В. Тюпский.

Исход



скачать книгу бесплатно

© В. Тюпский, 2017

* * *

Александр Беляев. Воспоминания о прошлом

О Киргизском бунте 1916 года и его подавлении в Семиречье Средней Азии, в том числе на территории Иссык-Кульской области, Пржевальского уезда, написано немало! Так же сохранилось много архивных документов того периода.

В общем, тема Киргизского бунта изучена достаточно хорошо! Я же хочу рассказать об отдельных событиях, происходивших в Иссык-Кульской области, и Киргизии в целом, в последующий период времени. В том числе о событиях, связанных с моей семьёй.

Впервые мне кое-что рассказал мой отец, Беляев Михаил Митрофанович, в 1960 году, когда мы поехали на телеге, запряжённой лошадью, в карьер за глиной, для заливки крыши дома. Там мы обнаружили огромное скопление человеческих костей! Вот отец и рассказал, что по весне 1917 года, в это место свозили труппы умерших от голода и холода киргизов, и кое-как их засыпали землёй.

Затем, как-то летом 1963 года, поехали мы с отцом на плато Кара-Курай, на сенокос. И там, куда больше увидели на поверхности земли человеческих костей! После этого я при малейшей возможности стал более внимательно выслушивать и кое-что записывать о событиях 1916-го и последующих годов.

Мой дед, Беляев Митрофан Федотович, казачий сотник, в 1916 году с отрядом в 56 человек, разгромил многочисленную банду мятежников, под предводительством Молдокуля, у села Преображенского, ныне Тюпа. Об этом будет мой отдельный рассказ.

А уже весной 1917 года, начались спасательные мероприятия в отношении пострадавших кочевников. Так мой дед, Митрофан Федотович, проводил разведку, вывозил умирающих от голода киргизов из урочищь Иныльчек, Тюргень, и распределял их по крестьянским дворам. Так он спас жизни порядка 180 человек. Не знал тогда мой великодушный дед, что потом Большевистская власть раскулачит этих самых крестьян, как эксплуататоров киргизского народа. Отберут всё имущество, кого расстреляют, а семьи сошлют босыми в спецпоселения Сибири и Дальнего Востока, на верную погибель!

Когда в очередной раз дед поехал с казаками на разведку в верховья Тургеня, через плато Кара-Курай, то на плато они обнаружили тысячи трупов киргизов, в основном женщин и детей. После зимы тела ещё не разложились, следов насильственной смерти не было. Все эти несчастные умерли от голода и сильных морозов, будучи брошенными их мужьями и отцами, бежавшими от возмездия в Китай! Зима же в том мятежном году случилась ранняя и очень холодная!

Казаки три дня свозили трупы в промоину перед обрывом, в одну могилу. Затем засыпали могилу, обрушив глинистые берега. А среди трупов были найдены пятеро, от одного до трёх лет, ещё живые дети! Позже ещё одного ребёнка подобрали по дороге. Детей взял к себе на воспитание мой дед, с ними выросли мой отец, его братья и сёстры. Ели с одного стола, спали на одной кошме. Вместе вшивили и мучались чесоткой. Всего у деда было 12 детей.

В 1924 году, дед передал приёмных киргизских детей в земскую школу-интернат в Пржевальске, так как создавалась автономия Киргизстана и нужна была образованная национальная интеллигенция.

И вот, благодаря воспитанию в русской семье, учебе в школе и ВУЗ-ах, из этих детей выросли значимые люди Киргизстана, цвет нации! Каракеев – президент Академии Наук Киргизской ССР, Калдыбаев – ген. директор завода СЕТУНЬ (филиала Московского КБ СЕТУНЬ), Макаев – ген прокурор Киргизской ССР, Шаршебаев – главный ветврач Ошской области, Мантысов – башкарма (председатель) колхоза, Бакашев – партийный деятель.

И впоследствии, они всегда старались как-то помочь нашей семье, отплатить добром за добро! Так было в 1945 году, когда моего отца-фронтовика, с незаживающими ранами, Каракеев К.Г. сумел определить на лечение в военный госпиталь города Фрунзе, что и спасло отцу жизнь. Затем в 1965 году, когда я получил перелом позвоночника. Тогда мне в Пржевальске врачи сказали, что на ноги я никогда не встану, и жить мне осталось от силы 3 года! И опять, благодаря помощи Каракеева К.Г., меня положили на лечение в нейрохирургию при Фрунзенском мединституте. Где меня поставили на ноги, и я живу до сих пор полноценной жизнью. Помог мне Курман Гали и когда у меня возникли проблемы во время учёбы в Киргизском госуниверситете.

Во времена моего студенчества, не редко встречался со своими «сводными» братьями мой отец. Они приходили с подарками к нам в гости. Мы тогда уже жили во Фрунзе. Вспоминали своё тяжелое детство, поминали жертв 1916 года.

А на плато Кара-Курай, наверняка нет Памятного знака! А надо бы поставить! В знак величайшей трагедии киргизского народа. А ведь я остался один, кто знает это место массового захоронения! Во времена коммуняк и думать о памятниках погибшим киргизам или русским поселенцам, было опасно!

И киргизский бунт официально назывался «восстанием угнетённого киргизского народа против русского Царизма и кулачества». Иная точка зрения расценивалась как идеологическая диверсия! А ведь, в августе 1916 года было откровенное физическое уничтожение русских крестьян! Так в моём селе Ново-Вознесеновка, ныне Боз-Учук, не успевших бежать в уездный город Пржевальск, порядка 300 человек женщин, стариков и в основном детей, согнали в деревянную церковь и заживо сожгли! А в селе Кольцовка, ныне Бокомбаево, всех, от грудных детей, до стариков, – попросту вырезали, а село так же сожгли! Такое происходило повсеместно!

Как можно назвать это восстанием против Царского режима, когда повально убивали крестьянское население?!

С 1924 по 1927 год, мой дед руководил Экспедиционным отрядом медиков, санитаров и эпидемиологов. Специалисты Экспедиционного отряда в восточном Приссык-кулье выявляли очаги заражения сифилисом, лепрой (проказа), туберкулёзом и другими инфекционными заболеваниями. Проводили профилактические мероприятия, уничтожали очаги заразы и их носителей, в том числе скот, собак. Сжигали юрты, одежду, предметы быта и другое заражённое имущество. А больных киргизов определяли в карантин и лечили. Затем переводили их на оседлый образ жизни, вселяя в русские сёла, в дома раскулаченных крестьян! Где организовывали их документирование и регистрацию родившихся детей. Конечно, это вносило напряжённость во взаимоотношения русских крестьян с вчерашними варварами, кара-киргизами, вернувшимися из Китая. Но такова была преступная национальная политика Большевистской власти, направленная на установление «дружбы народов» за счёт бед и горя трудолюбивых славян! И в Киргизском госуниверситете, уже в конце 1960-х годов, мне не единожды пришлось слышать угрозы в свой адрес, только потому, что я русский! И в то же время, когда в стройотряде на спасательных работах после землетрясения, я сильно простудился, и целых два месяца пролежал в больнице, так первым ко мне подошёл сокурсник Мукеев Токтогул, и помог мне сдать успешно сессию! А физический факультет вам не книжки по прочитанному пересказывать! Вот такие взаимоисключающие поступки исходили со стороны киргизов везде, во всех сферах нашей повседневной жизни! И вот ещё один факт.

В 1952 году, по окончании строительства Сан-Ташского Сырзавода, гнали репрессированных в России «врагов народа» через наше село Ново-Вознесеновка, в ущелье Боз-Учук, на строительство гидроэлектростанции. Среди этой совершенно произвольно истерзанной толпы людей, шла женщина, жена расстрелянного «врага народа», с двойняшками сыночками, моими ровесниками, мальчиками трёхлетками. Их сопровождали конные НКВД-шники. Которые под угрозой расправы запрещали говорить с заключёнными, давать хлеб, одежду, как-то помочь несчастным.

На выходе из посёлка жил киргиз, Сеть Козы Абдрахманов. Все заключённые остановились передохнуть перед подъёмом на взгорье. НКВД-шники так же устроились в тенёчке. Женщина тихонечко занесла своих малышей за изгородь в сад, и отдала Сеть Козы, который тут же их спрятал в кошаре (хлеву) на хоздворе. Вот мне пришлось позже с этими голубоглазыми, русоволосыми «киргизятами» на одной улице развлекаться. Разбивать друг другу носы, играть в альчики, ходить красть яблоки в колхозном саду, полоть опиумный мак и есть его созревшие семена.

Стали эти дети киргизами Абдрахмановыми. Одного назвали Бакберген (данный садом), а другого Кудайберген (данный Богом). Теперь были они братьями дочери и сына Мурата Сеть Козы.

Так как я был сын раскулаченного казака, а они – дети «врага народа», учительница 1-го нашего класса, Губская, – дочь ортодоксального коммуняки, посадила нас вместе на третий ряд в самый конец! Всё время высказывала свою лютую ненависть к нам! С тем мы и жили. И вместе ей, как могли, мстили. Тем и закончилось, что отца Губской убили под селом Керге-Таш, и закопали, как собаку в промоине! А семью Губской сожгли в доме заживо, где-то в 1961году.

После окончания Киргизского госуниверситета, работая на заводе имени Ленина, как то нас, ведущих специалистов, собрал на совещание директор. Зайдя в кабинет директора, я сразу увидел среди присутствующих гостей Президента академии наук Киргизской ССР Каракеева К.Г., – «сводного брата» моего отца. Совещание проводили по новой теме организации производства, спроектированного Академией наук Киргизской ССР пресс-автомата модели УСТА. По окончанию совещания, Каракеев К.Г. попросил организовать ему экскурсию по заводу в станкостроение. А в качестве экскурсовода, предложил «вот этого молодого человека», показав на меня. Все несколько удивились, так как я в то время ещё занимал второстепенную должность. Но воля уважаемого гостя превыше всего!

Прошли в станкостроение. Каракеев Курман Гали попросил показать самые современные станки с числовым программным управлением (ЧПУ). Рассказать, как они работают. Прошлись у токарных, фрезерных станков, а затем понаблюдали самое интересное, это работу обрабатывающих механических центров. Что бы более доступно было для понимания всего процесса ЧПУ-технологии, я провёл его к себе в отдел АСТПП, где работало автоматизированное рабочее место технолога на базе ЭВМ СМ-1420. Технологи показали, каким образом требуемая плоскопараллельная деталь появляется на экране дисплея, прорисовывается графопостроителем на бумаге, выпускается перфолента для станка. С перфолентой прошли в цех к листораскройному плазменному комплексу, и тут же вырезали требуемую деталь в металле. Курман Гали с детским изумлением наблюдал за всеми процедурами. Затем с сожалением мне сказал: «Всё очень отлично! Плохо, что мы сами не можем делать такие станки!».

Я возразил, и пригласил пройти в сборочный 109-й цех, где собираются такого рода станки. Подошли и понаблюдали суету сборщиков токарных станков с ЧПУ. Прошли и на сборку обрабатывающих центров ИР-320. Тут уж он в высшей степени удивился, так как узнал в собираемых центрах те центры, что часом ранее наблюдал на механической обработке. Тут я и заметил, что настроение Курман Гали как-то сникло, на лице появилось выраженное разочарование.

Молча возвращались к ожидаемой Каракеева машине. Курман Гали подошёл к открытой двери микроавтобуса, но вернулся, взял меня под руку, отвёл подальше от сопровождающих нас участников экскурсии и тихо спросил: «Послушай, я знаю тебя уже много лет, ответь мне честно, без вранья и демагогии, почему я в столь важных, умных технологиях не видел киргизов? Они что, совсем не обучаемы?! Не хотят, или их умышленно не допускают к современным технологиям?! Я был в политехническом институте, там студентов киргизов много больше, чем русских, почему же их здесь на производстве практически нет?!»

На честный вопрос надлежало честно ответить! Но мой ответ был корректным: «Дело в том, что, когда в СМИ, по телевидению, показываю сюжеты с национальным уклоном, то показывают киргизов, занимающих руководящие управленческие и административные должности. Не показывают в строительстве, механизации, игнорируют сектор промышленного производства! Вот и получается, что молодёжь киргизов не идет в эти виды деятельности! А почему киргизов ИТР мало? Так бытует устойчивое представление, что все они должны занимать только руководящие должности! И совсем не важно где! Важна руководящая должность! Где угодно! Особенно предпочитают устраиваться в административном управлении! А здесь, на производстве, требуется весьма ответственно и напряжённо, вдумчиво, работать долго и упорно, чтобы получить желаемый результат. Вот и вся причина!».

Он опять с вопросом: «Так что, киргизы настолько необразованные, нетрудолюбивые, что у вас на заводе нет ни одного киргиза, что бы он работал со сложной техникой?!». Я ответил: «Ну почему же, есть!» Рядом находился вычислительный центр завода, вот я и повёл Курман Гали в машинный зал, к обслуживающим ЭВМ электронщикам– программистам. Среди персонала два человека были лица киргизкой национальности.

Курман Гали меня попросил постоять в сторонке, а сам направился к киргизам и о чем-то они общались. Настроение у него ещё в большей степени померкло!

Возвращались к машине молча. И уже на подходе, обернувшись ко мне, едва слышно сказал: «В республике ведётся пагубная национальная политика по воспитанию, культивированию особой исключительности, преимущества лиц киргизской национальности! Это плохо кончится! Надо это исправлять! Да так, что бы киргизы прилагали большие усилия в образовании, труде, обучению профессиональным навыкам по сравнению с русскими! Надо киргизам стать японцами во всем! Только так, киргизы смогут себя достойно показать, не только в СССР, но и заявить о себе в мире!»

Он поблагодарил за экскурсию, мы попрощались. Курман Гали, как то неловко приобнял меня, махнул рукой с узко сложенной ладонью, не общаясь ни с кем сел в машину. За ним уехали и остальные. Явно было, что финишная часть экскурсии весьма сильно его подавила. Это был 1978 год.

Каким провидцем оказался президент Академии наук Киргизской ССР, Каракеев Курман Гали! После отделения Киргизии в самостоятельное государство в 1991 году, и выдавливания русских, и так называемых русскоязычных, из республики, промышленность республики встала! А экономика была полностью разрушена! Причём варварским образом! Когда станки с ЧПУ и оборудование целых заводов были вывезены в Китай и проданы по цене металлолома! Киргизский этнос показал свою полную несостоятельность! Республику в конце 1990-х – начале 2000-х годов, захлестнула волна дикого киргизского этнонационализма! Снизу доверху!

Сегодня, наступило некоторое просветление в умах бывших кочевников. Они теперь поняли, что республика живёт и сохраняет свою государственность только благодаря безвозмездной финансовой и технической помощи, военной защите нелюбимой России!

И всё же, прожив немало лет в Киргизии, я могу утверждать, что киргизскому народу свойственно от природы добродушие! Вместе с тем, из самого добродушного народа, экстремисты, нацисты, шовинисты, вполне реально могут взрастить извергов! Характерный пример Германия, Япония! Однако народы этих государств не часто афишируют свои ужасающие людские потери в годы II мировой войны 1939-1945 годов! Они признали свою вину перед человечеством! Признали пагубность, допущенных ранее человеко-ненавистнических деяний!

Киргизы же, вину за свои деяния, творимые ими в 1916-м, и совсем недавно, в 1990-м и 2010-м годах, уже по отношению к узбекскому народу, признавать не собираются! Свою вину отрицают! А виноватыми называют другие народы, от них пострадавшие!

Не осознав ошибки прошлого, есть вероятность вновь повторять их в будущем! И чем тогда это может закончиться для киргизского этноса, для его государственности?! Это открытый вопрос!

2012 г.

Василий Верещагин. Русский исход

Когда с огнём, железом и кровью пришла Советская власть, закончилось равенство наций! В Киргизии коренное население сразу же поставили в привилегированное положение. Попробуй на киргиза сказать «кыргыз»! Или сказать «Киргизский бунт»! Сразу же за это преследовали! Нужно было говорить: «киргиз» и «восстание киргизского народа против Царской власти и кулачества»!

Мой отец, Верещагин Иван Ефимович, рассказывал: «Приезжают в наше, русское село Тюп, 2-3 киргиза на лошадях. И гоняют по улицам русских, бьют камчами (плетью), кто не успел убежать! И ничего с ними нельзя сделать! Попробуй, тронь!? Сразу расстреляют и всё! Это были 1920-е годы!». В общем, киргизам дали большую волю. И некоторые из них, таким образом, мстили за 1916 год!

И вот в очередной раз приезжают в Тюп два киргиза на лошадях. Один молодой, другой уже в возрасте. И гоняют по Тюпу русских, бьют камчами. А дядя Петя Штокало и мой отец, знали какой дорогой они поедут обратно. Засели за Тюпом в кустах, у поворота дороги, и стали ждать. Как только киргизы вывернули из-за поворота, сбили их с лошадей палками и хорошо поколотили. Отец и дядя Петя Штокало свободно говорили на киргизском языке. Объяснили им, что так делать нельзя! Что в следующий раз они могут домой не вернуться! И отпустили! Больше киргизы наказывать русских в Тюп не приезжали.

Затем началось раскулачивание. И вот, чтобы приучить киргизов к осёдлой жизни, их семьи, вернувшиеся из Китая, заселяли в изъятые, у живущих не бедно крестьян, дома. Но киргизы ставили во дворах свои юрты, и всё лето жили в них. Только с наступлением холодов переходили жить в дома.

Всё это вносило напряжённость в отношения русских с киргизами. И потом, никто не забыл про зверства киргизов в 1916 году! Тогда после подавления Бунта, киргизы убежали от возмездия в Китай. И вот когда им Царское правительство разрешило вернуться на свои земли, то в Указе было предписано: «В тех местах, где киргизы творили жестокие грабежи и убийства, их не селить!».

Большевики же, придя к власти, сделали ровно наоборот! Заселяли вернувшихся из Китая киргизов именно там, где они и творили свои кровавые расправы над мирными крестьянами, стариками и женщинами!

Больше всего крови в 1916 году киргизы пролили в Пржевальском уезде, в Преображенской волости (нынешний Тюпский район). Вот сюда и активно заселяли вернувшихся киргизов! Освобождая им всё новые и новые, дома в русских сёлах! А центр волости, русское село Преображенское, волевым решением, в угоду киргизам, переименовали в село Тюп. Что означает на тюркском «дно»!

Но мы, русские, народ не злопамятный! Постепенно смирились со своим положением, свыклись с привилегиями киргизам. Думали, что по мере повышения их образовательного и культурного уровня уйдёт в прошлое их национальный эгоизм. Русские как обычно много работали, стали жить лучше. И отношения с киргизами наладились.

Но с начала 1960-х годов, во власть в республике и на местах, стали массово приходить киргизы. Это было следствием проведения Центральной властью Ленинской политики подготовки национальных кадров. Так в ВУЗ-ы стали принимать в основном только киргизов, и очень мало представителей других национальностей! При приёме на любую руководящую должность, преимущество отдавалось не профессионализму, а принадлежности к коренной национальности! И так во всём!

В это время я уже жил в Пржевальске. На большие праздники, юбилеи, торжества, меня всегда приглашали читать свои стихи. Я не отказывался, и всегда с удовольствием принимал такие предложения. Читал стихи на предприятиях, в домах культуры, на демонстрациях, в парке.

Но теперь, вдруг, мне стали говорить, чтобы я читал стихи только Чингиза Айтматова и других киргизских авторов. Я говорил, что я буду читать только свои стихи! Стихи других авторов могут прочесть другие ораторы! Тогда меня стали приглашать на торжества всё реже и реже.

Точно так же говорили и другим русским исполнителям. Стали говорить, чтобы пели на киргизском языке, танцевали киргизские народные танцы и т. д. Таким образом, среди руководства районов и в области, в среде появившейся киргизской интеллигенции, стали превозносить всё национальное, отодвигая на второй план всё русское!

Доходило до курьёзов! Вот приходит в Пржевальск, в обком партии разнарядка. Депутатами во все Советы избрать 70 % киргизов. В их числе определённый процент чабанов, полевых работниц киргизских Совхозов, а одну из них представить к награде «Герой соц. труда СССР»! Это должна быть красивая, стройная киргизка, примерно 25 лет, грамотная и активистка! Но где такую найти? Если не по одному параметру на полях Совхозов таких киргизок нет! Тогда нашли одну киргизку, швею на швейной фабрике. Согласовали с партийным начальством, и усиленно её готовили к этому высокому званию. Начиная с азов письменности, образования, и культуры.

Результатом такой политики превосходства коренной нации, стали межнациональные стычки. Киргизские парни собирались в большие группы и нападали на малочисленные группы или одиночных русских парней. Избивали их, припоминая при этом 1916 год!

Тогда в Пржевальске с помощью милиции стали организовывать из числа рабочих (а это были только русские) и студентов, Добровольные народные дружины (ДНД). Которые во взаимодействии с милицией, в вечернее и ночное время патрулировали город. В результате ситуация немного стабилизировалась.

Хорошо помню один случай, после событий вокруг острова Даманский, что на Дальнем Востоке. Когда был пограничный конфликт с Китаем. Стою в длинной очереди в магазин за хлебом. Тут подходит киргиз, лет 30-ти. Лезет без очереди к прилавку, расталкивая других. Люди стали возмущаться такой наглостью. В ответ киргиз заявляет: «Вы здесь никто! Езжайте в свою Россию! Там живите!» Купил хлеб, ещё пооскорблял русских в очереди, и ушёл!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2