Вячеслав Вигриян.

СИРТИ



скачать книгу бесплатно

– В десятке у нас будет. Супротивники против моего мнения имеются?

Таковых, к счастью, не оказалось. Лишь Загуня с крайне серьезной миной на лице вкрадчиво поинтересовался: а не многовато ли Степану на одного иметь аж целых две бабы, за что тотчас же получил нагоняй от самого десятника Осипа – крепко сбитого широкоскулого мужика лет сорока с гаком.

– Место ваше будет вот здесь. Располагайтесь,– взял Осип инициативу в свои руки.– Если с дороги устали, то я этим зубоскалам заткнуться прикажу.

– Спасибо,– поблагодарил Степан десятника за заботу, бросил на указанном пятачке поклажу и присел, давая наконец натруженным ногам долгожданный отдых. Рядом с ним пристроилась Улуша. Ни слова не говоря, порылась в котомке, извлекла оттуда кусок коры, разделила его по-братски на три части и протянула каждому из них свою долю. Варвара, первая проглотив порцию лакомства, увязалась за Осипом, забрасывая того вопросами: когда выступаем, все ли рода уже прибыли, или может еще кого ждем, на что тот отвечал весьма расплывчато. Мол, когда выступаем не знаю, а насчет того ждем кого или нет – так это к старейшинам надо, а не к нему, скромному десятнику. Так ничего толком и не добившись, травница вернулась на свое место и села, мрачно сдвинув брови. Степан, желая расшевелить девушек, чтобы как-то поднять им настроение после тяжелого перехода, затянул своего «Лодочника», успевшего стать в племени Веперя самым настоящим хитом. Затянул во всю глотку, затянул с таким энтузиазмом, что голоса вокруг смолкли и теперь лагерь, словно единое существо, замер для того, чтобы потом, в конце песни, взорваться воплями неописуемого восторга. К Степану подходили все новые и новые воины из разных родов, знакомились, хлопали его по плечам. Кто-то угощение даже принес – пару свежезажаренных грызунов на деревянном вертеле.

Когда всеобщее веселье улеглось, и их оставили наконец в покое, он задал подругам вопрос, который пришел ему в голову во время песни: всегда ли сирти в набег собирают такое большое количество родов или этот случай особый, приуроченный, так сказать, к какому-то важному событию. Ответ не заставил себя долго ждать:

– Нет, не всегда. Хочешь, покажу? – получив утвердительный кивок от Степана, Улуша заставила его закрыть глаза, приложила к вискам свои горячие ладони, и перед ним вдруг, словно в кинохронике, замелькали кадры какого-то немого кино.

Вечереет. Белоголовый малец после выпаса загоняет стадо клещей в загон. Селение довольно большое: как в калейдоскопе шатры сменяются один за другим с головокружительной скоростью. Между шатрами ходят люди, совершенно не подозревающие о том, что сейчас должно произойти нечто страшное, нечто такое, что поставит на их жизнях одну большую жирную кляксу. Вот пастух поднимает голову и Степан видит его глазами шесть гигантских темных силуэтов. Они становятся все ближе и вскоре заслоняют собою небо. «Люфтваффе» – выведено на бортах каждого из них большими белыми буквами. Степан уже догадывается, что именно должно произойти и потому кричит, кричит не своим голосом, стараясь предупредить мальца об опасности, но тот так занят разглядыванием диковинных машин, что не слышит ничего вокруг и сейчас просто стоит на негнущихся ногах, разинув рот от безмерного удивления, смешанного с каким-то противным, щенячьим трепетом перед безграничным могуществом неведомых создателей.

– О Володарь Всемилостивый, Животворящий! – шепчут губы пастуха в унисон с губами Степана, и дирижабли, все шесть, словно повторяя за ними слова молитвы, синхронно раскрывают свои щербатые рты-зевы бомбовых отсеков, выплевывая из себя рой стальных цилиндрических болванок.

– Уходи!!! – вновь орет Степан, в глубине души все еще надеясь на чудо, но голос его тонет в свисте рассекающих воздух небесных подарков.

Еще пара мгновений и болванки достигают земли для того, чтобы выплеснуть на нее свое зловонное содержимое, а затем, после трехсекундной паузы, воспламенить горючую смесь крошечной палочкой детонатора, встроенного в головке каждой из них.

Напалм сделает свое дело в считанные минуты.

Очень скоро от селения сиртей останется всего лишь выжженная проплешина, которую в конце концов рано или поздно поглотит вечная как небесная синева степь, но крик сгорающего заживо белоголового паренька отныне всегда набатом будет звучать в голове у Степана. И затихнет лишь в тот миг, когда сердце его остановится.

– С тобой все в порядке?

– Вполне,– Степан почувствовал, что висков его уже не касаются Улушины ладони, и с облегчением открыл глаза.– Скажи мне, то что я видел – действительно происходило на самом деле или это плод твоего воображения?

– Действительно. Ты же сам просил, чтобы я показала.

– Ты лично видела это, это твои воспоминания?

– Нет,– Улуша задумалась на некоторое время, не зная, как правильно объяснить Степану такие очевидные для нее вещи. Затем начала издалека, с самых истоков. Так поясняют малому ребенку, который, едва научившись говорить, задает взрослым порой обманчиво простые, но на самом деле настолько глобальные вопросы, что ответить на них сходу ой как непросто:

– Камень. Дерево. Трава. Земля, на которой ты стоишь. Небо. Ты сам. Все вместе вы составляете единое целое, вы составляете Володаря.

– Погоди,– похоже, он окончательно запутался.– Но ведь Володарь – ваш Бог. Или я не прав?

– Прав конечно,– девушка вернула на место упавшую на глаза тонкую белую прядь.

– А вот тут, пожалуй, неувязочка вышла! – Степан воззрился на Улушу с таким победоносным видом, что та не выдержала и прыснула своим серебристым смехом.– С Володарем я, между прочим, лично знаком. Этот зловредный старикан силком переправил меня в ваш мир, словно банку просроченных сардин.

Его красочная аллегория, к сожалению, ведуньей была успешно проигнорирована, вследствии явного недопонимания сути оной.

– Володарь принимает облик тот, который ему по душе и который мы сами в состоянии воспринять. Так понятно?

– Пожалуй, что да,– действительно, сейчас Степан мог в уме представить себе подобную концепцию. Допустим, Володарь, этот старый проныра, и есть их мир: существо-симбиот, коллективный разум которого, словно мозаика, складывается в единое целое из мириадов как вещественных сущностей, так и их духовно-энергетических составляющих. Тогда каким боком ко всей этой теологии привязаны видения, ниспосланные его мозгу Улушей? Он уже предчувствовал, что ему ответят, но, тем не менее, не поленился спросить:

– Твои видения… они взяты из памяти Володаря?

– Ты абсолютно прав. И знания эти воистину безграничны!

– Кто б сомневался! – буркнул Степан себе под нос, отчаянно пытаясь представить в своем воображении гигантский разум с банком данных, хранящим в памяти все до единого события, произошедшие от самого начала сотворения мира. Зашибись, с ума сойти можно! И Улуша так спокойно говорит ему об этом, словно нет здесь ровным счетом ничего особенного. Ну есть эти знания, и хорошо. Полезная штука. Ладно, отставить религиозный экстаз. Делом надо заниматься, делом. А дело не ждет, между прочим, а потихоньку наклевывается, и причем настолько серьезное, судя по дирижаблям, что, похоже, мир сиртей очень скоро накроется медным тазом! Желая как-то оценить масштабы трагедии, Степан вновь обратился к Улуше:

– Этот поселок… что сгорел… он единственный?

– Нет конечно. Их четыре раза по десять и еще шесть. Показать все?

– Нет, ты что, ни в коем случае! – Степан даже руками замахал, а Варвара, которая все это время внимательно прислушивалась к их разговору, позволила себе даже поинтересоваться не без ехидцы в голосе:

– Что, на дело своих рук уже и посмотреть в тягость?

– В каком это смысле? Ты что несешь? – от незаслуженной обиды он даже в лице переменился.

– В том самом. Кто служил своему Темному Властелину ползуном? Кто выведывал, где какое стойбище расположено?

– Не ползуном, а разведчиком,– поправил Степан автоматически и вдруг внезапно осознал, что же хотела донести до него своими словами Варвара. Знание это было как озарение, как искра, от которой все тело его бросило в жар, а лоб обильно покрылся каплями холодного пота. Травница была права!!! Это на его руках и на руках таких же как он смерть сотен и сотен жителей тех стойбищ, которые он так беспечно обозначал крестиком на своей полевой карте. Но, с другой стороны, если бы не он, то кто-то другой обязательно сделал бы за него эту работу. Да и не знал Степан, что дело обернется именно так – он просто плыл себе по течению, выполняя то, что от него требовало начальство. И все – точка.

– Нет в том моей вины. Что случилось – то и должно было произойти.

– Для чего?

– Ну хотя бы для того, чтобы сирти собрались наконец в единый кулак и сломали хребет Империи.

Травница хотела ответить какой-то очередной колкостью, но тут неожиданно вмешалась Улуша, выдав аргумент, после которого спор просто обязан был прекратиться:

– Варвара, успокойся. Степан уже давно не тот, кем был раньше.

– Не сомневаюсь,– девушка все еще сверкала глазами, но по всему было видно, что ей уже неудобно за те слова, которые она сгоряча высказала Степану.

– А что ты там про единый кулак говорил? – Осип с Загуней, ставшие невольными свидетелями спора, подобрались так тихо, что Степан только сейчас заметил их присутствие.

– То и говорил: собраться всем миром надо, а не в несколько родов. Империя слишком сильна, для нее ваши разрозненные набеги не страшнее комариного укуса будут.

– Мы и собрались. Почти полтора десятка родов – чем не сила?

– Погоди,– Осип только теперь начал понимать всю масштабность Степанового замысла.– Не о нашем сейчас набеге речь, ведь так?

– Так.

– Все рода собрать и уймищей такой на демонов двинуть… Да от них же места мокрого не останется!

– Верно. Вот и я о том же.

– Нет, невозможно,– посмаковав заманчивую идею словно сладкий леденец, Осип с сожалением покачал головой из стороны в сторону.– Не соберешь всех, как не старайся. Если бы можно было – давно б собрали. Не один же ты у нас такой умный?

– Я свое мнение высказал, а ты уже сам смотри. Однако сдается мне, что это только начало. Империя, отведав свежей крови, уже ни перед чем не остановится, тем паче если у них на вооружении появились дирижабли.

– Ты имеешь в виду извергающих огонь птиц?

– Именно.

– Не знаю – не знаю. Может быть ты в чем-то и прав, ну да не о том я к тебе сейчас речь пришел вести. Выступаем завтра в полдень. К Черте двинемся, посмотрим все что да как. Ты с нами?

Степан не возражал. Назвался груздем – полезай в кузов, как говорится. Уточнил только:

– Десятком одним пойдем?

– Нееет. Десятков будет восемь.

Чтож, похоже сирти решили взяться за дело всерьез и обследовать большую часть прифронтовой территории, стремясь до подхода основных сил, выявить наиболее оптимальную точку для нанесения удара.


* * *


Степан, сидя на самой вершине дерева с губчатой, морщинистой, словно старушечья шея, бурой корой, до рези в глазах вглядывался туда, где брала свое начало одна из траншей, извилистым червем разделившая на две равных части сравнительно узкую рукотворную пустошь с там и сям торчавшими из травы замшелыми пнями. Далее, правее этой траншеи, была топь. Судя по всему, непроходимая, поскольку патрулей, контролирующих ее расплывчатые границы, обнаружено Степаном не было. Еще одной местной достопримечательностью являлась шестерка минометных расчетов – те были замаскированы с такой тщательностью, что, не будь он в таких делах истинным докой, то непременно прокололся бы. Вот пожалуй и все. С его точки зрения данный участок фронта был вполне пригоден для прорыва, если бы не одно но: он представить себе не мог каким образом практически безоружные в его понимании сирти умудрятся пройти через кинжальный огонь противника к заветной траншее. Жертв будет не просто много – страшно даже представить в своей голове эту цифру. За каждый пройденный метр десятки, сотни человеческих жизней? Сейчас Степан уже сожалел о том, что по собственной воле ввязался в подобную авантюру. Чем он вообще думал, когда согласился взять с собой девушек? Ладно Улуша – та просто поставила его перед фактом: пойду мол и все. Но Варвара… Нет, с этим надо что-то делать, причем делать срочно. Но что? Что может заставить девушек не принимать участия в самоубийственном штурме? Ни-че-го. Голова сейчас пустая словно котел. Казалось, стукни по ней, и она зазвенит. Матерясь сквозь зубы, начал спускаться с дерева и едва не навернулся, когда ветвь, с виду вроде бы вполне надежная, подломилась под ногой с таким хрустом, что не услышать его мог разве что мертвый.

– Ты что творишь, блаженный? – донесся откуда-то снизу зловещий шепот Авдея.

Степан заскользил по стволу с удвоенной прытью и, едва коснулся ногами земли, тотчас же откатился в сторону, и замер, слился с ландшафтом, стараясь даже не дышать.

– Пронесло, кажись,– Авдей смотрел на горе-разведчика с плохо скрываемым неодобрением.– Ну что, насмотрел чего?

– Насмотрел. – Степан подполз поближе к товарищу под прикрытие древесного ствола, пошевелил руками-ногами. – Цел вроде бы. Надо же, как меня угораздило! Осип где?

– Скоро будет. Пойдем что ли, незачем тут отсвечивать.

Поляна, избранная десятником для сбора, пока еще пустовала.

– Так что насмотрел то?

– Шесть стволовиков насмотрел,– выразился Степан местным жаргоном.

Стволовиками сирти именовали минометы. Бог знает почему. Порой он и сам ловил себя на мысли, что думает уже так как они.

– Стволовики – это плохо,– Авдей задумчиво пожевал губами. Степан, глядя на свой «второй номер», попробовал сходу определить возраст товарища и почему-то не смог. Безусый, черноволосый, с тонкими, женственными чертами лица. Высокий, худощавый. Авдей походил на подростка лет девятнадцати – двадцати двух, если бы не глаза. Глаза у него были какие-то старые, усталые чтоли. Толи повидал на своем веку паренек немало, толи просто внешность порою обманчива и, на самом деле, ему сороковник, не меньше.

– Можно по топи пройти, я думаю. Тянется она далеко за пределы Черты.

Авдей не ответил. Прислушивался к чему-то, отрешенно поглаживая ладонью рукоять серпака, затем вдруг в какой-то момент расслабился, словно опасность миновала, а через минуту на поляну ступил Осип со свитой: Калиной и Загуней.

– Ну что там у вас? – перешел он сразу к делу.

Степан доложил обстоятельно, описывая увиденное со всеми подробностями. Как и следовало ожидать, именно минометы оказались для Осипа крайне неприятным сюрпризом. Впрочем, Степан отлично понимал своего десятника: шестерка противопехотных минометов не бог весть какая сила конечно, но, при наличии определенной сноровки у обслуги, они вполне себе в состоянии доставить немало печальных моментов. Мины из каждого такого миномета выпускаются с интервалом от пятнадцати до шестидесяти секунд и, если местность тщательно пристреляна, если не поленились поставить вехи, то огонь из них будет не просто плотным, но и хирургически точным. Идея переправы через топь Осипа тоже не вдохновила. Дескать, рискованно и без наличия проверенного брода соваться туда чистейшей воды безрассудство. Нет – так нет. На том и порешили. Дождались, пока подоспеют остальные и, выслушав всех поочередно, двинулись к общей стоянке, крайне удрученные результатами совместно проделанной работы. Больше всех недоволен был Степан: минометы почему-то упорно не шли у него из головы. Чем-то они его цепляли, заставляли думать, прокручивать в памяти увиденное снова и снова. В конце концов плюнул, махнул на них рукой и сосредоточился на своей сверхзадаче: как заставить увязавшихся за ним девушек остаться в стороне от неминуемой бойни. И на этой ниве претерпев полнейшее фиаско, дальше уже просто шел вперед, бездумно передвигая ноги и даже не глядя по сторонам. Впрочем, и смотреть то особо было не на что. Лесной массив, который пересекала сейчас их группа, выглядел на редкость уныло. Деревья, все как на подбор крючковатые, с искривленными стволами, тянули свои кроны куда угодно, но только не к небу. Все они были одного и того же вида, ранее не виданного Степаном, однако это не делало их в его глазах более привлекательными.

Уже вечерело, когда десяток Осипа втянулся в овраг, и, подгоняемый голодом, резво затрусил вперед, следуя его прихотливым изгибам. Минуло еще с четверть часа, пока они, наконец, добрались к концу своего путешествия. Прибыли едва ли не последними – на вертелах уже жарились два матерых кабана, а воины, рассевшись как попало, вовсю угощались дымящимся грибным отваром из большого чана, который с углей снять никто не удосужился: толи надо так, толи просто по забывчивости.

Тяжко вздохнув, Осип пошел докладывать о прибытии старосте Коржичу, поставленному верховодить надо всеми десятниками (пускай временное – но все-таки начальство). Степан же со всеми остальными прямой наводкой побрел туда, куда вели его ноздри. Сначала – следуя за специфическим, ни с чем не сравнимым ароматом к чану, затем гуськом к одной из кабаньих туш, уже изрядно покромсанной но, тем не менее, все еще достаточно мясистой. Срезать куски истекающего жиром нежнейшего мяса с висящей над костром кабаньей туши – удовольствие, которое мог позволить себе далеко не каждый в сверхцивилизованном мире Степана, и сейчас он откровенно наслаждался. Наслаждался первозданностью процесса, наслаждался пьянящим воздухом, наслаждался грибным дурманом. Как человек предусмотрительный, он не только зачерпнул целую флягу, но и доверху наполнил им один из мехов. А затем, после плотного ужина, когда разговоры воинов постепенно начали сходить на нет, а все вокруг окутала вездесущая полуночная мгла, наслаждался Степан и звездами. Отныне чужие созвездия уже не пугали его. Почему – пожалуй он и сам не мог ответить на этот вопрос. Так было – и все.

– Ну и мастак же ты спать! – Авдей разбудил Степана спозаранку, когда утренняя свежесть еще не успела смениться изматывающим тело и душу дневным жаром.– Собирайся, выступаем скоро. К нашим обратно пойдем. Да пошевеливайся, а то что-то ты совсем скис.

В чем-то Авдей был прав – Степан и вправду чувствовал себя преотвратно. Всему виною был злосчастный отвар, сверх меры выпитый им вчера. Сколько же он его тогда принял, дай Бог памяти? Флягу? Две? А хотя какой толк гадать, если мутит так, что впору два пальца в рот совать, пародируя небезызвестного былинного злодея, Соловья-Разбойника, предтечу современных дворовых гопников?

– Воды бы,– прошептал он непослушными губами, стремясь унять очередной рвотный позыв.

– На, держи,– это уже сердобольный Загуня протянул ему мех, и Степан, выдернув зубами деревянную, обитую кожей пробку, приложился к его горловине с такой жадностью, словно не пил как минимум сутки.

Кажется, полегчало. По крайней мере, он мог встать и идти, что и требовалось, впрочем, в данной, конкретной ситуации. Подавляющее большинство воинов было уже на ногах, и лишь некоторые бедолаги, наподобие Степана, поднимались с такими страдальческими лицами, что ему было искренне их жаль. Прошелся чуток, разогревая затекшие конечности, а заодно и мысленно давая себе зарок: никогда не перегибать палку с грибным отваром. Неправильная она у них здесь какая-то, паленая. Толи дело Варварина – от той так плохо никогда не бывает. Ну, или почти никогда.

– Гайда! Гайда! – клич старосты Коржича эхом отразился от стен оврага, и воины, построившись в колонну по три, резво потянулись за своим вожаком.

– Не боись, попустит скоро,– Авдей пристроился к Степану с левой стороны. По правую руку от него бодро вышагивал Загуня, улыбка которого, похоже, никогда не покидала его по-юношески задорного лица.

– Знаю, что попустит,– тяжко вздохнув, Степан сосредоточился на ходьбе: левой-правой, левой-правой.

Вот так, именно в таком темпе и думать о чем угодно, но только не о проклятом зелье и не о еде.

– Гайда! Гайда! – вновь донеслось откуда-то из головы колонны, и воины ускорили шаг почти вдвое.

– Что за спешка?

– Не знаю. Может, случилось чего? – Авдей и сам, похоже, был не на шутку обеспокоен.

Точно так же дело обстояло и с остальными. По колонне, словно легкий мартовский ветерок, загулял шепот. Каждый делился с идущими рядом товарищами своими предположениями, одно нелепей другого, и схожи были эти предположения лишь в одном: случилась беда. Какая беда, что за беда, староста Коржич помалкивал, лишь подгоняя колонну снова и снова:

– Гайда! Гайда!

Они уже не шли, а почти бежали, но Коржичу и этого было мало. Сердце Степана едва не выпрыгивало из груди, когда объявили, наконец, привал. Построились чинно, как полагается, хотя все поголовно чуть ли не падали с ног от усталости. Вперед вышел староста Коржич с осунувшимся, каким-то посеревшим лицом.

– Братия… сирти…– голос его сорвался, но затем вновь зазвучал с прежней силой.– Нет больше тех, кто шел с нами единой дорогой. Наших товарищей больше нет.

Тишина, установившаяся вслед за словами Коржича была такой, что, казалось, слышно, как ветер ерошит его непокорную седую гриву. А потом строй словно взорвался, рассыпался на отдельные составляющие. Воины обступили старосту со всех сторон, забрасывая его вопросами.

– Как это произошло? Выжил ли кто? – и так далее, все в том же духе.

Поначалу тот пробовал отвечать, но, видя, что в нарастающем гуле его никто не слышит, а вопросы то и дело повторяются, быстро утих и лишь молча наблюдал за происходящим, давая время воинам прийти в себя от первоначального шока.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25