздухе несколько секунд, но наступившая затем тишина продержалась дольше. И лишь через минуту, не меньше, с земли начали подниматься первые люди.

– Что случилось?

– Фургон!

– Центр, нам нужна поддержка!

– И санитары!

– …и санитары! Срочно!

– Отыщите агента Амин!

– Вызовите подкрепление!

Первыми пришли в себя спецы GS и, будучи людьми военными, то есть дисциплинированными и приученными следовать приказам, продолжили выполнение боевого задания.

– Агент Амин!

– Я здесь!

Карифа встала на четвереньки, потрясла головой, избавляясь от мерзкого звона, прижала палец к сонной артерии Сечеле, убедилась, что бандит жив, и только после этого поднялась на ноги. Не очень уверенно.

– Как вы себя чувствуете? – осведомился подошедший спец.

– Нормально. – Канава стала для Амин хорошим укрытием, однако звон в ушах не проходил и руки изрядно дрожали. – Что это было? Бандиты сбили вертолет?

– Вертолет тоже сбит, – кивнул спец. – Но сначала взорвался фургон.

«Захар!»

Карифа закусила губу.

– Ваш человек не выжил, – тихо сообщил спец, не дожидаясь вопроса.

– Понятно. – Амин пошатнулась, но через мгновение вернула себе и равновесие, и твердость голоса: – Заберите Сечеле, но никому не показывайте: официально он погиб при взрыве.

– Слушаюсь.

– Бандитов не преследуйте, другие пленные мне не нужны.

– Слушаюсь.

– Займитесь нашими людьми.

Карифа выбралась из канавы, долго, почти полминуты смотрела в сторону гигантской воронки, появившейся на месте фургона, но не пошла, отвернулась – в этот момент спецы как раз помогали Рейган выбраться из искореженного внедорожника, – перевела взгляд на стоящих на коленях боевиков, с трудом стряхнула накатившее желание перебить всех и подошла к красноволосой.

– Ты как?

– Жива. – Рейган отмахнулась от спецов и посмотрела Карифе в глаза: – Захар?

– Нет.

– Дерьмо.

«Да, дерьмо».

Карифа закрыла глаза и сглотнула, надеясь избавиться от звона.

В сотне метров к северу догорал десантный вертолет.

* * *

NY, Long Island

– Как стало известно, грандиозный взрыв, прогремевший в предместье Парижа и вызвавший панику среди жителей столицы, произошел в ходе полицейской операции против одного из крупнейших мафиозных кланов Франции – группировки Сечеле Дога по прозвищу Крокодил, которая базировалась в Шампиньи, но раскинула свои грязные щупальца по всей стране…

«И ни слова о том, что до вчерашнего дня “группировка” представляла собой MS “Дога1000”, – с улыбкой подумала Эрна. – Журналисты не зря едят свой хлеб».

Она прекрасно знала законы подачи информации, считала их правильными, часто использовала в своих интересах, но лицемерие медиаслужащих иногда вызывало у Эрны брезгливость. Впрочем, не в этот раз, поскольку сейчас журналисты все сделали правильно: не могли же они сообщить добропорядочным гражданам, что спецназ Оперативного отдела разгромил зарвавшуюся MS?

– Как сообщает пресс-служба европейского бюро GS, агенты под прикрытием пытались перехватить крупную партию польского оружия, предназначенного для отъявленных головорезов Шампиньи, но, столкнувшись с ожесточенным сопротивлением, понесли потери и вызвали подкрепление.

В ходе последовавшего столкновения было уничтожено до тридцати бандитов, включая главаря преступного клана – Сечеле Дога, и захвачена штаб-квартира банды. По распоряжению властей, в коммуну Шампиньи вошли подразделения MS «Charlemagne»…

Эрна сделала громче: именно сейчас в сообщении должно было прозвучать самое для нее интересное. Жест не имел смысла: изображение молодая женщина видела на экране планшета, а звук поступал через вживленные в ухо динамики и с самого начала был выставлен на комфортный уровень – Эрна не пропустила бы ни слова, но жест показал, насколько важной была для нее новость из Франции.

– Нас беспокоит стремительно нарастающий по всему миру уровень бытовой и криминальной агрессии, – с печалью произнес диктор, но в следующую секунду в его голосе появилась твердость. – Но еще больше нас настораживает тот факт, что полиция и GS отказываются комментировать слухи о таинственном Орке, с которым в мегаполисах связывают захлестнувшую улицы волну насилия. Нам неизвестно, человек это или организация, существует он на самом деле или является высококлассной сетевой мистификацией; мы знаем одно: Орка ждут и ждут со страхом. А силы правопорядка молчат. Что нам думать? Мы хотим услышать внятный ответ от тех, кому вверили заботу о своей безопасности…

– Началось, – едва слышно пробормотала Эрна, отключая новости, – она услышала все, что хотела.

До сих пор Орк оставался сетевым мемом, слухом, летающим от дилера к дилеру, от главаря одной MS к главарю другой и очень медленно, постепенно проникающим в мир простых людей, причем именно как слух, выдумка, городская страшилка. Однако теперь все изменилось: имя произнесено на одном из крупнейших информационных каналов планеты, в самой рейтинговой программе новостей, а значит, согласно законам подачи информации, имя обрело плоть истины.

Слово брошено в народ.

И слово это – Орк.

– Началось…

– Вы что-то сказали, мисс? – предупредительно поинтересовался пилот.

– Нет, Гарри, – улыбнулась Эрна. – Ничего.

– У вас все в порядке?

– В полном.

– Подлетное время – четыре минуты.

– Прекрасно.

Вертолет заходил на Лонг-Айленд со стороны океана, по дальнему маршруту, но Гарри всегда делал крюк, чтобы Эрна могла насладиться чарующим видом поместья: два дома в викторианском стиле, с колоннами и увитыми плющом фасадами – большой, хозяйский, и гостевой, двухэтажный, всего на двадцать четыре спальни; три бассейна и прогулочный канал, два теннисных корта, конюшня, поле для гольфа… Сколько упоительных минут провела она тут в детстве. В прекрасном и уже столь далеком детстве.

Эрна не считала себя сентиментальной, но вид родового гнезда всегда вызывал у нее прилив теплых чувств. Наверное, потому, что только их она по-настоящему любила: старый дом и его владельца.

Который как раз дал о себе знать.

– Милая, ты далеко? – спросил отец по сети.

– Буду через десять минут, папа, – ответила на вызов женщина и поправила smartverre.

– Ты ужинала?

Он всегда проявлял подобную заботу, до сих пор считал дочь маленькой, не способной позаботиться о себе девочкой. Но Эрна не обижалась, понимая, насколько важны для отца эти глупые на первый взгляд вопросы.

– Да, папа, я ужинала.

– Хочешь искупаться?

– Очень.

– Тогда жду тебя у любимого бассейна.

– Хорошо.

Эрна отключила связь, улыбнулась и стала снимать украшения, чтобы, оказавшись у бассейна – от вертолетной площадки ее домчит электрокар, – с визгом броситься с бортика в воду. Как была – в одежде, деловом костюме, блузке и туфлях, наплевав на идеальный макияж и элегантную прическу. Броситься с бортика в воду, нырнуть до глубокого дна, задержаться и задержать дыхание, наслаждаясь ощущением давящей воды, резко всплыть, фыркнуть, рассмеяться, сбросить жакет, блузку и юбку, оставшись лишь в чулках и белье, поскольку туфли соскользнули еще раньше, перевернуться на спину и добраться до противоположного бортика, улыбнуться сидящему в кресле отцу, вновь нырнуть, проплыть под водой почти весь бассейн, вернуться обратно, выбраться, смеясь от наслаждения, вытереться поданным полотенцем, закутаться в халат и усесться в соседнее кресло.

Что может быть лучше в конце длинного, полного событий дня, чем немного веселого безумия? Совсем чуть-чуть…

Эрна обожала дурачиться, но только здесь, дома, нигде больше. В поместье молодая женщина дурачилась по-настоящему, как в детстве: прыгала в бассейн одетой, дралась подушками, лазала по деревьям… Ее мать умерла, когда Эрне было всего девять, отец так и не женился, не привел в дом чужую женщину и отыскал в своем безумно плотном графике время для дочери: читал ей книги, учил плавать, кататься на велосипеде и… дурачиться, сбрасывая накопившееся напряжение.

– Привет! – прощебетала Эрна, плюхаясь в кресло.

– Привет, милая, – кивнул в ответ отец.

– Мне хорошо.

– Я рад.

– Ты подарил мне целый мир.

– Мы вместе его создали.

– Я прячусь в наш дом, как в Нарнию.

– Неужели за пределами Лонг-Айленда так плохо?

– Нет, просто здесь слишком хорошо.

Она потянулась в сладкой истоме. Он улыбнулся. Ему тоже было хорошо.

Б.Б. Феллер выглядел на удивление молодо: гладкая, свежая кожа, морщины на лице исключительно от улыбок – вокруг глаз, пышные волосы черны как смоль – и благодаря краске налет благородной седины лишь подчеркивает их блеск и силу. Б.Б. дышал мощью мужской зрелости, выглядел на сорок, максимум на сорок пять, и никто бы не подумал, что красивая тридцатилетняя женщина – его дочь.

– Как прошла поездка в Европу?

– Прекрасно.

– Развлеклась?

– Их ночные клубы по-прежнему лучшие в мире, – мягко ответила Эрна, глядя на гладь бассейна. – Европейцы сотни лет культивировали извращения, их мастерство недосягаемо.

– Я ведь просил не дразнить меня подобными выражениями, – напомнил Феллер.

– Извини, папа.

– Я не ханжа, я прекрасно понимаю, что ты сама выбираешь себе развлечения, но не хочу тратить время на их обсуждение, – спокойно продолжил Б.Б. – Мы не настолько часто видимся.

– Увы.

– Согласен: увы.

Интересы Феллера простирались по всему миру, и в последние годы он все больше и больше привлекал к своим делам Эрну, постепенно передавая ей бразды правления империей. Это было умно и правильно, однако платой стали дни и даже недели, в течение которых отец и дочь не виделись, а иногда даже не разговаривали.

– Ты слышал новости?

– Нет.

Он явно солгал, но только чтобы сделать дочери приятное: позволить рассказать важную информацию.

– NYT наконец-то заговорил об Орке!

Б.Б. выдержал паузу и поинтересовался:

– Началось?

В точности повторив реплику, которую Эрна произнесла в вертолете.

– Они больше не смогут его игнорировать, – кивнула молодая женщина.

– Значит, началось.

– С завтрашнего дня я подключу блогеров и остальные новостные ленты.

Б.Б. вздохнул. Не горестно, нет, а как человек, который ждал чего-то не очень хорошего, но неотвратимого, не очень рад случившемуся, но понимает, что иначе быть не могло.

– Ты расстроился? – удивилась Эрна.

Лгать не имело смысла.

– Немного, – кивнул Феллер.

– Но почему?

– Потому что… – Он перевел взгляд на океан, который постепенно исчезал в наползающей тьме, и негромко произнес: – Я… кажется, я рассказывал, что в юности увлекался архитектурой? В далекой юности: когда заканчивал школу и был вполовину младше тебя.

– Невежливо напоминать женщине о возрасте, – улыбнулась Эрна.

– Для меня ты навсегда останешься маленькой девочкой, – мягко отозвался Б.Б. Помолчал и продолжил: – В те годы меня завораживало мастерство людей, умеющих творить великое из глупого камня, мешков с особой пылью, стекла, стали и воды. Я был очарован… я до сих пор очарован этим волшебством. Я восхищаюсь людьми, способными представить образ грандиозного собора задолго до того, как он поднимется к небу. И не просто представить, а удержать в голове, создать чертежи и заставить рабочих воплотить свой замысел. Нам говорят, что в далекие времена люди были темными и необразованными, а я смотрю на Notre-Dame de Paris, заложенный еще в первом тысячелетии, и думаю о том, что тогда, посреди дикости и тьмы, при полном отсутствии серьезных знаний и наук, отыскался человек, способный представить эту красоту, человек, чье развитие обгоняло современников на сотни лет. Я завидовал таким людям, но архитектором не стал… – Последовала еще одна пауза. – Знаешь, почему?

– Об этом ты не говорил, – тихо произнесла Эрна.

– Моему отцу очень понравилась история о парижском соборе, – продолжил Б.Б., по-прежнему глядя на океан. – Он согласился с моими доводами, посмотрел наброски и чертежи и искренне ими восхитился. Когда отец перебирал работы, я видел слезы на его глазах. Он сказал, что у меня талант, сказал, что окажет любую поддержку, если я решу посвятить себя строительству… А потом спросил, кто велел тому архитектору построить Notre-Dame. И я задумался.

– Дед был умен, – прищурилась Эрна.

– Да… – Б.Б. немного нервно провел ладонью по бедру. Чувствовалось, что история до сих пор его задевает. – Воплотить замысел в камне – это великое искусство, воплотить замысел в истории – бесценно, почти невозможно. Архитектор выстроил грандиозный, поразительной красоты собор, но был человек, который приказал ему это сделать. Человек, который смог увидеть и грандиозность строения, и его смысл. Был человек, чье восприятие мира опережало не только современников, но саму историю. Был человек, который строил не град, но мир, что есть высшая форма архитектуры. Был человек, который строил будущее из настоящего.

– Как ты сейчас, – прошептала Эрна.

– Как мы, – эхом уточнил Б.Б.

– Моего труда вложено значительно меньше.

– Главное, что работаешь, учишься. И скоро превзойдешь меня.

– Не уверена, что в будущем, которое ты придумал, потребуется что-то менять. Ты – гений.

– Мне очень приятно слышать подобные слова от тебя, милая, но жизнь – это вечные перемены, без них все мертво.

– А я считаю, что ты придумал идеал.

Феллер наконец-то отвлекся от океана, с легкой улыбкой посмотрел на дочь – в его улыбке Эрна уловила едва различимую грусть, – и тихо заметил:

– Придумать мало, нужно воплотить идеал в истории, как храм – в камне.

– Воплотим, – уверенно пообещала молодая женщина. – Как раз начали.

– Да, – согласился Б.Б. – Начали.

С океана прилетел прохладный ветерок, однако отец и дочь не спешили покидать кресла, как будто опасаясь, что в гостиной их разговор не получится столь доверительным и теплым. Не хотели рассеивать чарующий туман, который окутал их при встрече и до сих пор не оставлял.

Феллер поймал себя на мысли, что готов сидеть рядом с дочерью сколько угодно, хоть час, хоть день, но… Но следующим вопросом испортил разговор.

Впрочем, он не мог его не задать.

– Видела кого-нибудь в Европе? – поинтересовался Б.Б., постаравшись, чтобы вопрос прозвучал небрежно.

– Кого? – уточнила Эрна, хотя прекрасно понимала, о ком спрашивает отец.

– Кого-нибудь.

– Спроси у телохранителей.

– Ты исчезла из их поля зрения на целую ночь.

– Я не в состоянии обмануть современные системы слежения и твою маниакальную заботу о моей безопасности, – рассмеялась молодая женщина.

– Мы оба знаем, что ты умеешь обходить систему безопасности, – улыбнулся Феллер. Но улыбнулся делано, лишь раздвинув губы, после чего спросил: – Видела его?

И чарующий туман стал стремительно рассеиваться. Как будто прохладный ветер с океана уносил его прочь, разрывая на призрачные куски.

– Да, видела, – ответила Эрна.

Ответила и отвернулась. Она прекрасно управляла своим лицом, чтобы допустить на него ненужные чувства, но не хотела смотреть на отца. Эрна надеялась, что Б.Б. услышит намек в ее тоне и прекратит расспросы, но тот не остановился.

– И что?

– Ничего.

– Ты с ним была в ту ночь?

– Отец! – Она не собиралась говорить ни «да», ни «нет», она показала, что в своих расспросах он заходит слишком далеко.

И Феллер услышал намек.

Вздрогнул, потер лоб, словно вырываясь из секундного забытья, из наваждения, заставившего его задавать дочери унизительные вопросы, и очень искренне произнес:

– Пожалуйста, извини, я не должен был спрашивать. Я… я немного горячусь, когда разговор заходит… В этом направлении… Ты знаешь.

– Знаю, – ровно подтвердила Эрна. – А ты знаешь, что я не злюсь. Я не умею на тебя злиться. – Она выдержала короткую паузу и закончила: – Что бы ты ни сделал.

То был не удар, но укол, правда – в самое сердце. И сердце Феллера заныло.

– Я не должен был ни о чем спрашивать, – повторил он, с тоской понимая, что их чудесный разговор безнадежно испорчен и нужно идти в дом, а в гостиной… в большой гостиной они будут сидеть в пяти ярдах друг от друга и говорить ни о чем. В лучшем случае – о делах.

Феллер думал, что хуже не будет, но через секунду дочь неожиданно попросила:

– Прости его.

И сердце Б.Б. сжалось.

– Эрна?! – он сделал вид, что удивлен.

– Я знаю, что мы договорились не возвращаться к этой теме, – торопливо, пока отец не попросил замолчать, проговорила женщина. – Я знаю, что нарушаю слово, но не могу… Я не могу! Пожалуйста, прости его.

– В моем сердце нет зла.

– Мы оба знаем, что это не так.

– Он сумасшедший, – попытался отмахнуться Б.Б., но не получилось.

– Ты свел его с ума, – резанула Эрна.

– Он рехнулся еще при рождении!

– Но он был тихим сумасшедшим! Тихим, умным и спокойным. Он ел с моих рук, делал все, что я просила, а ты… ты решил его убить.

– Мы оба знаем, что я должен был так поступить, – прорычал Феллер. – Я никогда не прощу ему сделанного.

И так ответил на просьбу дочери.

Сейчас его сердце не болело.

Эрна подалась вперед, пронзительно посмотрела на отца и отчеканила:

– Меня все устраивало.

– А меня – нет, – яростно ответил Б.Б.

– Почему?!

– Потому что он не имел права так поступать.

– Таким было мое желание!

Несколько секунд Феллер продолжал буравить дочь взглядом, затем вновь отвернулся к океану. Но не в сентиментальной задумчивости, как несколько минут назад, а борясь со злобой.

Плох тот разговор, в котором собеседники то и дело стараются не смотреть друг на друга. Плох и печален.

– Я возвращаюсь в Нью-Йорк рано утром, – ровно произнесла Эрна. – Ты еще будешь спать.

– Я поступил так, как считал правильным, – угрюмо ответил Б.Б.

Разговор закончился. Феллер поднялся, показывая, что нужно идти в дом, Эрна последовала его примеру, но удержала отца за локоть, не позволив сделать шаг, и спросила:

– А если я скажу, что люблю его? По-настоящему люблю?

– Не рви мне душу, – попросил Б.Б.

– Люблю больше всего на свете, – продолжила Эрна, словно не услышав. – Люблю так, что кружится голова. Люблю так, что готова умереть. Люблю…

– Ты ему говорила? – спросил Б.Б., повернувшись и посмотрев дочери в глаза.

Эрна закусила губу.

Кивнула сначала, но неуверенно, потом поняла, что у нее есть шанс спасти разговор, сделать его честным, каковыми в итоге оказывались все ее разговоры с отцом, и вздохнула:

– Я хотела сказать… Но не смогла.

– Почему?

Она помолчала, а затем ответила, впервые за много лет по-настоящему напугав отца. Она сказала:

– Потому что теперь я его боюсь.

И Б.Б. Феллер похолодел.


AP: «Тревога в крупнейших аэропортах планеты!»

NBC News: «Что происходит? Все самолеты, вылетевшие сегодня днем из Хитроу, задержаны в пунктах назначения…»

BBC: «Премьер-министр заявила, что ситуация находится под контролем, однако отказалась ответить на вопрос, когда будет снята блокада самого большого терминала Хитроу…»

Deutsche Welle: «Тревогу объявили после того, как несколько пассажиров рейса Лондон – Берлин во время полета пожаловались на недомогание: высокая температура, тошнота и сильное головокружение. Командир экипажа доложил о происходящем на землю, после чего выяснилось, что аналогичные сообщения приходят со всех пассажирских самолетов, вылетевших из Хитроу в промежутке между одиннадцатью утра и часом дня по Гринвичу…»

CNN: «Все самолеты, вылетевшие сегодня днем из Лондона, блокированы в пунктах назначения. Развернуты полевые госпитали, однако ни WHO, ни GS пока не выступили с официальными разъяснениями…»

LeikaLook: «Думаю, они мертвы. Мои дроны непрерывно наблюдают за самолетом, который прилетел в JFK, и я готов поклясться, что из него не вывели ни одного пассажира. Через четыре часа карантина самолет заперли в ангаре, в который чуть раньше доставили дезинфекционное оборудование…»

* * *

Paris, quai d’Orleans

Париж?

Это Эйфелева башня, но только издали, потому что она стоит по колено в туристах. Это золотой купол гробницы великого императора и воспетый великим писателем собор. Шуршащие под ногами листья, вокзалы, переделанные в музеи, разграбленные дворцы и малюсенькая чашечка кофе за уличным столиком. Чашечка кофе, старомодная газета и новомодное курительное устройство.

Столики такие маленькие, что на них помещаются лишь чашечка кофе и блюдце с круассаном, поэтому газеты лежат на коленях. Их мало кто читает – важен сам факт: ты сидишь за столиком на тротуаре с газетой и кофе, упираешься локтем в локоть соседа и смотришь прямо перед собой.

И молчишь.

Однажды Орк решил обойти такое кафе по мостовой, а на полпути бросил взгляд на сомкнутый ряд сидящих за столиками парижан. Не шевелящихся. Абсолютно одинаковых. Совпало так, что в это мгновение никто из них не пил и не читал газету, а их пустые взгляды были устремлены на проезжающие робомобили.

Орк остановился и стал смотреть в ответ.

Не дразнил, нет, а боролся с охватившим его страхом. Не решался повернуться спиной и не хотел бежать, потому что принял вызов. В итоге справился: выдержал их взгляды, медленно продолжил свой путь, но в тот момент Орк поверил, что город захватили медузы, и Париж надолго стал для него табу.

С годами дурацкое наваждение рассеялось. Чарующий флер бульваров поглотил наложенное заклятие и мягко убедил подружиться вновь. Тем более что медуз в Париже оказалось ненамного больше, чем в других городах.

Орк не сопротивлялся, он тоже скучал и потому приехал, но чувствовал, что в Париж его тянуло не только желание заглянуть в Оперу и полюбоваться «Джокондой». Город колдовской любви манил затосковавшего Орка томительным предчувствием Встречи и не обманул: словно извиняясь за дурацкую сцену с медузами, Париж подарил Орку одно из своих сердец. А словно смеясь – сделал это за столиком уличного кафе на Орлеанской набережной, за крайним столиком, до которого не часто доходил официант. За маленьким столиком, на котором с трудом поместились чашечка кофе и старомодная бумажная книга. И девушка за столиком, желающая казаться такой же старомодной: в берете, больших очках и легком летнем платье, оставляющем открытыми загорелые ноги. Девушка с пухлыми губами и тонким лицом. Темная шатенка с озорным взглядом и родинкой на левой щеке. Красавица с глазами… С огромными глазами… Когда она снимала smartverre – мир переворачивался перед ней уличным арлекином, стараясь отразиться в ее глазах во всей красе. Стремясь понравиться и заслужить улыбку.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8