Юрий Трофимов.

Несуществующие истории



скачать книгу бесплатно

Несуществующие истории
Редакция:

Щербакова Инесса

Два дня в теле кота

Сегодня снова на работу, подумал я, открыв глаза, башка трещит, как после боя с Тайсоном. Вчера мы в баре сильно увлеклись, мы днюху Мишки отмечали, надрались, блин, как будто в последний раз бухали.

Как же мне плохо, похмелиться бы, так ведь нельзя, на работу идти, шеф ещё с утра нагоняй влепит за несделанный отчет. Ну что же мне так плохо то, а ведь мне всего-то двадцать пять, а похмелье, как у прожжённого алкаша.

Хорошо хоть отец с матерью меня таким не видели, хоть и живем в одной квартире. Пришёл я поздно, они уже спали, а на работу они всегда раньше меня уходят, так что дома только я и наш кот, который увидев, что я проснулся, сразу мяукать начал, кормить его, видите ли, пора. Любимый мамин кот, только орет громко, а голова и так разрывается на части.

Ну, значит, пытаюсь встать и накормить этого бешеного кота. Иду на кухню, беру корм, а самого шатает. Наклоняюсь к лотку корм насыпать, в голове как-то сразу закружилось, ноги меня не удержали, подогнулись, и вот я падаю и шарахаюсь бедной своей головой об пол, и в глазах сразу темно и тишина…

Очнулся я от того, что у меня сильно чешется нога. Открываю глаза, а передо мной пушистый хвост моего кота, пытаюсь его убрать рукой, но вижу, что кот лапой хвост от моего лица убирает. Не понял, это же я рукой двигал! Поворачиваю голову, а передо мной… что? Передо мной лежу я с закрытыми глазами, как такое может быть? Вскакиваю на ноги и кидаюсь к себе родному, упираюсь лапами себе в грудь и пытаюсь трясти. СТОП! Лапами… лапами… ааааааа, какие лапы? Поднимаю одну – рассматриваю, точно лапа, бегу к зеркалу, смотрюсь в него и чуть не падаю. Из зеркала на меня смотрит мой КОТ с округлившимися глазами!

Я не понял? Я что – уже не я, а кот? Как такое возможно? Пытаюсь что-то сказать, а получается: «МЯУ». Что же это такое? Надо что-то делать срочно, мне же на работу надо! Блин, а нога-то как чешется, попробовал лапой– никак, а зубами вгрызся в шкуру и такой кайф! Чесотка прошла, блин, а противно-то как себя зубами кусать, ещё и шерсть к языку прилипает, фу, бррр.

Чего это я о таких мелочах? У меня, понимаете ли, проблема: вон моя тушка лежит на полу возле холодильника, вроде дышит, но не шевелится.

– Что же делать, что делать? – говорю сам себе, а из пасти вылетает только: «Мяу, мяу!»

Жесть! Это что же я умер и стал котом? Да нет, тело то дышит, значит, я не умер. Блин, как же ходить неудобно на четырех лапах, да еще хвост этот мешается, то дергается, аж задницу заносит, то между ног путается. И главное, так сильно хочется спать, не зря говорят, что коты спят по восемнадцать часов в сутки.

Ладно, пойду попробую по себе родному потоптаться, авось разбужу и все опять станет как прежде. И в этот момент в комнате заорал мой мобильник, я опрометью бросился к нему, прибежал, чуть в лапах не запутался, главное не думать с какой лапы начинать бежать, а то точно добежать не получится.

Хватаю, значит, мобильный, а получается, что взять то никак, только со стола скинул, ладно хоть не разбил, и телефон упал экраном вверх. Смотрю, Мишаня звонит, я по экрану лапой и так, и эдак, еле-еле получилось сдвинуть эту штуку на экране, и из трубки сразу понеслось:

– Димон, ну ты где? Шеф рвет и мечет, а тебя все нет? Когда будешь?

– Мяу, мяу, мяу, – ору ему в трубку, – выручай, мол, меня.

– Димон, хорош кота тиранить, лучше приезжай быстрее,– и отключился.

Вот так всегда, Мишаня никогда долго не разговаривает, а главное он меня и не понял сейчас, да и я сам бы не понял. Ладно, пойду все-таки попробую на тушке своей попрыгать, авось растолкаю. А жрать то как хочется, аж в животе сводит.

Подхожу, значит, я к себе, лежащему на полу, а вокруг корм кошачий рассыпан, принюхиваюсь: «Фууу, воняет то как!» И чего всем котам это так нравится? Попробую, жрать то хочется. Ну, лизнул одну подушечку, ммммм, а вкусненько. Я и сам не заметил, как схомячил почти все, что просыпано мной было. Блин, это что же я совсем в кота превращаюсь… Нет, надо меня будить. Ну, залез я на себя лежащего, попрыгал немного, поорал в ухо, не получается.

– Блин, жесть какая-то, придется ждать прихода родителей.

Пошёл к себе на кровать. Только я, значит, глаза закрыл, ну а чего, все равно ничего сделать не могу, так хоть поспать немного, как вдруг слышу, в замке ключ поворачивается. Я опрометью к двери, вылетаю в прихожую и… Торможу, как будто в стену врезался, аж задние лапы подлетели. А в дверь вваливается моя сестрица, целуясь на ходу с каким-то молокососом.

– Ты че творишь, мяу-мяу, ты же в институте должна быть, мяааау-мяааау, и это ещё кто такой? – пытаюсь сказать я.

А она меня так ногой отодвигает и говорит своему:

– Опять Димон кота не покормил, подожди, я сейчас, а то орать будет. –Ладно, Цезарь, пошли, накормлю.

Это значит кота нашего так зовут, тьфу ты, уже меня значит. Идем на кухню, а я ехидненько так хихикаю, ну мурлычу, я то знаю, что сейчас будет. Приходим на кухню, и она как заорет, я хоть и готов был, но от крика все равно шуганулся под стол, а пацаненок влетает на кухню, бледный такой, ну правильно, Наташка орет, у меня шерсть дыбом встала, да и тушка моя возле холодильника валяется.

– Это что? – говорит этот прыщавый пацан и тычет в меня лежащего пальцем.

– Скорую вызывай и вали отсюда, пока тебя родители не увидели, а я маме позвоню, – прокричала Наташка.

Скорая на удивление приехала быстро. Сначала пытались меня в чувство привести, ватку под нос тыкали, по щекам лупили, и все-таки решили меня в больницу везти. Загрузили меня, значит, на носилки и потащили вниз в машину, хорошо нести недалеко, первый этаж все-таки.

Я за врачами в машину прокрался и под носилками спрятался. Я теперь хоть и кот, но куда ж я без своего родного тела то, вот и поехал с ними в больницу и Наташка тоже с нами.

Долго не могли определить куда меня, вернее тело мое разместить, в какое отделение, но потом все-таки на лифте отправили на третий этаж. Завезли в палату, сгрузили на кровать и как будто даже забыли про меня, вернее про тело мое, так и правильно, увечий нет, будто спит человек.

Я запрыгнул на кровать, походил рядом с самим собой, хвостом помахал. И тут Наташка меня увидела, схватила и сразу под кровать совать начала:

– Цезарь, а ты откуда тут взялся, котам нельзя в больницу.

А я брыкаюсь, не кот ведь я, я же твой брат Димон, не узнаешь что ли? И тут дверь открылась, в палату оборудование какое-то вкатили и начали провода ко мне, вернее к телу моему прежнему, прицеплять. Блин, так ведь и с ума сойти можно: я и кот, но я и тот, кто на кровати с проводами, как тут не запутаться.

И ту в палату входит здоровая тетка и в таких огромных ручищах тащит кучу шприцов, и как гаркнет:

– Ща мы его оживим!

Да как сверкнёт своими глазищами, а я, вернее не тот, который в кровати, а тот, который кот, в общем уже не важно, я со страху сиганул под кровать, и шерсть вся дыбом встала. Тетка, наверное, подумала, что своим голосом мертвых оживлять может, не, ну может при других обстоятельствах, например в морге, у нее и получилось бы, но я то, который сплю, я то ещё не там.

В общем, схватила она мою лапу, блин, руку конечно, да как всадит самый большой шприц в вену, а я же с детства уколы не люблю. Вот помню, в первом классе нам прививки делали, так за мной по всей школе три учителя и две медсестры гонялись, на силу поймать смогли, и то потому, что дверь под лестницей заперта, оказалась, если б не дверь, я бы точно утек, только бы меня и видели. Ой, что это я совсем заговорился, а в это время эта толстая тетка из моей вены чуть не литр крови откачивает. Ну я, значит, тот, который кот, хвост трубой поставил, слегка холку вздыбил, когти растопырил и как прыгнул ей на ногу, зубами вонзился, когтями деру, а сам реву, как милицейская сирена.

Так я то думал она сразу убежит или хотя бы отпрыгнет, так ведь нет, спокойно так вынимает из моей руки шприц, кладет на столик в лоток, хватает меня так нагло за шкирку и, не целясь, швыряет меня в ведро и крышкой накрывает. Обидно даже, мне показалось, что я свои когти и зубы, вернее Цезаря, да простит меня любимый кот, в общем я своё оружие чуть в ее дореволюционных чулках не оставил, а во рту то как противно, наверное, даже не стирала с революции, берегла дух молодых бойцов. И главное так грозно заорала:

– Уберите это исчадие ада, а то на опыты отправлю, чтобы его там изучали.

А тем временем Натаха опять матери позвонила и говорит так нервно:

– Мам, переноску захвати для кота, а то нашего Цезаря за плохое поведение на опыты отдадут, чтоб узнать, какой длинны у него кишки.

Я как все это услышал, чуть сам с собой рядом на кровати с инфарктом не слег. Так и затих в ведре, лучше уж домой в клетке, чем под нож этой коновальше.

Вокруг тихо стало, видать тетка ушла, а я даже пытаться не стал крышку у ведра поднимать. Так мы и стали ждать родителей, я, Цезарь, в ведре, Димон на кровати, и Натаха вся в слезах между нами.

Вот так мы и дождались родителей. Мама сразу кинулась ко мне лежащему на кровати, я приоткрыл крышку ведра и тихо так начал мяукать. Отец перестал гладить маму по плечам и как-то даже слишком резко открыл крышку, схватил меня, Цезаря, и затолкал в переноску.

Потом пришел врач, сказал, что у меня, в смысле у Димона, огромная шишка на голове, ну правильно, я же шандарахнулся об пол со всего маху. Больше отклонений нет, скорее всего, сотрясение мозга и вызвало такую защитную реакцию, как непродолжительная кома. Надо надеяться, что через пару дней я смогу очнуться, и они отпустят меня домой. Но, как говорится, делать нечего и мы все отправились домой на родительском Крузаке, только все в мягких креслах, а я в клетке перевозке. И что-то мне так грустно стало, что я решил песенку спеть, ну и значит нежно, думая, залился в разных голосовых тональностях:

– МЯАААУУУ, МЯУУУУ, МЯЯЯУУУ!

Мне даже показалось, что получается душевненько так, только отец не выдержал:

– Наталья, заткни его, или в первый же зоомагазин сдам, причем бесплатно.

Натаха начала что-то бубнить мне, ну не мне, а типа коту, и почему-то стала стучать по переноске, а мне что, я и помолчать могу, могли бы просто попросить перестать петь, я же понятливый.

Приехав домой, меня все таки выпустили. Я гордо прошествовал в туалет и взгромоздился на унитаз. Видимо по привычке, то есть по Димоновой привычке, раскорячился, думая, как же неудобно то, да ещё о том, что Цезарю пора худеть и так под шесть кило раздобрел. А уж когда все случилось и струйку пустил, глаза на лоток наткнулись, вот ведь я идиот, пыжился и корячился, а я ж ведь кот, люди и для меня немного постарались. И вот сделав дела и не забыв по привычке нажать на кнопку спуска воды, слез на пол, понюхал лоток, это уже, наверное, по другой привычке. Фу, гадость какая! Лапой поскреб линолеум, показывая презрение к лотку, направился на кухню, время то много прошло, пора и подкрепиться.

Но выходя из туалета, заметил статую – это, оказывается, мой батя за всем этим акробатическим номером наблюдал, да так и застыл.

В общем, пока я харчил подушечки Вискас, прошло время, и все стали укладываться спать. А я вспомнил, что наш Цезарь всегда спит на кровати родителей, в ногах, решил, что не гоже изменять традиции, и завалился к ним на кровать, развалившись во всю длину немаленького кошачьего роста. Отец рассказал матери про то, что Цезарь умеет спускать воду в унитазе, но я уже не слушал, я забылся сладким кошачьим сном.

Проснулся я от того, что меня, в смысле кота, ногой отец с кровати спихнул, и сразу обидно так, Димона то в больнице точно никто ногами с кровати не спихивает. Блин, что за чушь в голову лезет, уже за кота думать начал, вернее, как кот.

Ну, делать нечего, поплелся на кухню. Прихожу, а миска пустая, я даже возмутился, это что же родители такие, меня, сына своего, без еды оставили, а если бы я ночью проголодался? Я со злости и затянул свое уже полюбившееся МЯЯЯЯУУУУ на весь дом. Так ведь подействовало! Все встали, пришли, корма насыпали, отец даже за ухом почесал. Мне понравилось, ведь он меня, Димона, сына своего, так за ушком не чешет, а кота вот, пожалуйста. Опять! Вот ведь беда, я точно в кота превращаюсь! И зачем мне, Димону, чесать за ухом? Надо срочно что-то делать! А что тут сделаешь, когда ты кот и из всех возможностей у тебя только усы, лапы, хвост, правда еще и поорать можно.

В общем, через час в доме только я один и остался, прошел по комнатам, все посмотрел, лапы полизал, опять полон рот волос, хотел плюнуть – не вышло, так и проглотил все. В моей комнате все осталось нетронутым, даже мобильник все еще на полу, видимо, даже на работу не удосужились позвонить. А где-то через часик, слышу, дверь входная открывается. Я из-за угла выглядываю, а это опять сестрица с тем же прыщавым в квартиру вваливается и опять целуются.

– Разувайся и проходи. Что будем сначала? В комнату или чайку попьём? – спрашивает сестрица своего.

– Пошли сразу в комнату, – говорит этот недоросль прыщавый.

И чего она в нем только нашла? Проходят в комнату, Натаха меня, в смысле Цезаря, ногой в мою же комнату отодвигает и дверь прикрывает, наверное, не хочет лишних свидетелей, а прыщавый ее уже за все места лапать начал.

Я встрепенулся от такой наглости, дверь лапой толкаю, никак, без рук сами бы попробовали. Пришлось прыгать до ручки, только с пятого или шестого раза ручка поддалась, и дверь приоткрылась. Я вылетаю из комнаты и несусь к Натке, а там уже вздохи и ахи, этот крендель уже с неё блузку снял и к замку лифчика примеряется. Ладно, хоть по обоюдному согласию, как я вижу, Натаха сама млеет, но я же, как брат, не могу такого допустить, что бы при мне моя сестра полюбовничала.

Ну ничего, щас я вам устрою! Бегу в прихожую, смотрю – его башмаки стоят. Я на них и устроился! И как напрудонил ему в башмак! Встаю рядом, осматриваю то, что сделал – хорошо получилось! Теперь надо, чтоб они увидели. Хватаю зубами за шнурок и тащу к Натахе в комнату, останавливаюсь посередине, усаживаюсь возле этого самого уже испорченного башмака и как заору зверским голосом:

– МЯАААУУУ!

Они оба аж подлетели на кровати. Этот прыщавый хватает башмак и выливает из него прямо на пол то, чем я его наградил, а Натаха решила меня схватить, но не тут-то было, я же был готов к ее реакции.

Несусь в сторону кухни, а там, а там дверь закрыта! И в этот момент меня подкидывает от врезавшейся в мою, вернее в Цезаря, задницу тапочка, и я врезаюсь головой прямиком в дверь… И темнота… Хорошо хоть искры из глаз не посыпались, а то пожар мог устроить.

Открываю я глаза, сажусь на кровати, а сам за лоб держусь, больно чего то. А с меня проводки отваливаются, и приборы как-то странно пищат. Тут в палату врачи влетают и давай у меня пульс мерить и давление, а один, видать самый главный, в глаза фонариком тыкать стал, а у меня одна мысль в голове: «Я снова прежний Димон». Лежу и улыбаюсь, как блаженный.

И в этот самый счастливый для меня момент, в палату влетает та самая толстая медсестра, в дореволюционных чулках, меня сразу с кровати, как ветром сдуло. Стою в углу и тихо так в ее сторону шиплю. Главное не привыкнуть, ведь я же уже не кот.

А потом родители приехали, шмотки привезли, и мы домой отправились.

Дома Натаха нас встречала и радостно мурлыкающий Цезарь, он от меня даже отходить не хотел, видать сроднился.

ЭПИЛОГ

Кота своего я после этого случая никогда не обижал, жили мы дружно, а Натаха со своим прыщавым Валериком через год свадьбу сыграли. ВОТ ТАКАЯ ИСТОРИЯ!

КОНЕЦ

Лабиринт судьбы

Проснулся я сегодня от собственного крика. Вот уже третью ночь мне снится один и тот же сон, и сон этот странный, и как страшный кошмар, меня преследует.

Так, чего это я? В общем, начну сначала.

Зовут меня Валера Шлаков, мне 37 лет, работаю менеджером в одной строительной компании и продаю стройматериалы оптовым покупателям. Родителей, к сожалению, уже нет, а в наследство от них мне досталась трехкомнатная квартира в Москве, в которой я и проживаю.

И вот не так давно я, идя с работы, столкнулся с одним старичком, который сидел на тротуаре и просил милостыню. Я без задней мысли достал мелочь из кармана, хотя никогда не подаю, а вот здесь рука сама потянулась в карман. Я достал всю мелочь, рублей восемьдесят, и высыпал ее всю в кепку деда, лежащую перед ним прямо на асфальте, и в этот момент дед поднял на меня глаза и проговорил, вернее я его услышал у себя в голове, хотя губы его не шевелились:

– Судьбу свою в лабиринте найдешь.

– Прости, дед, что ты сказал? – задал вопрос я.

Но дед лишь показал знаком, что он немой и слепой, я же слышал его слова и видел его взгляд.

– Эй, сынок, не приставай к деду, он и так жизнью обижен. Мало того, что был немым, так еще и слепота его уже лет десять как одолела, – проговорила старуха, что рядом зеленым луком торговала.

Ну, я махнул рукой и пошел своей дорогой домой. Через пять минут я уже и забыл об этом нищем старике и его словах.

Вечер прошел, как обычно: ужин, чай, телевизор. Живу же я один, свою половинку пока не нашел. То было некогда, учеба, работа, смерть сначала папы, потом через два года похороны мамы, она не смогла жить без отца. Потом мне просто было не до кого, а сейчас… а сейчас я, наверное, просто привык быть один на один с собой. Тот случай, когда моя девушка ушла к моему другу, научил меня не доверяться никому, а я ее и не осуждаю. Она выбрала мужчину, а не размазню, страдающего депрессией после смерти родителей. Может оно и правильно. Но а я после этого предательства завел себе пса, назвал его Герхард, звучит красиво и величаво, тем более что пса я завел породистого – Бассета Хаунда, просто он очень похож на меня: с такими же грустными глазами и слегка медлительный, прямо, как я. Так вот, в этот вечер после просмотра какого-то кино, даже не помню какого, я погулял с Герхардом, выпил по обыкновению стакан сока и завалился спать.

И вот тут-то все и началось, стоило мне только заснуть.

Открываю я глаза, и что же я вижу? Вокруг стены высотой под пять метров, старые, почти древние, поросшие травой. И я такой сижу прямо на земле, прислонившись к стене, и сижу я в каком-то тупике, как в коридоре, и коридор этот тянется куда-то вперед метров на двадцать.

Я встал, похлопал по стенам, выдернул травинку из стены. Сначала то я подумал, что сплю, но травинка и стены оказались абсолютно реальными. Делать нечего, пошел вперед, не сидеть же на одном месте. Дошел я, значит, до конца стены, а там поворот и мало того, что поворот, так он еще и делится на три, и куда дальше? Пошел в средний, ну и, конечно, зря, там оказался тупик. Вернулся, пошел в правый и знаете, хорошо, что не быстро пошел. Не успел пройти и десяти шагов, как впереди из стен вырвался огонь, да не просто огонь, а прямо испепеляющая магма. Я со страху рванул обратно на этот перекресток, перекрестился и рванул налево, прошел метров сто и снова перекресток, а главное, пока никаких проблем не возникло. Я подумал, наверное, не зря мне мой дед говорил «иди всегда налево», так вот я вам скажу, старые не всегда правы. И выяснил я это уже за поворотом. Стоило мне повернуть налево и сделать десяток шагов, как я почувствовал неладное, наверное шестым чувством. Оборачиваюсь и вижу, что на меня летит здоровенное бревно, все утыканное деревянными и остро заточенными шипами. Я разворачиваюсь и бегу, бегу со всех ног от надвигающегося на меня шипастого орудия смерти. Но то ли я недостаточно быстро бежал, то ли ужас сковал мои ноги, а может бревно слишком быстро летело на меня. В общем, столкновения моего несчастного тела с этим шипастым бревном избежать не удалось.

И вот когда стыковка все-таки произошла, и острые шипы вонзились в мое тело, разрывая мою плоть и пронзая меня насквозь, и ужас от понимания неизбежности пронзил страхом мой мозг, пришло понимание того, что это конец. И в этот момент я умер, и сердце мое перестало биться, пронзенное деревянным шипом…

В этот миг я с криком проснулся. Герхард, лежащий у меня на спине, резко дернулся и, слетая с меня, оцарапал своими мощными когтями мне спину до крови. Я сел на кровати весь в липком поту– приснится же такое?!

И через пару минут на тумбочке зазвонил будильник, взрывая утреннюю тишину своим звоном. Не люблю электронные будильники и пользуюсь всегда старым дедушкиным будильником, который каждый вечер нужно заводить.

– Ну что, Герхард, сейчас умоюсь и пойдем гулять, – говорю своему, как-то странно посматривающему на меня, псу.

Встаю и иду в ванную. Снимаю мокрую от пота майку и замечаю на ней несколько пятнышек крови, значит, Герхард все-таки меня поцарапал, а глядя в зеркало, вижу у себя на груди несколько точек, как будто маленькие шрамы от давних царапин. Странно, вроде бы раньше их не было. Ладно, не важно, и тут же про них забываю.

Погуляв с собакой, а потом, позавтракав, спокойно собираюсь и иду на работу. И день пошел своим размеренным чередом, про ночной кошмар я и думать забыл.

Вечером, все как всегда, погулял с псом, посмотрел телевизор, не забыв при этом пару бутылочек пивка усугубить, и лег спать. Стоило мне заснуть, как я опять очутился в том же лабиринте, а почему в том же? Да потому что! Открыл глаза: сижу у стенки, а в трех метрах я мертвый на шипах из дерева висю, вернее вишу, ну не важно, главное – дохлый я рядом, и я живой на это смотрю. Просто жесть! Я тряхнул головой– вдруг это наваждение пройдет… Но, увы, не прошло. Рядом по-прежнему я мертвый, насаженный на шипы из бревна. Я осмотрел и ощупал себя живого и отправился прочь от этого ужаса.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4