V. A..

A6V9



скачать книгу бесплатно

9. По истечении определённого количества времени при укрепившихся отношениях можно начинать что-то просить. Вот тут уже можно просить на себе покатать. Дракон, конечно, сначала фыркнет пару-тройку раз для приличия, но позже покорно подставит спину. Внимание: не нужно при посадке и в полёте держаться за чешую, усы и рога, ибо неприятны Дракону подобные грубые действия, отчего он Вас всенепременно скинет с себя, так ещё и фыркнет напоследок. Единственно верный способ – держаться за шёрстку и делать это так, чтобы её не выдернуть.

10. Не нужно визжать, улюлюкать и бить от восторга Дракона своими руками и ногами – нужно ещё перед полётом продумать, куда деть свои конечности. А так из-за лишнего шума и неприятных ощущений он Вас, опять же, скинет в ближайшую реку или стог сена. Так же ненужно доставать гаджеты и, уж тем более, начинать что-то снимать – либо всё так же полетите в реку или сено, либо на землю, после чего гаджет будет церемониально растоптан прямо у Вас на глазах.

11. После первого удачного полёта Дракон уже сам будет делать шаги навстречу: будет кормить тем, что Вам нравится; будет дарить то, что приглянулось; на себе доставит до места запланированного отдыха и там обеспечит полный уют и комфорт. Он может даже впустить Вас жить в своё логово, что, кстати, ещё не является сигналом к ремонту и переделыванию на свой вкус. Да и вообще, на первых порах пребывания у него дома лучше пользоваться только самым необходимым – и себя от изгнания спасёте, и Дракон оценит.

12. Если Вы рассчитываете на то, что со временем Дракон станет постоянно виться возле Вас и ластиться к рукам, забудьте об этой мысли! Дракон обовьётся вокруг Вас лишь единожды, позволив потрогать и рога, и хвост, и все остальные части тела. Овившись, он тем самым знаково демонстрирует тот факт, что теперь Вы – его, а он – Ваш. После такого знака можете рассчитывать и на поддержу, и на помощь, и на защиту с проявлением заботы. Именно так Драконы проявляют Любовь к людям – они не умеют говорить, поэтому действуют, и зачастую именно так, как того ожидает их партнёр.

13. Если в какой-либо период отношений Вы поссорились с Драконом, лучше к нему какое-то время вовсе не подходить и не беспокоить. Поссориться с Драконом достаточно трудно – это надо знать и уметь. Но, если уж так случилось, дайте ему остыть и переварить информацию: не успокоившийся и не разложивший всё для себя по полочкам Дракон страшнее Аццкого Сотоны. Он будет отгонять Вас от себя до тех пор, пока ему самому не надоест, и он в порыве праведного гнева зажарит Вас на ужин, либо пока Вы не включите мозг и сами не отойдёте. В общем, учитесь ждать и старайтесь по возможности сгладить острые углы.

14. Если же вы вознамерились покинуть Дракона и уйти к более милой сердцу зверюшке, просто сообщите ему об этом. Нет, Вам абсолютно ничего за это не будет, кроме наполненного до краёв болью и одиночеством взгляда. Для начала соберите абсолютно все свои вещи, тем самым позаботившись о том, чтобы ему о Вас ничто не напоминало.

Далее коротко и ясно изложите причину своего ухода, а потом… Просто уходите. Без выяснений отношений и прочего. Помните, что после этого обратно Вас уже никогда не примут, ибо Драконы на самом деле болезненно переживают разрыв, чтобы потом ещё и дружить с теми, кто по собственной инициативе их покинул. Конечно, время от времени у него будут возникать душевные порывы догнать Вас, вернуть и запереть в своём логове навсегда или же спалить всю деревню, в которую Вы возвращаетесь, вместе с Вами дотла. Но, как правило, Дракон всегда вовремя вспоминает, кто он, и что такие выходки ему не к лицу. Конечно, если вам не попался какой-нибудь контуженый Дракон: тогда да, тут можно ожидать чего угодно.

А вообще, просто живите и будьте счастливы со своими Драконами и даже без них.

От 27 ноября 2015 года

Вновь полночи провозился в постели, не смыкая глаз и всё обдумывая. Уже под утро, часа этак в четыре удалось провалиться в неглубокий сон. Снилось что-то знакомое, на протяжении всего сна преследовало ощущение, будто я уже был там когда-то, и всё это когда-то так же происходило со мной. Соединённые Штаты двадцатых-тридцатых годов прошлого столетия, времена «Сухого закона», место действия – какое-то подпольное развлекательное заведение для местной элиты со своим мини-кинотеатром и караоке-баром. В ту ночь собрались самые богатые сливки общества: женщины в умопомрачительных нарядах и до безобразия дорогих украшениях, мужчины в элегантных классических костюмах, стильных шляпах и начищенных носках туфель из натуральной кожи в дополнение к дорогим часам. Мы пили, развлекались и веселились, как могли, чувствуя всю красоту и великолепие жизни лишь этой ночью. Выиграв несколько партий в покер и позлив тем самым завсегдатая местных игральных столов, я с лёгкой шальной улыбкой на лице отправился за ещё одной бутылкой шампанского и сигарами, по пути очаровательно улыбнувшись какой-то незнакомой мадемуазели в красном платье. Завидев в самом углу основного помещения очередь длиной во весь коридор, ведущий как раз к залу с кинотеатром и караоке-баром, сразу же передумал и отправился посмотреть, что там происходит.

Около входа в коридор расположился стол с самим кассиром, продающим билеты в оба зала. Взглянув на табличку с ценой я, признаться честно, весьма удивился: один билет в кинотеатр стоит всех выигранных мною недавно денег. Глянув ещё раз в коридор, от души ухмыльнулся, наблюдая за этим вавилонским столпотворением: все самые богатые и материально обеспеченные люди Америки толпились в узком коридорчике, коротая время за шампанским, лёгкими закусками, курением сигар и обсуждением предстоящего зрелища, попутно передавая друг другу то один поднос, то другой. Мне настолько сильно захотелось к ним присоединиться, что, недолго думая, отдал все выигранные деньги в покере за один билет в кинотеатр на короткометражку. Секунду спустя, получив заветный клочок бумажки, аккуратно просочился внутрь коридора, попутно знакомясь с наиболее привлекающими меня людьми и беря с подноса последний бокал с шампанским.

Стоим мы так в предвкушении ранее невиданного зрелища, жуём канапе, запивая шампанским и вдыхая дым от сигар, ничего не подозреваем. Бдительность всех окружающих меня людей на тот момент упала чуть ниже нуля. И вдруг во всём помещении внезапно гаснет свет, все голоса затихают, остаётся только музыка, которую внезапно перекрывает звук выбитой и слетевшей с петель парадной входной двери и единственным голосом, кричащим кому-то издалека: «Пошли! Ну же! Давайте! Шевелитесь!» А после выстрелы. Повсюду вспышки от выстрелов вперемешку с предсмертными вскриками людей, так и не успевшими понять, что произошло. До нашего коридора дошли в последнюю очередь. Так же внезапно включили свет, и сквозь толпящихся вокруг нас солдат я узрел горы ещё тёплых трупов тех, с кем пять минут назад говорил. Они были повсюду: за барными стойками и игральными столами, на кожаных диванах с креслами и на полу танцевальной зоны, на балконе и выходящими из подвала. Повсюду в немыслимых позах лежали люди со стеклянными глазами, смотрящими теперь куда-то в пустоту.

У женщины, стоящей около меня, случился истерический припадок, у ещё одной в самом начале очереди – обморок, кто-то поддался панике, кто-то пытался сбежать, но было уже слишком поздно. У меня в голове отчётливо вертелась одна мысль: меня не могут вот просто так взять и убить. Просто не могут… Недолго думая, всех мужчин поставили лицом к стене и начали обыскивать на предмет наличия у кого-то оружия с последующей его конфискацией, а всех женщин вывели в главное помещение, после чего нам зачитали обвинение с приговором в виде расстрела. И в самый последний момент, когда у всех стоящих около стены паника достигла своего пика, отчего некоторые начали молиться, а солдаты прицеливаться, в любой момент готовясь нажать на курок, командир отряда внезапно остановил своих подчинённых и медленно направился ко мне. Попросив опустить руки и повернуться к нему лицом, он начал внимательно меня осматривать, изредка дотрагиваясь то до пальцев рук или волос, то до одежды или подбородка. Уже после, придя к какому-то внутреннему решению, тихо проговорил: «Этого оставить. Его и отвезём – должен понравиться. А этих, – тут он презрительно взглянул на женщин, – в бордель. Им там самое место». Меня схватили под руки, оперативно выволокли на улицу и, приложив к губам с носом платочек с хлороформом, затолкали в чёрный автомобиль. Последнее, что я услышал, постепенно проваливаясь в сон – звуки расстрела.

Проснувшись наяву с вновь дёргающимся левым веком.

От 28 ноября 2015 года

2

Проснувшись с утра, почувствовал в своей квартире запах формалина. Всегда ощущаю этот запах, когда кто-то из близких или знакомых должен умереть. Чувствую его до сих пор, хотя сейчас уже почти вечер. Так странно… В этот раз он кажется по-особому сильным и привлекательным, дурманящим и притягивающим к себе, будто хочет обнять и больше не отпускать вовсе. Никогда… Под бокал белого полусладкого присутствие этого до боли знакомого запаха ощущается слишком отчётливо и различимо. Возможно, никто не умрёт. Не знаю… Иногда мне хочется с головой окунуться в этот запах, чтобы им пропитались мои волосы, тело, кожа. Смерть не увидит, если сам будешь пахнуть смертью, так ведь? Я помню эти слова до сих пор… На самом деле иногда мне хочется спросить: а когда настанет моя очередь? Когда запах формалина окутает меня в последний раз и навсегда? Но ведь я знаю, что люди так просто не умирают…

От 28 ноября 2015 года

Меня ненавидели и презирали, но я оставался спокоен. Меня унижали, надо мной издевались, меня отовсюду гнали как можно дальше. Но я был спокоен. Меня предавали, меня подставляли, мне лгали. Но даже так я был спокоен. Мне открыто угрожали, мне в след сыпали проклятиями, меня пытались сжить со свету, пытались морально уничтожить, меня словесно хоронили, мне в лицо желали смерти. И я всё так же оставался спокоен. Не от того, что не боялся – иногда очень даже. От того, что всегда знал, что сделать и как поступить. Я всегда знал, как выжить и как начать жить заново. Знал, как вновь собрать себя по кускам, куда и к чему приклеить, что с чем спаять, что на что наложить, чтобы вышло почти так же, как раньше. Но я бы не делал всего этого, если бы меня не успокаивала одна-единственная мысль: я могу прекратить всё это в любой момент. Да, у меня действительно есть такая возможность на постоянной основе, почти 24/7. Эта мысль является своего рода последним рубежом, преодолеть который я пытался лишь однажды, но позже пожелал продолжить игру. И сейчас, возможно, вновь пришла пора пересмотреть всю свою жизнь. Почему?

Я пытался спасать всё самое ценное, что было в жизни. Но как спасти то, что не хочет быть спасённым вместе со мной? Если всё это вмиг оказалось в руках кого-то другого? Хотя, оно ведь там было изначально – это просто я наивный слепец. И теперь, когда я прозрел, в ту же секунду захотелось уничтожить самого себя: продать, отдать, раздарить, распилить на куски и выдать на руки по частям в виде сувениров. Опустошить себя до абсолютно свободного пространства. Выпустить всех своих демонов наружу и распрощаться. Вынуть из себя всё самое дорогое и принести в жертву одному лишь мне известному богу. Потом дойти до своих чувств, приставить к стене и хладнокровно расстрелять. Вытащить все мысли и за несколько секунд превратить их в пепел. Выдрать на себе все волосы, чтобы оголиться до конца, полностью. Вырвать себе язык, чтобы больше никогда не издать и звука. Выпилить из тела руки и ноги, чтобы потом даже ползать не смог. И вот в таком виде лежать последние минуты своей жизни на холодном паркете собственной квартиры и безмолвно рыдать. Не от того, что больно, а от того, что совсем скоро всё закончится. Потому что теперь не знаю, как иначе…

Ну, здравствуй, ненависть. Семь лет не виделись. Как живёшь-то хоть без меня? Тоскуешь, небось? Вижу, что истосковалась по мне… Ну, иди, хоть обниму тебя. Совсем исхудала. Никто же тебя не подпитывал? Ну, ты не бойся: теперь у тебя будет много пищи. Уж я об этом позабочусь…

Не могу выразить всё. Только начинает казаться, что на бумагу выплеснуты почти все мысли, как всё начинается заново, а голова пополняется новыми нитями тысяч клубков. Никак не могу взять себя в руки и успокоиться. Не то, чтобы сил не хватает – не хочу себя держать. Что со мной опять не так? Откуда так много всего? Откуда чувство, будто меня похоронили заживо? У меня, конечно, были подозрения, что то была последняя капля. Но не настолько же… Уже исписана тетрадь формата А4 в 96 листов, а всё только хуже. Когда закончится этот поток слов? Если честно, у меня теперь ещё и правая рука болит, но пока не сдаюсь, продолжая портить вторую такую же тетрадь своими каракулями и загогулинами с теми словами, которые уже никогда не будут сказаны. Словами, на которые уже никогда не будет дан ответ. Пусть они останутся хотя бы так, на бумаге. Возможно, потом я посчитаю их ненужным мусором на пару с пережитком прошлого и ритуально сожгу. Но пока пусть будет так.

От 29 ноября 2015 года

Сегодня с утра заметил, насколько быстро мой мозг умеет переключаться с одного состояния в другое. Причём, прямо противоположное. По мере приближения к месту работы в общественном транспорте в моей и без того больной от очередного недосыпа голове родилось множество мыслей, которые я сейчас и выражу, попутно отвечая на свои же вопросы. Да, порой всё это будет выглядеть несколько наивно, но, думаю, в моём случае это признак того, что я ещё не до конца зачерствел. Хотя, спасибо некоторым: благодаря им я двигаюсь в нужном направлении. Итак, хотелось бы прояснить несколько моментов, с помощью которых можно отличить дружбу от игры в друзьяшки.

Возможно, кому-то мои представления о первом почти мифическом явлении покажутся нелогичными и непригодными для жизни в современном обществе. Возможно, кому-то я покажусь старомодным и даже слишком требовательным. Но по какой-то причине всё это до сих пор спасало меня от большинства предательств со стороны других людей. От большинства потому, что на некоторых из них я попросту резонирую – то есть, не могу разглядеть глубже, чем они сами позволяют увидеть, понять и узнать. Вот таких людей я опасаюсь больше всего, потому как только они способны вызвать бурю эмоций с ощущениями одним своим появлением или уходом, пробуждая во мне неподдельное любопытство. Но что-то я отклонился от темы.

Так вот. Я прекрасно помню постулаты вроде «друг не оставит в беде» и «друг примет тебя таким, какой ты есть, даже если ты – жесть», но, к моему личному сожалению, они уже давно перестали быть чем-то важным и существенным. И это касается в первую очередь тех, кто сам так говорит. Взять, к примеру, хотя бы первый постулат: человек, называющий себя другом, может помогать и морально, и материально, но, как только начинает назревать что-то поистине масштабное, такие люди обычно уходят из моего поля зрения и не показываются до тех пор, пока у меня всё вновь не будет хорошо. Безусловно, понимаю, что мою физиономию с выражением вселенской скорби и взглядом в очередной раз побитого пса вытерпеть сможет далеко не каждый, а ещё сложнее тут будет чем-то помочь, потому как в такие моменты я не особо настроен на философские рассуждения о бренности бытия. Но, чёрт возьми, если уж вы назвались моим другом, то будьте столь любезны хотя бы на несколько минут снизойти с небес до общения со мной. Я никогда не просил и не попрошу выслушать всё, что скажу, потому как зачастую я сам себя останавливаю, понимая, что людям, возможно, и не интересно/не нужно/неприятно всё это слушать. Но несколько минут потрудитесь, пожалуйста. Хотя бы чисто для галочки. Иначе тут уже я могу турнуть обратно на ваши небеса, причём, возможно, навсегда. Почему? Мне не нужны иллюзии, ибо за всю жизнь я вдоволь ими насытился.

Теперь о втором постулате. Вот опять же, иногда люди помогают и заботой, и поддержкой. Особенно удивительно и приятно видеть её со стороны тех, кто до этого подобными вещами не занимался – такие особенно ценны из всего окружения. Но, видимо, закон подлости действует повсеместно, не обходя стороной и такие ситуации… Почему-то большинству людей нравится, когда то-то постоянно с ними во всём соглашается, попутно напевая дифирамбы, а по природе своей не тот человек, от которого можно ожидать поддакивания и россыпи комплиментов. Как бы там ни было, если наши точки зрения в чём-то (а порой и радикально) сходятся, такие люди сильно обижаются: уходят далеко и надолго, показывая степень своей обиды, сразу же вычёркивают из списка друзей и никогда больше не общаются со мной. И всё это при том, что я высказываю свою не схожую точку зрения, подчёркивая субъективность собственного мнения. То есть, не пытаюсь доказать кому-то его неправоту, не обижаюсь, насколько бы мы не сходились во взглядах, всегда остаюсь доступным для диалога и вообще присутствую в поле зрения. Проще говоря, я не лезу со своими постулатами в чужой монастырь лишь от того, что понимаю: сколько людей, столько и мнений. Но иной раз выясняется, что уважения к моему личному мнению, которое и так по большому счёту стараюсь не выпячивать, не было изначально, и, более того, им всё так же плевать с высокой колокольни на то, как я себя после такого психологического квеста чувствую. А чувствую я себя действительно паршиво, ведь только близким дано меня так кольнуть: сразу начинаю ощущать себя котёнком, которого вдоволь наигравшаяся хозяйка за ненадобностью в тот же миг выставила на улицу в морозный зимний вечер. Не знаю, куда себя деть, куда приткнуться, где достать еды, как выжить и что вообще делать. Так ко всему прочему ещё и не понимаю, за что: ладно бы, если бы сделал своё тёмное дельце прямо в её самые любимые и самые дорогие туфли… Это не дружба – это игра в дозволение быть рядом до тех пор, пока не наскучит и не подвернётся удобный момент, чтобы избавиться от надоевшей игрушки.

Напоследок хочу пожелать всем не расставаться с дорогими сердцу людьми и учиться решать конфликты мирными путями.

От 30 ноября 2015 года

Этот день… Его нужно просто пережить… Не знаю, как, но нужно. Ещё сегодня ночью проснулся с ощущением того, что что-то происходит. И снова этот невыносимо гадкий запах нафталина. С утра начало постоянно тянуть к телефону, будто бы подсознание ждало чего-то. Ничего, кроме пустоты я не ощущал, будто высосали все силы за ночь. Украли что-то дорогое, но позабытое… Уже потом сообщили: вызвонил дядя, рассказал всё. Наверное, мне звонили на старый номер. А, может, и не звонили. Не знаю… Не помню, как оставшиеся три часа продержался, как добрался домой. Помню только, что вот сейчас открыл дверь квартиры, и всё… Мы с ней в последний раз на кладбище виделись, да так и не поздоровались. Она уже тогда неважно себя чувствовала – такого не скроешь. После этого не звонила мне даже, хотя могла всегда у дяди номер спросить – он бы сказал… Сейчас все мысли только об одном: если бы я тогда не уехал на несколько лет в Москву, она была бы сейчас жива? Мы ведь ругались с ней почти каждый день, а теперь вот по крупицам хорошие воспоминания собираю. Даже фото её нет – всё вместе с ней оставил… Господи, я никогда ничего у тебя не просил и не попрошу больше. Но, если ты слышишь меня сейчас, ответь мне. Не знаю, как, но сделай это. Скажи, что я тебе такого сделал, а? Ну вот что? Почему ты меня так сильно ненавидишь?..

От 30 ноября 2015 года

Почему-то вспомнилось, как я впервые ушёл из дома после очередного скандала. Да, на самом деле мы почти каждодневно ругались, иногда доходило до рукоприкладства, на которое хотелось как-то ответить, но чисто психологически рука не поднималась. После очередного такого гестапо, оказавшись на улице февральским вечером при температуре в -10 с учебниками, тетрадками и без каких-либо документов в свои пятнадцать, я не знал, куда пойти. Брать курс к кому-то из родственников не хотелось: была стопроцентная уверенность, что меня притащат обратно за шкиряк под конвоем, а в процессе ещё и наподдают по заслугам. Поэтому первым делом после трёх неудачных попыток я продал свой телефон за копейки, на часть которых в ближайшем ларьке купил огромный сочный чебурек с горячим несладким чаем со вкусом лимона, обзавёлся банкой «Чёрного русского» и своей первой пачкой сигарет. Чуть позже, пошарившись по округе, нашёл незапертый вход к пожарной лестнице, проходившей через балконы всех этажей какой-то неприглядной девятиэтажки. Вольготно устроившись на девятом, продолжил поедать чебурек, запивая алкоголем из порядком замёрзшей банки коктейля. В ту ночь я научился курить, потому как ещё до этого подсматривал за одноклассниками, запоминая технику. В ту ночь со мной впервые случился передоз алкоголя, потому что до этого вообще и капли в рот не брал. В ту ночь на почве тотального опьянения у меня случилась первая и последняя в жизни истерика, потому что именно тогда я ощутил весь масштаб собственного одиночества и беспомощности. В ту ночь я засыпал прямо на улице с больной головой, замёрзшими солёными капельками на щеках и продрогшим до костей телом, лишь с утра спустившись в невменяемом состоянии. В таком виде и пришёл в школу.

После этой ночи меня было практически невозможно застать дома по вечерам: я пулей нёсся из школы домой, чтобы быстро сделать все уроки и свалить куда-нибудь подальше. Потом уже нашёл новое место дислокации. Около одного из торговых центров постоянно сидел и просил милостыню какой-то калека, а мне на тот момент просто не хотелось оставаться одному. Каждый вечер шёл в ближайший ларёк, на деньги с обедов покупал несколько пирожков с чебуреками, затем подсаживался к мужчине и отдавал всё добро ему, оставляя себе слойку с черникой и стаканчик чая всё с тем же вкусом лимона. Так прошёл целый год моих уходов, пока одним далеко не прекрасным вечером по заявлению матери меня не отловили и не доставили по месту прописки трое полицаев, где потом ещё долго и нудно вещали о том, что, раз уж мать меня родила, значит, я ей по гроб жизни обязан и должен, ну а ежели продолжу вести себя в том же духе, отправят в спецшколу для таких же, как я – на голову больных проблемных детей. После этого я притих, снося все скандалы и ругань в свой адрес молча…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13