Анатолий Уткин.

Русские во Второй мировой войне



скачать книгу бесплатно

Ему вторил посол СССР в Лондоне И. Майский 19 марта: «Есть люди, которые полагают, что война может быть локализована. Эти люди думают, что при определенных соглашениях война начнется, допустим, на востоке или на юго-востоке Европе, но обойдет стороной страны Западной Европы… Это величайший самообман… Мир – неделим».

В парламенте Черчилль посчитал момент подходящим, чтобы дать оценку всему происходящему. «Помня о гигантской силе и влиянии нашей страны, мы не можем испытывать удовлетворение, глядя на нашу внешнюю политику последних пяти лет. Безусловно, это были годы бедствия… Каков главный факт, который мы должны учитывать? Вот он. Невероятный триумф нацистского режима. Нарушение демилитаризованного режима Рейнской области является серьезным обстоятельством с точки зрения угрозы, которой подвергаются Голландия, Бельгия и Франция. Когда эта область будет укреплена, она станет барьером у центральной двери Германии, давая ей свободу продвижения на востоке и на юге через свой черный ход». В то же время вся Европа, а особенно СССР, Польша, Чехословакия, Румыния, Югославия увидели, что Франция не готова дать отпор нарушителю Версальского договора. Европа вступила в новый период. Если сто дивизий Франции не осмелились противостоять трем батальонам в Рейнланде, на какую помощь могли рассчитывать ее союзники? В Германии Гитлер, действуя смело, укрепил свой контроль над военной кастой, которая почти вся была уверена в контрдействиях французов. На общенациональном референдуме 99 процентов немцев поддержали действия Гитлера, что упрочило его позиции и престиж.

Жалкое поведение западных союзников привело бельгийского короля Леопольда к заключению, что на таких союзников полагаться нельзя. Он денонсировал договор о военном союзе, подписанный двадцать лет назад. Теперь французские войска могли войти в Бельгию только после вторжения в нее Германии. По словам Алистера Хорна, британского военного историка, «стратегия «линии Мажино» (она простиралась от Швейцарии лишь до бельгийской границы) была разбита одним ударом.

Посол США Буллит сообщал в Вашингтон о своей беседе с германским министром иностранных дел фон Нейратом 18 мая 1936 года: «Фон Нейрат сказал, что Германия ничего не предпримет во внешней политике до тех пор, пока Рейнская область не будет переварена». Он объяснил, что имеет в виду следующие обстоятельства: пока не создана система германских укреплений на французской и бельгийской границах, германское правительство сделает все возможное, чтобы предотвратить, а не поощрить выступления нацистов в Австрии, и будет придерживаться «тихой» дипломатии в отношении Чехословакии. Но «как только наши фортификации будут возведены и страны Центральной Европы поймут, что Франция не сможет войти на германскую территорию по своему желанию, все эти страны будут чувствовать себя совершенно иначе в подходе к своей внешней политике, и в результате сложится новое соотношение сил».

Последствия рейнского эпизода сказались достаточно быстро. Австрийское правительство, чтобы не раздражать Германию, выпустило на свободу всех арестованных нацистов и пообещало Гитлеру действовать во внешней политике «как немецкое государство», Стало ясно, что Муссолини, увязнувший в Абиссинии, поссорившийся с Англией и Францией, перестал быть протектором Австрии.

Программа развития германской армии, принятая в августе 1936 г., создала наступательную силу вермахта.

Конфликт в Испании сблизил два фашистских государства. Германский посол в Риме фон Хассель сообщал в декабре 1936 года в Берлин. «Роль, выполняемая испанским конфликтом в отношениях Италии с Францией и Англией, подобна роли абиссинского конфликта, он ясно показал противоположность интересов этих стран и предотвратил сползание Италии в сеть западных держав. Борьба за доминирующее политическое влияние в Испании создала естественное противостояние Италии и Франции; в то же время позиция Италии как державы западного Средиземноморья пришла в столкновение с позицией Британии. Со все большей ясностью Италия осознает желательность противостояния западным державам плечом к плечу с Германией».

Гитлер сказал 24 октября 1936 года зятю Муссолини – министру иностранных дел Италии Чиано в Берхтесгадене: «Дуче – лидирующий государственный деятель в мире, с ним никого нельзя сравнить даже отдаленно». Будучи вместе, Италия и Германия победят не только большевизм, но и Запад. «Германское и итальянское перевооружение протекает гораздо быстрее, чем перевооружение Англии… Через три года Германия будет готова». Выступая в Милане, Муссолини заявил, что германо-итальянские отношения образуют «ось», вокруг которой теперь будет вращаться европейская политика. В Испании немцы и итальянцы опробовали свое оружие, испытали своих пилотов. Отвлекающая внимание Испания помогала Германии перевооружиться. Немцы определенно сблизились с итальянцами.

Теперь Гитлер попытался договориться с Англией. Он послал в Лондон своим представителем (в августе 1936 года) Риббентропа. На Востоке, ища союзников против СССР, он подписал 25 ноября 1936 года «Антикоминтерновский пакт» с Японией. Схема «Майн кампф» действовала.

Геринг, второе лицо в государстве, недавно назначенный ответственным за выполнение четырехлетнего плана, сказал 17 декабря 1936 года на закрытом совещании промышленников Германии: «Битва, к которой мы приближаемся, требует колоссальной производительности. Предела процессу перевооружения не видно. Альтернативами являются победа или разрушение… Мы живем во время, когда на горизонте видна конечная битва. Мы уже на пороге мобилизации, и мы уже вступили в войну. Единственное, чего пока нет, это собственно стрельбы».

Необходимость вооружиться

Великая страна на востоке Европы ощутила угрозу. 600-тысячная армия 1934 г. превратилась в 940-тысячную армию в 1935 г. Военные расходы голодного1933 г. (1,5 млрд. рублей) достигли к 1938 г. 23 млрд. рублей. Вторая пятилетка создала военную промышленность на Урале и за ним. Плеяда начальника штаба Красной Армии М. Н. Тухачевского изучала передовой опыт ведения войны, совместные действия наземных и воздушных сил. За ними стояли самые большие людские ресурсы в мире и современная промышленность. Еще в начале 1930-х годов Тухачевский создал общий план обороны страны, который пережил своего автора. Главной идеей этого плана было сосредоточение основных ударных сил на Украине с тем, чтобы угрожать правому флангу нападающей державы.

В соответствии с избранной схемой обороны в начале 1936 года началось строительство оборонительных фортификационных укреплений. Тогда в мощь оборонительных сооружений беззаветно верили и на Западе («линия Мажино» во Франции, «линия Зигфрида» в Германии). Французы показали советским специалистам ряд секретов своей оборонительной системы. В результате была создана т. н. «линия Сталина», местами более впечатляющая, чем французский прототип. Вот как описывала ее германская разведка: «Опасная комбинация бетона, полевых укреплений и естественных препятствий, противотанковых рвов, минных полей, болот вокруг фортов, искусственных озер, окруженных дефиле, с подрезанной растительностью полей, открывающей простор траектории пулеметного огня. Позиции защитников закамуфлированы с впечатляющим искусством… На фронте в 120 километров не менее чем двенадцать барьеров, тщательно закамуфлированных и защищенных от легких бомб и снарядов 75– и 100-миллиметрового калибра. Тысячи надолбов и бревенчатых укрытий, которые атакующий обнаружит лишь тогда, когда будет поздно… Три ряда надолбов, покрытых колючей проволокой. Бетонные пирамиды…»

Несколько отрезков «линии Сталина» были действительно впечатляющими, особенно вокруг Пскова, Минска, Одессы. Но укрепленные районы не были в достаточной степени связаны между собой, не являлись сплошной оборонительной линией. (Название «линия» не соответствовало этому фортификационному сооружению. В 1941 году оно явилось своего рода географической иллюзией. Присоединенные в 1939 году территории заставили войска выйти из прикрытий. Сталин считал дополнительную территорию важнее стационарных укреплений. Это ослабило «линию Сталина», но не сделало более маневренными вышедшие навстречу своей судьбе войска.) Советская закупочная комиссия приобрела быстроходный американский танк «Кристи», а в 1932 году был куплен британский шеститонный танк компании «Виккерс», положивший начало серии танков Т-26.

Находящемуся в пике своей популярности и власти маршалу Тухачевскому Сталин позволил длительную поездку на Запад и в Германию. Как пишет А. Кларк, «в этом туре вел себя особенно несдержанно, – качество, если его энергично и постоянно не контролируют, – составляющее часть национального характера. Может быть, самое важное из того, что сказал тогда словоохотливый военачальник, были слова. обращенные к немецкой аудитории: «Если дело дойдет до войны, то, что встретит Германия, не будет старой Россией… Но если Германия изменит свою позицию, ничто не помешает дальнейшему советско-германскому сотрудничеству, как это было тогда, когда в прошлом обе страны ощущали преимущества своей дружбы, ведь тогда они могут диктовать свои условия всему миру». Но в течение года по возвращении домой судьба Тухачевского оказалась трагически решенной Сталиным. Из восьмидесяти членов Военного совета состава 1934 года в живых к 1938 году остались лишь пятеро. Все одиннадцать заместителей наркома обороны были уничтожены.

Как пишет А. Кларк, «в России офицерский корпус был не изолирован, а уничтожен. Когда чистки окончились, Красная Армия стояла покорной до точки потери сознания; готовой исполнять приказы, но без опыта; лишенной политического веса и амбиций за счет инициативы, склонности к экспериментированию и желания вводить новшества. Вставал вопрос, сможет ли их природный патриотизм, исконная любовь к России-матери, которая звала вперед их предков при режимах еще более варварских и тиранических, чем сталинский, поднять их на отражение вторгшегося врага? Ибо это: и воля, и фатализм, и готовность принять страшные страдания – все, что представляют собой исконные русские качества, – потребуется во всей полноте в первые ужасающие недели германского наступления».

В Советской России был аккумулирован опыт военных действий в Испании. Прибывший оттуда ведущий танковый специалист Павлов доложил Сталину и Ворошилову: «Танк не может играть независимой роли на поле боя». Танковые батальоны были рассредоточены как вспомогательные при пехотных дивизиях. Гордость Тухачевского – танковые дивизии были расформированы. Лишь очевидный опыт немцев в Польше и Франции заставил советское руководство лихорадочно снова собирать силы в кулак.

В начале 1939 года армия обратилась к танкам. Было решено создать тяжелый танк и средний танк. Две машины привлекли внимание. Первая модель – «Клим Ворошилов-1», или КВ-1, соответствовал лучшим стандартам: дизельный мотор, одна башня, мощная броня, исключительно мощная 152-мм пушка. Красная Армия приняла этот танк на вооружение уже в 1939 году. После инспекции представленных образцов в августе основная задача танкостроителям была создать быстрый средний танк. Конструктор Кошкин создал модель Т-34, которая в конечном счете превзошла по своим данным все конкурирующие модели. Особая сталь защищала экипаж, мощный и легкий мотор вместе с широкими гусеницами делали машину быстрой и надежной. Народный комиссариат обороны в конечном счете признал Т-34 лучшей машиной. Пройдет время, и весь мир признает «тридцатьчетверку» лучшей машиной Второй мировой войны.

Проблема на рубеже 40-х годов заключалась в том, что СССР имел множество устаревших моделей (общее число танков в СССР превосходило численность танков во всем остальном мире) и «смена поколений» происходила медленнее желаемого. В 1940 году было произведено только 243 танка КВ и 115 танков Т-34.

Представила проблему и структура танковой части. В середине 30-х годов устойчивым образованием стала танковая бригада в 500 машин, но опыт мировой войны диктовал необходимость более крупных частей. В проекте уже было создано образование в три дивизии (две танковые и одна моторизованная) с общим количеством танков 1031 машина.

Не лучшие времена переживала автотранспортная и дорожная служба, что наглядно продемонстрировала война с Финляндией. 100 машин ГАЗ по заказу Генерального штаба прошли маршрутом Горький-Москва-Калинин-Ленинград-Карельский перешеек. Результат выглядел очень впечатляюще. Многие машины на разбитых русских дорогах не вынесли тяжестей пути, малоопытные армейские шоферы терялись в сложном переходе. Недостача запасных частей, суровость зимы, слабая организация обнажили слабые места огромной армии. Но принятое в конце финской войны решение было худшим из возможных: закрыть слабое место вообще. При значительном давлении любимца Сталина танкиста Д. Г. Павлова автотранспортная служба была закрыта. В условиях общей слабости службы тыла закрытие специализированной транспортной структуры было очевидной ошибкой.

В средине 30-х годов СССР обладал весьма внушительной авиацией, особенно впечатляющей дальней бомбардировочной. Многомоторные бомбардировщики (особенно туполевского КБ – типа АНТ) могли достичь любой столицы Европы. Война в Испании, в которой советская авиация принимала действенное участие, несколько девальвировала значимость тяжелой авиации. Таков был, по меньшей мере, вывод доклада Смушкевича, руководившего авиацией республиканской Испании, сделанного Сталину. И немцы и русские пришли к одному и тому же выводу: войска нуждаются в самолетах непосредственной воздушной поддержки в наступлении, в бою, в наземном маневрировании. Немцы создали «Мессершмитт-109», а наши конструкторы были остановлены волной политических чисток. Конструктор бомбардировщиков Туполев оказался арестованным (что дало шанс Петлякову), конструктор Калинин был расстрелян (он строил тяжелые самолеты). Ведущим строителем истребителей стал Лавочкин. В результате Советская Россия подошла к мировой войне с огромным численно (5 000 единиц) самолетным парком, но современных машин было немного. Ситуация напоминала танковую.

Что касается истребителей, новые машины либо лежали в чертежах, либо совершали первые полеты. МиГ-1, родоначальник славной династии, поднялся в небо в марте 1940 года. ЛаГГ-1 уже был в воздухе с марта 1939 года, а в 1940 году ему вдогонку взлетел ЛаГГ-3. Испытания Як-1 пришлись на лето 1940 года – именно он пошел в массовое производство, хотя в 1940 году было произведено лишь 64 машины. Лучший самолет Петлякова – легкий истребитель Пе-2 показал превосходные качества, но в 1940 году с конвейера сошли лишь две машины. А подлинно бесценная машина будущих боев – штурмовик Ильюшин-2 тоже был лишь в начальной стадии массового производства. Что являлось зияющим провалом, так это отсутствие эквивалента немецкой «раме» – самолету-рекогносцировщику, способному руководить боем, обеспечивать данными о происходящем на поле боя и окрестностях.

Профессор Бонч-Бруевич в 1936 году сумел создать прототип радара (Буря-1). Буря-2 и Буря-3, созданные в 1939 году, уже имели радиус 17 километров. Затем последовали Русь-1 и Редут, ставшие основой современной противовоздушной обороны. К середине 1941 года 30 радаров действовали в Европейской части СССР, 45 – на Дальнем Востоке и в Закавказье.

Летом 1940 года учения РККА прошли по всей стране: негативный опыт финской кампании обязывал.

Умиротворение Германии

Гитлер продолжал считать, что на этом этапе согласие с Британией является ключевым элементом, оно развяжет Германии руки. Глава политического департамента министерства иностранных дел фон Вайцзеккер подписал 10 ноября 1937 года секретный меморандум, в котором говорилось: «От Британии мы можем требовать колоний и свободы действий на Востоке… Потребность Британии в спокойствии велика. Было бы полезно узнать, что Англия готова заплатить за такое спокойствие».

Весной 1937 года Гитлер решил постараться добиться от Англии признания лидерства Германии в Европе. Показательно, что он начал зондаж своих планов с Черчилля. Чартвельского затворника пригласили 21 мая в германское посольство, и беседа с Риббентропом продолжалась полных два часа. Германский посол объявил, ни больше, ни меньше, что фюрер решил гарантировать целостность Британской империи. Черчилль ответил, что эту задачу уже несколько столетий выполняет британский флот. Риббентроп предложил присовокупить германские гарантии. Чего же хотели немцы взамен? Это и было самым интересным для Черчилля. Риббентроп подошел к висящей на стене карте. Рейх нуждается в жизненном пространстве. Широким жестом посол обвел территорию, необходимую Германии. Рейх претендовал на всю Польшу, всю Украину, всю Белоруссию, что означало пятикратное увеличение его площади.

Черчилль выдержал долгую паузу. Затем он сказал, что хотя англичане «находятся в плохих отношениях с Советской Россией и ненавидят коммунизм так же, как Гитлер, они все же не ненавидят ее настолько». Ни одно британское правительство не потерпит доминирования Германии в Центральной и Восточной Европе. В таком случае, ответил Риббентроп, война неизбежна Черчилль предостерег посла: «Не недооценивайте Англию, не судите о ней по нынешней администрации. Британия «необычная страна и не многие иностранцы могут ее понять… Она умна. Если вы ввергнете нас еще в одну великую войну, мы приведем с собой весь мир, как это было в последний раз». Риббентроп отмахнулся: «Да, Англия действительно может быть умна, но на этот раз она не приведет весь мир против Германии».

Теперь Черчилль еще внимательнее изучал карту Европы в своей чартвельской «комнате карт». Увеличилось число людей, которые, рискуя карьерой, готовы были снабжать его закрытой информацией. Необходимые сведения сообщали Черчиллю три члена кабинета Чемберлена, из военного министерства ему писал начальник имперского генерального штаба сэр Эдмунд Айронсайд, из штаба ВВС – маршал военно-воздушных сил и несколько офицеров, из адмиралтейства – группа адмиралов, из министерства иностранных дел – ведущие чиновники. Лежа утром в постели и приступая к первому коктейлю, Черчилль сравнивал данные из Берлина с сообщениями любовницы одного из помощников Муссолини, а также с донесениями послов практически изо всех крупных столиц. Три французских премьера – Блюм, Фланден и Даладье присылали ему свои аналитические обзоры. Благодаря Даладье удалось выяснить, что за 1937 год немцы увеличили мощь своих вооруженных сил в семь раз.

Что же так успокаивало Лондон и Париж? Сейчас мы можем с полным основанием сказать, что их поддерживала вера в то что Гитлер не бросится на Запад, что его главный враг находится на Востоке. Германии гораздо выгоднее выступить против России, такой спасительной мысли придерживались в Британии Болдуин и Чемберлен. Они полагали, что от Гитлера можно откупиться, что есть цена, заплатив которую, можно обратить взоры рейха на Восток. С этого времени начинаются активные действия английской дипломатии по умиротворению Германии посредством дипломатических переговоров. Сейчас, имея перед собой документы и свидетельства современников, мы видим, что не было цены, за которую гитлеровская Германия отказалась бы от достижения гегемонии в Европе. На Западе быстрее всех это понял Черчилль. Но это понимание отнюдь не увеличило его влияния в стране, напротив, отойдя от «основной дороги», «основного стереотипа мышления», он обрек себя на одиночество. Возможно, пиком его отстраненности от политической жизни был 1937 год, когда влияние Черчилля в стране опустилось до нулевой отметки.

В мае 1937 года Стэнли Болдуин уступил пост премьер-министра Нэвиллю Чемберлену. Новые люди стали определять внешнюю политику страны, четверо из них были самыми влиятельными – сам премьер Чемберлен, Саймон, Гор и Галифакс.

Начиная новый тур примирения, Чемберлен послал виконта Галифакса на встречу с Гитлером в Берхтесгаден. Принятие приглашения немцев было откровенным ударом по союзнической солидарности с французами – их демонстративно не пригласили на встречу. Но дело не заладилось с самого начала. Прибыв в горное поместье Гитлера, он остался в машине – английские виконты не открывают двери сами. Когда к машине приблизился человек в черных брюках, недовольный виконт попросил его поторопиться. Свою ошибку Галифакс понял только по реакции шофера, который, повернувшись, хрипло прошептал: «Фюрер!» Окончательно круша приличия, Галифакс объяснил Гитлеру, в чем дело. Меньше всего Адольф Гитлер хотел, чтобы его принимали за слугу. И хотя английский лорд вслух смеялся над своей оплошностью, начало уже было малообещающим.

Граница между смешным и серьезным вообще была смыта в ходе этой встречи. Гитлер посоветовал англичанам решить свои индийские проблемы расстрелом Ганди. Галифакс и слушавший его отчет Чемберлен были в восторге от юмора Гитлера. Представить себе, что фюрер был серьезен, они попросту не могли.

Чемберлен между тем вырабатывал свою внешнюю политику. Британии, по его мнению, следовало укрепить отношения с фашистской Италией и нацистской Германией, отодвигая на второй план дружбу с Францией. Так Чемберлен надеялся избежать европейского катаклизма. Как найти каналы сближения с Германией? Чемберлен пришел к выводу, что помочь этому может выделение Германии нескольких колоний – наступала эра «колониального примирения». Таким образом, Чемберлен как бы отвечал на громогласные (в 1934–1938 годах) обвинения Гитлера в краже у Германии победителями в Первой мировой войне ее колониальных владений. Британский премьер решил открыто поднять вопрос о возвращении немцам части колоний. В начале 1938 года он предложил кабинету министров начать «совершенно новую главу в истории африканского колониального развития» посредством достижения договоренности с Германией, «превращения ее в одну из африканских колониальных держав, во владение которой будут даны некоторые территории». Политика Чемберлена была одобрена Галифаксом и послом в Берлине Гендерсоном. Министр же иностранных дел Иден не выразил особого энтузиазма. Карьера Идена, блестяще начатая, оказалась под угрозой.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33