Вадим Меджитов.

Научная логика



скачать книгу бесплатно

Это была комфортабельная и богата обставленная комната.

Им надоело нежиться в кровати под мягкими лучами солнца, поэтому теперь широкий оконный проем был занавешен плотной темной тканью.

Пламя, исходящее от тонкой свечки, призрачными намеками передавало очертания комнаты, выхватывая из общей темноты лишь поверхность небольшого обеденного столика, что воцарился посреди помещения, да лица двух путников, расположившихся друг напротив друга.

Мальчик, который сидел спиной к окну, в этот самый момент с крайне сосредоточенным лицом рассматривал на свету тоненькую струйку меда, что мягким потоком лилась с кончика серебряной ложки в небольшой фиал из горного хрусталя.

Одет юноша был в строгий костюм хорошего покроя из крайне дорогого темного материала. В искусственных сумерках комнаты его одежда, казалось, была соткана из абсолютной тьмы, которая не имела ничего общего с жидкими тенями вокруг. Это темное одеяние также хорошо подчеркивало его крайне бледное лицо, которое словно было списано со старинной гравюры, изображающей принца, сидящего на величественном троне в своем замке. В общем и целом, он выглядел как отпрыск настоящей аристократской семьи, которая почитает вековые традиции за истинную ценность, а разделение людей на бедных и благородных – за единственную справедливость.

Ирония заключалась в том, что вековые традиции он испытал на самом себе, но за несколько сотен лет своей жизни уже перестал видеть разницу между традициями и выдумкой. Казалось, что люди специально придумывают странные правила в угоду своему тщеславию. Чаще всего эти самые правила сводились к превознесению малочисленной группы людей надо основной массой, которая работала много, но чаще всего неэффективно. Продуктивность от труда, полезность какого-либо дела приносилась в жертву общей показушности, нелепой браваде, торжества безумия над здравым смыслом.

Еще давным-давно он пытался доказать эту объективную действительность всем и каждому. Потом он сдался и решил доказать хоть что-то самому себе. А затем… он понял тщетность своих усилий и стал просто наслаждаться жизнью – в темпе неторопливом и размеренном. Но, для осознания этой простой, казалось бы, жизненной истины ему понадобилось несколько столетий.

Несмотря на свою крайне продолжительную жизнь, выглядел он молодо, лет на пятнадцать. Лишь не многие обращали внимание на некоторые черты его лица, не присущие ребенку, да на глаза, которые словно пронизывали собеседника насквозь. В принципе, в этом и состоял замысел сего облика – люди судят по одежке, поэтому благоразумно будет подкинуть им верную пищу для размышлений. Ведь суть любого мысленного карточного домика – в его базе. Неверно ее определишь, и тебя обойдут на несколько шагов вперед. А когда твой домик начнет медленно рассыпаться, то будет уже поздно – все ловушки расставлены, выгодные позиции заняты и остается лишь наслаждаться мучениями соперника, который сам поставил себя в невыгодную ситуацию.

– Думаешь, его бодяжат? Мед, я имею в виду, – задумчиво бросила вопрос в воздух девушка, сонно протирая глаза рукой.

Мальчик отвлекся от созерцания медового потока, легко покачал головой и без дальнейших размышлений вылил содержимое хрустального фиала в тарелку, наполненную нежной творожной массой.

Затем он сосредоточенно стал перемешивать творог с медом.

– Нет, – наконец, ответил он девушке. – Оман как-то рассказывал мне, что мед здесь всегда был импортный. Но местные почему-то упорно выдают его за свой, хотя для этого нет никакой веской причины.

Девушка, блаженно закрыв глаза, облизнула свою ложку с медом.

– Возможно, – задумчиво предположила она, – это все привычка?

Мальчик спокойно кивнул в ответ на эту мысль и с легкой улыбкой посмотрел на свою прекрасную собеседницу.

Ее длинные волнистые волосы немного спутались после наполовину бессонной ночи, и он знал, что она еще несколько часов после их скромного завтрака будет расчесывать свои пышные космы, прихорашиваться, приводить себя в порядок. Обычно она не обращала внимания на такие условности – в условиях походной жизни она стригла себя коротко, часто даже с помощью обычного ножа, а «прихорашивать» любила больше не себя, а свое многочисленное снаряжение, большая часть которого состояла из крайне острых частей. Ибо она, как и ее с виду крайне молодой спутник, знала, что выгодная позиция и тщательно подготовленная ловушка выигрывают не одну битву. Точнее говоря, битва в таких случаях даже не начинается – слышен лишь чудный шелест заботливо смазанных механизмов да ласкающий душу крик незадачливого врага. Тут мальчик очень сильно ей помог, ведь раньше она лишь утоляла жажду ярости, а теперь наслаждалась ей.

В этом и заключалась их общая философия – менять что-то, но по собственному вальяжному желанию. Они старались придерживаться собственных правил, потому что помнили те страшные времена, когда правил не было вовсе. Ту пустоту в душе не могла заполнить ни одна жизненная эмоция, потому что они сняли все душевные ограничения, потеряли ту основу, на которой можно было бы прочно стоять в этой жизни. Оставался лишь один выход, и, когда они встретили друг друга, они оба пришли именно к нему. Каждый поведал о своих мыслях, и они, наконец, поняли, в чем заключалась основная ирония – всю жизнь они провели в череде беспрестанных побед до тех пор, пока сама жизнь не перестала терять собственный смысл. И только тогда они осознали, что в попытках победить саму жизнь, они раз за разом проигрывали сами себе, думая, что в конце их ожидает некий таинственный приз. Но загвоздка заключалась в том, что у жизни нельзя было выиграть, в нее можно было лишь… играть. А выигрывать необходимо было лишь у самих себя, ибо только один человек сможет выдать тебе приз после жизненной победы. И этот человек – это он сам. Немного эгоцентричная теория, но она на удивление работала.

В их неторопливом путешествии по миру не было никакой четкой цели – лишь процесс благосклонного созерцания жизненных процессов да редкое вмешательство в разные интересные им события. Они были эгоистами до кончиков ногтей, но, признавая это себе и друг другу, в то же время избавлялись от не нужной фальши и липкого мусора в голове.

Ведь стратегия – это есть основа выживания, а несправедливость – основа всего мира. Так, если бы каждый человек получал то, что хотел от жизни, то мир давно уже был бы разрушен, потому что жизнь должна нестись вперед в необозримом потоке бушующей энергии, а не тратить свое время на мелкие желания отдельных личностей. А тут ты либо наслаждаешься этим прекрасным потоком, либо ты плывешь по этой лазурной реке на самодельном плоту… либо жалуешься, что вселенная не справедлива. К сожалению, у вселенной и правда нет времени выслушивать твои до странного мелкие пожелания.

Недавно они решили немного разнообразить события в своем жизненном калейдоскопе и взять своеобразный отпуск, хотя нельзя было с уверенностью сказать, что они когда-то работали. Они приняли приглашение от одной знакомой графини в королевстве Кони, которая позвала их на бал в честь ее дня рождения. Гостей в ее доме было уже приличное количество, поэтому усталые путники решили найти себе пристанище в одном из новомодных постоялых дворов. Такие места в последнее время стали называть «гостиницами», и они отличались баснословными ценами за проживание и услуги, а также и услужливым персоналом, чаевые которого за несколько дней достигали месячного заработка среднестатистического работника. Но людей тут было немного, прислуга четко знала свое дело, да и им всегда хотелось несколько дней побыть в относительной роскоши, принять теплую ванную да почувствовать профессиональную заботу о себе. Не то, чтобы они к этому стремились, но разнообразия ради…

До бала оставалось пару недель, но заняться было чем – необходимо было закупить одежду, что больше подобала светским раутам, чем их походные пыльные одеяния… привести себя в порядок… погулять по городу… пообщаться с интересными людьми… в общем, дел действительно было невпроворот.

И особенно это касалось Фреи, ибо в походных условиях она являлась сама собой, а при выходе в свет должна была обернуться девушкой. И этой цели было достичь не так просто, как казалось на первый взгляд.

Начать хотя бы с тех же волос.

Волосы у нее росли быстро, что было следствием мутаций или любого другого необъяснимого феномена, и при их должном уходе можно было разориться да не один раз. Нельзя было, правда, с уверенностью сказать, что в привычном своем виде она выглядела неухоженной… но дело было не только в этом. Никакая косметика, никакие стилисты этого мира не могли скрыть ее вкрадчивой походки да звериного отблеска в ее больших карих глазах. Тем, кто видел ее в первые, казалось, будто она алчно смотрит на своего собеседника и готова в любую секунду броситься тому на шею и перегрызть горло. Ирония заключалась в том, что первый взгляд не был обманчив, но она могла спокойно жить и без поедания окружающих ее людей. Особенно, если была сытой. И если ее собеседник не выглядел уж чересчур… аппетитным. Тем более что в последнее время она научилась хорошо себя сдерживать, потому что поняла, что примитивное утоление жажды крови приводит лишь к дальнейшей деградации и отупению. А она изо всех сил старалась быть цивилизованным и всесторонне развитым зверем.

Покончив со скудным, но приятным угощением, Фрея откинулась на спинку стула и сладко потянулась, вытянув руки к потолку. Шейные позвонки немелодично хрустнули, а сама девушка издала горловой звук, похожий на рык относительно сытого хищника.

Мальчик степенно положил маленькую ложечку на теперь уже пустую тарелку, отодвинул ее к центру стола и галантно провел салфеткой по губам. Затем он встал, придвинул массивный стул к краю стола и направился к входной двери.

Фрея качнула свой стул назад так, что он оперся на две задние ножки, и одним молниеносным движением схватила мальчика за темный рукав его костюма.

– Ты прогуляться? – спросила она, улыбаясь.

– Да, – кивнул он. – Подышу несвежим воздухом.

С этими словами он подошел к ней и нежно погладил ее по голове обеими руками. Его пальцы тотчас потонули в ворохе пышных волос.

– Где мне тебя потом искать? – спросил он.

Она поймала одну из его рук и нежно укусила мальчика за палец.

– Я сама тебя найду.

Келен вышел в коридор, мягко прикрыв за собой дверь. Это была абсолютная правда – она сама его всегда находила. Даже если он не терялся.



Кормили тут, конечно, вкусно, но крайне неплотно. Завтрак был немногословен, обед готовился лишь по требованию и за не малую плату, а ужин и вовсе считался своеобразным извращением, которое местный повар видел в страшном сне. То ли дело кормежка в той же харчевне на перекрестке дорог, где первое и второе жило потом в животе собственной жизнью еще несколько дней спустя.

Это же место отдавало снобизмом. Местная энергетика и общая атмосфера заставляли чувствовать себя неполноценным, недоделанным, ущербным. И дело было не в отношении слуг – они отличались крайней вежливостью и услужливостью – нет, что-то засело в самих камнях, в самом фундаменте этого здания. И это что-то не давало посетителям покоя, оставляя их души в неприятном липком подвешенном состоянии.

Но плюс был и немаловажный – посетителей в «Алом плаще» практически не было, ведь многих отпугивали грабительские ценники да непрекращающееся гнетущее чувство, как будто тебя напильником скребли под ложечкой.

Келен с улыбкой вдохнул стерильно чистый воздух коридора. Молекулы кислорода буквально сквозили отчаянием, а гладкие стены были насквозь пропитаны липкой безысходностью. Мальчик не интересовался, что же творилось ранее в застенках этого здания, но с каждой минутой пребывания здесь его любопытство толкало разузнать про это место побольше. Если даже ему становилось слегка не по себе, то каково было обычным горожанам, у которых имелся достаточно увесистый кошелек, чтобы позволить себе провести здесь хотя бы одну ночь.

Парень легкой походкой направился в сторону лестницы. Все комнаты и коридоры в здании были ярко освещены, но почему-то в душу прокрадывался неприятный холодок, как будто ты находился в заброшенном доме, который ранее служил в качестве пыточной палаты у инквизиторов. Откровенно непонятно было, как вообще данное заведение до сих пор могло существовать да содержать такой приличный штат слуг. Среди них, к примеру, были заведующий, который распоряжался здесь абсолютно всем и с пугающей быстротой материализовывался рядом по первому вашему требованию … толстый повар, постоянно одетый в белый передник, насквозь пропитанный кровью, хотя мальчик ни разу не видел, чтобы он собственноручно забивал живую дичь – похоже было на то, что по утрам он выходил закупаться на местный рынок… и беззубая уборщица, постоянно насвистывающая зловещий мотивчик, от которого неприятно ныли зубы, а в душу по непонятной причине прокрадывался липкий страх.

Но все они были чрезвычайно милыми людьми, Келен был абсолютно уверен в этом.

– Выходите на утреннюю прогулку, господин? – неожиданно раздался зловещий шепот рядом с мальчиком.

Келен чуть не подпрыгнул от испуга. Да, милые, главное повторять это про себя и есть шанс, что все будет относительно хорошо.

– Да, – обаятельно улыбнулся мальчик, смотря прямо в глаза худощавому распорядителю гостиницы. – Если возможно, то позаботьтесь о Фрее в мое отсутствие. Она как раз интересовалась, какие места стоит посетить в этом чудесном городе, чтобы стать… более женственной, вы понимаете?

– Конечно, господин, будет сделано, можете не беспокоиться, – он вежливо поклонился, одновременно открывая перед Келеном входную дверь.

Все еще мило улыбаясь и стараясь не обращать внимания на мурашки, покрывшие все его тело, мальчик с облегчением вышел из столь гостеприимного заведения.



Келен полной грудью вдохнул атмосферу большого города. Королевство Кони всегда отличалось своими высокими зданиями, построенными из красного кирпича, а также милыми, как будто игрушечными, особняками, раскиданными за чертой города.

Люди здесь казались беззаботными и пьяными от своей праздной жизни, но то была лишь поверхностная личина. Мальчик никогда не имел желания заглядывать глубоко в человеческие души – ему хватало тех энергетических потоков, что пронизывали все живые сущности и неодушевленные объекты по всему миру.

Находясь здесь, он ощущал на себе согревающее чувство безопасности и мягкой замкнутости, которые создавались прочными высокими стенами и городской стражей, степенно прогуливающейся по улице. Но чувствовалось и нечто другое. Оно проникало в его душу, пропитывало нервные клетки, оставляло легкое покалывание на кончиках пальцев.

Это был сладостный и в то же время парадоксально горьковатый привкус крови, который оставлял свой след на вымощенных брусчаткой улочках, на аккуратно подстриженных деревцах, на богатой одежде проходящих мимо горожан.

Мальчик хищно улыбнулся и, положив руки в карманы, отправился на прогулку.

По пути он купил сосиску в тесте, которую попросил обильно смазать томатной пастой.

Проходя по чистым и ухоженным улочкам, он представлял себя наблюдающим за самим собой. Жадно откусил кусочек некачественной пищи, так, чтобы его губы оросила красная паста. Удовлетворенно кивнув, он закрыл глаза и на короткое мгновение открыл себя окружающего миру. Его сразу же тряхнуло, словно электрический разряд прошел по его венам напрямую к сердцу.

К сожалению, большего позволить себе нельзя. Город – это переплетение древних и будоражащих энергетик, которые могли многое рассказать умеющему их впитывать путнику. Но ничего не дается даром – у каждого действия в этом мире есть своя цена.

Мальчик осторожно оглянулся. Горожане в быстром темпе проходили мимо него, изредка бросая недоуменные взгляды на его странную одежду. Но не более того. Келен пожал плечами и в спокойном темпе стал доедать свое угощение.

Мгновения было явно недостаточно, но и его хватило, чтобы опознать что-то злобное, хищное и явно недовольное. Похоже, этот милый городок лишь притворялся таковым, а за его кулисами творились подлинные безобразия. Надо будет посоветовать Зигмунду заглянуть сюда. Или лучше Маркелю – он обожал всякие интриги и перевороты.

Келен лениво поворачивал голову из стороны в сторону, стараясь различить неведомые простому глазу диковинки. К сожалению, в текущем его состоянии это было попросту невозможно – он духовно закрылся от окружающего его мира, теперь найти его было попросту невозможно. Но и сам мальчик не мог увидеть ничего необычного – это была словно двусторонняя игра в прятки, которая могла продолжаться до бесконечности, если только одна из сторон не выйдет из своего убежища.

А при теперешнем положении дел у Келена не было ровно никакого желания даже носа показывать из своего маленького внутреннего мира, потому что он знал – если его поймают, то придется бежать. И бежать долго, быстро и крайне суетливо. А суетиться он не любил.

Он прошел мимо пекарни и не забыл купить свежего хлеба. Он вообще редко что-либо забывал, ведь упущение какого-либо звена в стратегической цепочке рассуждений нередко приводит к провалу, казалось, так тщательно разработанного плана.

Наконец, после неторопливой двухчасовой прогулки ноги привели его к шикарному зданию, возвышающемуся надо всеми в своем величии в центре города.

Поместье Марии фон Эрис, которая и была той гостеприимной особой, пригласившей его и Фрею на торжественное мероприятие, что должно было состояться через месяц. Приглашения разослали еще полгода назад – хозяйка грядущего празднества никогда не любила торопиться. И никогда не принимала отказов.

Вообще, слово «никогда» ассоциировалось с ней полнее всего. Только касалось оно чаще всего остальных людей, но только не нее.

Как ни странно, но все позволяли существовать такому порядку вещей. Благо она была чрезвычайно милой, пушистой… и чрезмерно кровожадной.



Гостей уже прибыло порядочное количество. Именно поэтому Фрея и Келен решили уединиться в гостинице, которую все благоразумные люди обходили стороной.

У девушки при виде такого большого скопления людей начинало неприятно резать зубы, а у мальчика просыпалось желание закружить всех в смертельном танце. Один день пребывания на балу они бы еще выдержали, но находиться около месяца в доме полном вкусн… благовоспитанных аристократов было выше их сил.

Ради разнообразия и ради отдания дани приличия госпоже Марии они с удовольствием решили посетить это пышное празднество, но уже после него их ждала долгая дорога, полная открытого неба, высокой травы и изредка встречающихся таких же одиноких путников, как и они.

Городская, а тем более и светская жизнь были точно не для них – долго себя сдерживать было решительно невозможно. Вернее, возможно, но зачем, если дозволено наслаждаться жизнью в том ключе, в котором хочется?

Келен отметил, что пришел слегка не вовремя, – близился час обеденного перерыва, и богато одетые люди степенно стягивались в просторный зал, где уже хлопотали мириады верных слуг госпожи Эрис. У мальчика не было ровно никакого желания делить угощение со столь большой компанией, поэтому он быстрым шагом направился в сторону декоративного пруда, что возвели в центре прекрасного сада, который целиком окружал поместье.

Присев на лавочку, на изготовление которой ушли последние запасы крайне редкого красного дерева, он достал из-за пазухи пакет, в который заранее положил буханку хрустящего и еще хранящего тепло каменной печи хлеба, а также бутылку дорогого вина.

И вопросительно уставился на деловито подплывающих к нему уток.

Утки, в свою очередь, вопросительно уставились на него.

Придя к молчаливому соглашению, утки хором крякнули, а мальчик отломил кусочек хлеба, который мгновение спустя полетел в сторону его галдящих соседей. Утки с жадностью схватились между собой за угощение.

Мальчик грустно вздохнул. Когда-то он ссорил между собой правителей целых империй, увещевал родных сестер предавать друг друга ради денег и славы, а собак – загрызть насмерть псаря, который до этого со всей любовью заботился о своих питомцах и ни разу не притрагивался к ним кнутом.

А теперь вот он смотрит, как утки выдирают друг из друга намокший кусочек хлеба, безоговорочно доверяя человеку, который кормит их в первый раз.

Но что делать, подумал он, кидая следующий хлебный кусочек прямиком в жадные глотки крикливых птиц. Времена меняются, а он уже проходил тот случай, когда такая яростная и вечно терзающая вседозволенность довела его до точки. Все-таки, чтобы получать удовольствие от жизни, нужно себя в чем-то иногда ограничивать. Без этого ты легко можешь потерять человечность и стать зверем, вечно думающем о следующем куске наживы.

Задумавшись о своем, мальчик ненароком загляделся на маленькое каменное изваяние, которое кто-то поставил в центре пруда. Странно, раньше его не было… оно изображало маленькую уточку, которая запрокинула голову назад, фонтанируя из нее слабой струйкой. Плещущаяся вода создавала ощущение умиротворенности, спокойствия.

Было хорошо…

.

.

.

Но почему же эта каменная уточка привлекает к себе столько внимания? Только лишь потому, что она находится в центре композиции?

Келен для проверки бросил кусочек хлеба в сторону фонтана. Уточки, весело расплескивая воду, бросились к своей каменной сотоварке, но, не доплыв буквально чуть-чуть до статуи, разом остановились и принялись кружить неподалеку, вопросительно поворачивая свои клювы в сторону мальчика.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное