в. tао.

beatъ



скачать книгу бесплатно

© в. tао, 2018


ISBN 978-5-4490-3558-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ВРЕМЯ НА ЯРКОМ СОЛНЦЕ

Мелодия для Л.

Это трезвый взгляд на случившееся. В худших традициях… Война, анатомия артиллерии на Левашовском бульваре, где мы обживали с тобой эти легендарные скамейки. Развалины ТЦ Макси в кислом дыме взрывчатки. Часть местных жителей прячется в Пирамиде, неподалеку: «Мы открылись!», еще возвещают надписи – нас уже можно бомбить…

Расклад был следующим. Уже объявили эвакуацию, а мы еще обнимаемся на довоенных остановках. В маршрутках, плутающих по мобилизованному городу. Иногда, кажется, что сейчас войдет Тарантино и начнет снимать все это. Или скажет, наконец, «пиздец».

– Будущее – слепое, как верблюд у Борхеса (который налетает на тебя в пустыне). Хочется сказать ему: «Открой глаза, Судьба!». Ты заебала стучать – дверь открыта, и нас давно уже нет: заходи!

Сваливаем в тачке по трассе смерти. Да и та, как обычно, угнанная…

– И никто за нами не гонится.

– Ага. Мы мертвы.

– Тебе не кажется, что вокруг темно?

Чувствую себя как Гамлет с мертвой принцессой на руках – над пропастью


Блюзовая птица простерла когти над пустыней, над нами. Чувствовал сияние над головой, нескорый поезд на окраине города


Эта дама за рулем, с которой я отрываюсь от преследования.

Молчаливый город. Медленно проплывающие кварталы, в которых мы плутаем как в лабиринте лиц, знаках граффити понятных только посвященным. Пока, наконец, не глушим мотор в охуительном тупичке.


неоновый палец касающийся моего лба, губ

ожег передается вибрирующему мобильнику. Голос надломившийся:

– Да…

пресное сердце севера отражается в глазах прохожих, слабое дуновение в увядающих бульварах – становится суше на языке и что-то сгорает в нас на границах молодости. Грубое безденежье вытесняет жизнь в пригороды – будет приглядывать за нами.

– Ты тоже так думаешь?

Ладно-ладно. Мошенники так мошенники… но это только начало, челюсти перекусывающие Дэмиэна Хёрста. Все кем-то продумано. Включено (в стоимость билета в один конец). Все равно, что украсть половину Лувра. Нью-Йорка. А полмира оставить себе


В маршруте байкера без рефлексии не обойтись. Сложный комплекс наведения на цель на шлеме – кто-то ведет нас, чья-то невидимая рука, воля. Великодушие оттенков сопровождает безмолвие маршрута. Великолепие, разрушаемое неоновыми водопадами этажей – Брюс Уиллис, один в один.

Карабкаясь по пожарным лестницам к звездной крупе:

– Они и это небо купили?

– Нет, только вид.

– Красивая картинка!

– Еще одна…

Небо дышит. Брюс Уиллис – на стреме, его последний полузащитник.


Поселились телки по-соседству. Кальвина… нет кайфа в этом городишке – но спасибо тебе за Джульетту, Вильям!


Проспект тек между нами мирром – синтетическим, архитектурным.

Петрозаводский архипелаг…

В супермаркетах снов мелодии вальса на дальнем плане. Дрейфовали от бара к бару, две красотки с бриллиантовыми ногами …волна накатившая нежность. Хотелось грусти и цветов. Ресницы в хлам…

Розовая Ривьера траченная молью. Легкое дуновение Дилана с утренней кухни (шлялись вчера до темна – две психи – в легком дурдоме нарядов, вечера) – целовались с-воскресенья-не-могли-остановиться-велосипеды!

– …приходи ко мне, расскажешь…

…в лучезарной безбрежности, продажности. Только наши тюльпаны узнавали нас – дышали в лицо упиваясь свободой

изотопы тепла, звезда дозвонившаяся на мой мобильный – и мы объявились из-за объятий разума!


Глаза инопланетян пронизывали всю ночь


Мухи лезут на голову, на мысли… Элвис Пресли бормочет языком умирающей телки, в плеере. Улица разминает мускулы частот. На лету сшибаются sms-ки, тонкий юмор Апокалипсиса Адмиралтейской иглой. Всё солнце в интернете! Ангары запертые на ржавый ключ.

Прилизал мое лицо ветер. Мышьяком отдает палящее море. И раздолбанные внутренности гитары. Пересчитали себя по пальцам. Насилие лета над нами – корабли и горящая дельта: все еще без ума от тебя


Бар «Хромая Серая Лошадь» (всегда подозревал, что Маклафлин – самовлюбленный идиот).

В детстве я любил этот легкий газированный ветерок, сыр с жирной дырочкой в боку.

Бродяги, ленивое пламя в птицах. Вымотал ветер-самсунг – улегся на газон нагишом, прогревал до костей. Остался тостер в тишине столовой, пробитое на вылет лето…


Сухую землю заметало солнцем. Маяк жег пыль, и пыль не рифмовалась с горизонтом…

Город утопает в тополях архитектурным пухом: любил – не любил

В туземном переулке блеют козы. Глухие сады запирающие задворки. Манекен в платье выставленный на тротуарчик: нежность становится атмосферой – в черных ласках дышал перламутровый зверь

…Дверь никому не открывал, но настенные часы словно постукивали о снисхождении в липких стрекозьих шорохах – благоухающей болью ты входишь на своих каблуках в комнаты моего сознания – я видел это лицо раньше, видел его притаившимся возле моей двери – в улетных очках, волос легко распущенных и слегка порочных: из распахнутых окон – детские голоса, уже затертые на звуковых дорожках. Велосипеды и ласточки, пустой хлопок пробки в столовой


Juliana Strangelove в маске либертанго приглашает нас на дуэль: сбросились ей на танец… три пары туфель – не важно: карусель в голове, стая коршунов готовая броситься на солнце – глубины лимузина распахнулись в твоих глазах, смех улетел за горизонт целовать чье-то будущее – лишь шелковая кожа в табуированной лексике

Надвигается пекло, хотя солнце еще не в зените:

синь звенит – дешевыми девочками пахнет на оттраханной трассе


…клавишник немного лажал – живем в долг, ожидаем будущего как наркотиков. Дал же Он обещание вернуться…


пахнущий нефтью сквозняк с пляжей – буровые выкачивают будущее, шельфовое солнце превращается в лак для твоих ногтей. Песок это просто ирония…


Сегодня стреляли в центральном парке. Статуя Свободы преследует прохожих… Жара затекала, ломила как поясницу. Лето вышло за границу смыслов. Пыльный пригород. Кактусы и проволочные джунгли… марево бензоколонки и паркуйся где хочешь!

Оценить ситуацию. Поюзанную кредитную карту: разнообразия не много – отведу-ка в сортир свою крошку, займемся любовью

…На выезде болтаются полицейские с радаром, плавно убывающая бутылка энерджайзера: на фига нам гашиш – в таком пекле…

…скинуть пару баксов со счета. Кофе снимает судороги, бодрит. Пару амфетаминчиков в зной…

снова обнимались в пластике остановки: окурки, флаеры на поюзанных стенках… хотя, возможно, нас и подберут до того света, где мы запарковали свой «додж»: выспаться, наконец, до небес


Пляж. Благоухающие казармы, заброшенные…

брат твой сгорел на этих схемах, региональных станциях транслирующих футбол. Испытываю аллергию… Заляпанные краской двери. Бары подарившие местное лето: барыги на жарищу наложили лапищу

Нефтяные вышки на пустошах: струятся… Три часа интернета в ближайшей стекляшке – и ум выгорает как задымивший процессор – пора завязывать…

бронзовый аватар на переднем капоте:

не просек меня…


пляжи благоухают имбирем испарений:

Солнечные часы в (центрально нервной) системе сливаются с разочарованием, расселившимся звездной россыпью…

асфальт:

цель этих рисунков – развалить окончательно сиреневые объятия ночи, чахлые гроздья черемухи:

молодожены обнявшиеся в агонии винных букетов – потом тоска


…в дурмане маков глохнет лето, обретает черты настоящего. Настоящего ада:

ковчег вертолета завис над сгоревшей дельтой, плавясь в какофонии зноя —

раздавленная лошадь ландшафта, озаренная грубостью улыбки:

хочется наесться травы, злаков задушивших рот…

золотой аватар на кончике прицела:

дай мне ответ…


P.S.


сны заканчиваются пробуждением:

в памяти есть что-то от платины, грустного чувства победы – в том-то и дело, что ты это увидишь!

даже волны рвутся попробовать песок настоящего – и никогда не разочаровываются

Бриз

она возникла из кинематографа и смеси испанских перцев. Ливанских принцев: отозвался на ее звонок…

Легкая словно кузнечик. Словно жизнь. Легкая гарантия от головной боли – хризантема грустящая в раю, храм стоящий в тростниковой дельте

и геометрия электричек, огибающая поблёскивающий рекламный ландшафт

что это было: газета под ворохом мертвых мух? плоды вероломного шиповника?

Ты принесла мне золотую пчелу из молочных сумерек, а золотую звезду оставила в море: в прибое шелестели языки непобедимой плоти и никто тебе не указ. Останусь здесь, изувеченным языком памяти…


в параллельной реальности: Эльдорадо заслоняет восприятие магическим бредом. Прелюдией: Альбиони в психоделическом равновесии заката! Экзюпери воздушным замком! Золотым песком

…оставил ей полчаса на решение.


Сидели… в бизнес-инкубаторе отеля. Стравливали дым в открытое окно. Стеклопакеты затянутые целлулоидной пылью, вдоль стен. В лете прокисает российское шампанское, французский сидр. Совестливое советское прошлое… это может стать и нашим золотым веком. Золотым парашютом.


Никаких вестей от тебя. Будет у нас своя стена плача. Неоновые сумерки и не думают распускаться воздушной глушью.

Подцепил телку в сети как легкий вирус. Как легкий головной укол. Зачем тебе воздушный замок в песке? взгляни золотыми глазами в мой зрачок, богиня необъявленного нашествия – колыбели парящие в аэропортах


ностальгия кинозалов: сладкая…

портреты кинозвезд и пальмовое масло вечера сочащееся в фойе

(этот Лис точно знает, как закончится год!)

Барашки пены разбредаются в коктейле.

Сквозняки касались кожи как сорняки, скользкой неги в стакане льда

Только ты и я.

Нежились словно звери в заре: с проспектов – на межзвездные пересечения рельсов…

жемчужные прапорщики стерегут созвездия: наклонись к самым губам, я тебе прошепчу

Стерильная пустота бокалов и раковина из Ирака – напалм любви, сжегший наши легкие, детка.

Увертюру волка играет мистраль, харкая виноградниками. Уверен, он не подведет.


Сепия воздуха меня задушила. Аллергией отдавали шаги под сводами площади. Черные долины и занавес траченный звездами, пылью – а потом бежим в разных странах

охваченные предчувствиями как последние позывные

смертельная и недосягаемая – ты и та и другая, как пуля


Лето заполыхало. Затонуло в зное.

Решето саранчи одуряющим хороводом – шторы в песке и сверчках

Дикие как яблоки.

Импланты

В сухих долинах плавится счастье. В сухих руслах чувств вянут розы, снятые нами на цифровую мыльницу. В сиянии ночи. Во взглядах и в лайнерах, ускользающих от непонимания. В твоих скулах сухих как доки: смуглый остаток лета инсталлированного в загар.


Наш мир уместился на табурете. С интернетом, еще с какой-то внутренней байдой: саундтреком дадут воплотиться, а пришельцами – нет. Нет тебя в моем небе свободном от звезд. Под гроздьями чернослива – в ночи, в свербящей вселенной: ни креста, ни полумесяца…


Метеоритный дождь засеребривший зеркальность пруда… и непонятное завтра возвратившееся в наши дни. Устал от улыбок рассеянных, словно склероз среди безмолвных автостоянок – жгучие паркинги сцеживают реальность, дрожащую от медленного совмещения с вечностью. Прикурил от твоей сигареты, от безмолвия легко завидую пациенту постепенно приходящему в память


Типовые выжженные районы. Смерть здесь больше не живет.


Лежим рядом в рыжей траве. Тектонические рекламы разрубающие фасады на жирные куски гамбургеров, биг-маков, накрыты однообразным шумом. Если южные сети еще как-то держались на остатках трипа и солнца, бьющего сквозь темную материю очков – я бы, отдал фракталы ферм в аркадах отражений!


Сладковатая осень нежна с последней теплой волной. Мы просто там не были, еще… Гадать по ладони вселенной, глядишь, и вернемся в реальность. В заросшие крапивой скульптуры задушенные жарой и безмолвием. В невесомость…


Параноидальные переулочки. Снежинка паутины… мы с тобой потеряли вечность. Ни секунды не сомневаюсь в престижности шельфа! В резьбе и разнообразии зари роящейся в кронах… уходят тревоги, тела в которых мы вчера так удобно бродили. Что в этих почтовых ящиках, усыпанных извещениями как любовными записками? обречена и ранена любовь – ты посмотри: она воюет с вечностью!


Распят в четырех измерениях. В четырех стенах. Зализанных царапинами и солнцем. Фломастерами.


Поэтический конкурс на Марсе. На Земле с ее небесной бесчувственностью. Порталы разбиты чайками. Нет никакой охраны у лета. Можно сидеть и помнить… на солнцепеке можно утопиться в зените! пепел бессмертен – город сгорает на серверах, арифметика цикад рассыпает азы бессмертия


Прометей это груда огня. Трачу свое безмолвие на зной, на птиц и спрятавшихся ящериц.


Диван лоснящийся от света. Ты заворачивала за угол второй поправкой в программе. Встречались ли мы с тобой во сне? Или в местной забегаловке, игнорируя сигналы осыпавшихся граффити? Каштановый ропот фонтанов пенится чашами, перистой косметикой облаков. Встречались ли мы с тобой в их игре? Наполовину полной, наполовину пустой без тебя


Святая земля чуть тронута озарением и полу-шизофренией воздуха. Созвездия слили нас в базы данных. Призраки сияющие в стрельчатых сводах. Мир непобедим. Если верить приметам, конец света это фэнтези с прикольным финалом! Всех ждет смерть. Ангельские лица измученные счастьем. Кажется, нет никакой причины не доверять будущему: наших детей посадили в землю, еще не придумали технологию, как назвать их. Чудеса это атомные вспышки случившиеся с нами, голос пятилетней девочки сказавший это и взгляд искусственного спутника


Тусклые глаза джихадистов. Молчим об этой стороне блаженства. Утопаем в его золоте и бессмысленности. Что-то случилось с сердцем: Ты воплотишь меня на задании, и я явлюсь, возвратившись из боли и вдохновения – из смерти


Любовь сияющая инопланетной вечностью. В Гибралтаре форель разбилась в зеркалах!


Небесная акватория Каира. Счастье гаснущее в хижинах по вечерам: солнечный гость спустился в сон – поменял настройки

и исчез

вернешь мне ветер в город?


Не хотел говорить тебе, но стая уже идет к нам, роя закат на востоке. Влажные и обильные шельфы в камуфляже пикселей разбросанных по набережной. Вся спина в полу-крыльях, а надежда не ждет, приносит выстрелы и убитых с той стороны.


Розы похожи на смерть. Лоза винограда на жажду. Из завтра к тебе прилечу, полдень!


Истребители воплотились из зенита – и ослепили

Время на ярком солнце

История которая никогда не будет закончена


– Вдарим Библией по Торе Всемогущей! из-за киота…

…ну, здравствуй, цыпа.

Хаиро. Ядерная триада. Все-равно, что убить в себе божественное: раз в год не считается. «Гинзберг мертв!», – о, сколько их упало, в эту бездну…

так вот:

«Гарик (который Fingers) пытался ctujlyz (сегодня) с'аскать две сотни. Удачно соскочил – сказал, что мечтал бы быть твоим учеником, но не уточнил в чем именно именно именно! «Студия» это хипстерский клуб, насквозь прометаемый амфетаминовыми дурочками с выебонистой винной картой и отстойной музыкой по выходным

место дислокации forever»

Сексуальна и голодна. Выросла из моих подростковых фантазий, словно Лолита из школьной униформы. Шатаешься одна, без прицела. Вчерашний трип, от Р.Х.: психология психопатии – скоростной ресурс доведения индивидуума до необратимого спуска в тоннели подсознания – новообращенные петляющие в лабиринтах сетевых тэгов на поверхности карты воспринимаемой сознанием как Google-реальность – покемончики заманиваемые в логические ловушки дорожные указатели расставлены по мере вовлечения и необходимости… с потолка свисает пружина энергосберегающей лампочки (жаль, что не голый редактор этой подземной карты) – зеленые технологии для зеленых человечков – запустить процесс в мыслительный космос, вывинтить мозги, прилепить их жвачкой – незаметно, под крышку стола …все еще лайкаешь меня в ВК – сидя в своем съемном Рейкьявике, в паре кварталов – прилежные землеройки, вгрызающиеся в почву – в кишечнике Гигантского Червя переваривающего всю эту Систему. Носить смартфон в убойной сумочке – уже не стрёмно? Зомби стучат на себя, отрываются… Соль и трэш Вавилона. Кости стучат в моем сердце, плоть рассекает чуть душные улицы. Калибан из лампы Алладина – проводник по вселенным: все артефакты к моим услугам. Сорвать покров с края ночи… сексуальность этого трипа, вот что держит за яйца.

«Золотая Ява» как золотые зубы, турбо-сигареты с ароматом атоллов.

– Новое поколение это отстой… атомарная энтропия – без послания, стремления, поиска. Музыка-транс, ди-jei – трансляция ни для кого – механическая пустота

– Твое ИМХО очевидно как стояк. Только выебать никого не можешь.

Потому, что импотент. И в мое времечко такие же пиплы тупили в лаунж-баре «Karelia», а лабухи накатывали с прибором «Землян» и Ю. Антонова.

– Не сравнивай тухлятину с тухлятиной…

…малыши, малыши насмешат Хаиро Ши. Позовешь ее на д.р., она заявится на Рождество – «…ты не обижайся, чес-сло! Я не то хотела надеть…» – усыпанная пирсингом и розовыми лепестками – балансирую над бездной оргазма

– Что хочешь, зайка?

Я в отъезде


– Это не твоя новая тачка, на обочине?

– Моя.

– Красная.

– Да.

– Ее только-что угнали.

Вчетвером, свесившись за ночной подоконник. Ангелы-Леониды чиркают, словно спички, сгорают над нашими мечтами.

– Что бы долго не произносить желание, можно просто в момент падения громко сказать: «Я знаю!».

Пламя – символ языка и углей. Раскольников – русский Гамлет. Смерть невозможна.

Радиоактивная эвтаназия. Пепел развалин. В живых останутся только крысы. И мы. Вспоминаю тебя в одной спортивной маечке, не ниже пояса… оставим тело на поле боя:

– В пизде – только звезды!

А также герои. В сияющем Атмане… Первооткрыватели космоса. С дырочкой в правом носке. Нам бы не помешало немного везухи. Хотя бы на «пятку»… все-таки за удовольствие заплатить нам, счастье могло бы и улыбнуться фальшивым зубом.

– Я же не Кутурица, детка. Хотелось бы и на второй рукав купить запонку.

Крутой как sms-ка Господу на день рождения. А так – без амбиций! Ни Славы земной, ни Небесной…

Ультрамариновая люстра (бархатной) вакханалией: твоя улыбка точь в точь ночной Сочи. Ночной поцелуй. Он меня не волнует…

– Ну, что: когда поедем кататься на твоей угнанной тачке?

– Для того, что бы получить сухое молоко, нужно потереть сухое коровье вымя о барную стойку.

– Ты это о чем?

– Спрашивать у акулы о здоровых зубах – плохая примета.

Неоновая паранойя, неоновая пыль. Затягиваемся ими как сигаретой – обилие волн удушает. Входит Мустафа с Библией, оттиснутой на футболке. Между нами разница в психопатии. «Аuf Wiedersehen!» спели мамы и папы. Калифорнийской осени, индейскому лету. В тот день, когда музыка и накрылась…

Крылья с той стороны зари. Сердца закопанные в планету. Твое прохладное предплечье с татуировкой. Влечемся в ночном шелесте цинний, передавая сухое в пластиковом стаканчике. Ядовито-красные буквы на ближайшем фасаде:

– Шикар-Дос, а ты смогла бы красиво спеть слово «Стоматология»?

– Н-нет…

– Почему? Ты же пела когда-то, в хоре!

– Я бы слажала.

– Ты бы божественно слажала! В шоу «Голос».

– О, они бы сразу закрылись.

Фонтан как воскресший Веласкес: влажная пыль дробится о лунный бортик. Последний взгляд пополам с вечностью… Последний герой на краю бездны. Самый последний… самый жалкий. В случае комфортной программы мы бы могли держаться за руки еще какое-то время.

«Что бы написать тебе в паблик мне теперь требуется трахнуть кого-нибудь. Крутят по FM всякое релаксирующее говно. Приношу извинения и от Бетховена мёртвые уши».

Заканчиваются каникулы, звездная пыль…

роли исполняли и озвучивали:


Ни пепельницы, ни зажигалки: чистый джанк с косяком во-рту!

Стоишь за стойкой как припаханная богиня. Шелест купюр под внимательным взглядом. К часу ночи упаханная, утраханная, что твой стояк.

Тарифный план «На мази +»! Никто не будет расплачиваться с тобой ништяками. Разве что вчерашними покемонами – да и то… Такова смерть, красавчик! извини, если она тебе немного не к лицу. Страдания украшают мужчину. Да и женщину тоже. Не говоря уже о шрамах…

Сразу за стойкой простирался ландшафт: бледные облачка над горизонтом. Шмаль окуналась в пепельницу, и сизый дымок разбавлял горизонт на двоих, таял уносясь —

и будто, будто

– Это Тао.

– Найти еще надо этого Тао.

– Тао в повсюду.

– Все в повсюду.

Э-э… ничего, что я рядом стою?

Старый мотивчик как старый козел – старая песенка… как ты думаешь: мы и сегодня облажаемся? Или все-таки прокатит, с ветерком? Нет, я ничего не имею против Его Величества Случая! Но и нравственный закон никто не отменял. Ну, разве, что разок-другой… А вставить тебе это безнравственно? или как? Нас разделяет только стойка бара, детка – для гендерного равновесия: бычок бросить некуда! слегка растерянная, встревоженная… ладно-ладно, я пошутил (смеется тот, кто шутит последним). Месть подают холодной, как-никак. С хлебом. И, самое хреновое – не прощаясь…


Как ни крутись, а с крючка все равно сорвешься. Да и фиг бы с ним, с этим последним шансом. Билет на вылет – на небеса! Ремейк «Сотворение Мира-2». С первого раза не получилось. Не все гладко вышло… Пара затяжек и у меня разв-вязывается язык. И многое другое. (На третий раз прощаем, но – смотри: больше нас не вызывай: больше не вернемся).

Они всегда против нас проигрывают. Но, это те, кто спорит… лишь Алиса сияет на небесах! и домофон «пиликает» не переставая, доставая – в него нужно выстрелить, что бы он заткнулся!

Яркий утренний свет.

Яркий утренний сон.

– И мы не облажались, можешь поверить?

Горький утренний смог. Смотрю на Солнце, вижу решение ответа.

…прикрыл зевок ладонью, дверь с привокзальным лязгом. Проходи уж, утренняя богиня, извини за бардак… только для тебя: «Последний шлягер». Ruby Tuesday и желтая подводная лодка. Немытая посуда, вечное утро понедельника и вечер трудного дня.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное