Анатолий Уткин.

Измена генсека. Бегство из Европы



скачать книгу бесплатно

На этом закончилась печальная история с ракетами СС-23. Так, в течение нескольких секунд разговора с Шульцем Горбачев, никого не спрашивая и не получив ничего взамен, согласился уничтожить новые ракеты, стоившие стране миллиарды рублей и огромных усилий. У Горбачева была прекрасная память и он, конечно же, хорошо помнил об этих ракетах. Но понимал, что если поставить этот вопрос на обсуждение в Политбюро, то он вряд ли получит поддержку Генштаба, выступавшего против уничтожения наших ракет, фактически не подпадавших под договор. Вот почему Горбачев предпочел затем преподнести все это дело на Политбюро как свершившийся факт в качестве завершающего «компромисса», открывшего дверь к подписанию соглашения с США. Можно добавить, что многие члены Политбюро не знали толком, что это за ракеты СС-23, так как Горбачев говорил о них скороговоркой, а министр обороны Язов промолчал»[19]19
  Добрынин А. Ф. Сугубо доверительно. Посол в Вашингтоне при шести президентах США (1962–1986). Москва: 1996, с. 656–657.


[Закрыть]
.

Через несколько часов Шульц, в сопровождении Пола Нитце, Роз Риджуэй и Джэка Мэтлока сидел напротив Горбачева, Шеварднадзе и Дубинина. Шульц начал встречу жалобами на действия КГБ. Горбачев ответил, что случай физического проникновения в американское посольство не имел места. (Накануне Шульц встречался с Шеварднадзе, и тот сказал, что меня тоже обманывают. Что можно сказать о Шеварднадзе как министре и патриоте?)

Горбачев предложил новый подход к ракетам малого радиуса действия: ноль в Европе и по сто ракет в советской Средней Азии и в Соединенных Штатах. Шульц отверг это предложение: малые ракеты легко перемещать. Шульц размышляет следующим образом: «Я почувствовал, что произвел значительное впечатление на Горбачева… Он ощутил доверие к нам». И тогда Горбачев, читатель вздохни, предложил уничтожить все советские ракеты малой дальности: «Я собираюсь избавиться от систем, расположенных в Восточной Германии и в Чехословакии. Ракеты малой дальности в других странах Организации Варшавского Договора будут ограничены определенной численностью, и мы установим мораторий на увеличение этой численности».

Шульц внутренне ликует. В мемуарах он пишет: «Появилась возможность большого успеха»[20]20
  Shultz G. Turmoil and Triumph: My Years as Secretary of State. New York: Charles Scribner’s Sons, 1993, p. 891.


[Закрыть]
. Но Горбачев требует немедленного решения, он говорит саркастически: «Вы просто находитесь в разведывательной миссии.

Что вы за лидер? Почему вы не можете принять решение?»

Вмешался Шеварднадзе: «Я не могу оправиться от изумления – США возражают против уничтожения Советским Союзом оперативных ракет ближнего радиуса действия». Шульц: «Вы получите ответ в самое короткое время».

После двухчасового заседания Горбачев предложил сделать перерыв. Шульц использовал этот перерыв для обсуждения проблем шпионажа между двумя странами. Шульц думал о привозе в Москву специального «непрослушиваемого» вагончика, в котором американские специалисты могли бы обсуждать московские тайны, не боясь быть раскрытыми.

Далее Шульц прошел к своему краю стола и достал цветные диаграммы, показывающие распределение мирового валового продукта – проекция на 2000 г. Он комментировал диаграммы так: мир находится в середине величайшей из революций, происходит невиданный рост производства. И отношения двух огромных величин – Советского Союза и Соединенных Штатов – многое значат для мирового развития. Горбачев был явно заинтригован. Сразу несколько стран выходят к мировому уровню производства. К вершине приближаются страны, которые совсем недавно были внизу – Китай, Сингапур, Корея, Израиль.

Шульц: «Производство становится глобальным по охвату. Все труднее определить, где создан данный продукт. Но в глобализирующемся мире нации получают все большие возможности. Китайцы снабжают ракетами иранцев. С растущим этническим (тамилы на Шри Ланке), региональным (вьетнамская оккупация Камбоджи), религиозным давлением (исламский фундаментализм) возрастает угроза перерастания малых конфликтов в большие… Это научная революция. Даже авианосец, по сути, является одним большим носителем информации». Горбачев показался заинтересованным: «Мы должны больше думать об этом».

Через 25 минут маршал Ахромеев уверенным шагом зашел в зал переговоров. «Мы должны обратиться свое внимание на СНВ и СОИ. Идея 50-процентного сокращения, выдвинутая в Женеве, должна быть трансформирована в четкие цифры – 1600 запускающих устройств и 6 000 боеголовок». Фактически это была формула Рейкьявика. Горбачев предложил развязать «гордиев узел», ограничив СОИ лабораторными испытаниями. «Вы не должны полагаться только на наши уступки».

Шульц съязвил: «Я готов пустить слезу». И американский госсекретарь обратился к любимой теме: гражданские права. Как школьник Горбачев отчитывался по всем пунктам: Щаранский уже на Западе, Юрий Орлов – в США, Андрей Сахаров покинул Горький. Беседа продолжалась до половины восьмого вечера, все ощутили едва ли не истощение. Но Шульц и Шеварднадзе удалились, и их диалог продолжался до полуночи. В половине первого ночи американские специалисты разместили в подвале жилого комплекса посольства свои сложные «непросматриваемые» и «непрослушиваемые» приборы и государственный секретарь Шульц теперь уже обратился к находящемуся в Калифорнии президенту Рейгану. Операция «Горбачев» продолжалась.

В ходе этого же визита Горбачев разрешил Шульцу выступить по советскому телевидению на всю огромную страну со своей оценкой Афганистана (цензура исключалась): «Вы вошли в конфликт с народом Афганистана. Афганцы хотят, чтобы вы покинули их страну; они не хотят ваших вооруженных сил в своей стране; сколько там у вас солдат – 120 тысяч?»

Дорогой читатель, представь себе, что министр иностранных дел России говорит американской телеаудитории честные слова: «Вы вошли в конфликт с народом Ирака. Иракцы хотят, чтобы вы покинули их страну; они не хотят присутствия ваших вооруженных сил в своей стране; сколько там у вас солдат – 140 тысяч?» Представить себе такое весьма трудно. Двойной стандарт – американская классика.

Американцы и русские договорились не сообщать о результатах московских переговоров до окончания визита Шульца. В самолете Шульц ликовал: он получил так много, не приложив особых усилий. Россия уничтожала целый класс оружия, а Америка только аплодировала этому. Странный случай русской истории.

Цепь невиданных уступок

В конце февраля 1987 г. Горбачев предложил ликвидировать все советские и американские ядерные силы средней дальности в Европе, не привязывая эту ликвидацию ни к чему, ни к стратегическим вооружениям, ни к ядерным силам Англии и Франции, ни к Стратегической оборонной инициативе (СОИ). CCCР сохранит 100 ракет средней дальности в Азии, а американцы – на своей американской территории. СССР выведет также из Чехословакии и ГДР ракеты «меньшей, чем средняя» дальности.

Советская сторона уничтожала значительно больше ракет и пусковых установок, чем Соединенные Штаты. Многие другие натовские установки среднего радиуса действия, такие, как крылатые ракеты морского базирования, и относительно небольшие британские и французские баллистические ракеты морского базирования и французские ракеты наземного базирования не подпадали под сокращения. Американцы должны были сократить ракеты средней дальности «Першинг-2», которые по американской классификации не достигали Москвы (советская сторона утверждала, что радиус их действия позволяет им достигать Москвы; такое завышение способностей сокращаемых ракет радовало американцев. Зачем это нужно было советской стороне, завышающей объем «жертв» противостоящей стороны?

29 мая 1987 г. советская сторона выдвинула в Женеве новые предложения. Москва отошла от прежней позиции, предполагавшей запрет исследований и развертывания «космических ударных вооружений» в ответ на пятидесятипроцентное сокращение советских стратегических сил. Американская сторона готова была дать обязательство не выходить из Договора по ПРО на протяжении 15–20 лет, а взамен сократить стратегические вооружения на 30 процентов. «Советские ограничения на развертывание СОИ были неприемлемы для нас»[21]21
  Shultz G. Turmoil and Triumph: My Years as Secretary of State. New York: Charles Scribner’s Sons, 1993, p. 718.


[Закрыть]
. 11 июня госсекретарь Шульц позвонил новому советскому послу в США Дубинину: американская сторона позитивно воспринимает советские предложения. 12 июня президент Рейган созвал узкую группу специалистов в Ситуационной комнате для обсуждения советских предложений.

Далее, во время встречи министра иностранных дел Шеварднадзе с государственным секретарем Джорджем Шульцем, советский министр продекларировал американское «право» иметь равные с Советским Союзом потолки как в категории ракет средней дальности, так и ракет меньшей дальности – категории, в которой советские вооруженные силы имели уже развернутыми 169 ракетных комплексов, а у США не было ни одного. Милое разрешение. Американцы подобных разрешений никогда не давали.

23 июля 1987 г. неутомимый борец за сохранение жизни на Земле делает новое предложение: пусть два предлагаемых нуля (ликвидация РСД и ракет РСМД) будет полной. Советскому Союзу и Соединенным Штатам не стоит оставлять прежде оговоренных сто ракетных комплексов как в Азии, так в Америке и Европе. (Рейган тайно говорит Колю, что эти предложения кажутся ему привлекательными[22]22
  Reagan R. An American Life. New York: Simon and Schuster, 1990, p. 686.


[Закрыть]
.). Вместо того чтобы настаивать на своем праве сохранить сто ракет среднего радиуса действия – чтобы создать баланс американским ядерным установкам в Азии и на Тихом океане, Горбачев немотивиованно убрал советские установки.

И министр обороны США организовал встречу военных лидеров НАТО, которые выступили за уничтожение всех ракет средней дальности на глобальном уровне[23]23
  Schultz. Turmoil and Triumph, p. 686.


[Закрыть]
.

* * *

Все это не мешало президенту Рейгану в период между апрелем и сентябрем 1987 года резко критически отзываться о стране, с которой он, судя по его словесным высказываниям, желал наладить добрые отношения. Читатель, странная складывалась ситуация. Положительно относясь к уступкам Горбачева, президент Рейган ни разу не выразился с похвалой о стороне, которая делала желательные ему уступки. Напротив, он как бы ярился все более и требовал все больших изменений в советской позиции, в ее стратегии, в политическом строе СССР. Горбачев же (удивителен этот мир) начинает привыкать к сугубому негативизму Белого дома даже после самых крупных шагов навстречу американским пожеланиям. В тех же местах, где Горбачев желал изменения американской позиции более всего (размещение оружия в космосе, замедления реализации Стратегической оборонной инициативы, американского участия в региональных конфликтах), Рейган занимал «железобетонную» оборонительную позицию, не желая уступить ни на шаг.

Но даже Рейган не мог абсолютно игнорировать «отступательный» стиль Горбачева. 12 июня 1987 г., выступая в Берлине, президент Рейган позволил себе смягчиться. «Ныне Советы сами, хотя и ограниченным образом, пришли к пониманию важности свободы». И здесь Рейган обратился прямо к Горбачеву, сам не зная, каких демонов будит: «Если вы желаете мира, если вы желаете процветания для Советского Союза и Восточной Европы, если вы добиваетесь либерализации… Мистер Горбачев, снесите эту Берлинскую стену»[24]24
  Presidential Documents, June 22, 1987, p. 658–659.


[Закрыть]
.

Много лет прошло, и нет давно Берлинской стены. А сказать все же хочется: «Вы, деятели Запада, которым так мешала Берлинская стена, если вы желаете процветания России и Восточной Европе в целом, теперь вы снесите грандиозную визовую стену, которую именно вы воздвигли между Западной и Восточной Европой. Вы строите стену между США и Мексикой, между Израилем и Палестиной».

А президент Америки ярился все более. На конференции украинских католиков он восславил «борьбу, которая началась на Украине 70 лет назад и которая идет во всей советской империи, «в Казахстане, Латвии, Молдавии и среди крымских татар». Читал ли все это лидер огромной многонациональной страны, пережившей такую историю в двадцатом веке? А если читал, то почему не ответил от имени объединившегося народа той стране, которая тоже знала раскол, преодоленный многотысячными жертвами в гражданской войне. А Рейган без обиняков ставит цель: «Помогать демократическим инсургентам в их битве за самоопределение»[25]25
  Captive Nations Week, 1987, vol.23 (July 27, 1987), p. 827.


[Закрыть]
. Ощущал ли Горбачев опасность американского нажима и пропаганды для своей страны?

Трезвомыслящие политики приходили в ужас от уступок Горбачева. Добрынин: «Когда Горбачев прибыл в Вашингтон, он, опять же без серьезного торга, согласился еще на одну уступку: уничтожить все ракеты СС-20 не только в европейской части СССР, но и в азиатской части, хотя в Азии они являлись частью нашей обороны против американских баз в Японии и Индийском океане, а также противовесом китайским ядерным вооружениям»[26]26
  Добрынин А. Ф. Сугубо доверительно. Посол в Вашингтоне при шести президентах США (1962–1986). Москва: 1996, с. 657.


[Закрыть]
.

Рейган пригласил Шеварднадзе на ланч. Обедали американский президент и советский министр на барже начальника военно-морского штаба США. На следующий день, 16 сентября Шеварднадзе отвел Шульца в сторону и поделился секретом: «Мы уходим из Афганистана. Выход может продлиться пять месяцев, а может целый год». Министр попросил Шульца о помощи в создании нейтрального Афганистана. Шульц последнюю просьбу воспринял критически – о чем признается только в мемуарах. Американцы желали полностью воспользоваться поражением СССР в Афганистане. И совсем уж никак не желали обсуждать объем военного присутствия США в Персидском заливе.

Итак, Шеварднадзе сказал под большим секретом Шульцу, что в Москве принято твердое решение уйти из Афганистана; этот уход состоится еще до окончания второго президентского срока Рональда Рейгана. Шеварднадзе просил американской помощи в том, чтобы советский уход не привел к возобладанию в Афганистане фундаменталистов. Нашел у кого просить! У администрации, создавшей огромные лагеря подготовки фундаменталистов в Северном Пакистане, вооружившей Усаму бен Ладена «Стингерами».

Американцы берут инициативу полностью в свои руки. Советские переговорщики как бы отчитываются перед строгими американскими контролерами. Госсекретарь Шульц вспоминает: «В три часа дня мы переместились в большую «комнату Джеймса Медисона», расположенную прямо над моим кабинетом в госдепартаменте. С согласия Шеварднадзе я пригласил в эту комнату представителей всех рабочих групп. Были внесены дополнительные стулья – места все равно не хватало, и многие стояли вдоль стен. Каждый советский сопредседатель рабочих групп докладывал собравшимся пятидесяти человекам. Доклады содержали ясно обозначенные факты, они были ясными, брали проблемы по существу. Разделительные грани между людьми и предметами как бы растворились. Чувство единой миссии, общей цели возникало буквально на глазах. Люди говорили о предметах, которые прежде опасались бы даже коснуться. Я чувствовал, что мы повернули за важный угол… Шеварднадзе и я во второй половине дня отправились в Белый дом и доложили президенту Рейгану результаты трех дней работы. Теперь мы могли объявить о совместном «соглашении в принципе о заключении договора, уменьшающего численность ракет средней дальности; договор можно будет подписать во время визита Генерального секретаря Горбачева в Вашингтон поздней осенью»[27]27
  Shultz G. Turmoil and Triumph: My Years as Secretary of State. New York: Charles Scribner’s Sons, 1993, p. 985–988.


[Закрыть]
.

Удовлетворенность главы американской дипломатии вовсе не равнозначна триумфу советской дипломатии, представители которой выглядели все более жалким образом под строгим взглядом наконец-то оцененного американцами Шеварднадзе.

Ради сохранения главного Шеварднадзе приходилось проводить подлинно «лисью» дипломатическую линию. Выступая в ООН на Генеральной Ассамблее ООН, Шеварднадзе «осудил» президента Рейгана, который «прочитал мне лекцию о том, как надо изменить советскую систему». Шеварднадзе делал такие заявления, чтобы сбить с толку своих политических противников в Москве. И американцы это уже знали.

* * *

Горбачев выступил с уже привычными уступками: он не настаивал на полном запрете испытаний противоракетных систем, а просил выработки соглашения «по отдельным вопросам», с целью их подписания в ходе визита в США. Шульцу не нужно было быть о семи пядей – он увидел явную зависимость Горбачева от результативности дипломатии на высшем уровне и… сразу же пригрозил срывом предполагаемого горбачевского визита с США. Он рисковал, но знал также, что договоренность (практически достигнутую) по ракетам средней дальности могут подписать и чиновники более низкого ранга.

Вслушайтесь в слова Джорджа Шульца, которые он 18 ноября 1987 г. говорит президенту Рейгану, готовящемуся принять советского лидера: «Мы можем позволять Горбачеву играть роль новатора, играющего фактически в нашу пользу – как он сыграл драматически в случае с ракетами средней дальности и в случае с Афганистаном»[28]28
  Shultz G. Turmoil and Triumph: My Years as Secretary of State. New York: Charles Scribner’s Sons, 1993, p. 1003.


[Закрыть]
.

Именно в эти дни Горбачев пересмотрел официальную советскую позицию относительно событий в Чехословакии 1968 г. Это история. А в конкретной жизни – генеральный секретарь ЦК КПСС более всего заботился о деталях своего визита в США. Он отказался проехаться по стране – он будет только в столице, в центре внимания. Сумеют ли эксперты решить все спорные вопросы, что позволило бы подписать Договор о ракетах средней дальности? Давление Горбачева на переговорщиков стало очень ощутимым. Именно тогда (24 ноября 1987 г.) маршал Ахромеев сказал свою ставшую знаменитой фразу: «Может быть, нам заранее попросить политического убежища в нейтральной Швейцарии?»[29]29
  Shultz G. Turmoil and Triumph: My Years as Secretary of State. New York: Charles Scribner’s Sons, 1993, p. 1006.


[Закрыть]
А государственный секретарь Шульц признается, что его охватило «чувство триумфа».

Читатель, задумайся хотя бы над цифрами: советская сторона пообещала уничтожить 1500 уже размещенных ракет средней дальности, а американская сторона – только 350 ракет. Хороши переговорщики, готовые за одну американскую ракету уничтожить пять советских! Зато американцы за переговорным столом едва ли не ласковы.

«Горби» в Вашингтоне

23 ноября 1987 г. Шульц и Шеварднадзе встретились в Женеве и довольно быстро разрешили большинство из оставшихся вопросов, касающихся Договора о ракетах средней дальности. Все мысли переговорщиков были о предстоящей встрече лидеров.

Саммит в конце 1987 г. был основополагающим. В половине шестого дня 7 декабря 1987 г. государственный секретарь Джордж Шульц встретил генерального секретаря Горбачева и его супругу на авиабазе Эндрюс. После Хрущева и Брежнева это был третий государственный визит главы СССР в Соединенные Штаты. Он очень отличался от встречи Горбачева с Рейганом в Женеве и Рейкьявике. Горбачев отставил большинство требований относительно СОИ.

Они мчались в Вашингтон в одной машине, в пуленепробиваемом советском «ЗиЛе». Серп и молот соседствовали на улицах Вашингтона со звездами и полосами. «Горбачев был настроен позитивно, и чувствовалось его воодушевление». Говорили об окончании «холодной войны». Горбачев был весь в мыслях о происходящих в Советском Союзе переменах, он говорил Шульцу о тяжелой работе по перестройке общества. «Если я ослабею, продолжит идущий за мной». У Шульца было впечатление, что Горбачев вырвался в Америку, «чтобы глотнуть воздуха», чтобы сделать передышку.

Накануне важных встреч следовало решить возникшее существенное противоречие. В изображении Шульца, кто-то из членов советской делегации предпринял последнее усилие спасти самую совершенную советскую ракету средней дальности – твердотопливную СС-20. Советская сторона не предоставила фотографии СС-20 в «чистом виде», а дала фото общего механизма – «канистры», внутри которой полагалось находиться искомой ракете. Шульц и главный американский переговорщик Кампельман потребовали фотографии собственно ракеты, а не капсулы, внутри которой она находится. И лишь в половине восьмого утра следующего дня противостоявший Кампельману Обухов привез фотографию указанной двухступенчатой ракеты. Теперь все было готово к подписанию Договора о ракетах средней дальности. Последнее слово советской военной технологии было отдано бездарно и глупо за пустые слова и ненадежные гарантии блоку, чьи границы через полтора десятилетия дойдут до внутренних границ России.

Утром, в 10.00 следующего дня «ЗиЛ» въехал в Белый дом. Последовал салют из двадцать одного орудия, трубы дали сигнал, и два лидера на Южной лужайке Белого дома выступили с короткими речами. Ланч состоялся в советском посольстве; а затем Горбачев вернулся в Белый дом для подписания Договора о ракетах средней дальности в 1.45 пополудни. (Как впоследствии выяснилось, этот час и минуты были требованием астролога Нэнси Рейган).

Публика собралась в Восточном зале Белого дома. Рейган и Горбачев шли по красной ковровой дорожке. Американский духовой оркестр играл американские и советские марши. Вокруг стояли сенаторы и конгрессмены, высшие военные чины американских и советских штабов. Все двигались в сторону Восточной комнаты – излюбленному месту общественных выступлений Рейгана. (Именно в этом зале лежали убитые Линкольн и Кеннеди.)

В своей речи Рейган произнес ставшее уже привычным «Доверяй, но проверяй» (на что Горбачев отреагировал несколько нервно: «Вы прибегаете к этой пословице при каждом удобном случае». Рейган – с поклоном в сторону Горбачева: «Мне она нравится»).

Овацией встретила публика речь Горбачева: «Этот договор – большой шанс. Он отводит нас от катастрофы». Последовал процесс подписания за столом, которым некогда пользовался Абрахам Линкольн. Папка красной кожи попала в руки Горбачева, синей – в руки Рейгана.

Согласно договору обе стороны пообещали в течение трех лет уничтожить все наземные ракеты средней и меньшей дальности и запускающие их устройства. Да, это было всего около пяти процентов накопленного двумя сторонами арсенала в 50 000 единиц ядерного оружия. Но ведь речь шла об уничтожении самых совершенных видов советского оружия: лучшая твердотопливная ракета СС-20 была отдана, как уже говорилось, непонятно за что – за обещание не размещать в Европе ракеты «Першинг-2». Запомни, читатель: договор обусловливал уничтожение 1846 советских ядерных ракет и 846 американских ядерных ракет в течение трех лет. Вас не взволновало такое неравенство?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5