Юсси Адлер-Ольсен.

Эффект Марко



скачать книгу бесплатно

В таком случае это катастрофа.

– Какого лешего могло произойти со вчерашнего вечера, ответь мне? Я считал, что ты контролируешь ситуацию, Мбомо. Видимо, Старк заподозрил неладное.

– Я понятия не имею, – ответил Мбомо, едва ли догадываясь о том, какие жуткие мучения испытывал Рене Эриксен на протяжении последних суток при мысли о том, что самолично послал человека на смерть. Не догадывался Мбомо и о том, что в этот конкретный момент Рене достиг состояния, когда с готовностью смирился бы с любым действием, которое смогло бы предотвратить нарастающее развитие этого кошмара.

Ибо в мыслях у Рене не оставалось абсолютно никаких сомнений о том, что теперь случится. Мбомо Циема нужно было не просто отстранить от проекта «Бака», его вообще нужно было устранить навсегда. Никто из участников проекта не заслужил, чтобы этот человек и дальше приносил сплошные несчастья. Он знал слишком много – и в то же самое время был дьявольски неэффективен и неловок.

– Мбомо, я свяжусь с тобой. Пока просто веди себя спокойно. Отправляйся домой и оставайся там. Чуть позже мы пришлем к тебе кого-нибудь, чтобы проинструктировать о дальнейших шагах.

На этом Рене повесил трубку.

Мбомо, будь он проклят, следовало проинструктировать до мозга костей.

* * *

Зал заседаний в «Карребэк» отнюдь нельзя было назвать самым скромным в мире. Судя по его меблировке и расположению, можно было запросто решить, что вы находитесь в штаб-квартире одного из ведущих финансовых институтов страны, а при взгляде на директора банка Тайса Снапа это общее впечатление лишь укреплялось. Все, на что натыкался взгляд, было экстравагантно: мебель, техника и безделушки. В этом помещении давным-давно поселился перерасход.

– Рене, у нас на громкой связи председатель Йенс Брайе-Шмидт. Ты в курсе, что он с нами в одной лодке.

Директор банка Снап повернулся к отделанному ореховым деревом динамику, стоявшему на громоздком рабочем столе.

– Йенс, ты слышишь нас громко и отчетливо? – уточнил он.

Послышался утвердительный ответ. Голос звучал немного пискляво, но по-прежнему авторитетно.

– Итак, начинаем совещание. – Снап обернулся на Эриксена: – Мне очень жаль говорить об этом, Рене, однако после твоего сегодняшнего диалога с Мбомо мы с Йенсом пришли к выводу, что единственным решением проблемы будет остановить Вильяма Старка любым возможным способом; кроме того, ты должен будешь позаботиться о том, чтобы к проекту «Бака» впредь не допускали людей с таким рвением, как у Старка.

– Остановить Старка? – очень тихо переспросил Рене. – Это должно случиться здесь, в Дании, вы это имеете в виду? – продолжал он. Вообще-то в связи с этим у него возникали сомнения.

– Да, в Дании. Придется поступить так, – продолжал Тайс Снап. – Мы обезвреживаем тикающие бомбы посредством устранения Луиса Фона, а вскоре и Мбомо Циема вместе с Вильямом Старком, и все вновь встанет на свои места. Чиновники из министерства в Яунде наверняка придержат язык за зубами, они ведь и сами тут замешаны.

А если тебе удастся регулярно получать отчеты от какого-нибудь чиновника на месте, который в то же время согласится подписываться именем Луиса Фона и в своих отчетах подробно информировать ваше министерство о том, как блестяще развивается проект, все будет в полном порядке. Ведь с африканскими проектами всегда так и бывает. Главное – хотя бы изредка получать какие-нибудь позитивные новости; ну а большего никто и не ожидает.

Эриксен услышал, как захрюкал в динамике Брайе-Шмидт, и хотя Рене никогда не встречался с ним лично, своеобразный тембр речи заставлял думать о нем как о человеке, который на протяжении многих лет привык общаться с людьми, живущими далеко за пределами этой страны. Что-то жесткое было в его манере начинать фразу, словно это – приказ, который нельзя оспорить. Перед глазами возникал образ английского империалиста, обладающего неограниченной властью. Рене как-то рассказали, что Брайе-Шмидт на протяжении многих лет упорно называл всех своих камердинеров boy[4]4
  Мальчик (англ.); традиционное обращение к туземным слугам, принятое английскими колонизаторами.


[Закрыть]
, и если кто и знал Африку, так это, несомненно, он. Многие годы Брайе-Шмидт служил консулом в нескольких государствах Южной Африки, еще дольше провел в Центральной Африке в качестве предпринимателя, причем не всегда с безупречной репутацией.

Нет, у Рене почти не оставалось сомнений в том, что именно Брайе-Шмидт являлся автором идеи этого мошенничества. Тайс Снап рассказывал, что после периода успешного занятия импортом древесины из Экваториальной Африки он вложил все свои активы в «Банк Карребэк» и за последующие годы превратился в крупнейшего акционера банка. Поэтому было не столь уж удивительным то, что он защищал свое состояние зубами и когтями, Эриксен прекрасно понимал это. И все же из-за этого мошенничества они обрекли на смерть уже троих… Почему же сам Рене не восстал против подобных целей и средств?

Он покачал головой. К сожалению, дело было в том, что Рене слишком хорошо понимал значение этого серого кардинала.

А что они могли поделать?

– Да, – повторил председатель. – Очень нелегко принимать подобные радикальные решения, но подумайте лучше о количестве подлежащих сокращению рабочих мест и обо всех мелких вкладчиках, которые потеряют все свои сбережения, если мы вовремя не вмешаемся. Естественно, весьма прискорбно, что и Вильям Старк должен заплатить за это, но так уж вышло. Нескольким людям придется пожертвовать собой ради общества, как говорится, а спустя пару лет все вновь будет прекрасно. Банк наш надежен и сплочен, общество придет в себя, инвестиции продолжатся, рабочие места сохранятся, а акционеры ох как не любят потери. И как же вы считаете, Рене Эриксен, кто будет в течение всего этого времени тратить свою энергию на то, чтобы пигмеи из Джа продвигали свое сельское хозяйство? Кто будет контролировать существенные перемены в системе их школьного образования и здравоохранения с тех пор, как запущен наш проект? Кто вообще сможет это делать, если тех, кто начинал проект, уже нет на белом свете? Я всего лишь задаю вопрос.

«Да уж, кто, кроме меня?» – подумал Рене, направив взгляд на высокие окна с перегородками. Означало ли это, что и он тоже находится в зоне риска?

Только его-то уж им точно не удастся застигнуть врасплох, это наверняка. Он знал, где они находятся, и, слава богу, еще был в состоянии оглядываться через плечо в те редкие моменты, когда оказывался где-нибудь на пустой дороге или в переулке.

– Я просто надеюсь, что вы знаете, что делаете, и будете держать это в тайне, потому что я больше ничего не хочу об этом слышать, понятно? – наконец отреагировал он. – И еще, остается надеяться, что Вильям Старк не успел положить документы, связанные с этой проделкой, в какую-нибудь банковскую ячейку, как я.

Рене взглянул на Тайса Снапа и внимательно прислушался к шороху из громкоговорителя на столе. Они шокированы? Насторожились?

Кажется, нет.

– О’кей, – продолжал он. – То, что вы говорите, правильно. Возможно, никто и не заметит, что отчеты Луиса Фона в действительности написаны не им самим, но как насчет исчезновения Вильяма Старка? Эта новость окажется на первых полосах всех газет.

– Да, и?.. – Голос директора «Банка Карребэк» стал чуть глубже. – До тех пор, пока невозможно связать это с нами, нет ничего страшного в том, что кто-то станет скучать по Старку, верно? Как мне это видится, он уехал в Африку, не явился на назначенную встречу, сел на обратный рейс, не сказав никому ни слова, и исчез. Не свидетельствует ли этот факт о некоторой неуравновешенности? Можно было бы задуматься, не скрылся ли он самовольно… Я бы, по крайней мере, решил именно так.

Снап и Рене переглянулись. Председатель ни словом не обмолвился о документах, которые Эриксен положил в банковскую ячейку, так что едва ли могли возникнуть сомнения во взаимном доверии, пускай даже и несколько поколебленном.

– Послушайте, Рене, – продолжил Брайе-Шмидт. – Отныне будет так, как мы договорились. Вы продолжите заботиться о том, чтобы в Камерун ежегодно посылали пятьдесят миллионов крон. И еще вы ежегодно будете писать прекрасные доклады о том, как блестяще там идут дела, основываясь на так называемых «отчетах Луиса Фона».

Здесь слово взял Снап:

– А мы, как водится, спустя несколько недель заполучим в «Банк Карребэк» от наших единомышленников из Яунде через «группу инвесторов» в Кюрасао то количество миллионов, которого потребует теперешняя ситуация. – Он написал в воздухе воображаемые кавычки и продолжил: – А остальное разместим посредством некотируемых акций в наш депозитарий в Кюрасао в качестве буфера на случай непредвиденного развития событий в банковском секторе. Таким образом портфель акций в «Банке Карребэк» тихо-мирно сменит своего владельца, а заодно и заметно подрастет; на самом же деле мы сами будем контролировать его, увеличивая и увеличивая год за годом. Так что у всех нас троих имеется неплохая причина радоваться, разве не так?

– Да, «все» радуются. – На этот раз Рене сопроводил свою реплику воображаемыми кавычками. – Наверное, почти как Луис Фон, Мбомо и Вильям…

– Послушай, Рене, – перебил его Тайс Снап, – хватит уже волноваться по поводу Мбомо и Фона. Пройдет немного времени, и мы предоставим их вдовам некоторую сумму денег, чтобы они могли нормально жить дальше. Власти настолько привыкли к пропаже людей в тех местах, что никто не будет суетиться из-за этого. А что касается Старка, у него нет семьи, так ведь?

Рене кивнул.

– Нет, но есть сожительница и больная падчерица. – Он проникновенно посмотрел на Тайса Снапа, возможно ожидая некоторого сострадания, однако глаза банкира были холодны, а взгляд – непоколебим.

– Ладно, – только и сказал Снап. – То есть семьи нет, лишь пара в некотором роде привязанных к нему персон. Эти две женщины, конечно, поскучают некоторое время, но затем жизнь их двинется дальше. Человек этот не был ведь таким уж прекрасным, верно, Рене?

Эриксен громко выдохнул. Что можно было ответить на это? Если о ком-то уже говорят в прошедшем времени, неужели стоило обсуждать, был ли он хорошим человеком?

Может, и был.

Вновь донеслась речь из громкоговорителя. Председатель никак не прокомментировал последние фразы, да и почему вообще он должен был их как-то комментировать?

– Что касается этих двухсот пятидесяти миллионов, можно справедливо заявить, что они являются своего рода закамуфлированной государственной поддержкой нашему банковскому делу, полученной посредством проекта «Бака». И разве не разумно и справедливо то, что власти защищают эффективные частные компании Дании типа «Банка Карребэк»? Предприятия, которые обеспечивают рабочие места и благотворно влияют на платежный баланс и уровень жизни населения… Нет-нет, прямо или косвенно, но механизм застопорится, если такие хорошие банки, как «Карребэк», зачахнут, а мы, совместно с правительством, совсем ведь этого не желаем, правда?

Мысли Рене находились в этот момент в совершенно другом месте. Если что-то пойдет не так, эти два человека гарантированно сбегут в два счета, и вся ответственность и наказание свалятся на него одного. Этого нельзя допускать.

– Я повторю: о том, что вы сейчас предпринимаете, я не имею ни малейшего понятия, ясно? Я больше не желаю ничего знать. Но если вы совершаете такие решительные шаги, позаботьтесь о том, чтобы я незамедлительно получил ноутбук Старка, хорошо? Кто знает, что у него там имеется относительно этого проекта…

– Ладно, конечно, ты его получишь, – сказал Снап. – И еще. Я прекрасно понимаю, что тебе сложно все это понять, Рене, я ведь тебя хорошо знаю. Ты правильный и праведный человек. Но подумай о своей семье, о’кей? Предоставь нам с Брайе-Шмидтом заняться этим – и больше не беспокойся. Мы свяжемся с агентом, который прекрасно умеет решать подобные проблемы и попросит кого-нибудь встретить Вильяма Старка в аэропорту. А ты пока отправляйся домой и радуйся, что твои акции растут с каждым днем. Впереди по-прежнему светлое будущее, Рене!

Глава 3

Осень 2010 года

Подъехавший желтый фургон забрал Марко из-под строительных лесов на Ратушной площади Копенгагена ровно в пять часов вечера, точь-в-точь как всегда. В этот раз из предосторожности Марко прождал лишних двадцать минут, потому что если его не окажется на месте, когда приедет фургон, водитель уедет без него. А если придется добираться на электричке или автобусе, по приходе его ждут побои. Нет уж, ему совсем этого не хотелось, как не хотелось и провести всю ночь на какой-нибудь сырой подвальной лестнице – было еще слишком холодно.

Поэтому Марко никогда не опаздывал. Просто не осмеливался.

Он кивнул людям, сидевшим в кузове, приклеившись спинами к стенкам, но никто из них не кивнул в ответ. Марко привык к этому. Просто все они до смерти устали. Устали от череды одинаковых дней, от жизни и от самих себя.

Марко оглядел группу собравшихся в фургоне. Некоторые из них еще не обсохли после дождя и мелко дрожали. Если не знать, можно было подумать, что многие из них больны, настолько потерянными и тощими они выглядели. Зрелище было невеселым, но мало что веселого можно найти в промозглый ноябрьский день в Дании.

– Что у тебя сегодня было? – поинтересовался Самюэль, прислонившийся к стенке, смежной с кабиной.

Марко задумался.

– Я отдавал деньги четыре раза, только во второй раз сдал больше пятисот крон. Всего тысяча триста – тысяча четыреста крон, думаю, если сложить с тремя сотнями, которые сейчас лежат у меня в кармане.

– Я получила около восьмисот крон, – сказала самая старшая из них, это была Мириам. Она всегда получала неплохо, но у нее ведь была больная нога. Это помогало зарабатывать.

– У меня всего шестьдесят, – произнес Самюэль тихо, но все услышали его. – Никто не желает давать мне больше.

Десять пар глаз смотрели на него с сочувствием. Несладко придется Самюэлю возвращаться домой к Золя…

– Возьми вот, – с этими словами Марко протянул ему две сотки. Он был единственным, кто поделился, так как всегда существовала вероятность того, что кто-то наябедничает Золя. Как будто Марко этого не знал…

Он понимал, что не так с Самюэлем. Когда внешне ты уже не тянешь на мальчика, просить милостыню не получается. Несмотря на то что Марко уже исполнилось пятнадцать, выглядел он на тринадцать, так что ему было проще. Большие детские глаза, мелкий для своего возраста, даже чересчур мелкий; мягкая кожа и тонкие волосы, в отличие от Самюэля, Пико и Ромео, у которых кожа уже загрубела и появилась щетина. И хотя остальные уже приобрели кое-какой опыт общения с девушками, многие из них завидовали медленному физическому развитию Марко, не говоря уж о его светлой голове.

Как будто Марко не знал этого всего.

Вполне может быть, что он был мелковат для своего возраста, но имел глаза и уши совершенно взрослого человека и хорошо умел пользоваться ими. Даже очень хорошо.

«Пап, нельзя ли мне ходить в школу?» – упрашивал он с семи лет; тогда они жили в Италии. Марко любил отца, и все-таки в этом отношении тот был слишком слаб. Он говорил, что дядя Марко, Золя, требует, чтобы дети росли на улице, – и так и было, ибо Золя являлся безраздельным и деспотичным главой клана.

Но Марко хотел чему-нибудь учиться – и практически во всех умбрийских городках существовала небольшая школа, рядом с которой он мог ошиваться и впитывать в себя знания, как промокашка. Так что, как только вставало утреннее солнце, он подходил вплотную к окнам местной школы и, приложив ухо к стеклу, целый час внимательно слушал, прежде чем плелся дальше добывать подаяние.

Иногда выходил учитель и приглашал мальчика войти внутрь, но Марко в таких случаях убегал и больше туда не приходил. Если б он принял приглашение, дома его избили бы до полусмерти. В этом отношении преимуществом являлось то, что они постоянно переезжали с места на место, так что школы и учителя все время менялись.

И в один прекрасный день очередной учитель все-таки сумел поймать его. Однако, вместо того чтобы затащить в школьное здание, он вручил ему холщовый мешок, тяжелый, словно набитый кирпичами.

– Теперь это все твое, найди им хорошее применение, – сказал учитель и отпустил Марко.

В мешке лежали пятнадцать учебников, и, независимо от того, где оказывался Марко, он всегда находил потайное место, где мог спокойно сидеть и изучать эти книги, не будучи обнаруженным.

Так проходили все вечера и дни, когда взрослые занимались своими делами, а не следили за детьми. Спустя два года Марко научился считать и читать по-английски и по-итальянски – и, как следствие, стал проявлять любопытство по отношению ко всему, чему еще не научился или чего пока не понимал.

За три года, что они прожили в Дании, Марко единственный из всей банды научился говорить по-датски почти свободно. Просто-напросто он был единственным, кто проявлял любопытство.

Все рядовые члены группы знали, что если Марко находится вне поля их зрения, значит, он сидит где-нибудь, глубоко погрузившись в чтение.

– Расскажи, расскажи, – особенно часто просила его Мириам, с которой у него сложились самые тесные взаимоотношения.

Золя со своим ближайшим окружением явно не столь восторженно относились к его жажде чтения.

* * *

Тем вечером они лежали на двухъярусных кроватях и слушали удары и крики Самюэля, просачивающиеся сквозь стены из комнаты Золя в спальню Марко эхом всех прочих несправедливостей, которые совершал Золя. Сам Марко не боялся побоев, так как ему, как правило, доставалось не так сильно, как остальным, – все-таки его отец имел кое-какое влияние. Тем не менее он лежал, комкая одеяло. Ведь Самюэль – это не Марко.

Когда вновь стало тихо и наказание завершилось, он услышал, как открывается входная дверь. Видимо, одна из горилл Золя приоткрыла ее, чтобы просканировать квартал с бирючинными изгородями, прежде чем тащить униженного и избитого Самюэля в соседний дом, где у того имелась своя спальня. Члены клана умело избегали сплетен в частном секторе и оставались в прекрасных отношениях с датскими семьями, проживающими по соседству. Ведь внешне Золя производил впечатление сдержанного и элегантного мужчины и, конечно, не хотел разрушать этот образ. Он прекрасно понимал, что белокожий, приятный и презентабельный человек, приехавший из США и говоривший на языке, который все понимают, во многих отношениях будет классифицирован как «один из наших». Один из тех, кого датчане могли не опасаться.

По этой причине наказания всегда проходили под покровом темноты за шумоизолирующими окнами и задернутыми гардинами; поэтому же тщательно заботились о том, чтобы следов от побоев никогда не было видно. Другое дело, что на следующее утро Самюэлю будет трудно болтаться по Стрёйет, но ведь соседи этого не увидят. А вообще-то его жалкая внешность лишь поспособствует успешному бизнесу, ибо настоящие конвульсии приносят в мешок попрошайки гораздо больший доход, нежели притворные, так говорил опыт.

Марко поднялся в темноте, прошмыгнул мимо спальни своих кузенов и осторожно постучался в двери гостиной. Если ответ последует незамедлительно – хорошо. Если же нет… невозможно предугадать, в каком настроении пребывает Золя.

На этот раз прошла минута, прежде чем ему разрешили войти, и Марко приготовился к любому исходу.

Золя восседал за чайным столом, как король, окруженный свитой; на огромном телеэкране тем временем мелькали новости.

Кажется, его лицо чуть просветлело, когда он увидел Марко, но руки еще не перестали дрожать. Кое-кто из группы утверждал, что Золя любил наблюдать за побоями, однако отец Марко говорил, что все наоборот и Золя любит свою стаю, как Иисус любил своих учеников.

Теперь Марко был не столь уверен в этом.

– «На протяжении трех суток вице-комиссар полиции Карл Мёрк находился в герметично закупоренном помещении наедине с мумифицированным телом и…» – неслось с экрана.

– Выключи это говно, Крис, – отдал Золя краткий приказ, кивнув на пульт. Прошла всего одна секунда, прежде чем приказ был выполнен.

Золя похлопал по спине свое недавнее приобретение, вихляющуюся тонконогую гончую, к которой никто, кроме него, не имел права прикасаться, а затем перевел взгляд на Марко.

– С твоей стороны было благородно дать Самюэлю деньги, Марко, но если ты поступишь так еще раз, получишь такую же выволочку, как он, ясно?

Марко кивнул.

Золя улыбнулся.

– Марко, сегодня ты прекрасно отработал. Присядь. – Он указал на стул перед собой. – Чего ты хочешь, мальчик мой? Сдается мне, ты пришел сказать мне, что Самюэль не заслужил этого, так?

Здесь его выражение лица переменилось. Кратким жестом он велел своему неизменному приспешнику Крису налить в кружку чаю, и, как только это было сделано, подвинул кружку Марко.

– Извини, Золя, что я пришел сюда, в гостиную; но да, я хотел сказать кое-что по поводу Самюэля.

Внешне в Золя не произошло никаких изменений, когда Марко сказал это, но Крис выпрямился и медленно повернулся к нему. Он был крупный и несколько бледнее, чем большинство членов клана. Когда его белая фигура возвышалась над группой, многие передергивались, но Марко не оторвал взгляда от своего дяди.

– Вот как. Но это тебя не касается, ты ведь понимаешь. Сегодня Самюэль принес домой недостаточно, потому что он себя не утруждал. В отличие от тебя. – Покачав головой, Золя вновь тяжело откинулся на овчину, лежавшую на спинке кресла. – Не лезь не в свое дело, Марко. Послушай, что говорит твой дядя.

Мгновение Марко не сводил с него глаз. «Самюэль себя не утруждал, в отличие от тебя», – сказал Золя. Имел ли он в виду, что усилия Марко косвенно явились причиной того, что Самюэля побили, а значит, в этом есть вина Марко? Значит, на самом деле все еще хуже, чем он думал…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11