Вячеслав Вигриян.

СИРТИ



скачать книгу бесплатно

Внезапно внимание Степана привлек крик. Кричали с того самого пальца, откуда детвора только что прыгала в воду. Кричали как-то невнятно, и лишь когда до него донесся второй крик, он осознал, наконец, что же он означает.

– Лекич утоп! Утоп Лекич!!!

Миг на осмысление информации, и Степан несется уже к тому месту, откуда прозвучал крик. Именно несется, едва ли не парит над землей. Как ему удается делать это на костылях – он и сам не знает и сейчас даже не задумывается о такой глупости. Как он взберется на палец – вот вопрос. Стены почти что отвесные. По одной из них змеится трещина. Именно так. Именно по этой трещине и взбирались, наверняка, дети. Но у детей были ноги!!! Отменяется трещина, трещина отменяется! Прыгать он будет отсюда, прямо с основания пальца. Камень какой-то высовывается правда из воды, но, если постараться, то можно на него и не попасть, ведь так? «Так», – успокаивает он сам себя и тут же прыгает, летит вниз вместе с костылями. «Как я буду плыть на одних руках?» – мысль обожгла Степана и тотчас же испарилась, потому что водная гладь была уже совсем близко. В последний момент успел набрать в грудь побольше воздуха, ощутил как тело уходит глубоко под воду. Выпустил из рук костыли и открыл глаза. К счастью, вода чистая как слеза, видимость просто отличная. Каждый сантиметр дна виден, а вот тела мальца почему-то нет. Пробкой выскочил наружу, чтобы захватить еще воздуха и краем глаза заметил вдруг светлое пятно ниже по течению. Пятно унесло довольно далеко, но это наверняка Лекич там, это его тело! Грести, грести, как никогда в жизни не греб!!! Вот тело уже совсем близко, Степан приподнимает голову Лекича над водой и начинает грести обратно. Хотя точнее даже не обратно – куда ему против течения! Тело даже без участия мозга, само, принимает решение плыть к ближайшему берегу. Рывок – и ребенок уже на прибрежном песке, глаза его закрыты, лицо выглядит холодным и мертвым. Вокруг начинает собираться толпа зевак, но ему сейчас не до них, ему надо вдохнуть в эту плоть жизнь, если это, конечно, возможно! Руки Степана делают искусственное дыхание: надавливают на грудную клетку раз, второй, третий… Мозг же застыл, парализованный нечеловеческой жутью. ЭТО ЕГО ВИНА!!!

Струйка воды, вытекающая изо рта… и вдруг Лекич закашливается. Поначалу вяло, затем все сильнее и сильнее. Вскоре он уже дышит вполне самостоятельно, и Степан рискует заглянуть ему в глаза. И видит там не ненависть, нет. Глаза Лекича смеются:

– Степан, твои ноги!

Что с ними, что с его ногами? Перебиты? Угораздило-таки попасть на тот камень во время падения? Только сейчас он замечает, что стоит над телом Лекича на четвереньках, стоит вполне самостоятельно, и его вдруг окатывает такой волной немыслимого восторга, что все его прошлые переживания попросту меркнут.

– Лекич…

Малец вскакивает, как ни в чем не бывало, словно это не его тело только что плыло по течению лицом вниз и радуется вместе со Степаном его неожиданному выздоровлению.

– На ноги, на ноги стань, стань на ноги! – он хватает Степана за руку, и тот послушно встает.

Ноги подрагивают от напряжения, но Степану даже приятно ощущать, как твердеют мышцы, чувствовать легкое покалывание в икрах. Так и надо, так и должно быть. Он делает несколько шагов, ведомый Лекичем и едва не падает, когда стопа попадает на едва заметную глазу неровность. Затем, подбадриваемый остальной ребятней, делает еще несколько шагов и, вконец обессиленный, присаживается отдохнуть. Глаза его замечают одинокий костыль – тот прибился к берегу совсем рядом и сейчас лежит на песке, терпеливо ожидая, когда же хозяин соизволит наконец забрать его обратно. Тупой деревяшке невдомек, что в ее услугах более не нуждаются.

Из стойбища уже бегут люди, много людей. Наверняка кто-то из ребят успел предупредить их о трагедии. В передних рядах – сухощавый, жилистый воин с кудрявой шевелюрой – Кирий, отец Лекича. Чуть поодаль Степан замечает и его мать – статную, с волосом цвета воронова крыла. Лицо ее перекошено от горя. К счастью, он не видит пока глаз женщины – слишком большое расстояние. Вот толпа приближается и замирает со вздохом изумления, когда Степан встает на ноги, а из-за его широкой спины, словно черт из табакерки, с гиком выпрыгивает живой и невредимый Лекич.

– Сына? – руки Кирия обхватывают ребенка, поднимают высоко-высоко, а затем подносят поближе к глазам, как будто все еще не веря в случившееся чудо.– Ты ли это? – голос Кирия дрожит, кадык дергается вверх-вниз чисто непоседа-попугай на деревянном шестке.

– Я батька, я.

Торжественно, словно какую-то реликвию, Кирий передает сына в руки матери, и та обнимает его так крепко, с таким пылом, что у Лекича из груди едва не выпрыгивает душа, с таким трудом загнанная Степаном обратно в тело. Тем не менее, он находит в себе силы и выдыхает совсем негромко, но его каким-то образом слышат буквально все:

– Меня демон-Степан спас.

В наступившей тишине капли воды падают на песок с мокрых штанин Степана оглушительно громко.

– Он за мной прыгнул сразу, а когда вытащил и к жизни вернул – Володарь Животворящий за это ему прощение свое явил. Так что теперь он не демон вовсе, а просто Степан!

Взгляд Кирия пристальный, с прищуром, рыщет по Степану и видит то же, что и все остальные: стоит демон на своих собственных ногах, уже без помощи деревяшек, смотрит спокойно и даже устало, ноги его дрожат от слабости, но он упорно старается это скрыть, как и подобает настоящему воину.

– Степан,– Кирий пробует на слух имя исчадия Тьмы. Нет, пожалуй не врет его сын, его кровь. Пожалуй, именно так все и было, иначе не стоять бы сейчас демону на своих двоих.– Демон очистился благим поступком, и Животворящий вернул ему ноги,– вынес он, наконец, свой вердикт.– Все согласны?

– Все! Все! – послышалось отовсюду, и Степан ощутил вдруг, глядя на лица окружающих его людей, что отныне он не враг им, не отщепенец, не калека без роду без племени. Он теперь Веперь, Веперь такой же как и они.

Улуша с Варварой были так заняты каким-то своим очередным варевом, что поначалу Степана даже и не заметили. Когда же он подошел к Улуше сзади и обнял ее за талию, та опешила слегка, непривыкшая к таким проявлением нежности с его стороны, затем взгляд ее упал на его руки и девушка замерла, боясь пошевелиться, боясь поверить в робкую мысль, которая только что закралась в ее голову.

– Варвара,– позвала она подругу и та тотчас же обернулась. Какое-то время рассматривала их обоих с явным недовольством (еще бы, оторвали от такого важного дела!), а потом глаза ее, и без того немаленькие, округлились еще больше. Подошла вплотную, за спину Степану зачем-то заглянула, словно надеясь увидеть там одно из каких-то новых приспособлений для удержания тела в вертикальном положении, на которые хитроумный демон был большой мастак. Не найдя ничего похожего, пожала могучими покатыми плечами:

– Излечился, значит.

– Не излечился, а очистился благим поступком,– выдал Степан версию Кирия. Сам же он, естественно, склонен был скорее согласиться с Варварой. Но кто ж об этом вслух скажет, если уж так складно все получилось?

– Ну и что за поступок?

– Лекич тонул, я прыгнул за ним и спас. А затем, когда к жизни его вернул, так сразу и ноги свои чуять стал.

– Чудеса… Улуша, это по твоей части. Как думаешь, Володарь вмешался?

– Не знаю,– похоже, она все еще не могла прийти в себя от неожиданно радостной вести.– Не было Его давно. С тех пор, как Степана к нам привел – так и не появлялся.

– Неисповедимы пути Животворящего,– покачивая головой, Варвара вернулась к бурлящему зелью. Его следовало немедленно снять с огня и процедить, иначе вся дневная работа пойдет насмарку.

Степан же выпустил из своих объятий Улушу и сейчас стоял, опираясь рукой на стол. Ноги, отвыкшие от нагрузок вследствие довольно длительного бездействия, болели теперь вполне ощутимо.

– Улуша, разговор серьезный к тебе имеется.

Брови девушки вопросительно изогнулись. Словно невзначай, она бросила взгляд на свой браслет: на месте ли, никуда не делся? Степан по-прежнему является ее законным мужем?

– Можешь мне помочь в одном деле?

– В каком?

Своим женским чутьем она чувствовала, что этот ее разговор со Степаном ни к чему хорошему не приведет.

– Помнишь, я тебе рассказывал? Нюра, моя жена. Ее надо спасти.

– Как ты собираешься ее спасать? – говорила она вполне спокойно, хотя все ее естество кричало: «Я твоя истинная жена, я, очнись, дурак!»

– Надо, чтобы ты помогла мне вернуться обратно и вывела Нюру из большого каменного здания при помощи мары. Ее наверняка содержат в одной из городских тюрем Звенигорода.

– Прости, я не смогу этого сделать.

– Как не сможешь? Почему? Я же помню, как ты вывела из окружения мою группу: целиком, в полном составе! – сам того не замечая, он уже почти кричал.

– То был случай особый. На мару требуется много сил. Моих – и Животворящего. Я едва не умерла тогда от слабости. Сейчас, когда Володаря нет рядом – будет вдвойне тяжелее.

– Но ведь это возможно, ведь так?

– Возможно, но только один раз. После этого мне придется долго восстанавливать силы. Степан,– глаза Улуши смотрели на него очень внимательно и было в них столько невысказанной грусти, что он внезапно поверил: девушка, по чьей милости он до сих пор оставался в живых, не врет ему,– ты же сам говорил, что Звенигород очень большой город. Как много-много стойбищ и все в одном месте. Говорил, что тебя разыскивают, как мятежника. Неужели ты всерьез думаешь, что всего лишь одной мары окажется достаточно?

Степан сник. Улуша была права по всем статьям. Права. А он, идиот, вел себя как капризный ребенок. Сиртя не посчитала нужным упоминать даже, что каким-то образом им надо было еще перебраться через линию фронта туда и обратно, умолчала она и о том, что путь до самого Звенигорода по враждебной территории ой как нелегок. Он-то рассчитывал на совершенно иной расклад: мара тут, мара там, мара здесь, и вот ты уже в дамках.

– Прости, прости ради Бога.

Улуша не отвечала. Тогда он подошел к ней и обнял. Осторожно, так, словно девушка была создана из какого-то невероятно хрупкого материала, который мог вмиг осыпаться в его руках при любом неловком движении. Легко, едва ощутимо, провел ладонью по волосам, и это вдруг оказалось последней каплей: Улуша резко, всем телом, повернулась к нему, крепко обняла в ответ и зарыдала так неистово, так громко, что котел со злополучным зельем, который Варвара как раз только что держала в руках, бухнулся на пол с тихим стуком и покатился, щедро расплескивая содержимое, а сама травница уже была подле них, сгребла в свои объятья обоих и тоже зарыдала вголос, вторя Улуше.

Так тяжело Степану не было еще никогда в жизни. Радость от неожиданного, едва ли не волшебного выздоровления вмиг испарилась, а на душу его лег такой неподъемный груз, такой камень, который не сдвинешь ни трактором, ни БТРом. Эта девушка любила его. Любила искренне, яростно, как могут любить только сирти. «Что делать, мать его, что делать?» – он искал и не находил ответа. Не находил, потому что его не было. Только повторял все снова и снова:

– Прости, все будет хорошо, прости, прости, прости…– испорченный патефон – и тот на его месте был бы сейчас гораздо более убедителен.


ГЛАВА 3


– Уходишь все-таки?

– Ухожу.

Старейшина Сергий крепко пожал протянутую Степаном руку:

– Ну хотя б сам шел – травницу-то нашу с ведуньей зачем забирать?

Тут Сергий лукавил слегка, ибо по всему видно, что расставаться он не хотел именно с Варварой. Улуша, как говорится, была старосте до лампочки.

– Так я и не собирался. Сказали мол: не отпустим в одиночку такого знатного воина, чтобы не обидел его кто случаем по дороге.

– Ну да, ну да. Варвара такая, она может. Обижалку любому скрутит ежели случиться какая оказия.

Шутил Сергий с такой кислой миной на лице, что Степану было искренне его жаль. Хороший мужик староста: серьезный и справедливый. Побольше бы таких в мир Степана, и он не захлебывался бы сейчас в дерьме, выплевывая из себя в мир-близнец тех, кому стало уже совсем невмоготу.

– А ты то чего стоишь, Варвара? Подошла бы чтоль, облобызала напоследок!

– Еще чего! – глаза Варвары смеялись.– Чай не навсегда от тебя ухожу, сморчок старый!

Тем не менее, приблизилась, облапила крепко, по-мужски, отчего голова Сергия скрылась промеж ее роскошных грудей почти полностью, одни уши торчали.

– Ухх, вот теперь точно не пущу!

– Да куда ж ты денешься-то? – похохатывая, она отбилась, наконец, от приставаний старосты, норовящего вновь втиснуть свою буйную голову туда, откуда она с таким трудом была только что извлечена.

– Ну теперь твоя очередь, Володарева служка!

Под всеобщий хохот Улуша робко, мелкими шажками, прошаркала к Сергию, готовая в любой момент отпрыгнуть и тотчас же ретироваться, едва только он позволит себе подобную вольность с ней. Ничего страшного однако не произошло – тот попросту поклонился ей в пояс да легонько приобнял потом за плечи:

– Удачи вам, дочка, и да ниспошлет смерть Володарь врагам вашим!

Одобрительные возгласы единородцев вперемешку с пожеланиями счастливого пути звучали в их ушах ровно до тех пор, пока последние шатры поселения рода Веперя не остались далеко позади. Впереди расстилалась степь: бесконечная, словно сама Вселенная, и точно так же наполненная под самую завязку жизнью, проявления которой временами были настолько странными, что человеческий разум просто терялся в этом немыслимом разнообразии. Их маленький отряд, если таковым, конечно, можно назвать это одинокое трио, направлялся сейчас прямиком к месту сбора воинских подразделений родов, чьими старейшинами было принято решение о проведении совместной атаки на определенном участке Черты – как они именовали линию фронта, протянувшуюся, словно Великая Китайская Стена, по их землям. Представители рода Веперя, отряд численностью в сто сорок шесть голов, тоже участвовали в этой акции, выступили они просто чуть раньше – буквально за день до того, как Степан обрел, наконец, возможность ходить. Почему Степан пришел именно к такому решению, почему решил посвятить себя войне, объяснять смысла нет. И так ясно, что, потеряв последнюю возможность вызволить Нюру с помощью сверхспособностей Улуши, ему не оставалось ничего иного, кроме как выступить против Империи. Нанести хоть какой-то урон, насолить хоть чем-то. А там, как знать, глядишь – и наклюнется возможность освободить любимую, тем более что Володарь явно на его стороне, иначе не дернул бы Степана из родного мира.

– Ты-то зачем с нами пошла? – обратился он к Варваре, которая наклонилась сейчас и выпутывала из хитросплетения трав ту единственную, которая отчего-то пришлась ей по душе. Ничего особенного: бурьян со слегка утолщенным книзу бурым стеблем.

– Пошла и пошла. Не всю же жизнь дома сидеть.

– Что ж, и то верно.

Присесть чтоли, пока она там со своей травой копается? Стоило об этом только подумать, а Варвара уже на ногах, и бредет так споро, что при таком темпе Степан выдохнется буквально за час. Улуша идет по левую руку от него, и настроение у нее уже не столь мрачное как обычно. С азартом вертит головой по сторонам, выискивая всевозможную опасность. У Степана и самого, признаться, настроение выше среднего. Тупая растительная жизнь в селении успела изрядно осточертеть, а сейчас, когда за спиной у него висит серпак, да собственноручно сделанный из камшита ростовой щит, чувствует он себя воякой хоть куда. Жаль только лука нет, ну да он, впрочем, и стрелять из него как следует не умеет. Навыки, оставшиеся с детства, здесь не в счет – луки у сиртей серьезные, мощные, индивидуально под каждого человека подогнанные. У Улуши вон свой лук, например, небольшой по сравнению с Варвариным. Степан даже боялся себе представить на какое расстояние из лука травницы способна вылететь стрела. Как-то раз попробовал натянуть тетиву, когда тот был в собранном состоянии и, донельзя обескураженный результатом, долго потом сверлил свои бицепсы ненавидящим взглядом.

К вечеру им удалось одолеть всего лишь треть намеченного маршрута. Естественно, виновны в этом были Степановы ноги, которые все еще отказывались работать как следует. Едва Улуша скомандовала привал, он сразу же снопом упал на землю, предоставив девушкам почетное право и ужин готовить, и следить за чахлым костерком, поддерживать который было довольно-таки проблематично вследствие катастрофической нехватки дров. После ужина, когда почувствовал себя достаточно отдохнувшим, вклинился в разговор Улуши с Варварой со своим вопросом. Интересовало его одно: как сирти из других родов отреагируют на его появление. Казалось, девушки вообще не поняли сути вопроса.

– Что значит как отреагируют? – Варвара воззрилась на Степана с таким видом, словно тот нес полнейшую ахинею.– Нормально отреагируют. Племя Веперя держит себя высоко, издавна воины его желанными союзниками были в любой сече.

– Да не о том я! – казалось бы, вроде и язык выучил неплохо, но ключевые понятия их культур временами настолько различались, что сформулировать свою мысль правильно удавалось далеко не сразу.– Демон я, так?

– Ну какой же ты демон? Ты теперь наш, Веперь,– в голосе Улуши слышалось нешуточное беспокойство. Похоже, девушка всерьез решила, что ко всем неприятностям Степана добавилась еще и кратковременная потеря памяти.

– Пусть так, пусть бывший. Но не найдутся ли такие, кто будет утверждать обратное? Дескать, бывший демон он демон и есть или еще что-нибудь в этом духе?

– Ты – Веперь. И староста Сергий заявил об этом во всеуслышание. Или ты не помнишь?

– Да помню я, помню,– уяснив, что от девушек никакого иного ответа добиться не удастся, Степан, тем не менее, отчего-то успокоился. Улегся на свою подстилку, глаза прикрыл и под несмолкаемую трескотню обеих подруг уснул так крепко, как никогда не спал будучи в стойбище.

Как девушки утверждали, так оно в принципе и вышло. Когда их маленький отряд, проделав остальную часть пути, после трех суток утомительного и казалось бы нескончаемого марша ступил, наконец, на территорию временного лагеря, устроенного сиртями у подножия трех холмов подле излучины небольшой, но весьма бодрой речушки, несущей свои мутные воды куда-то на северо-запад, встретили их действительно вполне радушно. Весть о прибытии бывшего мятежного демона, а ныне доблестного воина рода Веперя в сопровождении мужеподобной травницы и желтоглазой Володаревой служки облетела территорию лагеря с такой завидной быстротой, которой позавидовал бы любой оператор сотовой связи. Новость эту несомненно разнесли их сородичи, коих насчитывалось здесь ровным счетом сто сорок шесть голов. Из всех Веперей первым к ним, как ни странно, подошел Калина – тот самый воин, по милости которого нос Степана перекошен теперь был чуть в сторону, несмотря на все ухищрения Варвары.

– Пришел, значит,– констатировал он вполне спокойно и, глядя своему оппоненту прямо в глаза, внезапно предложил: – В десятку к нам пойдешь?

– Пойду,– с ответом Степан промедлил буквально мгновение, но и этого оказалось достаточно, чтобы губы воина раздвинулись в широкой улыбке: – Серчаешь все еще за наше маленькое недоразумение? Так, не серчай. На вот, посмотри лучше каких гостинцев мне староста Сергий выписал за то, что бока тогда тебе слегка намял,– с этими словами Калина скинул рубаху и продемонстрировал голую спину, вдоль и поперек испещренную длинными белесыми рубцами. Варвара ахнула, Улуша наоборот: расплылась в такой мстительной улыбке, что Степану за нее, право слово, стало как-то неловко.

– Да я и не серчаю, можно сказать даже благодарен. Нос теперь по ветру гораздо сподручней держать,– пошутил он, желая хоть как-то сгладить легкую напряженность, возникшую вследствие нетактичного поведения своей названой супруги.

– Пойдем тогда к нашим сведу,– Калина развернулся да так и побрел с голым торсом вглубь лагеря, обминая кучки воинов, коими было усеяно все пространство меж трех холмов. Каждый из них был занят своим делом: кто-то зачем-то смазывал топленым салом туго натянутую лучную тетиву, четко выверенными движениями проводя по ней ветошью взад-вперед (затем несомненно она будет снята и водружена на место лишь перед боем), кто-то просто трепался с друзьями или спал на голой земле, несмотря на многоголосый гомон, окутывающий лагерь наподобие паучьего кокона. Ни флагов, ни родовых штандартов естественно не было и в помине, отчего стороннему наблюдателю, к коим Степан себя почему-то сейчас мысленно причислял, вполне обоснованно казалось, что ни о каком планомерном распределении боевых подразделений речи и быть не может. Тем не менее, он оказался неправ. Прямым тому подтверждением явилось то, что род Веперя в полном составе обнаружился ближе к подножию одного из холмов. Скорее всего, точно так же дело обстояло и с остальными родами, принявшими решение о непосредственном участии в совместной вылазке.

– Глядите-ка какое пополнение я к нам привел! – ухмыляясь, Калина подвел все трио к горстке воинов, на лицах которых явственно читался вполне обоснованный по такому случаю интерес.

Буквально все присутствующие Степану были знакомы: кое-кого он знал даже по имени, некоторых просто помнил в лицо.

– Здрав будь! – Авдей, ситный друг Калины, первый, кряхтя, поднялся с земли ради того, чтобы по свойски поприветствовать как Степана, так и стоящую подле него свиту. За ним потянулись и остальные, обмениваясь крепкими рукопожатиями.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25