Юрий Сорокин.

Алкоголизм – не приговор. Выход есть. Я счастлив, что я бросил пить



скачать книгу бесплатно

© Ю.С. Сорокин, 2018

© «Центрполиграф», 2018

* * *

От автора

Главная причина, по которой я пишу эти строчки, – это желание рассказать всему миру, что алкоголизм – не приговор. Это расстройство можно вылечить. ВЫХОД ЕСТЬ, и он прост и доступен любому человеку. Способ вернуться к трезвой жизни не на месяц, год, десять лет, а на всю оставшуюся жизнь – кому сколько отмерено.

Этим я занимаюсь вот уже больше четверти века. Оговорюсь сразу – это не научная статья, а простое описание практического опыта многолетней психологической работы в области алкоголизма.

Самое ценное для моих клиентов и для меня, что этот метод дает положительный результат. Опишу его суть. Человек рождается с врожденным алгоритмом трезвой жизни. Первый напиток, который он пробует, – это грудное молоко матери. Затем в процессе роста и познания мира он пробует другие напитки: соки, компот, сладкий чай, лимонад, «спрайт», «фанту»… Но, опираясь на свой самый первый опыт, ребенок отдает предпочтение тем из них, которые больше всего напоминают грудное молоко. Отсюда и влечение к сладким напиткам.

Однако чем старше он становится, тем больше социализируется, меняется иерархия его потребностей (по А. Маслоу), и человек стремится к их удовлетворению (перечислю их: физиологические потребности, потребность в безопасности, чувство общности и потребность в любви, самооценка, самоактуализация). А. Маслоу считал, что для здорового развития необходима реализация наших способностей, а симптомы психических расстройств являются результатом торможения или подавления этих способностей. Говоря проще, растущий человек старается стать равноправной частью общества, реализуя внутреннее желание быть наравне с другими. На этом пути здесь он впервые встречает алкоголь, который является атрибутом – очень важным! – взрослости. Папы, мамы и другие взрослые говорят ему: «Детям это нельзя, а взрослым можно». А так как для каждого подростка естественно психологическое желание побыстрее повзрослеть, то вполне понятно, что начинаются эксперименты с алкоголем – «всё как у взрослых» – и в голове появляется мысль: «Я уже большой, и мне можно».

Вполне понятно, что, видя, как радуются взрослые, предвкушая праздники, отпуск, пикник, шашлыки, дни рождения и т. д. и, стало быть, выпивку по всем этим поводам, подросток формирует для себя позитивный образ алкоголя. То есть получается, алкоголь – это всегда праздник. А кому из нас не хочется праздника? Хочется – выпей, вот тебе и праздник. Ничего, что противно… И так постепенно, через отравление, отвращение, тошноту, рвоту, головную боль человек формирует новый алгоритм – алгоритм пьющего человека. А так как во взрослом мире выпивать является нормой, а те, кто не пьет, или больные, или ненормальные, или стукачи, или… остальное допишите сами, мы получаем из подросткового периода, где нормой является трезвый образ жизни, переход к другой норме – нормально выпивать.

И, поскольку в каждом из нас живет потребность и стремление к совершенству (идеалу), то человек начинает «совершенствоваться» и в этой области, благо вокруг много соратников.

В это время первоначальный алгоритм трезвой жизни постепенно уходит в прошлое. Он остается, но в связи с увеличением алгоритма выпивания создается иллюзия, что он сохраняется как величина постоянная, однако по факту он сокращается. И таким образом, человек попадает в «ловушку». Чем больше его «совершенство» в выпивках, тем ближе он подходит к моменту, который называется «деградация личности».

По многолетней практике работы в этой области смею утверждать, что почти у всех пьющих наступают моменты, когда появляется желание «завязать» с пьянкой, но, к сожалению, они очень малы по времени. Однако, если именно в такой момент человек приходит в психологическую реабилитацию, его шансы на возможность вернуться в трезвую жизнь возрастают многократно (на 50–70 процентов).

Моя задача, как психотерапевта, сводится к восстановлению «забытого» алгоритма трезвой жизни. Вот такая «простенькая» по формулировке, но сложная по решению задача.


Делаю очень важное уточнение. Этот метод не предназначен для спасения всего человечества в целом.

Этот метод направлен на помощь конкретному человеку – вашему мужу, вашей жене, вашему сыну, вашей дочери, вашему папе, вашей маме, вашему брату, вашей сестре, вашему другу, вашей подруге, вашему подчиненному. И огромная благодарность вам за то, что вы не опустили руки от отчаяния и благодаря вам нашелся выход. Ведь именно вы нашли эту книгу и наш центр. Теперь вместе с вами наша помощь, поддержка и понимание.

Выход есть. Главное – это ваше желание найти его. Помните, как в сказке про Буратино: дверца была рядом с ним, за нарисованным очагом.

В этой книге несколько моих бывших клиентов – я никогда не называю их пациентами, пациент – это больной, а они здоровы, как я уже объяснил, – честно и откровенно расскажут каждый свою личную историю. Историю того, как они победили и продолжают побеждать алкоголизм, историю своего возрождения в трезвой жизни, жизни успешной.

Это обычные люди, у них нет навыка нынешних звезд свободно рассказывать подробности своей жизни, поэтому мы пригласили помочь нам профессиональную журналистку Марину Сергиенко, которая взяла у них интервью. Ей слово.

Ваш Юрий Сорокин

Про Сорокина

С Сорокиным меня познакомил его бывший, как он говорит, клиент, а мой сослуживец. Позвонил – встретились, я его не узнала: помолодел как-то. «А я пить бросил, – говорит. – И курить. Теперь хочу тебя познакомить с человеком, благодаря которому все это со мной произошло». – «А что, мне пора, ты считаешь?» – спрашиваю.

По дороге рассказал, что мы идем к замечательному дядьке, просто-таки уникальному, который не только гиблых алкоголиков чуть не с того света вытаскивает, но они у него еще и молодеют все, как один, хорошеют и вместо того, чтобы бомжевать на помойке, открывают свои бизнесы, процветают, возвращаются в семью, рожают детей, строят дома. И про этого дядьку должно обязательно узнать все человечество, для начала в моем лице.

– А почему в моем-то именно? – не пойму я.

– Ты, с одной стороны, в теме, а с другой – не в теме. Это то, что надо, по-моему, – объяснил он. Главное, сразу все ясно стало…

Встретил нас небольшого росточка складный такой мужичок, седой, с усиками, улыбчивый, голубоглазый, в светлой рубашке навыпуск – жарко было. Самое точное слово – неприметный, мимо пройдешь и не вспомнишь. Представился коротко: «Юра».

Оказалось, это он самый и есть, чудотворец Юрий Сорокин. Руководитель Центра лечения алкогольной и наркотической зависимости. Одного из самых, если не самого результативного в России.

Приятель мой к Сорокину хотя и сам пришел, но попал почти случайно – «сарафанное радио» сработало. И теперь, преисполненный благодарности, решил исправить положение – сделать так, чтобы о сорокинском центре узнало как можно больше народу. А для этого подал идею – издать книгу. Книгу, в которой Сорокин рассказал бы о своем уникальном методе, а те, кто его на себе испробовал, – о том, что получилось.

Вот тут-то я и понадобилась, тут-то и разъяснилась та загадочная фраза про «в теме» и «не в теме». Сам Юра настолько погружен в эту свою тему, постоянно варится в ней уже два с половиной десятилетия, что у него, как говорится, «глаз замылен», – ему кажется, что все очень понятно и просто, и объяснять тут нечего, что все привычно и как всегда, и не о чем особо рассказывать. А для того, чтобы все-таки рассказать, нужен неофит вроде меня, «не в теме», не алкоголик и не ортодоксальный трезвенник, чтобы задавал вопросы, интересующие обычного человека, не специалиста. А «в теме» – это потому, что муж пил запоями, братишка двоюродный напивается часто, друг детства из наркологии не вылезает, подруга безработная спивается на глазах – спасать сил уже нет; потому, что стольких друзей схоронила – талантливых, блистательных, – которых пьянка сгубила… А что, есть кто не в теме?.. Это как про войну говорят: «Нет у нас семьи, которой бы не коснулось»… Только здесь, наверное, «задетых» еще больше…

Прости, дорогой читатель, если тебе покажется, что в вопросах моих что-то личное мелькает – не получается здесь без личного. Вот я Сорокина сразу и спросила – о наболевшем: «Как же так, почему они вас слушаются, вам верят, а я сколько ни пытаюсь, – и лаской, и руганью – все равно обманет меня и выпьет!» – «Да я же их знаю, как себя самого! Давно только это было».

И он стал рассказывать.


Родился Юра ровно в середине прошлого века, в семье военнослужащего. Отец был летчик, офицер, в отставку ушел в звании полковника. Детей было двое – еще брат, на пять лет старше. Жили в военном городке в Подмосковье. «Мама – замечательный, добрый, очень отзывчивый человек, и с ней всегда был комфорт, всегда ласка», – вспоминает Сорокин.

Лето проводил у бабушки в деревне – ходил на речку, купался, загорал. Когда подрос – стали отправлять в пионерские лагеря. Вместе со всеми одноклассниками вступил в пионеры, потом в комсомол – словом, все как у всех обыкновенных ребят того времени. Мальчик рос общительным, открытым, дружелюбным. Любил спорт – футбол, хоккей, горные лыжи. Лыжами занимался серьезно, был кандидатом в мастера спорта. Но серьезно повредил ногу, было ясно, что из-за травмы первых мест ему уже не видать. Вторым быть не захотел, ушел в футбол. Там тоже добился очередных высот – играл за команду мастеров. В СССР тогда профессионального спорта, как известно, не было, игроки числились на заводах – кто слесарем, кто токарем. Короче, встала перед юношей дилемма: то ли продолжать спортом заниматься, а когда выйдет возраст – идти на тот же завод, только учеником слесаря, то ли все-таки профессию получить. Выбрал профессию.

Пошел учиться в техникум, работал на космическом заводе, «почтовом ящике», технологом. Потом – вуз, тоже технический. Стал инженером. Женился. Устроился на завод, от которого дали квартиру. Инженером Юра был грамотным, талантливым. Повышали по службе, стал главным конструктором, неплохо, по тем временам, зарабатывал, премии получал – все «как у людей».

Да и пьянство-то было какое-то нормальное – ну что такое кружка-вторая пива после работы, особенно если пивбар прямо рядом! Кружка-вторая, потом третья, четвертая, и так каждый день… Да и коллеги по работе всегда рады поддержать компанию. Случалось, едва добирался домой… В общем, как все «нормальные» люди. Родителей не стало, и остались они вчетвером: он, жена, маленький сын и АЛКОГОЛЬ.

Так и получилось, что в один прекрасный день, устав от всего этого, жена объявила: «Живи, как хочешь. Хочешь – пей, хочешь – не пей, хочешь – приноси деньги, не хочешь – не приноси. Хочешь – приходи домой, не хочешь – не приходи. Но если приходишь – являйся после того, как ребенок заснет. А уходи до того, как проснется».

Юра сначала обрадовался – свобода! Погулял так месячишко и понял: от такой свободы сдохнуть хочется. По счастью, жена (как и многие другие русские жены) втайне от него продолжала принимать участие в его жизни и был их сын… Именно она узнала откуда-то, что приехали американцы и привезли свою программу про алкоголизм. Было это в 1990 году.


С этого момента начинается новая биография Юрия Сорокина. Та, в которой он резко сменит профессию, для чего получит второе образование – закончит клиническую (медицинскую) кафедру факультета психологии МГУ, станет работать в реабилитационных центрах, разработает собственный уникальный метод спасения пропиваемых жизней, адаптированный к нашей российской ментальности и нашим алкоголикам, потом создаст свой центр, Центр Юрия Сорокина, обрастет учениками и последователями, но так и останется единственным, потому что самое главное его мастерство – талант целителя душ – заключено в нем самом.

«Я счастлив, что я бросил пить!»

Этот человек меня поразил с ходу, еще когда по телефону договаривались о встрече: коротко, по-деловому, согласился подъехать ко мне домой. А я-то ломала голову – в кафе его вести или куда? А так получался идеальный для меня вариант: мы по старой московской традиции целый вечер просидели за разговором у меня на кухне. Было ощущение, что мы если не выросли в одном дворе, то точно учились в одном классе… И так вполне могло бы быть, потому что мы ровесники. Вот только я свою «пожилую» фотографию никак не решусь на сайт выставить, а его одноклассники не поверили, что это он сейчас такой: «Ты, – говорят, – обманываешь, ты сегодняшнюю фотку покажи!»

Очень живой, подвижный. Не потому, что по кухне бегал, а как жестикулировал: азартно, выразительно. «Вы курите?» – спрашиваю. Он в ответ: «Слава богу, а то я уж думал, придется на лестницу выходить!» Курит, как я, – одну от одной… А может, волновался просто…


– Зовут меня А. П., мне пятьдесят шесть лет. Родился я в Москве, родители: отец военнослужащий, мать домохозяйка. В принципе моя жизнь протекала достаточно ровно и успешно для тех времен. Я хорошо закончил школу и в семидесятом году поступил в иняз. В семьдесят пятом году его закончил, и специальность моя – переводчик с английского и испанского языков. Еще за год до распределения на меня положил глаз КГБ, и меня стали оформлять для работы. И по распределению по окончании института я начал работать в Первом главном управлении. Думаю, что какие-то вещи я уже могу открыто говорить, потому что и время прошло, и многие организации сейчас не так называются.

– Испанский у вас со школы?

– Нет, просто вторым языком дали испанский. Тогда, если помните, семьдесят третий год – это Чили, Альенде, революционный подъем, – и поэтому я с удовольствием учил испанский язык. О чем совершенно не жалею, потому что потом жизнь распорядилась так, что, сам того не желая, я последние три года работал в Испании. Мне испанский язык очень помог, я просто купаюсь в нем, я испанский люблю больше, чем английский. Так вот, я начал работать в КГБ, и все шло в принципе нормально, все очень хорошо. Карьера моя была определена: когда я только пришел туда работать, я уже знал, чем моя жизнь закончится через двадцать пять лет, на какой должности, в каком звании, потому что в те времена у всех жизнь была такая размеренная и все могли планировать свое будущее совершенно спокойно.

И моя жизнь действительно протекала по плану, через два года я подал заявление сначала в кандидаты, потом в члены партии, и вступил. Через два года я женился, через год у меня родился ребенок, то есть все шло по накатанной, мне вовремя присваивали звания и так далее.

Но, к счастью или к сожалению, оказалось, что я алкоголик; сейчас я говорю: наверное, даже к счастью, потому что, если бы не алкоголизм, я бы, наверное, не нашел путь к себе, я не нашел бы самого себя. Психологическая программа, с которой я встретился из-за своего алкоголизма, позволила посмотреть внутрь самого себя и понять, кто я, что я, зачем я пришел, то ли я делаю, с теми ли людьми общаюсь, и вообще, позволила найти путь к себе, я бы сказал. И поэтому одна из первых статей, которую я писал, когда уже вышел из реабилитационного центра, так и называлась «Я счастлив, что я бросил пить». И смысл именно в том и заключался, что я счастлив, что мой алкоголизм позволил заглянуть внутрь меня; раскрыть то содержание, которое сейчас соответствует, как мне кажется, – хочу думать, что я не ошибаюсь, – моему внутреннему предназначению – предназначению, которое мне дано свыше. Так вот, одним из этих определяющих, судьбоносных факторов в моей успешной достаточно карьере было то, что мой начальник, к счастью, оказался алкоголиком.

– Почему же это «к счастью»?

– А к счастью потому, что он ускорил процесс.

– Гэрэушники вообще жутко пили…

– Ну, вы знаете, по-разному. Они пили все, но часть из них была алкоголиками, – как я, например, – а часть просто пьяницами. Вот мой начальник, – думаю, что он живет до сих пор, сейчас ему, наверное, лет под девяносто, но у него здоровье было настолько крепкое!

День начинался с того, что он стучал в мой, соседний, кабинет, и я знал, что этот стук означает. Это было в девять часов утра, как только мы приезжали на работу. Мы работали на загородных секретных объектах, где обучались представители спецслужб иностранных государств. В то время я работал с кубинцами. Поскольку это была загородная резиденция, где сидит начальник-алкоголик, где есть его подчиненный, я то есть, такой молоденький мальчик, где есть обслуга, которая занимается своими делами, где есть слушатели, которые сидят на занятиях, а вокруг природа: тут лес, тут лодка, – грех было не выпить! И день начинался с того, что в девять часов утра начальник стучал мне в дверь, и я шел к сестре-хозяйке. Через пять минут сестра-хозяйка на подносе приносила бутылку водки или бутылку коньяку, закусочку, мы с ним выпивали на двоих бутылку водки, и с этого начинался наш рабочий день. И так почти каждый день происходило, за исключением тех случаев, когда, например, нужно было ехать к руководству, на партийное собрание или совещание, – словом, в центр. А так мы сами себе были предоставлены.

– А как же, вы говорите, он алкоголик, а если надо было ехать на совещание, он же не выпивал?

– Нет, но мы же знали, по каким дням у нас партсобрание, по каким дням у нас совещание…

– Но алкоголик, он же не может жить, если не выпьет?

– О себе могу сказать, что в то время я более или менее это контролировал, а он… Я думаю, что он был не алкоголиком, а просто пьяницей, если можно было – пил, а если не нужно было – не пил. И думаю, что это было именно так, потому что сам я, несмотря на то что меня в один прекрасный день по работе вызвали, а вызвал генерал (я к этому подойду в ходе своего рассказа), выпил, и поэтому мне было, что называется, по барабану, что меня вызывает генерал. Вот в этом-то и разница: алкоголик не может себя контролировать. Я спустя десять лет уже не контролировал себя – когда этот генерал меня вызывал. А он, мой начальник, мог это контролировать всегда.

Поэтому, я думаю, в этом принципиальная разница между алкоголиком и пьяницей: пьяница – это тот человек, который хочет – пьет, хочет – не пьет, а алкоголик действительно на протяжении какого-то времени, когда болезнь только развивается, еще более или менее в состоянии контролировать свое заболевание, а когда она вступает уже в такую стадию, когда, как американцы говорят, «из соленого огурца свежий не сделаешь», он ничего контролировать не в состоянии. Я, видимо, до определенной грани еще мог контролировать, а переступив черту – уже все, впал в алкоголизм.

Юра наверняка вам рассказывал, что в какой-то момент по ходу этого заболевания происходят необратимые биологические изменения в организме, когда перестраивается вся система обмена веществ, – вот то, что называется метаболизмом в организме, и он по-другому уже действовать не может. Про огурец пример очень показательный: на каком-то этапе еще можно что-то сделать. Скажем, сейчас, оглядываясь на свою жизнь, могу сказать, что я был хороший мальчик из хорошей семьи, дружил с хорошей девочкой, учился в хорошем институте, где-то выпивал, скажем, на вечеринке, в компании, – это все никакого алкоголизма не предвещало. А регулярно начал выпивать, наверное, лет с двадцати двух, когда закончил институт и пришел в КГБ. И вот регулярное употребление ускорило переходный процесс…

– Хотите сказать, что никакой обреченности, предрасположенности, на роду написанной, а следовательно, никакого алкоголизма с вами не случилось бы, если бы не было регулярного такого употребления?

– Может быть, и не было бы. Но я думаю, что если это сидит внутри, то оно рано или поздно дает о себе знать.

Я вам расскажу на примере своей семьи. У нас в семье это было тайной за семью печатями. Когда я уже вышел из центра, спустя много-много лет, мама рассказала историю своего папы и вообще историю своей семьи, потому что до поры до времени я знал о своем деде только одно – что он был очень ответственный работник: в системе Наркомата внешних сношений работал, что называется, в системе МИДа. Мать моя латышка, он тоже латыш, знал несколько языков, поэтому в двадцать пятом или двадцать четвертом году, а он еще при Дзержинском работал, его пригласили, тоже, видимо, по линии НКВД, стать нашим торговым представителем во Франции, в Италии, в Германии. Детство моей матери прошло в этих странах, она совершенно свободно говорит на трех языках.

В тридцать седьмом году деда, естественно, расстреляли, – наверное, почти в каждой семье какие-то есть пострадавшие, – и вот у меня с детства был некий такой образ деда в ореоле героя, который был незаконно репрессирован и расстрелян. Потом, много лет спустя, когда я уже сам вышел из реабилитационного центра, мама мне рассказала, что дедушка, оказывается, любил выпить, и выпивал, если не запоями, то пил до бессознательного состояния.

Видимо, матери самой это было неприятно вспоминать, потому что то горе, которое она перенесла за все эти годы, ведь практически вся жизнь у нее пошла наперекосяк, была сломана этим арестом и расстрелом, внутренне не позволяло ей через это переступить, разрушить этот ореол, этот миф о герое-деде. Как выяснилось, и ее дед, мой прадед, тоже страдал этим недугом. А вот по отцовской линии, как ни странно, все нормально.

Мои папа и мама, слава богу, до сих пор живы, они совершенно равнодушны к алкоголю и сейчас, и всегда были. Я отца своего вообще никогда в жизни пьяным не видел, выпившим даже, только когда гости собирались, и то я не могу вспомнить, чтобы он как-то менялся. А про маму и говорить нечего. Это к вопросу о том, как расцветает этот пышный цветок и как расцвел мой алкоголизм.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5

Поделиться ссылкой на выделенное