Вячеслав Камедин.

Калки. История одного воплощения. Часть вторая



скачать книгу бесплатно

6.

Стояла летняя ночь. Такая сказочная как бывает только в эту пору. Тихая, светлая, нежная, которая как руками ласкает ветерком тюль. Влюбленные лежали и смотрели на звёзды в окно. Инга думала, вот они с Сашей уже три недели. Как же ей хорошо, даже страшно от того, что это может кончится. Ведь всё же заканчивается. Мир таков. Любая случайность и… Инга попыталась отогнать эти мысли…

– Ох…

– Что так тяжко вздыхаешь? – спросил Саша.

– Да вот… я всё думаю, что если я забеременею…

Саша вздрогнул и приподнялся на локте.

– Я… я об этом не подумал, – с тревогой проговорил. – Прости, милая, я… я не сдерживался…

– Всё хорошо, милый, – успокоила она. – Я хочу ребенка. Просто будут проблемы. Я не обычная…

– Инг, я хотел тебя спросить, но всё не решался. А как вы… ну, как вы с отцом решали вопросы… Ведь ты медсестра, и по любому проходишь медкомиссии…

– Папа ушел от мамы, когда мне было два годика. Мама не могла принять такого ребенка. Заставляла отдать в детдом. Папа увез меня сюда. Никто не знал, что мы здесь жили. У папы в Евпатории живет знакомый профессор, хирург… Они познакомились на рыбалке как-то. Вот в частной клинике этого профессора я и наблюдаюсь до сих пор. И для работы прохожу там медкомиссии. Клиника очень уважаемая, и я не боюсь, что разглашает тайну. И я крещенная. Папа был мудрый, он крестил меня когда я подросла, чтобы священник не видел меня голенькой…

– Тебе не хватает папы?

– Да очень… Я очень благодарна Богу, что ты сейчас со мной… Я только…

– Что только?

– Только очень боюсь… Боюсь, потерять тебя, всё это… Наше счастье…

– А ты не бойся… Не думай, вот и всё. Думай лишь о том, как сейчас хорошо… Инг, а ты… возбуждена, я смотрю, – мужчина гладил живот девушки до этого и почувствовал прикосновение к руке…

– Немножечко, – кокетничала она.

– А ты… не хочешь кое-что попробовать?

– Что? – с небольшой тревогой прошептала она.

Саша приблизил губы к уху и одним дыханием, точно опасаясь, что их услышат, сказал:

– …меня в попу..

– Нет, ты что… Не надо, – зачастила она. – Тебе будет больно, и… и ты… я не знаю, как сказать…

– А я свою попку намазал кремом, – заигрывающе дразнил он.

– Не… Сашенька, давай не будем…

Саша повернулся задом к Инги и подогнул ноги.

– Не бойся, милая. Просто приставь член к моей дырочки. И доверься инстинктам… Знаешь, – вдруг обернулся он, – если бы ты была только мужчиной, тебя звали бы Игнат.

– Игнат?

– Да, Игнат. Ну что, приятель, трахни меня…

…Инга удивилась, как легко вошел член в прямую кишку Саши… И вскоре Игнат захлопал об ягодицы Александра, словно аплодируя самой вселенной в знак её совершенства во всём, даже в том великом её акте искусства, когда она создавала такое уникальное и прекрасное существо как Инга…

7.

– Саш, а ты знаешь сегодня какой день?

– Какой?

– Сегодня ровно шесть месяцев как мы вместе…

Саша с Ингой шли по Университетской улице в Севастополе.

Они приехали сюда три дня назад, сняли комнатку. Ингу пришлось долго уговаривать на это путешествие. Зачем, спрашивала она, ехать в этот город, то же море, то же небо, что и в родном Морскогорске…

– Надо же! Уже шесть месяцев, – Саша держал Ингу за руку. – А мне кажется, прошло всего лишь шесть дней…

– Да мне так тоже кажется… Саша, спасибо, что уговорил меня приехать сюда… Знаешь, мне здесь очень хорошо. Здесь нас никто не знает, на нас никто не смотрит. Здесь впервые мы наедине. Я здесь не боюсь, когда на меня смотрят…

– А дома ты боишься?..

– Что ты? Очень! Когда мы ходим по поселку я всегда боюсь взглядов. Боюсь, что случайно подымется подол и… Боюсь одевать коротки юбки или шорты…

– Давай переедем из Морскогорска…

– Нет, Саша. Я работаю. Это место в ФАПе… мне с ним помог профессор Беридзе. Помнишь, папин знакомый?

– Ну… нужно просто перестать боятся, – улыбнулся Саша. – Нужно бороться со страхами. Знаешь, что я придумал?… Тут, в Севастополе есть нудистские пляжи…

– Нет! Категорически нет!

– Ну почему же, милая?

– Ну, и как ты представляешь это? Когда я полностью разденусь, а?

– На нудистских пляжах много гей-пар. Тебя примут за трансвестита…

– Трансвестита? – захихикала Инга. – Я об этом никогда не думала. Ведь много людей таких… Но я не думаю, что такие люди посещают пляжи. Мне на их месте было бы очень стыдно…

– А я думаю иначе. Такие люди специально и ведут такой образ жизни, чтобы на них кто-то смотрел… Ну, давай так… Мы пойдет в купальниках, а если увидим геев или трансов, тоже разденемся…

– Саш, зачем это тебе? Тебя это возбуждает, чтобы кто-то на тебя смотрел голого?

– Я хочу, чтобы ты переборола свой страх…

– Зачем мне его перебарывать? Пусть будет…

– Я знаешь… всё размышляю над словами Дота, что как только переборешь самый свой основной страх, то обретешь магические способности…

– Саша, ты говорил, что у тебя был страх прикосновения к мужчине? И ты тогда с Дотом не смог перебороть?

– Да…

– А ты не задумывался вот о чем… Как только бы переборол это страх, то у тебя бы появился другой – страх секса с мужчиной…

– Ха! Логично, – рассмеялся Саша.

– И если бы и этот страх переборол, – продолжала Инга, – у вас с ним был бы тогда секс…

– Хм… я не думаю, что Дот такой… хотя… Хотя я не знаю…

– Помнишь, ты мне рассказывал, что хотел в детстве в мужчиной?..

– Скажу одно, – заулыбался Саша, – сейчас я не хочу ни с кем, кроме тебя… да и не смогу… Я не смогу тебя изменить…

– Ты такой хороший, Саша, – Инга обняла его и прижалась.

Свернув влево, они вышли на Рыбацкий причал. Было уже около девяти вечера. Гуляли пары, много было молодежи. Многие целовались…

– Давай спустимся к воде, покормим чаек, – предложила Инга. – У тебя осталась та лепешка?

– Добрый день, молодые люди, – вдруг услышали Саша и Инга за спиной, когда бросали кусочки хлеба прожорливым водоплавающим. – Милостиво простите за то, что вторгаюсь в ваши идиллию. Но я не смог не подойти и не выразить восхищение перед вами…

Они обернулись. Перед ним стоял мужчина лет пятидесяти в белой футболке и в белых шортах с широкой резинкой на поясе, таких коротких, что быть может, когда он садился, видны были плавки, если он носил плавки. У него была густая рыжая бородка в шарлатанском стиле, и на нём была капитанская фуражка с якорем вместо кокарды.

– Позвольте представится, Аксёнов Михаил Николаевич, писатель…

– Вы писатель? – переспросил Саша, когда они с Ингой назвали свои имена. Тот кивнул и… зачем-то поправил гульфик (вероятно, думая, это никто не заметит). – Инга тоже писатель, поэтесса. Скоро выйдет ее книга…

– О! Как здорово встретить собрата по перу! – воскликнул Аксёнов.

– Я сомневаюсь, Саша, что книга вообще выйдет, – смутилась Инга. – Вы сказали, что хотели выразить восхищение… В чем? – увела она от темы про стихи.

– О! да. Я видел много пар. Поверьте мне, но вы такая особенная. Я как писатель обладают экстрасенсорными способностями и вижу, ваша пара излучает столько любви…

– Спасибо, – улыбнулась Инга.

– О! Не надо благодарности, – писатель снова поправил гульфик. – Если бы в мире было столько любви, сколько в вас, то в мире не было бы насилья…

– Мы живем здесь недалеко, на улице Ефремова, – сказал Саша, – там есть сквер… как его?

– Севастопольских курсантов, – напомнила Инга.

– …да. Если хотите, можем погулять пообщаться?

– Охотно, – обрадовался Аксёнов и запустил руку в свои шорты, уже там что-то поправил, и быстро достал обратно. – Сейчас такие теплые вечера, я в большим удовольствием доставлю вам компанию. Скажите, Инга, вы уже публиковались?..

– Ох, нет… Мне обещал… один человек опубликовать мой сборник. Но у нас с ним произошло… скажем, так некоторое недоразумение… Но я даже рада этому, мир ничего не потерял…

– Инг, мы говорили же, мы всё равно издадим… Да и Григорий мне должен…

– Саш, я не хочу об этом, – оборвала Инга. – А вы прозу пишете? О чём?

– Я работаю в очень редком жанре чувственной литературе, – рассказывал Аксёнов, когда они пришли в сквер Севастопольских курсантов и сели на скамеечку. – А о чём? О чувствах. Если говорит просто, это эротические рассказы и зарисовки…

– Да? Очень любопытно. А о чем вы сейчас пишете?

– Вы меня простите, но я не люблю расскрывать сюжет еще недовершенной вещи. Могу рассказать о рассказе, который уже готов…

– Расскажите, пожалуйста…

– Это рассказ об одиноком мужчине моего возраста. Он приезжает в Крым, надеясь встретить спутника жизни. Но встречает пару молодых людей. Мужчину и женщину. Развязка такова, что этот пожилой мужчина занимается любовью с мужем в тайне от жены…

– Вы хотите сказать, это рассказ о гее? – спросил Саша.

– Я не люблю ярлыков. Этот рассказ о сексе между мужчинами, пожилым и юным…

– Простите мою возможную бестактность, – слегка возбудилась Инга. – Но… это не личный опыт? Кстати, какое совпадение, вы сегодня встретили нас, молодую пару…

– О! Нет. К сожалению, нет, – (Инга сначала подумала, что писатель засунул правую руку в карман, но потом вспомнила, что в шортах того нет карманов…). – Это фантазия. У меня не было опыта с мужчинами….

– А вы бы хотели? – спросил Саша, тоже заметив, что новый знакомый держит руку в шортах.

– Я не задумывался… Скорее всего, да… Как человек творческий, я люблю экспериментировать… Спросите, почему тогда не попробовали? (Саша кивнул). Я не встречал мужчину, который бы… не смущайтесь только, пожалуйста… который бы меня возбудил…

– А я вас возбуждаю?

«Саша, ты чего?» – на ухо испуганно зашептала Инга.

«Он сейчас дрочит…» – в ответ прошептал Саша, и Инга раскрыв рот поглядела на белую ткань шортов.

– Не скрою, молодой человек, да… Но… но, не удивляйтесь, я не хочу с вами секса…

– Отчего же? – усмехнулся Саша.

– Коль у нас такой откровенный разговор и я вижу, вы хорошие люди, поймете меня, то скажу начистоту… Мы могли бы с вами, Инга и Саша, немного поиграть… Мне нравится смотреть на молодых людей, как вы, и мне нравиться, когда и на меня смотрят…

– …как вы дрочите? – договорил за него Саша.

– Да… с вашего позволения, если вы любите грубые слова, – ответил писатель.

– А вы любите грубые слова? – Инга удивлялась, она одновременно испытывала отвращение, любопытство и возбуждение.

– О! да. Очень люблю, я же русский писатель… Так что вы согласны?

– Нет! – категорично заявила Инга.

– Нет? – разочарована выдохнул Аксёнов.

– Предложение очень заманчивое, – спокойно сказал Саша, – но мы откажемся. Инга очень стеснительный человек, и ей сложно раздеться даже перед женщиной, не говоря уже о мужчине.

Инга посмотрела на любимого с огромной благодарностью и гордостью за то, что у нее есть он.

– А вы, Саша? – с надеждой спросил писатель. – Вы тоже застенчивый?

– А вы хотите смотреть на меня?

– Я бы согласен был, чтобы вы оба хотя бы смотрели на меня. Мне это так нравиться..

– Вы собираетесь дрочить, чтобы мы смотрели? – Инга была ошеломлена. Она встала и сказала: – Саша, милый, нам пора…

Инга поспешила по аллеи.

– Саша, подождите, – остановил свободной рукой Александра Аксёнов. – Вы поговорите еще с супругой. А если нет, может быть, только вы… Друг напротив друга… Как вам? Или только я, а вы будете смотреть, а?

Саша оглянулся на Ингу, она уже отошла метров на десять.

– Вы сейчас дрочите?

– О! Да… – писатель Аксёнов отогнул шорты и показал, как активно качал там кулачком. Струйка спермы вдруг вырвалась и брызнула на Сашину штанину.

– Ну, вы даете! – сказал Саша и встал. – Мне пора…

– Я… я завтра здесь буду… в это время… – зачастил писатель.

Саша ничего не сказал, а быстрыми шагами догнал Ингу.

8.

– Какой отвратительный тип! – говорила Инга, когда они шли туда, где снимали комнатку. – Извращенец какой-то, а еще писатель!

– Инга, слушай… а мож, он послан судьбой? Ведь встречи не происходят просто так? Может быть, он сейчас нам нужен?

– Саша, я говорила, мне уже не до стихов, даже если он поможет издать…

– Не… Я не о том. Смотри, мы до встречи говорили о нудистском пляже, про страхи и… вдруг встречаем его…

– Саша, ты еще скажи, чтобы поиграть в его игры… Ты что, белены объелся? Это просто извращенец…

– А с другой стороны, мы можем… Ведь никто потом не узнает…

– Нет! Нет и нет! Об этом не может быть и речи… Это гадко, Саша. Я один раз видела, как извращенец онанировал под окном. Это было жутко…

Сашу обдало холодным потом, он вспомнил, кто был тот «извращенец»… Он замолчал и до дома думал.

– Саш, ты чем-то расстроился? – поинтересовалась Инга, когда они зашли и она стала снимать платье.

– Да нет… всё хорошо… – старался не смотреть Саша на нее.

– Колись, что не так? Я же не отстану…

– Да чепуха, – решил солгать он, надеясь что маленькая ложь простительна. – Просто я… ну, немного возбудился там… когда мы с ним говорили. Это очень не хорошо, получается и я извращенец…

– Глупенький, – улыбнылась она и подошла к лифчики и трусиках к нему сзади и обняла. – Это просто реакция организма на тему о сексе. Я тоже была очень возбуждена…

– Да? – обернулся он.

– Еше как, – прошептала она касаясь щеки губами. – Просто-таки как кол в трусах…

– Ого… знаешь, у меня такие мысли крутились, – он тоже шептал касаясь губами ее лица.

– Расскажи… не бойся, это всего лишь фантазии… – она расстегнула пояс его брюк.

– Я вот представил, ты смотришь, а он и я…

– …онанируете, – с придыханием произнесла она. – Какие возбуждающие фантазии. Мне нравятся…

– Нравятся? Это… это не гадко?

– Это только фантазии…

Инга сняла лифчик и трусики. У нее стоял.

– Ты хочешь, чтобы мы это делали друг другу?

– В фантазии да… – Инга спускала Саше брюки.

– А еще что ты хочешь, чтобы мы делали?

– То, что ты хочешь сам. Я хочу, чтобы ты мне всё-всё рассказал… Как ты это хочешь…

Саша вдруг отошел от Инги. Стянул футболку и трусы. Взял с полочке гель и смазал свою промежность. Подошел и стал целовать её…

– …Саш, прости, но нам нужно уехать, – сказала Инга, спустя полчаса, когда они лежали и смотрели в окно, на гроздь персиков.

– Я об этом тоже сейчас думал. Мы завтра уедем. Я понял… Ты для меня самый дорогой человек, я не хочу потерять тебя…

– Я тебя тоже не хочу терять, Саша, – Инга беззвучно плакала. – Я… я наверное, не хорошо поступаю, как эгоистка, но… но я не хочу, чтобы ты влюбился в этого мужчину и меня бросил…

Саша вздрогнул всем телом и привстал.

– Как… как ты могла такое подумать? Я… я идиот. Мне никто больше не нужен, кроме тебя. Ни женщина, ни мужчина… Дот… Сволочь, Дот… задурил мне голову…

Инга поднялась на одной руке.

– Саша, знаешь… мне больно, но я скажу. Я не смею тебя удерживать…

– Молчи, – закрыл ладонью нежно рот Инги. – Я никогда не уйдут. Я… блин, да лучше себе член отрежу. Я люблю тебя. Катись эта писака к чорту!

– Я тебя люблю, – прошептала Инга.

9.

– …для человеческого существа, Вика, самое главное желание… – опять учил Додик девочку, когда они вчетвером шли по горному ущелью к заброшенным шахтам, где волшебник обещал научить детей, как просить сил у земли. Наташа не слушала, она не понимала Додика, его слова девушке слышались как переливающиеся булькание. Витя как обычно убежал вперед, он играл с трёхглазым Анандой. Наташа побаивалась этого пса, он был необычный: в два раза больше любой собаки. – …самое главное желание для человеческого существа это контролировать.

– Я думала, желание безопасности или любви, – усомнилась Вика.

– Они тоже главные. Но желание контролировать или упорядочить главнее. Если всё упорядочено в жизни человека, никогда не возникнет желание безопасности. Для остальных людей то, что я сейчас скажу, тайна, и должна ей всегда остаться. Никогда, Вика, не рассказывай это никому. Вселенная за пределами разума человеческого существа совершенно иная, она хаотичная и в ней нет ни единой закономерности. Закономерности, которые открыл для себя человек, это иллюзии, которые подарены ему вселенной. Иначе он бы не стал разумным, иначе его жизнь была бы невозможна. Вот ты, наверное знаешь, что есть галактика, которая вращается вокруг черной дыры? Есть солнечная система в этой галактике, где все планеты вращаются вокруг солнца, а на одной из них сейчас мы?

Да, Додик, это так, и это все знают…

– И должны знать, в этом мировой порядок. Эти знания помогают контролировать рассудок. Но за пределами иллюзии этого порядка нет. Планеты не вращаются вокруг солнца, они хаотично без всякого порядка блуждают по вселенной, как и звезды, и никто не скажет есть ли солнце сейчас или нет…

– Но, Додик, мои глаза говорят, сейчас весьма солнечный день, – захихикала Вика.

– Верно… Всё потому, что ты человеческое существо и тебе дано всего лишь пять чувств. Пять способов видеть вселенную. А чтобы увидеть её полно, всю, необходимо как минимум тысячи чувств, тысячи способов. Человек изобрел способы обнаруживать еще два источника видения вселенной, инфракрасный и рентген, наверное, изобретен еще, но ему не хватит и бесконечности, чтобы увидеть вселенную такой, как она есть…. Вот смотри туда… (Вика глянула на небольшой каменный выступ, на котором… никого и ничего не было). Вот там сидит одно животное, которое нельзя увидеть, нельзя потрогать, ибо твоя рука лишь скользнем по воздуху, нельзя обнаружить никаким современным аппаратом. Его не существует в мире пяти человеческих чувств, но оно есть. Если бы у человека было сейчас хотя бы шестьдесят чувств, он бы увидел, какое оно красивое, – у Додика заблестели от слез глаза.

– А ты его видишь, Додик? – напрягаясь всё же пыталась разглядеть на каменном выступе Вика хоть что-то.

– Нет, – спокойно ответил Додик, – увы, я тоже просто человек. Я просто знаю. Как и знаю, что вокруг нас много существ, о которых нам не скажут пять чувств и ни один прибор не обнаружит их. Одни прекрасны, другие страшны до того, что один вид их свёл бы любого с ума.

– Ах, как бы я хотела увидеть этот мир! – мечтательно воскликнула Вика. – Неужели совсем нет возможности… ну хоть одним глазком… хоть половиночкой глазка?

– Ну почему же? – рассмеялся Додик. – Со временем вы обретете множество чувств и познаете, как ими распоряжаться. Но к этому нужно быть готовыми, чтобы не утратить рассудок от страха…

– А… а в мире есть еще люди, у которых больше пяти чувств?

– Есть… но этот мир считает их больными, и их помещают в психушки. Многие из них художники, и их картины это малая возможность для людей пятичувственников увидеть нечто большее из реальной вселенной..

– А почему их помещают в психушки?

– Потому что у человека есть второе желание – безопасности. Человек пугается в себе даже шестого чувства и часто сходит от страха с ума…

– А мы с Витей не сойдем с ума?

– Нет, – ответил Додик. – Вам нужно приручить свои желания. Постепенно все. И самое основное, желание контроля. Но до этого нужно научиться великому умению – не изменять ничего во вселенной, не разрушать желания других людей контролировать, упорядочивать свою жизнь…

– Как же так, Додик? Ты же говорил, что каждое слово, сказанное нами с Витей, каждая мысль, каждая фантазия изменяет жизни миллионов людей в миг…

Додик только кивнул. Наташе надоело слушать булькание. Она пробовала понять по Викиным фразам, о чем они рассуждают, но выходил какой-то бред. Она решила, позвоню-ка в Тверь Виктории, давно не общались и та, наверное, уже волнуется. Достала телефон из сумочки. В горах, быть может, нет сотовой связи… Ан-нет, есть. Можно звонить. Волшебник с учеником ушли уже метров на тридцать вперед, пока она возилась. Оно и к лучшему, поговорю без смущения. Она набрала номер…

– Вик, привет! – сказала она в микрофон.

– Привет… – почему-то удивленно ответила Вика.

– Ты как? Что делаешь? – Наташе не понравился тон удивления подруги, поэтому она так нейтрально спросила.

– Как что? Мы с Додиком разговариваем. Разве ты не видишь?…

Наташа посмотрела вперед, Вика держала трубку и… сейчас говорила с ней. Додик как обычно снисходительно улыбнулся.

10.

– Вероника, я тебя просил не приходить в издательство, – нервно говорил Григорий у двери своего кабинета, поглядывая на свою секретаршу.

– Гриша, ты меня стыдишься? – наигранный тон обиды был слышен в грубом голосе женщины.

– Дело не в этом… – подергав плечами, словно проверив как сидит костюмчик, Григорий взял локоть Вероники и отвел подольше от стола секретарши, по ходу придумывая, почему парню-девушки не стоит ходить к нему на работу. – Понимаешь, у нас жесткое правило… Я… я не поощряю никого из сотрудников на то, чтобы к ним ходили родственники. Это… это расхолаживает и никакой дисциплины…

– Но ты же директор этого всего, и сам выдумываешь правила, и…

– Я отношусь к делу с большой ответственностью, – перебил Григорий, – и считаю, директор должен поступать как подчиненный, чтобы быть примером. Мое издательство и успешно поэтому…

– Давай, милый, сегодня отступим от твоих деспотичных правил. Я соскучилась, и хочу тебя… – Вероника направилась к кабинету.

– Подожди-подожди, – остановил ее Григорий, – сейчас ко мне никак нельзя…

– А что так? А… я догадываюсь, у тебя женщина… Инга, – в глазах Вероники сверкала ревность.

– При чем тут Инга?… Какая Инга? Ты… ты о чем или о ком? – зачастил Григорий.

– Не знаю о ком. Но сегодня ночью, когда мы занимались сексом, ты шептал это имя. Она… она там?

– Я не знаю, кто такая Инга, – солгал Григорий.– А там очень важный клиент, за которым я гонялся два года. Писатель Михаил Аксёнов…

– Тот самый? Ну, который написал «Пустая постель Чапаева»?

– Да, он! И с ним новый роман! Это крупный проект для «Триады», я не хочу его упустить…

– Я хочу с ним познакомиться…

– Нет, Вероника… Он очень…. Ты просто не представляешь, насколько необычный человек, эротоман до безумия и непредсказуемый…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6