Юрий Пепеляев.

Принц Алешка



скачать книгу бесплатно

Вступление

Таврида! Древняя земля, перекресток путей цивилизаций. Через эти донецкие степи волнами шли кочующие народы в поисках жизненного пространства. Кого здесь только не было! Именно здесь найдены самые первые разборные шатры из шкуры и бивней мамонта! Именно здесь, на этих просторах первые конницы сшибались в смертельных схватках за обладание этими землями, на много сотен лет превратившиеся в безлюдную пустыню и не случайно, что наша история произошла именно здесь, в этом провинциальном шахтерском городке. А герой, это обычный парнишка, извините, не совсем обычный, он мечтатель, фантазер, выдумщик, он верит, что умеет летать и если вам покажется странным, что он разговаривает сам с собой, то не торопитесь с выводами, может быть только это и помогает выжить ему в этом жестоком мире подростков. А вот и он сам, видите, там, на покрытой жестью крыше, белобрысый, с короткой стрижкой под ежика? Это и есть наш Алешка, прошу любить и жаловать…


Кому подвиги и слава – тому вечная борьба!

Им победу или смерть уготовила судьба!

Глава I

Я один в этом огромном мире

Знакомство с Алешкой – мечтателем, выдумщиком. Его многолетняя тайна, о которой никто не знает, кроме его друга Кольки. Принц Алекс и его друг – оруженосец Коллинз.


Вы когда-нибудь летали? Нет, не на самолете, на самолете любой сможет, а вот так, просто, встать на край крыши, и шагнуть вперед, каждая клеточка в тебе задрожит, завибрирует, как будто мурашки по всему телу пробегутся. Тело становится сразу легким, послушным, переносишь всю тяжесть в грудь, и вперед… Я часто так делаю, главное преодолеть первый страх и сразу вверх, к облакам, конечно, если облака есть.

Я люблю большие пушистые облака, или кучевые, снизу темные, в завихрениях, а сверху пушистые и белоснежные как вата. Они очень высокие, словно небоскребы, те, что по телевизору показывают, пока долетишь до верха, дыхание перехватывает, зато какой вид! Моя тень прыгает то по пушистым горкам, то падает в просветы, через которые видна земля. Здесь, наверху, облака похожи на всякие фантастические животные, дома, замки которые быстро меняют свою форму, а если повезет, то можно увидеть и эльфов, в этих сказочных дворцах. Они мало живут, наверное, время там идет очень быстро, ведь надо успеть прожить в замках, которые так быстро меняют свою форму. А может быть, они перелетают в другие воздушные дворцы волшебной страны? Они весело носятся друг за другом, кричат, радуются. Если они и примут тебя в свои игры, то все равно их не догонишь.

Можно попрыгать на этих воздушных перинах как на батуте, только надо быть осторожней, а то можно так провалиться, что проскочишь все облако насквозь, а если это грозовое облако, то можно и промокнуть до последней нитки. Молнии так и шныряют вокруг. Сразу становится холодно, рубашка и штаны прилипают к телу, но всего несколько минут бешеного полета и все быстро высыхает. Набрать скорость нетрудно, надо как можно выше взлететь и как по горке, броситься вниз, пугая жаворонков, которые заливаются отсюда, своими трелями.

Встречный ветер не дает дышать, приходится наклонять голову, чтобы вздохнуть. А еще надо успеть остановить падение недалеко у земли и выровняться вдоль, по горизонту. Деревья, кустарники, как в быстром кино, так и мелькают снизу, иногда встречаются козы, которые пасутся небольшими группками. Почуяв тебя, они бросаются в разные стороны. Бабки, пасущие их, испуганно крестятся, вглядываясь в небо подслеповатыми глазами. А я мчусь дальше, овражки, лесочки, луга… Очень опасны терриконы, это такие небольшие горы из камешков и небольших глыб. Их вытаскивают из шахт, чтобы не мешали доставать уголь, и если эту гору не заметишь, то можно так врезаться, что и костей не соберешь.

Летать приятно когда тепло, особенно как сейчас, в конце весны. Пахнет цветущими травами, горькой полынью, а как только покосят, голова аж кругом идет от новых запахов. Потом не очень интересно, через месяц все пожелтеет, трава засохнет, и только в овражках, где еще есть небольшие ручейки можно увидеть зеленые островки.

Я пою во все горло, здесь можно не бояться, что тебя будут за это ругать, можно свистеть, можно сколько угодно любоваться далекими полями в разноцветных лоскутках, как одеяло, сшитое из кусочков ткани; маленькими машинами-букашками, пылящими по дороге; облаками. Особенно красивы облака вечером, когда они становятся розовыми, это значит, что солнце садится и подсвечивает сбоку. Все вокруг окрашивается в волшебный розовый свет, как сейчас… Ой! Кажется, я слишком замечтался, так и опоздать можно к построению. Надо быстро лететь домой. Домой? Не знаю, можно ли назвать домом детский дом? Наверное, можно, потому что я не жил в других домах, кроме как один раз…, а может и не было того раза, может это было во сне?

Вот и детский дом, похожий на старый дворец, окруженный высоким каменным забором, с остатками колючей проволоки. Я подлетел к краю крыши и, стараясь не греметь по жести, мягко приземлился. Главное чтобы воспитатели не увидели, а то сразу начнут ахать и стращать спец. интернатом, как будто наш детдом лучше.


Время еще есть. Алешка не торопится, тело постепенно 'оттаивает', и он садится, поджав коленки к подбородку, обхватив их руками, пытаясь согреться, наслаждаясь бескрайними просторами, открывающимися отсюда. Легкий ветерок обдувает его фигурку, и заходящее солнце подсвечивает все вокруг розовыми красками.

Он не часто залезал сюда, и только при удобном случае.

Здесь никто ему не мешает, можно почитать книжку, посочинять глупые стишки. А посочинять он любил, например, есть такой стишок 'Неблагодарность' -


Если тихонько подкрасться к девчонке

и крикнуть ей на ухо – доброе утро!

спасиб от нее ты не жди, не дождешься

а лучше закрой быстрей уши, и голову,

от визга ее и от сумочки с книжками,

которыми стукнет тебя обязательно.


Конечно, стихи не в рифму, но это неважно, главное жизненно.

Здесь можно представить, что он один в этом огромным мире, где нет назойливых воспитателей, нет глупых девчат, которые воображают из себя невесть что (может быть, есть другие, но он их пока не встречал). Нет мальчишек, которые все время доказывают, что они сильнее, правда нет и друга, но он не хочет сюда лезть, может боится высоты или что его накажут? Алешка не боялся, разве можно бояться того, что и так каждый день происходит? Ради тех ощущений, которые он получал здесь, парнишка готов был на это.

Здесь совсем другой мир, в котором невозможно не любить. Он любил всех, любил далекие острова леса в туманной дымке, овражки, степь, панельные пятиэтажки, облицованные плиткой, припорошенные угольной пылью. Алешка даже прощал Меланью Герасимовну; воспитателей…, но только не Чику, ему не место здесь, в этом мире, в его мире. Он был как наказание, от которого никуда не деться, а может, как говорила бабушка из дошкольного детдома, это испытание данное богом?

'А что я такого сделал, чтобы мне посылали испытания? – рассуждал он, – разве виноват, что у меня нет родителей, что они меня бросили или потеряли, и я оказался здесь… или виноват?'

–О-о – ошка-а-а! – раздался снизу крик, – давай спускайся, скоро построение!

– Иду – отозвался Алешка.

Это Колька, его самый лучший друг. Они дружили с первого класса, иногда их называют 'два брата акробата', они даже были похожи чем-то друг на друга. Может тем, что самые маленькие ростом из группы, правда, Алешка не совсем тихоня, поэтому ему больше всего шишек и доставалось.

Алексей присел и скатился по жести, слегка притормаживая руками. Развернувшись спиной, он нащупал первую перекладину и стал спускаться. Пожарная лестница не доставала до земли и парнишка, схватившись за последнюю перекладину, он повис, и немного покачавшись, мягко спрыгнул на землю.

Когда-нибудь свалишься с крыши – встретил его Колька внизу – и голову проломишь.

Алешка передохнул, успокаивая дыхание.

– Ничего ты не понимаешь, – усмехнулся он, – пока сам не попробуешь.

– Ну да, охота голову ломать. Мне и снизу страшно на тебя смотреть, когда ты стоишь на краю. Стоп, – остановил он друга, – тебе через главный вход нельзя, там Марьиванна караулит, кто-то насвистел, что ты на крыше.

– Придется лезть через 'запасной вход'.

Алешка нашел нужное окно, вскарабкался и, просунув обе руки в форточку, подтянулся и щукой проскользнул вовнутрь, в свою спальню.


***


Подождите немного, не торопитесь за ним, я хочу познакомить вас еще с одним героем нашего рассказа, – это барский дом.

Постаревшая усадьба, некогда одиноко стоявшая вдали от города, в бескрайней степи, теперь же окруженная новостройками, видимо доживала свои последние годы.

Когда-то величественная, с претензией на оригинальность, усадьба обветшала, главный вход, с большими, в античном стиле, колоннами, давно закрыт, остался только запасной выход, тот, что раньше использовался дворовыми людьми. Вся штукатурка на стенах усадьбы покрылась трещинами как паутиной, а лепные украшения в некоторых местах осыпались, обнажив кирпичную кладку. Казалось, усадьба держится из последних сил, но все имеет свой предел прочности. Почему ее до сих пор не снесли, никто не знает, может быть ' наверху' еще не решили, что с ней делать, то ли музей открыть, то ли на этом месте парк разбить? В любом случае надо куда-то девать семьдесят пять его маленьких жильцов.

А мне жалко усадьбу, сейчас такие дома не строят, в ней уютно. Ну разве можно ее сравнить с панельными, однообразными коробками?! Это не дома, это ульи какие-то, припорошенные пылью.

Эта усадьба может похвастаться своей богатой историей. В этом доме выросло не одно поколение дворян, послуживших России. В гражданскую здесь размещались штабы то белых, то красных, и даже батьки Махно, а потом пришло ЧК, и подвалы усадьбы использовали под тюрьму. Когда же время лихолетья прошло, и началась мирная жизнь, сюда вселили неугомонное племя беспризорников, и дом стал называться детской колонией имени "Третьего Коминтерна", преобразовавшись впоследствии в детский дом, в котором содержались неблагополучные ребята. Одни попадали сюда после побегов, другие как наказание, третьи… а третьи случайно, просто не было мест в других детдомах.

Об этой усадьбе ходят легенды. Говорят, что в ней водятся привидения. Что в глубоких подземельях бродят загубленные души крепостных; несчастных, замученных чекистами; ребят, заваленных во время бомбежки в Отечественную. Что где-то здесь, глубоко под землей спрятан клад, что… но, впрочем, не будем торопить события, давайте, посмотрим все сами.

А теперь прошу проследовать за нашим героем, под своды старинной усадьбы.


***


Построение было как всегда перед сном и утром, после подъема, ребята выстраивались в две шеренги, воспитатели пересчитывали их и, в зависимости от настроения ругали или хвалили. На построение нельзя опаздывать, иначе наказывали всю группу, а группа потом тебя.

В детдоме всегда надо быть настороже, даже когда спешишь, надо смотреть под ноги, чтобы не подставили подножку, а если подставили, и ты увидел, то можно 'нечаянно' наступить шутнику на ногу, но надо смотреть кому, если старшекласснику, то лучше не наступать, а перепрыгнуть.

Сегодня дежурила самая строгая воспитательница, значит, не удастся побеситься, покидаться подушками или тапочками, но зато у них для нее было заготовлено другое развлечение…

После того как все улеглись в свои постели, дежурная в последний раз прошлась вдоль коек, выключила свет и тут… все тихонько замычали. Она поняла, что ей приготовили сюрприз и усмехнулась.

– Если вы хотите завтра подметать весь двор, то можете продолжать гудеть, – гул не прекращался. Воспитательница прошлась вдоль коек. – Мести будете только вы, даю вам еще последний шанс, – она вышла.

Постепенно гул затих, нет, не из-за того, что ее испугались, просто не получилось довести воспитательницу до истерики, – она оказалась опытнее.

Тишина продолжалась недолго, Санька на цыпочках, подбежал к двери. Ребята ждали вестей от старшеклассников, из соседней спальни.

– Идут, – негромко крикнул Санька, смотревший в дверную щелку и ребята сразу 'проснувшись' негромко загалдели.

– Ша! Заткнитесь! – прикрикнул Чика, встав в полный рост на своей койке. Он второгодник и выше всех в группе, воображая из себя 'главаря', и если мог, то старался подтвердить это кулаками, правда, если рядом не было старшеклассников. Все постепенно успокоились. – Слухай сюда, – сказал он, – говорить с ними буду я, если все нормально, я соглашусь, и чтобы никто не вякнул…

Как только он сказал последние слова, дверь в спальню слегка приоткрылась, и вовнутрь 'проскользнули' двое старшеклассников.

– Чего разгалделись?! – недовольно буркнул вместо приветствия один из них.

– Значит так! – начал другой без вступления, как будто разговор только что прервался, – нам из новоселок объявили войну, завтра подготовка, а в воскресенье сражение на пустыре, в четыре вечера, чтобы ни одна воспитка не знала об этом, иначе все провалится. Подготовьте рогатки, 'гранаты', ну, вы сами знаете что…

– А гранаты настоящие? – пискнул Костик и, испугавшись своей смелости, накрылся одеялом.

Все засмеялись.

– Малышню не брать, – добавил вошедший, – а то еще настоящей гранатой бабахнет.

Все снова дружно засмеялись

– Пугачи тоже не вздумайте брать, милиции нам еще не хватало, – сказал он напоследок и, гордые своей выполненной миссией, старшеклассники, развернувшись, вышли.

Все сразу зашумели, обсуждая новость, Чика попытался что-то сказать, но его уже никто не слушал, увлеченные будущим сражением.

Такой же гвалт послышался и из соседней мальчишеской спальни.


***


Извините, что опять вмешиваюсь, но я хочу кое-что разъяснить.

Сражения происходили не часто, раньше дрались с шайками из соседних бараков. Бараки даже жильем назвать трудно, построенные из глины, самана, досок, фанеры, тряпья, и называли их в простонародье 'шанхайчиками'. Они 'повыростали' как грибы вокруг, особенно после гражданской. Разделенные узкими улочками на квадраты, они становились 'собственностью' местной шпаны и часто, обычно по пустякам, затевали драки друг с другом, которые даже милиция не решалась разнять. Иногда жители шанхайчиков, объединившись, нападали на детдомовцев, вот тогда драка становилась особенно жестокой!

Детдомовцев не любили, может быть, эта нелюбовь повелась с начала смутных двадцатых годов, когда здесь впервые появилась детская колония, куда вселилось веселое, занозистое племя беспризорников. Часто, бывшие питомцы 'улиц', выходили на 'промысел', очищая местные сады от фруктов, обворовывая зазевавшихся прохожих, и бараки, а может, не любили их потому, что они сплоченней, чем одиночные шайки какого-нибудь квартала шанхайчиков.

Рассказы об особенно жестоких 'боях' передавались устно, проигранные бои забывались быстро, а победы запоминались надолго. Иногда, во время такой драки, в ход шло настоящее оружие, оставленное в последних войнах – гражданской, а потом и отечественной, тогда уж милиция бралась за шпану всерьез, вызывались внутренние войска, и междоусобица, на некоторое время затихала.

Со временем бараки стали сносить и строить на их месте хрущевки, городские кварталы медленно, но уверенно окружили дворянскую усадьбу.

Драки постепенно затихли, как и исчезла жестокая нищета бараков, и вместе с ним извечная месть улиц и детдома. Кое-кто из местных, оставшись жить в этом районе, в новых пятиэтажках, вспоминал давно ушедшее время, и по старой привычке снова начиналась буча.

Конечно, с теми драками, из незапамятных времен, уже ничего не может сравниться, но, отдавая дань сложившейся традиции, детдомовцы и потомки их противников снова сходились на пустыре, на котором намечалось строительство дома.


***


– Как ты думаешь, – спросил Колька, своего соседа, – а нас возьмут?

– Я и спрашивать не буду, – ответил Алексей, – у меня есть рогатка с резинкой от камеры.

– А у меня нет, – друг вздохнул, – может, успею сделать.

– И рогатку сделаем и бутылки-гранаты, я знаю, где карбид можно достать…

– Шухер, – раздался голос Сашки, метнувшегося от двери, к своей кровати и ребята моментально затихли.

Дверь, скрипнув, открылась и вошла дежурная.

Включив свет, она некоторое время постояла у двери и медленно прошлась вдоль коек.

– Если кто еще раз зашумит, – сказала она размеренным голосом, не терпящим возражения, – накажу всех, больше повторять я не буду!

Когда она вышла, ребята некоторое время молчали, потом кто-то в дальнем углу тихонько запел, и постепенно песню подхватили остальные. Нет, они не специально запели, чтобы разозлить дежурную, это, можно сказать, привычка, заведенная от первых детдомовцев-беспризорников. Воспитатели знали об этом и не мешали им. Каждый вечер они пели одни и те же песни, о беспризорниках, едущих под вагонами, в угольных коробках и на крышах: 'Тук, тук, тук застучали колеса, это поезд Казанский прошел и в открытые двери вагона, мальчуган-беспризорник вошел…; о несчастной неразделенной любви беспризорника к красавице, о смертельном выстреле милиционера, прервавший жизнь жигана. Ребятам становилось так жалко, представляя его умирающим, истекающего кровью, что у некоторых выступали слезы на глазах. Они ненавидели убившего его милиционера, и верили, что жиган выживет. Потом пели песню о трех ковбоях, скачущих по пыльной дороге…

Алешка закрыл глаза, и незаметно для себя, погрузился в волшебный мир сна.


***


Ну что ж, мы тоже не будем им мешать, я только познакомлю вас поближе с Алешкой, с тем, кто любит помечтать на крыше, 'полетать' среди облаков, может быть из-за его неуемных фантазий и приключилась вся эта история.

На первый взгляд он ничем не отличался от других, но это только на первый взгляд, на самом же деле у него есть своя тайна, о которой знал только его друг Колька, сосед по койке.


Вообще-то у них нет тайн друг от друга, их всегда можно увидеть вместе, вместе лазят в детдомовский сад за зелеными яблоками, не смотря на то, что те еще так малы, что их можно принять за грецкие орехи; вместе играют и вместе получают шишки и синяки.

Вернее, чаще всего бьют Алешку, потому что он всегда вступается за своего болезного друга, а так как они не очень сильны и смелы, то и результат был плачевным.

Так что же это за тайна, которой владел Алешка? А тайна – это его сон, который продолжается день за днем, год за годом. Это его вторая жизнь, которая началась после того, как он прочитал книгу о принце Алексе.

И так…

Глава II

Принц Алекс и Алешка

Драконы приближаются. Вольный Город и королевство. Шутка' Чики. Наказание в спальне девчат. Дина вступается и спасает Алешку.


Утренний, холодный и пронизывающий ветерок, как пронырливая блоха, пролез под складки одежды. Коллинз зевнул так, что чуть не свихнул челюсть и поежился, пытаясь запахнуться получше, искоса поглядывая на хозяина и завидуя его выносливости.

Нет, он завидовал хорошей завистью, ну как можно обижаться на своего хозяина-друга, которому служишь уже десять лет?! Не важно, что они одногодки и им недавно исполнилось по семнадцать лет.

Алекс хороший хозяин, за ним Коллинз чувствовал себя как за каменной стеной, хотя…, стена эта необходима именно из-за хозяина. Ему никогда не сиделось на месте, он всегда искал опасные приключения, а доставалось частенько Коллинзу, например, принц бьется с бандой разбойников, а слуге приходится искать убежище, чтобы спастись от стрел, да и от самих разбойников. Кроме того, надо уследить за своим осликом, чтобы его не украли вместе с имуществом.

'Алекс не смог бы без меня и дня прожить! – не без гордости думал Коллинз, – вот представьте себе, как мог он победить, если я вовремя не накормлю его, не заточу меч, не приготовлю ему постель. Его сразу же победят те же разбойники, конечно и мне достанется…, ну, это я так, к примеру. Я вовсе не хочу, чтоб его победили, кому же я тогда служить буду? О! Стоит как изваяние, как будто и не холодно'.

Коллинз залюбовался хозяином, который стоял на верху холма, как будто памятник поставил самому себе, только алый плащ, подсвеченный восходящим солнцем, колышется от ветра.

Слуга вздохнул и принялся копать землю.

Алекс смотрел вдаль, пытаясь увидеть драконов, они вот-вот должны появиться. Не замечая утренней прохлады, он стоял на пригорке как изваяние, не шелохнувшись, опираясь на двуручный меч. Его голубые глаза светились решимостью, мускулы, выделяющиеся под алой туникой, расслаблены, и готовы в любую секунду к действию.

Юноша, казалось, дремал стоя, но по тому, как он бросал короткие взгляды вдаль, было ясно, что он лишь чего-то ждет.

Он знал, что там, за изломанной линией зубчатых заснеженных гор, живут драконы. Именно оттуда, из-за багряного, в свете восходящего солнца, горизонта, должна прилететь нечисть, терроризирующая городок.

Странно то, что драконы, до этого жившие мирно, охотясь у себя в горах за снежными турами и горными козлами, никогда не причинявшие людям беспокойства, решили вдруг напасть на город.

Конечно, и раньше бывали такие случаи, когда, какой-нибудь из них, которому, видимо, надоедала обыденность, начинал безобразничать, но на этот случай всегда находились богатыри, рыцари или принцы.

Теперь же драконы нападали на Вольный Город снова и снова, с завидным постоянством, как будто подчинялись чужой воле.

Многие жители, не вынеся такого нашествия, покидали город.

В конце концов, горожане, пересилив давнюю обиду, обратились к соседнему королю Дарку и тот, не раздумывая, прислал на помощь своего сына Алекса.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное