Вяч Кон.

Разбитыми пальцами ног. По ладоням Вселенной



скачать книгу бесплатно

– Да, хватит этого бардака.

– Разрежённость времени вновь начинает концентрироваться.

– Хватит этого хаоса, требуется порядок.

– И начнем с того, что свободный секс запретим, любовь разжижает умы, люди перестают заниматься вопросами выживания…

– А может быть уже не нужен это вопрос, и любовь сама разрешает проблему существования. Может создаётся новая форма жизни, где не нужно выживать, а просто жить в любви.

– Органические основы любви надо ограничить, это процесс растлевания!

– Может довериться природе, она сама отберет формы жизни, удобные и…

– Нельзя слепо следовать природе, человеку дан разум для того чтобы жить своим путем, свободным от природы.

– Но мы живет на земле, и в контакте с природой, иначе тогда нам надо переселятся в другое пространство.

– Эка вы зашли фантазер! Не на Марс же вы нас гоните "Бредбори несчастный"!

– Нельзя нарушать согласие с природой, она за это жестоко отвечает.

– А никто и не собирается, просто мы подчеркивает самобытность человеческой расы, а прочем ведь мотив выживание – это мотив природный.

– Это домыслы, мы ничего не знаем о природе!

– Эка вы хватили! Что мы совсем ничего и не открыли в этой области?!

– Это верхушка, пылинка из целого огромного мира, а мы пытаемся этим мерятся и опираться.

– Человек сам пылинка и ему достаточно этого размера.

– Этак вы человеку и свободу запретите!

– А зачем она ему?! только бремя, ведь какая ответственность за каждый шаг, какое напряжение интеллекта, воли, чувств, и каждый раз перед выбором, а где ж тут до счастья?! Счастье оно, когда думать не надо, выбирать, а живи вот как есть, иди, делай то, что все делают – никакой тебе ответственности и заботы, и порядок единый и гармония, бесчинств никаких – вот тебе и счастье мировое.

– Это тюрьма!

– Что вы знаете, молодой человек, эти все ваши теории… а практика пока показывает, что надо б но совсем другое, а эти ваши романтические фантазии, они не для этого мира, может это все и есть, но не для нас, нам хорошо жить, когда вот так вот: вместе и единой. Единый союз с единым мышлением, это сила, это издревле, а ваше разрозненность, разжиженность – слабость и …как это… рефлексия… нет, как ее… ипохондрия… нет, не так… да, тьфу на вашей умности: природа сообща, и мы сообща.

– Вот и заврались, нынче говорили о человеческом и обособленном?!

– Вот как вы все перевернёте, все бы вам молодым и циничным копнуть, да, поглубже, чтоб аж нервы все наизнанку, а коли не надо эту глубину – черти там, человеку надобно на поверхности жить, и мысли у него должны быть соответствующие.

– Если человеку и нужна середина и воздержание для успокоения, то это должно происходит индивидуальным и сознательным путем, а не поголовным и насильственным.

– Вы слишком возвышаете человека, это существо слабое и требующее сильной руки.

– Сильной рукой будете Вы?

– Я буду сильной и справедливой рукой.

– Явление Великого Инквизитора.

– Что вы сказали?

– Достоевский это предсказал.

– Это он-то про натуру человека?!

– Да.

– И изменить ее, о кроме религии, невозможно.

– Любовь меняет.

– Ну, это философия


– Человеческие души, всего за пять условных единиц.

– Как же это можно – продавать души?

– Это виртуальный аукцион, там можно все, все равно никто ничего не берет, только все формально, условно.

– Ничего не меняется в мире.

Что сотню лет назад было, что две – все равно.

– А мне все какие-то сны снятся, словно я убегаю из какого-то места в большие и широкие просторы.

– Это вам надо милочка сменить белье, небось не меняли —с…


– А вы знаете какая-это ответственность привлекать в свой проект людей?! Ведь вы же им надежду дарите!!

– Да что ж вы так отчаиваетесь! Так ведь, пожалуй, и застрелится или еще чего с собой такое сделать!

– Да, например, в монастырь!!

– Или в тюрьму…

– Примете Христа в свое сердце и обрадуйтесь, ведь приблизилось Царство Небесное!!

– Да не нужно ему это! Он личностью хочет быть, чтоб как Икав или Иов, отстоять человеческое перед Богом.

– Да не преступник ли он?

– Верно! Еще какой! Эка на Бога посягнул…

– Да он верно и работать та не хочет, хиппи очередной, всем счастье…

– Идеалист!

– Дон-Кихот!

– Жыть то чем будешь и друзей своих кормить?!

– Святым духом!!!ха-аха.

– Вообще-то это все очень похоже на самоубийство…

– Или самосожжение…

– Ну как бы то ни было это безобразие! Он же дурит всех!! Всех всех! Всех! И своих близких в большей степени всего!

– Это он чтобы его любили…!!!

– Какое зазнайство! Какая гордыня!!


– У нас дети и нам надо их кормить.

– Это они проламывают, чтоб себя оправдывать свое бессилие!

– А вы еще очень молоды чтобы судить.


– Вы идеалист мой друг! Ваш мотив совершенства живет только в вашей голове, вы каким-то боком считаете, что он может жить и в других, почему вы хотите лишь собственных совершенств у каждого? Чем ваше совершенство лучше какого ни будь другого? Может еще вам нужно проверить ваши мотивы, если вы видите, что они вызывают отторжение у окружающих? И подумать, а стоит ли этому быть вообще в реальности, может это чистый вымысел ваш проект? А жизнь она другого требует… и вообще, скажу вам положа руку на сердце, ваша идея сделать всех богами попахивает каким-то анахронизмом, вы разве не знаете современных научных мыслей о соподчиненности величин, когда гармоничного и прогрессирующее общество развивается исходя из потенциального соподчинения данных каждому индивидууму потенциальных данных, говоря простым языком лидеры и подчиненные знают свое место и принимают совестные условия игры для самовыживания, а ваши методы простите устарели и утопичны. Я бы вам предложил спустится с небес на землю.

ДОМ №…

2 половина с поднятой ногой.

– Вы ни актер, ни режиссер, ни драматург.


– Мне почему сейчас показалось что современный стеб – это простое хамство, потребность отвергнуть общечеловеческие ценности для собственного самоутверждения, для потребности освободиться от волнений и работы души для развития духовного пространства, это еще мне кажется и страх перед катастрофой, что все это рухнет и боль потери, словно убийца вонзится в самое сердце. Панический ужас перед потерей, панический ужас перед тем, что кто-то тоже может разрушить создаваемые ценности и подвергнуть осмеянию и осквернению, страх попасть под топор уничтожающего хамства. Лучше тоже быть хамом, чем оказаться под его рукой. Лучше самому стать убийцей, чем быть жертвой. Самопожертвованость это удел единиц, массовое же сознание живет принципом удовольствия от убийства, удовольствие власти над жертвой, власти которая дает иллюзию величия. Хотя бы на миг почувствовать себя могущественным богом. Это стремление перерастает в страсть. А потом в хроническую привычку и насущную потребность.

– По-моему это закономерное следствие, следствие постмодернизма, где первопроходцы этого направления в желании обновить существующие критерии идей, пытались вырвать их разряда закоренелости, а получив массовое призвание этого механизма, стали бравировать игрой, как некой забавой, что потеряло всякую основу и превратилось в чистую игру развлечений.

– Похоже это проявление праведности ума, для которого не существуют целей и основ, для которого все развлечение и, и цель ее тоже развлечение.

– Инстинктивное влечение к величию. Которое должно было преобразится в стремление к духовному достоинству, получило остановку, что потянуло за собой отвлеченные установки и развлекательные принципы. Отдохновение стало квакающим болотом лягушек.

– Вполне, можно назвать, что сегодняшнее время – оркестр квакающих лягушек.

– Когда болотное чудище уснуло можно и пошуметь…

– Перед дождем…


– Ему надлежит быть в недвижимости какое-то время.

– Если что-то умирает, этому стоит умереть – если он необходимо, оно возродится. В этом власть Бога. И Его выбор.

– Разве программа лишает создателя свободного творчества?

– Странный вопрос.


– Вы образ, сошедший с небес на землю, где гаснет лучина всего что святое есть только на…


– Вам необходимо составить план работы и программу, вы по какой работаете?

– По своей.

– Отлично, тогда у вас будет больший заработок.


– Личность определяется социумом.

– То есть личность тогда, когда она находиться в социуме?

– Да, в относительном определении общества и индивидуума.

– Так личность это и есть индивидуум?!

– Нет… э-э-э-э… это когда личность в противоставлении, тогда это индивидуум.

– А я вот думаю, меня так учили, что личность каждый человек уже появившийся на свет…

– А что становиться личностью ему уже необходимо??

– Он уже личность, ребенок – уже личность.

– По-моему это фантазии на тему «светлого счастья»


3 ситуация с поднятой ногой…

Вино словно по заказу банальных фильмов брызнуло на ее рукав кофточки. Словно в пошлейшем из кино я принес ей свою рубашку, и она переоделась в ванной. И далее все словно покатилось по штампу съеденного, увиденного, запихнутого в наше нутро – я сел напротив и мгновенно прикоснулся к ее губам. Она отдалась поцелуям. И все было дальше так же …но во мне и раньше боролось противление подобным вещам и мне было странно, что на некоторое время меня захватили банальности, но вот я отстраняюсь, смотрю ей в глаза, точнее рассматриваю лицо (мне всегда оно было интересно), вот мои губы растягиваются в улыбке – она натура тонкая и понимает, что происходит. Она поддерживает меня, и мы уходим от банальностей.

На утро шел снег, такой густой, что не было видно даже прохожих. Хотелось обнять прижаться к кому-нибудь, но я гнал эти мысли, мне было стыдно за них. Я почему-то считал их слабостью, возвращающей меня к детству. Что плохого в воспоминаниях о детстве и возможности иногда туда вернуться? Как чудесно дурачиться иногда и воспринимать мир в его непосредственность чистом виде, есть мороженное и мечтать о море и солнце, а летом о снеге, как прекрасно улыбаться прохожим, не думая, что тебя примут за дурочка. Мы взрослые живем совсем другой жизнью, совсем не той что надо было бы. Совсем запорошило окно, и я остался наедине со своими мыслями, даже Бердяев куда-то подевался. Улетел. И я один.

Появившийся в дверях Юрка, сбросил снег и чуть стыдясь моего никчемного бытия вошел на кухню. Долго не желал садиться на стул, убеждая меня, что это мое рабочее место. И наконец чуть устроившись, чуть обернувшись к экрану монитора всмотрелся в тот ролик, снятый на его камеру.

Уже по ходу он вскликнул, что надо обязательно продолжать работу над ним, а коридоре пожелал поработать с ритмом кадров.

Все было правильно. Я мелкими шагами двигался, это было в противовес моей души, уносящей птицей меня в небеса. Теперь с короткими прыжками двигался по гористой местности, перебиваясь скудным существованием. Одинокий и верящий только в то, что надо просто продолжать двигаться. Быть может однажды мне откроется вершина, которой сейчас по-прежнему скрыта от меня отвесными скалами и нагромождёнными глыбами перекатов. Но я знал точно вершина есть, и сбиться меня не дают знаки, оставленные до меня другими. Главное не сломаться, главное не остановиться и не замерзнуть, главное не умереть от истощения и распределиться. Главное идти.

И я шел. Через все свои смятения, темноту в глазах, когда начинали дергаться руки во сне, и чтобы не кричать сжимались пальцы, а тошнота душила и сжигала легкие, когда ноги словно единственное спасение выводили вновь и вновь на дорогу, и воздух врывался в грудь, и оставалось только одно – пить его, пить чтобы идти.

И казалось вот-вот я упаду, руки тянулись в на ощупь за чтобы схватиться, как вдруг словно свет-мысль – а надо только поднять голову от земли к небу, и словно в миг все прояснилось и тяжесть, и недуг ушли, мое тело омыла волна чистого воздуха и …я шагнул.

Освобожденный от плена дремоты, бесплотный усилий покоя, отдавшийся ветру я летел.

Разорвав узы, создал нити, соединяющие воедино.

Потеряв то, что было, я обрел все.

Последний из художников, вынужденный пресмыкаться и всецело зависеть от имущего мира сего чтобы существовать, наконец обрел свободу. Мир пал в его экономическом виде, которым жил все эти годы, и обезоруженные отсутствием необходимости денег жители земли скитались, не понимая, чем теперь ими заняться.


Реклама.

Два ангела сидят в сквере на лавочке.

– Ты знаешь наш подопечный решил отмечать свой физический день рождения.

– Совсем очеловечился!

– И пригласил друзей,

– Ну, естественно, не нас же!

– Нас он давно к себе не приглашал.

– Да собственно и сами слишком уж носы задрали…

– Так ведь для пользы дела…

– Да кто его знает, как лучше!

– Ну, Он-то знает…

– Ну, ладно, пошли! Посмотрим хоть, что это за люди, его новые напарники…


Новая эра определила себя как возможность быть богатым материально, это и стало убийственным ядом для человечества. Если раньше человек спрашивал – а принесет ли это пользу всем или уничтожит добро, то теперь – сколько стоит. И не потому что зло перевелось, а именно потому, что оно растворилось в человеке и стало его незаменимой частью – важной необходимостью. На этом даже сделали философию.


Продолжение 3 половины.

Под хруст и хрюмкание зрителей в воздухе кинозала запищал какой-то там женский голос и оповестил что просмотр популярного фильма прерывается и далее прием сауны для всех. Все ринулись вялыми бизонами к распахнутым дверям. Обильно орошая пол хрустящими шариками поп-корна.


Он был бедным, но честным художником, а его спутница владела бензиновой колонкой. У него так же была любовница муза, она была психиатр. Он ее очень любил, и она его за это любила и спала с ним, когда он приходил. Он жил как масле, но при этом постоянно хандрил, как все одарённые чуткие натуры, иногда доводя до «невынесения» любимых женщин. И тогда он пускался в приключения.

Самым любимыми приключениями в его жизни были встречи с женщинами. С ними он себя ощущал мужчиной и состоявшейся личностью. Женщины боготворили его, и он отвечал им взаимностью. Женщины, даже самые высокомерные нуждаются в ласки и нежности, и он знал этот ключ к их сердцам и всегда умело подбирал. Даже если на это уходило чуть больше времени чем обычно. Это было его пространством страсти жизни. Здесь любовь и чувствительность расцветали, давая плоды высоких забвений. Здесь он был в раю. И здесь была его подлинная вечность.


– Я хочу видеть на сцене Христа, Лекаря, Кошпировского. Мне нужен актер, могущий взглядом приковать к себе тысячи зрителей. Но в основном это аудитория умирающие бабушки – слова блондинки лились раскаленной лавой. Ее выпученные глаза выражали одержимость и полную покорность своей страсти, увлеченного своим промыслом, продюсера. «а вот к губам бы я приникнуть! – думалось мне разглядывая ее, – хотя именно этими губами она и завоевала свою карьеру. А все остальное вымысел. Ее мысли. Ее энергия, ее показная деловитость. А вот помнит ли она себя другой. Хотя может это ее и подлинное, то к чему она стремилась: быть белокурой аферисткой без сердца и совести. Вот такая ходячая ведьмочка. И Серега ее потрахивает»


Ряд образов.

 
Она дает ему моральную пощёчину, он ей физическую.
Похоже я не смогу жить тем счастьем, что живут все.
 
 
До приторной сладости твоих поцелуев,
До крайней безобразности наших сжатий,
Я молю не останавливай этот беспредел-
Пусть мы откроем новый горизонт
Через безумие взглядов
По-ту сторону жизни.
 

Она сделал несколько шагов и лицо ее передёрнулось. Позади кабинет. Впереди своя жизнь. Господи, что делать, так не поднять эту глыбу, ведь все от беспомощности. И этот поступок, и мои мысли, как было здорово убежать в объятья любимого, хоролодных последнее время, да, впрочем, и всегда, был холоден, но вот она сама жизнь – холодная трезвая. в ней нет место теплоте и нежным отношениям, все один сплошной рационализм и на этой основе те страсти, которые только что бушевали у него за спиной

Она просила меня приносит ей мою сперму в баночке. Когда ее не было рядом. Так она приучила меня думать о ней, когда я онанировал. Так я стал возбуждаться и тогда, когда она оказывалась рядом. Так начал испытывать оргазм с реальной женщиной.


….

 
Когда он коснулся яблока книги
Познания высшей правды
Перед ним отрылся путь.
Он оставил свой искусственный рай
Под Богом
И
Отправился создавать свой,
Продолжать начатое дело Отца,
Но
Более совершенное,
Более лучшее,
Доступное земным существованиям.
На земле, как и на небесах.
 

ДОМ №…

4

Яма. Душно. Безжизненно. То чем я раньше жил оказалось мертвятиной… мир фантазий стал для мертвой иллюзией счастья, теперь я чувствовал, что он умирал именно тогда, когда откалывался от целого. Видно, как что-то откалывается и обретает независимость, то вскоре умирает, не получая поддержку и соучастие, и необходимость с целого. Теряя смысл взаимоподдержки и необходимости друг друга, обосабливаясь единица однажды теряет смысл собственной свободы.

Но те, кто никогда не знал потери единства, никогда не знали, что такое они сами. Одни живут в страхе перед неизвестной свободой, словно предчувствуя невыносимость одиночества и тяжесть ответственности за каждый свой шаг, другие присоединяются к ним, устав от нее самой. А те, кто не знал, что есть свобода с невероятным ожесточение ругают тех, кто ее познал, словно боясь, что последние могут заразить их тем же. Ведь теперь они в рабстве, а те, кто всегда был рабом, господствуют на своей иерархии ступени. Быть может я говорю очень много, быть может во мне вновь обострилась моя болезнь. Но разве я не честен, когда пытаюсь скрыть настоящее волнение за банальной формой якобы психологического заболевания.

И вот я уже плетусь за барышней отвергнув все формы приличия с невероятным зудом в душе и сладким предвкушением лёгкой добычи. И не могу сказать, что чувство удовлетворения мягко возвращалось – словно приток свежего воздуха пробудил подавленное. Я почувствовал, как глубоко скрытая болезнь стала выходить с криком и воплем из меня, внутри чуть посветлело, но голова ходила ходуном. Неврастения, вызванная элементарной сексуальной неудовлетворённостью, постепенно оставляла мое сердце и перемещалась в голову. Я знал, если болезнь в голове, значит скоро она оставит меня целиком, надо только чуть приложить усилия. Я начал вновь писать. Это лучшее и единственное лекарство от головной боли.

Я – начал анализ. Все что было последнее время надо разложить по полочкам, отделить лучшее от худшего, и оставить только целесообразное, что действительно дает жизнь. Доесть выявить, что есть смерть, а что добро.

Итак:

Лето прошло в полном ощущении счастья – я наконец реализовал себя как художник и режиссёр. Обретя материальную независимость (это отдельный рассказ, как я жил в рабстве) я начинал создавать свой дом по образу и подобию. И мне с этим в мою жизнь стало притекать новое то, что можно назвать как действительно моя жизнь. И вот тут-то меня ожидало неизбежное явление: оказывается, я абсолютно не знал себя: то что приходило ко мне я отвергал словно это было абсолютно чуждое, а ведь на самом деле моя суть притягивала и проявляла себя саму. Но я брыкался, я противился. Я считал, что все связанное с моим осознанием есть мое настоящее, а оказалось, что недра моего подсознания жили другим.

И вот теперь я смотрю на:

Мы в парке она большими глазами смотри на одетый ей на руку презерватив и прохожие искоса посматривают, я в приливе желание целую эту руку и чувствую запах резины. Мы говорим о тантрическом сексе. Потом она скажет, что мы говорим, как старые знакомые и она видит во мне друга. Я от этого впадаю в панику. Но чувство здоровых зрелых отношений уравновешивает, я чуть успокаиваюсь.

Другая:

Другая – робкая смешливая натура, мне нравиться ее смешить, много говорить о разном, вскользь о сексе, от чего начинают дрожать краешки ее губ, но очень готовая принять что есть во мне. Ей интересен мой мир, и я с большой радостью его открываю, во всех проявлениях. Здесь и дикий необузданный эрос, и постижения смысла жизни, и подлинное желание менять, и откровенная любовь ко всему живому. Но сталкиваюсь с обычным духовным эгоизмом и инфантилизмом чувств, где единственным спасением был мир грез и фантазий. Я бежал от этого, зная к чему он ведет.

И вновь я возвращаюсь к своей прошлой жизни:

Сильные глубокие чувства, прекрасный стан, живой ум, открытая развивающаяся психика, я люблю бесконечно – чего же мне ещё надо – желания болеть, желание смерти. Странное непонятное влечение. Оно захватывает всего целиком, окутывая каким-то магнетизмом, сладкой истомой упокоения, отдохновения… от чего? Неужели эта тяга разрушать себя возникла из простого уже неверия в свои силы созидания и прошлая остановка, повлекшая за собой регресс.

Отчаяние вновь охватило меня. Но теперь почему-то чувствовал в этом состоянии силу. Толи смирился с ней, толи привык, толи… на дне нашей психики спит инстинкт жизни. И вот теперь он пробужденный открывала глаза, я чувствовал в нем верного и сильного помощника. Неожиданно в душе наступила тишина и спокойствие, какая-то уверенность исходила из самых моих недр. Все более рассудительнее становился я, и память вновь обретала свои свойства:

Я понимал – последнее время все больше чувствуя приступы эротического неудовлетворения, все боле посещали мысли о невероятных формах секса, меня могла спасти только родственная душа, обладающая такой тяжелой формой эротомании, когда передышки между мастурбацией занимают не более получаса. И вот она сидела напротив меня пила чай с молоком и рекомендовала минет с массированием анального отверстия. Красивое лицо с ясными крупными глазами, чётко очерченным чувственным ртом и сияющей улыбкой, открывавших ряд крупных крепких зубов.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5