Вячеслав Камедин.

Калки. История одного воплощения. Часть первая



скачать книгу бесплатно

Часть первая.

Светлой памяти моего отца…

Все персонажи являются вымышленными, и любое совпадение с реально живущими или жившими людьми случайно

Все права защищены, любое копирование преследуется по закону

1.

В прошлом году как-то вдруг всё изменилось. Вите и Вики исполнилось тринадцать. Мальчик и девочка на удивления не были похожи, хотя и были близнецами. Витя высокий, сухопарый мальчуган, с длинными руками, кудрявыми русыми волосами и тонкими чертами лица. Вика невысокая, с крупной попой и круглыми бёдрами, но не полная девчушка, с озорным курносым носиком на пухленьком личике, и черными чуть вьющимися волосами; грудь уже необходимо прикрывать от посторонних глаз, как говорила мама. Витя не знал, чувствует ли Вика – это: как мир вокруг стал иным. Всё стало таким, что порою без причины хотелось заплакать. Или когда проходила мимо женщина и чувствовался тонкий запах пота, начиналась эрекция, неведомо почему. До этого писун подымался просто так. С ним было весело и интересно играть, когда никто не видит. Потом вытекала абсолютно бесцветная жидкость. Но эти игры никак не были связаны с другими. Он не фантазировал о других – о женщинах или девочках. Сейчас же… его охватывал мир грёз – случайно увидеть, как какая-нибудь женщина переодевается, или потрогать только что постиранные и развешанные сушиться лифчики и трусики, или представить, как раздевается… И еще – появился стыд перед сестрой. Раньше они часто бегали голышом вместе или купались в ванне. Сейчас Витя отводил глаза. Тем более у Вики появился пушок на лобке. Да и сама Вика смущалась от прямого взгляда. Мальчик пугался в себе этого нового, удивлялся, возбуждался и, возбуждаясь, еще больше пугался.

Мама, Софья Петровна, поняла это почти сразу. Она попросила папу, Вадима Петровича, поставить в детскую ещё одну кровать с ширмой. До этого дети спали вместе. А поняла она, что дети повзрослели, потому, что зайдя как-то вечером пожелать спокойной ночи и поцеловать, обнаружила нечто, что её вначале встревожило. Дети уже лежали в кровати, укрывшись лишь простынёй. Витя был по-странному нервный, он чуть дрожал и на лбу была испарена.

– Сынок, ты хорошо себя чувствуешь? – потрогала мама лоб сына. Он был холодным.

– Да, мам.

– А почему дрожишь, ведь тепло?

– Я не знаю, – честно ответил мальчик. – Мне как-то неудобно с Викой…

– Тебе тесно? – спросила мама, хотя кровать была широкой.

– Нет, просто неудобно, – не знал, как объяснить что же с ним происходит, Витя.

– Ты весь наряжен, – рассуждала мама и задумчиво посмотрела на Вику, которая молча ковыряла в носу. Девочка лежала в одних трусиках. Мама стала догадываться. Она не заметно для дочери провела ладонью под простыней и проскользнула в трусики Вити. Женская рука потрогала небольшой, но очень жесткий писун. – Я понимаю, милый, – улыбнулась мама и убрала руку. – Так, Вика, хочешь сегодня спать с нами, папой и мамой?

– Вне всякого непростительного сомнения! – восторженно воскликнула девочка.

Он любила так вычурно выражаться, начитается книжек и давай «Не соблаговолите ли изъяснятся старательно…» или «Запредельно феерично»… Было весело и мило слушать девчушку.

На следующий день и поставили вторую кровать.

У Софьи Петровны была сестра, с которой они не виделись четырнадцать лет. Так вышло, что их родители развелись. Отец забрал младшую дочь Ингу и уехал в неизвестном направлении. Четырнадцать лет Софья не знала, где они. Оказалось, отец увёз Ингу на Черное море, они поселились в небольшом селении. Работал там в рыбхозе, построил большой дом кирпичный, в котором аж пять комнат и кухня. Жили вдвоем с дочерью. Жениться категорически не хотел. А два года назад погиб, сорвалась лебёдка, когда тянули сеть с рыбой, и стальным тросом хлестанула его по спине. Скончался в больнице. Сейчас Инге двадцать пять, и она живет одна. Есть правда жених, ходит за ней один парень, но пока только целовались – так написала сама Инга в соцсетях Одноклассники, где её и нашла случайно Софья.

Приехать не получиться всей семьей в этом году, жаловалась Софья, отпуска и она и муж брали зимой. Вот только если Витю и Вику отправить на лето? Как раз, знаешь, писала женщина сестре, в вашу сторону отдыхать едет коллега. Он будет проезжать вашу станцию. Он мог бы высадить детей и поехать дальше. Встретишь? Ну разумеется…

2.

Стоянка поезда здесь была всего пять минут. Павел Вадимыч, коллега мамы, вышел на перрон вместе с детьми. Не было ни души. Инга встречать не пришла… а, может быть, просто задержалась. Мужчина нервно закурил. Как же быть? Взять их с собой в Анапу, а затем с кем-нибудь послать домой. Рискнуть оставить, всё равно придёт… «эта», он мысленно выматерился. Проводница крикнула, что оправляемся.

– Ну, ребята, – решил всё же рискнуть, – вы дождитесь тёти, а я дальше. Давайте лапки, – пожал руки мальчику и девочке и запрыгнул на ступеньку отходящего поезда.

Степь. Детей сразу поразил простор, хотя они и не сказали друг другу ни слова. Полустанок посреди огромного пространства желто-голубого: желтая равнина и огромнейшее голубое небо. Горячий ветерок был полон запаха травы и пения цикад. Они стояли на горячем бетоне перрона, метрах в стах было деревянное, выкрашенное в белый, одноэтажное здание. Видимо, вокзал. Посредине перрона скамейка с двумя урнами по бокам, в которых, наверное, и никогда не бывало мусора. А вдалеке в дымке горы. Вот и всё. И… никого.

– Сэр, вам не кажется, мы попали в непонятную ситуацию в этой богом забытой вселенной? – важничала Вика, присев на скамейку.

Первое, что захотелось Вити, заплакать, но он усилием воли отогнал от себя это желание. Перед Викой было бы стыдно. Ничего не оставалось, как сесть и ждать. Прошел товарняк, и как только отгромыхали по рельсам колёса, дети, как в старых фильмах, увидели мужчину на противоположной стороне железного полотна. Мужчина был очень странно одет. Можно было подумать, что проходящий товарный разрезал в пространстве вход во временной туннель. И открылся портал в какой-нибудь тридцатый или двадцатый год прошлого века. В кирзовых сапогах, в галифе, в гимнастерке и буденновке с синей звездой. Подпоясан был кожаным широким ремнем и помочами крест-накрест. На одном боку весела шашка, на другом кобура от маузера. Огненно рыжий с веснушками. Возраст было не угадать из-за маленькой бороды.

Дети глазели, открыв рты. Красноармеец, перешагивая рельсы, поднялся на перрон и подошел к ребятам. Он встал возле урны. Отдал честь и скороговоркой произнес:

– Здравия желаю.

– Зарасти, – растерянно ответил Витя, а Вика фыркнула и скрестила руки, еще бы говорить тут со всякими…

Мужчина улыбнулся, подмигнул и… стал делать то, что совсем не ожидали дети. Это было совсем необычно. Расстегнул галифе и вынул большой член. Впервые дети смотрели на взрослый член. Витя потупился, а Вика во все глаза уставилась и даже стала как-то не так дышать, как заметил брат. Красноармеец чуть оголил головку, оттянув крайнюю плоть, и из устья уретры вырвалась мощная лимонадная струя. Он мочился прямо в урну. Зрелище было настолько завораживающие, что Витя немножко возбудился, да и наверное, Вика тоже, как потом понял мальчик. Высокий, красивый военный; над головой белое солнце пустыни; ноги широко расставлены; член крепкий, упругий… Журчание – словно ручейка между камушками в горах… Чуть ощутимый мускусный с сладковатой примесью поллюций запах … Струя долго била в середину урны, но вот стала истощаться. Немного пролилось на ржавого цвета галифе, которые вблизи оказались очень и очень старыми, все в заплатах и неумелых швах… Затем мужчина потряс им, посбивал пальцем последние капли, помассировал, то открывая, то закрывая капюшон, и… убрал. Застегнул ширинку….

– Витя, Вика! – услышали дети за спиной приятный женский голос. Обернулись и увидели Ингу – мама показывала им фото в Одноклассниках. – Напугались, наверное? Вы простите. Автобус сломался. Мне бы сразу на попутках, а я ждала… – тараторила девушка. – А ты какого здесь? – вдруг зло обратилась она к мужчине. – А-ну пшёл!

Тот покорно повернулся и зашагал прочь.

– А кто это? – робко спросила Вика, провожая незнакомца взглядом.

– Дурачок местный. Все Додиком кличут. Он вас не обидел, нет? (Ребята замотали головами). Аккуратнее с ним. Он глупенький…

3.

Когда ехали на автобусе в поселок, где жила Инга, Вика всю дорогу расспрашивала о Додике. Девушка рассказывала: этот мужчина жил в поселке с мамой. Маме было лет сорок пять, одинокая и еще красивая женщина. Её не любили жители поселка, называли потаскушкой. В километрах пятнадцати стоял военный гарнизон. Солдаты и офицеры часто навещали эту особу. Иногда она и сама к ним ездила. Нигде не работала, получала пенсию за сына и, видимо, военные платили ей. Мужа никогда не было. Поговаривали сын у нее от брата, который погиб давно. Самому Додику сейчас лет тридцать. Он дебил, нигде не учился. Вроде бы, безобидный, но все побаиваются. Странный очень, всё время ходит…

– Куда ходит? – попыталась перекричать двигатель старенького Пазика Вика. Солнце палило нещадно, что даже дерматин сиденья больно обжигал ладонь, если прикоснуться. Было душно, густо пахло людским потом.

– Да так, никуда. Выйдет из дому ни свет ни заря и идет. Обойдет все улицы поселка, сходит аж до станции, вернётся, сходит к горам. К ночи только возвращается. Глупенький… Или собирает поди чего всюду и куда-то тащит.

– Зачем?

– А я знаю? Спросить-то его нельзя. Он-то что-то говорит, но понять его никто не может. Как тарабарщина какая-то…

– Он нам сказал «здравия желаю»…

– Ну это вам просто показалось. Он даже и «зарасти» сказать не сможет. Мать говорят с ним как-то общается, хотя я мало ими интересуюсь. Неприятные они…

– Почему?

– Ну, не знаю… Неправильные какие-то. И мать всё с солдатами каждый день… Да и дурачок. Поди пойми, что у него на уме.

4.

В доме Инги было просторно, светло, но всё ужасно примитивно. Стены – побелка. Вся мебель самодельная, покрашенная серой краской. В одной из комнат был телевизор. Межкомнатные двери коричневые, пол синий. Мальчику и девочке Инга отвела большую, наполненную весь день ярким солнечным светом, комнату. Она была угловая. Одно окно выходило на восток, другое – на запад. В приморском поселочке не было комаров, так что всю ночь качался легкий, серебряный от лунного света тюль. Дети так устали с дороги, что уснули сразу и проспали до обеда.

Планшеты здесь оказались ненужной пластинкой. В поселке были две вышки мобильной связи, но на них до сих пор не установили оборудование для «скоростного интернета», как говорила Инга, только всё обещали. Да и к чему они здесь, негодовала девушка, здесь много интересного. Три километра до Черного моря. Горы рядом. Есть даже старинный греческий город с каменоломней. И… конечно, по слухам, где-то здесь подземный город, который построили в советское время…

– А зачем? – с набитым ртом, в котором уместился большой кусок арбуза, спросил Витя. Инга пришла на обед. Она работала медсестрой в местном фельдшерско-акушерском пункте.

– Я не знаю. Но говорят, тут какие-то научные секретные эксперименты делали. Кто говорил, что знает, где вход туда. Другие говорят, что бункер под нынешним гарнизоном. Смешно, но говорят там собирали тарелки…

– Какие тарелки? – переспросила Вика.

– Космические. Будто инопланетные тарелки сбитые изучали…

– Сдаётся мне, дамы и господа, сия тайна покрыта мхом запрета и погребена под семью печатями, – опять важничала Вика.

– Ну, хорошо, – поднялась девушка. – Сегодня я до четырёх, приду на море сходим. Погуляйте пока по улице, далеко только не ходите, окей? – она поцеловала в щеку Вику и хотела Витю, но мальчик засмущался и отвернулся.

Июньское солнце Крыма разливало по улицам зной. Было пыльно.

– Как ты думаешь, Вить, – спросила Вика, когда они шли по Пионерской улице с белыми домишками по обе стороны дороги, – а правда, что тут по землей городок?

– Фиг знает, – по пути срубая прутиком цветы, которые выглядывали сквозь прорези штакетника забора, ответил Витя. – Было бы прикольно. – Мальчик всегда был немногословен

– Слушай, а давай найдем вход? – задорно поглядела на него Вика. На ней был летний сарафан. И Витя немного сердился, потому что она опять не надела лифчик. По пути он снова видел горошинку соска.

– На кой? – буркнул он.

– Как вы, молодой человек, не понимаете. Это тайна. А разгадать тайну – самая большая радость в жизни!

– Не хрена! Самая большая радость – это потрахаться, – хрюкнул мальчик, довольный своей шуткой.

– Ой, не пошлите, милорд, вашим невинным устам это не идет…

– Вик, кончай по-книжному базарить… Ха, зырь, Додик! – увидел он в конце улице того странного мужчину, который подмышкой что-то нёс, завернутое в мешковину.

– Ага! Тот местный дурачок. Давай последим за ним…

– На кой?

– Вот заладил «на кой?». Всё равно делать нефиг.

Дети стали шпионами. Они шли по пятам. Крались вдоль заборов. Но боятся, что мужчина в буденновке обернется, не стоило – тот шел быстро, наклонив голову, точно опасался оступиться, и ни разу не взглянул по сторонам.

–А ты видела, – через одышку говорил Витя, потому что идти приходилось быстро, – видела вчера… какой у него… большой?

Мальчик это спросил, чтобы немного ощутить волнение. Он еще ни разу не обсуждал с сестрой такое, но знал, что и её это возбудит. Сейчас на бегу Витя осмелел. Ему всегда хотелось такого волнения, но до этого он боялся.

– Ага. Ни то, что у тебя… даже когда стоит…

– А… а ты видела, – мальчик немного отставал и сейчас даже остановился ошеломленный.

– Конечно, видела, – обернулась Вика, но ненадолго, чтобы не упустить Додика из вида. – И еще кое-чё видела. Мама только сказала, тебе не говорить…

– Что… что не говорить? – бежал за девочкой мальчик, хотя ноги от волнения подкашивались. Он чувствовал возбуждения от неожиданно откровенного разговора…

– Блин! Где он? – оглядываясь, разочарованно проговорила Вика. Они уже давно выбежали за окраину поселка, бежали по какому-то полю с сухой травой. Впереди была спина Красноармейца. И вдруг… и вдруг он исчез. Растворился в воздухе. – Мистика какая-то!

Она села на огромный валун отдышаться.

– Что не говорить? – мальчик нервно дрожал, ему было совсем не до дурачка. Вика сдула со лба чёлку и лукаво поглядела на него:

– Маме на сболтнёшь? (Витя помотал головой). Короче, я маме рассказала, она мне сказала, тебе ничегошеньки не болтать. Помнишь, мама сказала, я всё поняла, а потом я к ним пошла спать? (Витя кивнул). Когда мы до этого ночью спали, ты думал, я спала, а я не спала. Ты сначала сам претворился, как будто спишь, потом я притворилась, как будто я сплю… (Вика тянула, а бедный Витя переминался, покрывался холодным потом и чувствовал, что в шортиках уже жестко). Короче, лежу я такая на боку, делаю вид, что сплю… А ты… – девочка засмеялась так, что наклонилась, и сквозь смех проговорила: – а ты дрочишь…

Витя залился краской. Отвернулся, чтобы убежать прочь долой от сестры и стыда. Но ноги подкосились от усталости и шока и он сел рядом на валун, только спиной к ней.

– Вот родители нас и расселили по разным кроваткам, чтобы ваше высочество беспрепятственно играло со своим царственным писюном.

– Я… я не играю, – сдерживая уже слёзы, выдавил из себя мальчик.

– Ой, как будто я не видела. Много раз через щель ширмы…

Для Вити это было первым серьезным ударом в жизни. Он был настолько ошеломлен, что не знал, что и делать. Такое чувство, точно враг вторгся в границы твоего государства и крушит всё, что тебе было важным.

– Ты… ты всё видела? Я не дрочил… то есть я больше не буду… никогда, – всхлипывая зачем-то оправдывался мальчик.

– Мне всё равно. Хочешь, не дрочи, – пожала плечами девочка. – Было прикольно смотреть…

– Разве это смешно?!

– А че, разве печально? – опять захихикала девочка.

– Я… я… я утоплюсь, Вика, – уже ревел мальчик.

– С какого перепугу? – перестав хихикать, вздрогнула и обернулась она. – Ты чё, предурак?

– А чё ты говоришь… – глотая слёзы бубнил он, – и смеёшься?

– Ну… просто так, – не зная как сказать, сказала Вика. Она смеялась, чтобы скрыть возбуждение. – Я просто сегодня такая… Кстати, – осенила Вику мысль сказать нечто, что вмиг вышибет «предурашные» мысли, – кстати, папа тоже иногда дрочит.

Витя вздрогнул всем телом и обернулся. Глаза моментом высохли и стали огромные.

– Папа? – прошептал он и оглянулся, будто кто-то посредине пустыря их мог услышит. Девочка с хитрым личиком кивнула. – А… а ты откуда знаешь?

– Я один раз, когда с ними спала… Он думал, мы с мамой спим, а я не спала, я притворялась…

– И?.. И он?

– Ага! – хихикнула девочка.

– А как? – очень возбудился и подался вперед мальчик, желая узнать подробности. Но, видимо, Вика не поняла его, потому что ответила:

– Самозабвенно…

– А мама?… – Витя хотел спросить «а как мама относиться к этому?», но Вика опять не поняла:

– Мама тоже иногда дрочит…

– Как?! – совсем поразился Витя и даже, забывшись стал мять в шортах…

– Я тайком видела… Лежит такая. Халат распахнут. Без трусов. Бедра в стороны…

– А там… там… волосы… – быстрее и быстрее мял, а сестра делала вид, что не замечает.

– Не-а, мама там бреет…

Витя почувствовал, как в трусах стал очень мокро.

– А ты?

– А что я?

– А ты… тоже дрочишь?

– Фу, дурачок! – толкнула она братишку так, что он еле удержался на камне, вскочила и понеслась в поселок, крикнув: – Догоняйте, господин дрочер!

Мальчик поглядел себе вниз. На светлых шортах красовалось большое пятно, словно он описался. И побежал вдогонку…

5.

– Всё-таки, как он исчез посреди поля? – рассуждала Вика, когда они пришли назад к дому Инги. Витя хоть и был благодарен сестре за поддержку, но всё равно ему было до сих пор стыдно и он старался на неё не смотреть. Мальчик только пожал плечами. – Слушай, давай завтра опять последим… Моя интуиция говорит мне, что этот тип загадочный, и не такой, как о нем думают…

– А какой?

– Я не знаю… но мне хочется узнать…

– Вик, а мож… это… Ну, Инга говорила, чё у него на уме…

– Ссышь? Не бздите, милый сударь, война уже прошла, – пропела она словно песенку. – Ну и что он нам может сделать? Он же дурачок…

– Ага, зато высокий и сильный…

– Чё, боишься изнасилует? А чё, возьмёт и тебя изнасилует…

– Почему это меня?

– Ну не меня же, – засмеялась веселая девочка.

…море было невероятно ласковым, как мама. Дети с Ингой резвились в нежных, пенных волнах. Инга учила плавать Витю, держала его за живот, пока он барахтал руками и ногами. Бретелька лифчика купальника в какой-то миг слетела и левая чашечка соскользнула с груди. Мальчик увидел бледно-розовый сосок, окруженный мелкими пупырышками… Витя вырвался из рук девушки и встал на ноги.

– Ты что? – не понимая, почему так он безумно смотрит, и не замечая, что у неё открыта левая грудь, спросила Инга. Потом: – Ой, прости! – натянула бретельку на плечо, увидев наконец-то свой стриптиз.

«Ой, прости…». А как быть ему со стояком, как выходить на сушу…

…назад шли разомлевшие. Вечернее солнце не пекло, а касалось словно щекой любимый человек…

– Инга, мы сегодня шли за Додиком, – по дороги рассказывала Вика. – а он… бац и исчез…

– А зачем вы за ним шли? Не нужно за ним ходить. Не дай бог что. А исчез… Я тоже как-то с ФАПа иду, смотрю он впереди. Ну я как-то к нему не очень. Прибавила шаг. Думаю, пройду быстренько мимо. Только догнала, гляжу… а его и нет. Странно как-то. Так что, ребята, не нужно за ним ходить…

…было всего девять вечера. Но день был такой насыщенный, что решили раньше лечь спать. Тем более, есть идея, таинственно сказала Вика, когда пожелали Инги спокойной ночи и пошли к себе.

– Надо рано завтра встать, – загадочным голосом проговорила она. Дети уже лежали в кроватях друг напротив друга, укрытые только простынями. Ветерок наполнял парус тюля чуть заметной прохладой и мелодией цикад.

– Зачем? – зевнул Витя.

– Встанем в шесть утра. Инга сказала, Додик примерно в это время выходит из дома и куда-то идёт… Узнаем, куда…

– Но… Инга сказала, не ходить за ним…

– Опять вы бздите, сэр. Просто больше не будем Инге говорить. Ну чё, завожу будильник на пять тридцать?… Завела…. Вить, а, Вить…

– Чё?

– А ты сегодня видел сиську Инги?… Чё, молчишь?

– Ну, видел… – сна как не было. Мальчик опять возбудился.

– У тебя встал?

– Не… – если бы не сумерки, в которых хорошо было видно все предметы, особенно их яркие белые простыни, то девочка увидела бы, как он густо покраснел.

– Ну, скажи, Вить, мы ж днем договорились говорить, – на ходу придумала она договор, которого в помине не было.

– Ну… чуть-чуть, – буркнул Витя.

– А… у тебя рука сейчас… в трусах? – немного с придыханием спросила шалунья.

– Н-нет, – отдернул он руку, хотя Вика и не могла видит, где была его рука. – Д-давай спать…

– Да, давай. Завтра рань вставать…

Тишина… Через примерно полчасика Вика начала слышать поскрипывание деревянной кровати под братом. Она улыбнулась и запустила ладошку в свои трусики…

6.

– Вик, я устал… Я больше не могу, – закапризничал Витя… Они шли уже за Додиком три часа. Вышли из дома без пяти шесть утра. Как раз он проходил мимо. Дети «сели на хвост» и стали следить. Прошли за ним всю Коммунистическую, свернули на Октябрьскую и шли до самой окраины. Мужчина в буденновке и с шашкой на боку так и не оглянулся. Когда поселок кончился и стали виднеться горы, он повернул налево и… и так шел до сих пор, огибая селение. Они делали вокруг поселка третий круг.

Витя сел на поваленное дерево. Девочка до этого храбрилась, думала, что не остановиться, пока не выяснит, зачем он петляет вокруг. Но сил больше не было. Вика тоже села.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6