Юсси Адлер-Ольсен.

Эффект Марко



скачать книгу бесплатно

В доли секунды, предшествующие смерти, впервые в жизни он отметил, что, видимо, никогда ни для кого ничего не значил. Так он и лежал, переполненный скорбью и одиночеством, когда резкий свет фар озарил холм и устремился на Марко с молниеносной скоростью.

В то же мгновение снизу из долины раздался собачий лай.

Вне всяких сомнений, это была псина Золя.

Инстинктивно Марко открыл глаза и в ту же секунду, когда световой конус резко врезался в склон, заметил, что фигура внизу отреагировала на собачий лай и повернулась на звук.

И тогда он передумал оставаться на асфальте – и резко вздернулся вверх, в то время как грузовик, ведомый разговаривающим по телефону водителем, с рокотом устремился на него, ничего не разбирая впереди.

Рывком Марко выхватил из-под него свою жизнь, так что переднее крыло грузовика лишь слегка задело спину, а ударная волна отбросила его дальше в канаву.

Несмотря на боль, одышку, вонь, исходившую от одежды, и адреналиновый шок, его живот затрясся от сдержанного хохота, когда Марко очутился в кювете, наполовину покрытый дренажной водой. Возможно, через несколько минут его выследит собака и гонка окончится, но настоящий момент принадлежал только ему.

Он перебрался через шоссе и сохранил себе жизнь.

И пока Марко, как лисица, прокрадывался сквозь ландшафт, пригнув голову и сгорбив спину, он продолжал смеяться.

А крики, оставшиеся далеко позади, становились все слабее.

* * *

Дровяной сарай на краю фермерского двора был снабжен засовом, запираемым на палку. Чрезвычайно заманчиво и доступно. Настоящий подарок в этом по-зимнему холодном мраке.

Марко взглянул на жилой дом, стуча зубами. Окна были совершенно черными, слышен был лишь звук ветра, и он вздохнул с облегчением. Место для ночевки найдено. Марко устроился в этой хибарке, провонявшей кошачьей мочой, щепками и смолой, поджав ноги и укрыв ступни и туловище старыми холщовыми мешками. Теперь оставалось лишь ждать рассвета и надеяться на то, что днем вся семья разойдется по делам…

Еще до того, как поднялось солнце, его разбудил смех домочадцев и окрики, разлетавшиеся по комнатам и свидетельствовавшие о теплых отношениях между членами семьи. Это общение разительно отличалось от грубых приказов, к которым Марко привык на протяжении своей жизни, и ночное чувство горечи и тоски вернулось к нему. На мгновение оно сменилось ненавистью и злобой, причем он даже не вполне понял, на кого они были направлены. Разве эти люди в доме были виноваты в том, что любили друг друга? И мог ли он с уверенностью утверждать, что его отец, да и Золя, никогда его не любили?

«Я понятия не имею», – подумал Марко, чувствуя приближение одиночества. Так что к чему все эти размышления?

Он вытер глаза. Однажды у него появится семья, и он непременно будет знать, что испытывают по отношению к нему родственники. Он обязательно позаботится об этом.

С такой мыслью в качестве утешения он четыре часа прождал, прежде чем обитатели дома разъехались.

Может, они отправились за субботними покупками, или им надо было отвезти детей на какие-нибудь занятия… Сам он мог только мечтать о таком.

Подбежав к дому и убедившись, что внутри нет никакой активности, Марко подобрал с земли достаточно тяжелый камень. Резкий удар в стекло задней двери – и он ступил на надежную территорию изобилия, к которому все рядовые датчане относятся как к само собой разумеющемуся. Мгновение Марко стоял и принюхивался к смеси запахов, которых на протяжении длительного времени был лишен. Сладковатые и разнообразные ароматы утреннего туалета, духи матери, вчерашняя еда и едкий запах новых приобретений. Мебели, дерева, чистящих средств.

Через трещину в сарае Марко наблюдал, как отец, мать, дочка и сын усаживаются в машину. Над ними витала аура безмятежности, отчего на них было приятно и душевно смотреть. Возможно, именно поэтому он взял только то, что ему действительно было нужно.

Все необходимое, да еще книгу, лежавшую на столе в гостиной.

Марко обнаружил мусорный бак неподалеку от сарая, приподнял несколько мешков с мусором и запихнул под них свою испорченную пижаму и нижнее белье. Надо было избавиться от всего, что напоминало ему о прошлом.

Его привлекал старый велосипед, стоявший в сарайчике, и все-таки Марко колебался. Более, чем когда-либо, он был убежден, что ему необходимо держаться подальше от открытой местности: от всяких шоссе, автобусных остановок, железной дороги. От всех средств, с помощью которых он мог быстро убежать от тех, кто его разыскивал. Ведь именно там они примутся искать в первую очередь. Поэтому он не взял велосипед.

В толстом свитере и чуть великоватых ботинках, придерживая за пазухой книжку, с карманами, набитыми колбасной нарезкой и хлебом, Марко улизнул с фермы.

В течение следующих четырех дней на протяжении зигзагообразной траектории бегства вдоль изгородей и зарослей в направлении Копенгагена перед Марко небольшими кладовыми представали городки Стрё, Люструп и Баструп, о которых он прежде никогда не слышал. Когда запасы, захваченные во время вторжения на ферму, подошли к концу, лучшими его друзьями стали мусорные баки. Очень редко когда в этом изобилии отходов пригородных коммун не оказывалось чем поживиться, и Марко не брезговал вытаскивать из них остатки еды и старый хлеб. По крайней мере, не брезговал в данный момент.

Он прекрасно рассчитал время и оказался на Ратушной площади так поздно, что уже не рисковал наткнуться на армию Золя, направлявшуюся домой с дневной добычей.

Прямо перед ним лежали все знакомые улицы и лазейки, однако эта территория не принадлежала исключительно ему. Всего одна небрежность, малейшая неосторожность, и они заполучат его, стоит ему только выйти на эти улицы. И Марко растерялся.

Он огляделся, стоя на строительной площадке у Дома промышленности, заглянул за решетчатое ограждение вокруг метростроительства, поднял глаза на фасады «Палас-отеля» и редакции «Политикен». Повсюду, куда падает взгляд, – сплошные стройки. Перерытые дороги, рабочие вагончики в несколько этажей, горы раздуваемого ветром цемента, грузовики с железной арматурой и элементами стен.

Городской центр в полнейшем хаосе.

Марко нашел свою новую жизнь на Эстебро, и тому было множество причин.

В этот холодный ноябрьский день он стоял на Триангль посреди ревущего трафика, связывающего части города. В этом месте Копенгагена Марко никогда раньше не бывал. Он рассматривал себя и людей, снующих вокруг, и раздумывал, где ему устроиться на ночлег и каким образом добывать себе пропитание. Ибо кто поможет чумазому мальчику, который не является частью социума?

Людская толпа и суета действовали на Марко раздражающе. Да еще, пожалуй, чересчур соблазнительно. Он был голоден, без денег, понятия не имел, что ждет его, когда наступит ночь. Тогда он огляделся, а мысли устремлялись ему навстречу в виде чистых рефлексов, хотя он знать их не хотел. Потому что сумки так доступно висели на плечах женщин, стоявших на автобусной остановке, а мужчины проявляли абсолютную беспечность, ставя свои портфели у ног, пока расплачивались с продавцом в киоске…

Здесь он мог ловко заработать дневную норму за каких-то полчаса, обворовывая этих людей. Несомненно. Только вот разве этого он желал? И, несмотря на то что не желал, мог ли он избежать этого, если собирался выжить?

Марко мгновение колебался, не усесться ли ему на тротуар у одной из опор киоска «Берлингске тидене», вытянув руку для милостыни, и вдруг ему на руку упала снежинка. Сначала только одна огромная снежинка, потом все больше и больше. Через несколько секунд все взгляды были обращены к небу, а все фасады запорошили снежные кристаллы. Кто-то улыбался, другие поднимали воротники, и стоило небу соединиться с землей, женщины прижали поближе к себе сумки, а мужчины принялись поднимать портфели с земли. Это совершенно не облегчило ему жизнь.

Если он сейчас усядется на тротуаре попрошайничать, то еще сильнее намокнет и продрогнет, а если отправится просить милостыню под козырек, его быстро выгонят, Марко это понимал. Он знал психологию попрошайки лучше, чем кто бы то ни было, – в том числе и то, что нищий, подошедший чересчур близко к людям, не возбуждает у них чувство доброжелательности. К тому же люди стали исчезать кто куда – в эти секунды зима нагрянула нежданно-негаданно, и одежда у пешеходов оказалась неподходящей. Как и одежда Марко…

И что же теперь?

Марко просканировал изменившуюся обстановку. У автобусов внезапно выросли проворные стеклоочистители, а велосипедисты слезали с велосипедов и катили их по слякоти тротуара. Сухая плитка за несколько секунд стала скользкой. Марко окружали пустые витрины магазинов, из которых в одно мгновение испарилась жизнь. Люди устремлялись в кафешки, чтобы втянуть в себя какой-нибудь теплый дымящийся напиток. А Марко так и стоял на месте.

Дальше так продолжаться не могло.

Сжав посиневшие от холода губы, он наметил себе жертву, приближавшуюся к нему от Блайдамсвай. Было очевидно, что дама намеревается перейти улицу и сейчас встанет у пешеходного перехода, потому что ее взгляд был прикован к магазинчику «Севен-Илевен» на противоположной стороне Эстеброгэде.

«Школьная учительница», – приклеил он на нее ярлык. Властность во взгляде, склонность к промывке мозгов, наплечная сумка под завязку набита, полуоткрыта и перекошена от многолетнего использования. Сумка не из дешевых, но в то же время и не просто декоративный аксессуар. Из разряда тех, что приобретаются на века и служат для всего подряд. В подобные сумки Марко частенько запускал руки поглубже. Он знал, что кошелек чаще всего лежит где-нибудь сбоку. А если есть внутренний боковой карман – то наверняка там.

Поэтому он прошел мимо подъехавших автобусов к светофору и принялся ждать.

Ему понадобилась всего секунда с того момента, как жертва застыла на месте, на то, чтобы обнаружить складку, куда был засунут кошелек. Затем Марко замер, пока она не начала движение вперед по переходу и его рука рывком не выскочила из сумки. Тетка почувствует небольшой удар по бедру, когда сумка окажется на своем месте, однако ее внимание будет обращено на другой объект.

И тут Марко застыл со странным ощущением в теле. Кошелек лежал у него в рукаве. Обычно его взгляд блуждал повсюду, чтобы удостовериться, что его проделку не заметили прохожие, идущие сзади, – ведь в таком случае ему было необходимо молниеносно скрыться.

Но теперь он не мог пошевелиться из элементарного чувства стыда.

Золя предостерегал их всех от этого чувства. «Вы ведь знаете, что люди не ждут от вас ничего, кроме дурного. Что цыгане носят на себе печать – им нельзя ни в чем доверять. А потому никогда не испытывайте стыда. Это те, у кого вы воруете, должны стыдиться своего недоверия, а их потери – ваша компенсация, вознаграждение».

Это была пустая болтовня, потому что стыд никуда не девался. Сам Золя никогда не промышлял на улицах, так что он ничего про это не знал – и явно не имел никакого представления о цыганах. Блеф чистой воды.

Покачав головой, Марко посмотрел на женщину, которая стояла в «Севен-Илевен». Она уже взяла товары, которые собиралась купить; вот-вот она направится к кассе. Возможно, Марко впервые всерьез обратил внимание на уязвимость своей жертвы. В привычных обстоятельствах он бы уже давным-давно смылся, украденные вещи находились бы в руках какого-нибудь другого члена банды, а сама жертва отправлена с глаз долой, из сердца вон. А он тем временем подыскивал бы себе следующую.

А что, если в этом кошельке, который притаился под свитером и прожигал Марко насквозь, лежало что-то, что этой женщине было бы горько потерять? Что, если в нем было что-то помимо денег и кредитных карт? Он не хотел знать этого, и точно так же не хотел, чтобы этот стыд приклеился к нему навсегда. Время, когда Золя безоговорочно определял, как Марко жить, остановилось.

И когда снова загорелся зеленый свет, он, смахнув снег с лица, быстрыми шагами перешел улицу. Этот поступок казался таким легким, но ощущение было обманчивым. Это были самые длинные в его жизни двадцать пять метров.

Когда Марко очутился у стеклянных дверей, женщина уже вовсю лихорадочно перерывала сумку. Кассир пытался выглядеть терпеливым, однако в действительности думал, что покупательница отнимает у него время, это было очевидно.

Сделав глубокий вдох, Марко увидел, что двери разъезжаются в стороны, и направился прямо к ней.

– Простите, – сказал он, протягивая ей кошелек. – Это не вы потеряли у дверей магазина?

Она замерла; черты ее лица размягчились, как пленка, заправленная в проектор и постепенно тающая на глазах. Беспокойство и волнение сменились подозрением и настороженностью, перешедшими в свою очередь в чувство облегчения, которое можно испытать, когда некий объект мчится вам в лицо – и все же пролетает в нескольких миллиметрах, не задев вас. Странно было видеть подобную реакцию, поэтому Марко приготовился во всеоружии встретить следующие секунды и предугадать возможные действия этой дамы. Если ее движения окажутся слишком резкими, он бросит кошелек и пулей бросится прочь. По крайней мере, надо не допустить, чтобы ее крепкая рука вцепилась ему в запястье.

Марко настороженно и глубоко взглянул в ее глаза, когда она наконец поблагодарила его и протянула руку за кошельком. Затем чуть поклонился и быстро зашагал к выходу, по-прежнему готовый пуститься наутек.

– Стой! – прорезал ее голос пространство позади него. Вновь стало очевидно, что жизнь этой женщины была насыщена отпусканием приказов.

Марко осторожно оглянулся через плечо, отметив, что выход заблокирован несколькими новыми покупателями. Зачем вообще он решил отдать бумажник? Да они его засекли, ясное дело. Ведь все сразу поняли, что он собой представляет…

– Возьми вот это, – сказала она так тихо, что всем пришлось прислушаться. – Не много отыщется таких честных людей, как ты.

Он медленно повернулся к женщине и посмотрел на протянутую ему ладонь. В руке лежала купюра. Сто крон. И Марко протянул руку и взял деньги.

Спустя полчаса он попытался разыграть номер с бумажником во второй раз, но безуспешно, так как на этот раз дама оказалась так перепугана своей потерей и раздосадована своей невнимательностью, что схватилась за грудь и никак не могла унять спровоцированную Марко волну болезненных рыданий. Поэтому ему пришлось отступить, не дождавшись вознаграждения, но с твердым решением, что это была последняя попытка.

Пока и сотни крон казалось достаточно.

Глава 6

Начало 2007 года – конец 2010 года

Самый сильный шок в жизни Марко испытал, когда Золя созвал весь клан и без всякого предупреждения объявил, что отныне они больше не будут жить как цыгане, да и вообще, цыганами они никогда не были.

В тот день Марко исполнилось одиннадцать, и с того самого момента он утратил уважение к Золя.

Возможно, он ожидал, что дядя объяснит, что имел в виду, однако тот лишь криво усмехнулся, увидев реакцию детей на свое сообщение. А затем рассказал им о том, как в течение нескольких ночей мучился от сильнейшей лихорадки, и неожиданно его мозги прояснились и он сконцентрировался на мыслях об абсолютно новых жизненных путях.

Марко оглянулся и поглядел на взрослых, которые стояли полукругом вокруг детей, сидевших на полу. Они выглядели как-то странно, с нерешительными улыбками на серьезных лицах, как будто ощущали радость и тревогу одновременно. Чувствовалось, что происходит нечто особенное.

– Я осознал свое заблуждение, – продолжал Золя, потому что в такой манере он говорил всегда, когда собирал всех вместе, все к этому уже привыкли. – С этого дня у вас появится духовный лидер, который не только объединит семейство вокруг общих занятий, но и поведет вас к новой, великой цели. Вы понимаете, что я имею в виду, дети?

Большинство из них затрясли головами, но Марко сидел совершенно неподвижно, не спуская глаз с напряженного взгляда Золя.

– Нет, конечно, вы не понимаете. Только, несмотря на то что многие годы мы жили как цыгане, мы все-таки не цыгане. Теперь вы знаете это.

Он произнес это с такой легкостью… Марко нахмурился, а внутренний экран, отделявший его от всего остального, как будто исчез. Словно его без остатка всосало в окружающий мир.

– И хотя мы все ощущаем себя связанными кровным родством, не для каждого из нас это правда. Но нет, не сомневайтесь, между нами куда более прочная связь. Нас объединил Господь.

Все вокруг сидели словно загипнотизированные, но только не Марко. Уставившись в землю, он пытался сфокусироваться на травинке. «Мы не семья», – сказал Золя. А кто тогда?

Золя раздвинул руки в стороны, словно собирался обнять всех сразу.

– Вчера я постиг, что Господь Всемогущий устроил один-единственный день, в который в мире ничего не произошло. День, в который все остановилось. Да, вчера я прочитал об этом уникальном дне, когда ни один самолет не рухнул на землю, никакая война не разорила человечество, ничего существенного не попало на первые страницы газет. Это был день, когда не родился и не умер ни один выдающийся человек. Все существенные деяния мировой истории свершились в дни предшествующие или последующие, но только не конкретно в этот день. Все замерло, ибо Господь пожелал, чтобы этот день обрел успокоение в самом себе, как самый чистый и бессобытийный день на земле. И, несомненно, точно таким же был день, когда родился Иисус. – Золя кивнул сам себе. – А зачем Господь создал такой день?.. Сейчас я расскажу вам. Естественно, он устроил так, чтобы воссоздать идеальную обстановку для одного-единственного действительно значимого события, которое произошло в тот день. – Он прищурился. – А вы знаете, дети, что это был за день?

Все вокруг вновь замотали головами, даже многие взрослые.

– Это был день одиннадцатого апреля тысяча девятьсот пятьдесят четвертого года, самый не насыщенный событиями день современности. И многие из нас прекрасно знают, почему Он выбрал именно этот день и почему то спокойствие, которому способствовал мир во всем мире, со всей почтительностью оказалось направлено исключительно на одно необычное явление, которое должно было затмить все остальное. И сейчас, дорогие мои, я открою вам, что это было за явление. – Золя улыбнулся, обнажив десны; давно уже он так много не улыбался. – Господь устроил так, потому что это был день, когда родился я.

Почти все взрослые зааплодировали, а большинство детей просто таращились на Золя, как будто не вполне поняли историю о фантастическом дне, как не понял ее и Марко.

Ибо он-то посчитал, что это полное вранье.

Золя поднял голову и жестом попросил у собравшихся тишины. А затем поведал о том, как в глубокой юности сбежал от воинского призыва и отправки солдатом на Вьетнамскую войну, а позже, будучи уже в Италии, наблюдал, как единомышленники формировали цветочное государство в виде социологического движения Даманур[9]9
  Социологический эксперимент в Италии, община численностью около 800 человек, которая проповедует учение, объединяющее магию и науку, и утверждает божественную природу человека.


[Закрыть]
. О том, как хипповая одежда срослась с ним, и о нескольких месяцах собственной поглощенности Северной Италией, о том, как он сошелся с другими «детьми цветов», которые с той поры представляли собой одну семью. Однажды они стали членами единого семейства, прекрасной звездной ночью пообещав друг другу, что создадут свою собственную общину на равнинах Умбрии и станут жить все вместе, подобно цыганам, из бесхитростной солидарности с судьбой и образом жизни этого народа-мученика.

Он произносил множество мудреных слов, но Марко понимал их значение. Взрослые лгали ему и остальным детям, они не были цыганами, и отныне жизнь Марко не станет легче, что бы там ни говорил Золя.

Это было все равно что содрать с тебя кожу и заменить на другую.

Марко оглядел других детей. Они застыли в молчании. Ему это совершенно не понравилось.

Позади него стояло двое взрослых с серьезными выражениями лиц. Он услышал, как они шептались о том, что даманурианцы в свое время выгнали Золя из своей общины за воровство. Остальные взрослые не обращали никакого внимания на этот крамольный разговор, выстроившись аркадой статуй и пребывая, как и дети, чуть ли не в трансе.

Золя простер над ними руки.

– Как и евреев, Господь обрек цыган на скитания по свету, до тех пор пока они не заслужат его милость. Как и на Иова, на них обрушилось проклятие, так что они вынуждены были попрошайничать, воровать и грабить на протяжении всей своей жизни. Однако это являлось лишь одним из примеров испытания, посланного Богом, сродни тому, как Аврааму было приказано принести в жертву собственного сына. Но, друзья, я говорю вам: отныне мы не станем нести мученическую чашу цыган, ибо я получил от Господа весть и укажу вам, каким образом мы будем жить по-своему.

Здесь Марко перестал слушать. На что он после этого всего мог рассчитывать? Или одежда, в которую они облачались, не была сродни цыганской? А местное население столько раз абсолютно без всякой причины брызгало слюной в их сторону, выражая свое унизительное презрение? Неужели он выслушивал все эти проклятия и ежедневно получал тычки лишь потому, что его принимали за того, кем он не являлся?

В те минуты у Марко было отобрано все, и это потрясло его, несмотря на то что он ненавидел практически каждый день своей жизни.

Мальчик поднялся и огляделся. Он прекрасно знал, что соображает гораздо лучше большинства из них, но не представлял себе, что именно это может так навредить ему.

Кем все они являлись на самом деле? Например, Золя, называвший себя его дядей, может, вовсе и не был братом его отцу, а его кузеном назывался какой-то совершенно случайный мальчик?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11