Юрий Пашанин.

Царские указы, или Необычные похождения Царя всея Русси. Часть 4. Обещанный пятак



скачать книгу бесплатно

© Юрий Пашанин, 2018


ISBN 978-5-4490-3173-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Подкосились

Перов В. Г., «Возвращение крестьян с похорон зимою», начало 1880-х.


 
Павел Царь и брат-Ванюха,
Хлеба скушавши краюху,
Нет особых дел пока
Оба дали храпака.
 
 
Трон заняв в удобной позе,
Павел был лицом серьёзен.
Сдвинув брови к носу, он
Погрузился в третий сон.
 
 
Под Царём у трона ножка
Заскрипела вдруг немножко.
Громко охнув два раза,
Павел выпучил глаза:
 
 
«Что за шум? Неужто воры?
Ой! Теряю я опру!
Для Царя плохая весть.
Помогите с трона слезть!»
 
 
Хоть и крепко спал он, тут же
Ванька криком был разбужен:
«Напугал, едрёна вошь!
Что ж ты, право, так орёшь?
 
 
Ты спросонья что ль во блажи?
Ну откуда взяться краже?
Сам себе не дав покой,
Обломал мне сон такой.
 
 
В коем разе, бляха муха,
Спал в обнимку я с Варюхой.
Уж хотел к её устам
И другим каким местам.
 
 
Лишь сложилось всё неплохо,
Тут ты, Паша, и заохал.
Сна того, где благодать,
Видно, больше не видать».
 
 
Находясь спросонку в страхе,
Павел-Царь в ночной рубахе,
Хоть и был напуган он,
Заглянуть решил под трон:
 
 
«Я ль его качнул, не я ли,
Ножки всё же устояли.
Только в чём же их хандра,
Разобраться, Вань, пора.
 
 
Пять годов ведь будет в мае,
Как я трон-то занимаю.
Хоть хорош для сна причал,
Ножки всё же раскачал.
 
 
А они, Ванюша, вроде
Все в берёзовой породе.
Для спокойствия-то лба
Их точить бы из дуба, —
 
 
В трон себя вернувши вяло,
Царь залез под одеяло
И продолжил: —
 
 
                           Хоть всея,
Как ни глянешь, смертен я.
 
 
А хотелось бы беспечно
Восседать на царстве вечно,
Всё в избытке было чтоб
И послушен был холоп.
 
 
Будь всё так, людям, к примеру,
Возвернул в себя бы веру.
За два года не берусь,
Но в стабильность ткнул бы Руссь.
 
 
Раз пока с бессмертьем плохо,
До последнего лишь вздоха
Средь сиих россейских мест
Мне нести царя-то крест.
 
 
Я вот тут подумал, Ваня,
Средь холопов вдруг смутьяне?
Не взялся ль какой урод
Учинить переворот?
 
 
Эх, не быть от них житья! Мы
Из дворца – под снегом ямы.
Прогуляться б по снежку,
А свернёшь себе башку.
 
 
Сочиняет, слышал, кто-то
Про меня, Вань, анекдоты,
Ну а кто, чиня урон,
Норовит спереть и трон.
 
 
Я и так уж, мать их в душу,
И приветлив, и радушен,
Без смешков же, мать ети,
И по царству не пройти.
 
 
Выявлять скорее надо
Меж холопов этих гадов.
Царь всея – не волопас.
Нынче ж сам издам Указ,
 
 
Что Царю не сдали к сроку
Кое-кто из них оброку.
Будет точно делу прок,
Намекну коль на оброк.
 
 
Вот тогда с мово обмана
И объявятся смутьяны.
Только свой откроют рот,
Тут ужо их в оборот.
 
 
Я доселе хоть не строгий,
Посидят пускай в остроге.
Ведь давно они пусты.
Как глядишь на это ты?»
 
 
«Хоть пуглив ты, Паша, лишку,
Есть у нас таки людишки, —
Коль прервался сон пока,
Слез Ивашка с сундука. —
 
 
Раз мозги твои, Паш, в зуде,
Значит, сна уже не будет.
За сие не обессудь,
Загляну в проблемы суть.
 
 
Ни пройдёмся, Паша, где мы,
Всё вершим с тобой тандемом.
Что б ты делал, каб не я?
Вот что значит, Паш, семья!
 
 
Мы ж Указом год за годом
Три шкуры дерём с народа.
Но теперьча повод есть
Драть не три шкуры, а шесть.
 
 
Не была жизнь мёдом чтобы,
Все ровняют пусть сугробы
Во дворах своих и вне,
И как есть по всей стране.
 
 
А чтоб больше негатива,
Установим нормативы —
Чтоб скорей хватил всех шок,
Пусть ровняют на вершок».
 
 
Царь заметно двинул усом:
«Где ж им взять-то столь ресурса?
Сколь границ у нас в стране,
Не объехать на коне.
 
 
Ведь не всё в хозяйствах ладно —
Всяк теперьча безлошадный.
Будь хоть каждый, Вань, ретив,
Не поднять им норматив».
 
 
«Что ж ты, братец, снова в ахи?
Ты ж не вор и не на плахе, —
Ванька снова в нужный слог,
Тыча пальцем в потолок. —
 
 
В том и есть моя затея.
Пусть людишки попотеют.
Ведь не всяк к работе рьян,
И увидишь, кто смутьян».
 
 
«На вечерних перепевках, —
Павел вновь, – кака-то девка
Под частушечный напев
Голосила громче всех.
 
 
Все слова её безбожны.
Разобрать хоть невозможно,
Голоском своим звеня,
Пела вроде про меня».
 
 
Ванька вновь с советом к брату:
«Голос тот слыхал когда-то.
Много в песнях куражу,
Потому тебе скажу —
 
 
Нет опасности для трона.
То ж Федотова Матрёна.
Двадцать лет ей, Паш, хотя,
Неразумное ж дитя.
 
 
Просто в певческом дыханьи
Лечит Мотря заиканье.
Напугаешь девку – лишь
Сей недуг в ней закрепишь.
 
 
А зачем стране великой,
Паш, скажи, нужны заики?
Будет десять пусть смутьян,
Чем с заикою изъян».
 
 
Павел-Царь с вопросом к брату:
«Знать, помогут снег с лопатой?
Хоть не понял ни шиша,
Но задумка хороша.
 
 
Быть уверенным бы, Ваня,
Что на утро живы встанем.
Жизнь дана, брат, мне одна,
А второй-то ни хрена.
 
 
Я твоих затей не против.
Ой, опять мозги в дремоте!
Будто жмёт меня недуг.
Полезай, Вань, на сундук».
 
 
Через миг в своих постелях
Оба брата засопели.
Разобравшись со страной,
Каждый видел сон иной.
 

Стихотворец

Лебедев К. В., «Царевна Софья получает у Троицы письмо Василия Голицына», 1890 г.


 
Слух разнёс по царству некто,
Что их Царь без интеллекта.
Колки люди на слова.
И к Царю пришла молва.
 
 
Чтобы в деле разобраться,
За советом Павел к братцу:
«Интеллектом вправду слаб.
Не упал бы рейтинг каб.
 
 
Нет теперьча мне покоя.
Эх! Придумать бы такое,
Чтоб хоть раз за много лет
Показать свой интеллект!
 
 
Мож, сие и на смех курам,
Не издать ли, Вань, брошюру,
Излагая в коей суть,
Интеллектом и блеснуть?»
 
 
Ванька Павлу: «Для народу
Сочини-ка, Паша, оду.
В нашем времени лихом
Удивишь народ стихом.
 
 
В этой оде должен, Паша,
Похвалить Отчизну нашу.
Всем невзгодам супротив
Это важный, брат, мотив.
 
 
Расскажи всем, знаешь что ты,
Сколь полей, лесов по счёту,
Сколь к тому ж морей и рек,
Сколь в Россее человек,
 
 
Что от юга до востока
Видит всё царёво око,
Что заботлив ты, Павлуш,
О любой из многих душ,
 
 
Что, улившись кровью с потом,
Ты вниманием с заботой
Свой народ с последних жил
Бескорыстно окружил,
 
 
Чтобы дом был с полной чашей,
Улыбались чтобы чаще,
Потеряв покой и сон,
Лезешь ты из кожи вон.
 
 
Пожелай, Паш, одой этой
Всем народам многи лета.
Лей приятных много слов
Особливо для хохлов.
 
 
Расскажи в ней, что когда-то
Возвернёшь хохлов обратно,
Что за то подаришь им
Полуостров русский Крым.
 
 
Повествуй, что в зной и в холод
Не прижмёт Россею голод,
Что казна не на мели,
Золотые в ней рубли,
 
 
Что ужо узнают в свете
Цену нашей, Паш, монете,
Что монет таких с лихвой,
И на каждой профиль твой.
 
 
Напиши стихом умелым,
Что народ в бою наш смелый,
Что под царский твой Указ
Свой последний примет час.
 
 
Дух поднять на годы дабы,
Что-нибудь вверни и бабам.
Им на то раскрыв глаза,
Похвали их два раза».
 
 
Павел-Царь: «Красиво очень!
А нельзя ль, Вань, покороче?
Сочиню любой Указ,
На стихи ж не языкаст.
 
 
Хоть с тобой желаем их мы,
Где ж на всё набраться рифмы?
Будет стих без рифмы в нём —
Интеллектом не блеснём».
 
 
Стих желая покороче,
Павел-Царь мудрил до ночи.
Подбирая рифму впрок,
Всё ж придумал пару строк.
 
 
Утром рейтингу в угоду
Оглашён был стих народу.
То, что Царь умом ленив,
Тут же был разрушен миф.
 

Сном младенца

Морозов А. И., «Отдых на сенокосе», 1861 г.


 
Сыро, слякотно в погоде
После мартовской ночи.
Царь тихонько хороводит
Круг нетопленой печи.
 
 
Жить хоть в холоде не ново,
Но, хромая от бедра,
В настроении хреновом
Ходит Царь уже с утра.
 
 
Притянув за ручки обе,
К самовару Царь прилип:
«Что-то телом я в ознобе!
Мож, простуда или грипп?
 
 
Не застыли кабы почки
Под сквозняк да ветерок.
Эх, связал бы кто носочки
И какой бы свитерок!»
 
 
«От тебя скрывать не стану, —
Ванька дал Царю ответ, —
Я надел, Паш, три кафтана,
А тепла в помине нет.
 
 
Потеплели б что ли ночи!
Печь-то есть, да нету дров.
Я-то в думах, ты, Паш, нонча
То ль угрюм, то ль не здоров.
 
 
А у нас и впрямь не жарко.
Где носки? Сюда бы их.
Эх, сейчас мою бы Варьку —
Отогрела б обоих.
 
 
Бабы хоть у нас дрянные,
Слово их, что воробей,
Но носочки шерстяные
Свяжут точно, не робей.
 
 
Тем носкам не быть износу.
Ногу сунь в носочек тот,
Вытекает что из носу,
Больше в жизь не потечёт.
 
 
Хватит им плести кудели.
Подпиши, Павлуш, Указ,
Чтобы баба с рукодельем
Прибыла к тебе тотчас».
 
 
Павел как бы между делом:
«Молодой прибыть, пиши.
Будет радость не для тела,
Но хотя бы для души.
 
 
Чтоб лицом была румяна,
Чтоб длиннющая коса,
Чтобы в стане без изъяна,
То есть девица-краса».
 
 
«Ну, прибыло нашей рати! —
Ванька в смех. – Ужель не бред?
Думал я, ты правда братец,
Дал безбрачия обет.
 
 
Уж то впрямь готов на это?
Ну, ты дал! Вот это да!
Баб в своём монастыре-то,
Чай, не видел никогда?
 
 
Повидаешь девок наших,
Коль пронзил тебя Амур.
Только что ж теперь ты, Паша,
Не пойму, лицом-то хмур?
 
 
Жизнь, Павлуш, пойдёт ладнее,
Рассмотри проблему в близь.
Нет тебе меня роднее.
Ну, давай уже колись».
 
 
Царь накрыл себя рогожей:
«Не напрасно сердце рву.
Сон привиделся негожий,
Ну, вот будто наяву.
 
 
Он вчера был и сегодня.
Думал, тронусь головой.
Я как будто с преисподней
Слышал крики, шум и вой.
 
 
Голоса-то, мать их в душу,
И с равнин ко мне, и с гор.
Прожужжали аж все уши,
Что, мол, Царь – подлец и вор.
 
 
Напугало страсть как это.
В пору прячь себя под пол,
Ведь кричат: «Царя в котлеты»,
А потом: «Царя на кол».
 
 
Как бежал я без оглядки
От бегущих следом рож!
Хоть огнём горели пятки,
Только в теле чуял дрожь.
 
 
Мне пожить, Ванюш, охота.
Может, брешь кака в тылу?
Ох, не хочется чего-то,
Вань, мотаться на колу».
 
 
Ванька вновь: «Даюсь я диву
Как мысли твои грустны!
Этот сон не позитивен,
Но не все же в руку сны.
 
 
Услыхал «Царя в котлеты»!
Только кажется, Паш, мне,
То скорей «Царя к ответу»,
Так ответь же им во сне.
 
 
Своего покоя ради
Ты, Павлуш, мотай на ус —
Наш народ не лихорадит,
Да и Царь Всея – не трус.
 
 
Есть ещё в людишках силы.
Ты держи по ветру нос.
Коль взялся народ за вилы,
Знать, пошёл на сенокос.
 
 
Не тебя чтоб брать, а сено
Им хотелось бы верней,
Ты у рта, Павлуша, с пеной
Всем желай погожих дней.
 
 
А возьмутся вдруг холопы
По зиме за топоры,
Говори, шагали чтобы
Ель рубить для детворы.
 
 
Ну а чтоб тебе такое
Не привиделось опять,
Ты полынного настою
Пропустил бы кружек пять.
 
 
Будешь, Паш, спокоен сердцем,
Как из снов исчезнет блажь.
И уснёшь ты сном младенца.
Вот увидишь, точно, Паш».
 
 
Чтоб не стать совсем «с приветом»
С царской жизни непростой,
Павел Ванькиным советом
Перед сном глотал настой.
 
 
Он, того рецепта узник,
Чтоб постель была чиста,
Надевал теперь подгузник
На причинные места.
 

Розги впрок

Ватутин М. Е., «Воспитатель» (фрагмент), 1892 г.


 
Без варенья и без хлеба
Царь с Иваном пили чай.
Навалилась буря с неба
На Россею невзначай.
 
 
Чернота прижала плотно
И дворец Царя-отца.
Обоих прошибло потом,
Грусть-тоска сошла с лица.
 
 
Затрясло Царя хоромы,
Шевелиться стала дверь.
От такого перелома
Не до ужина теперь.
 
 
Зашумело, загремело,
Нагнало на братьев страх.
Царь с лицом белее мела
Издавал лишь «ох» да «ах».
 
 
Под таким погоды прессом
Царь забыл про кипяток:
«Ни хрена себе, Вань, стрессы!
Пробрало аж до порток.
 
 
Окочуримся до срока
В сим ненастье, видит Бог.
Чтобы выйти мне из шока,
Хоть малинку б на зубок».
 
 
Ванька шепчет еле-еле:
«Да о чём лепечешь ты?
Всё, что было, мы подъели.
Вон гляди – ведра пусты.
 
 
Хоть сходилось по приметам
Вроде всё на день Ильин,
Не было прошедшим летом
Вдоволь ягод и малин.
 
 
Ведь малины ж сбор в запрете,
Но Указу вопреки
Мнут в лесу малину дети,
Ну а там и старики.
 
 
Я уж ставил и капканы,
И силки в малинник, Паш,
Не словил тех истуканов,
Кто залез в малинник наш.
 
 
Подросли паршивцы эти.
Их уж точно не унять.
При теперешнем моменте
Надо что-то предпринять.
 
 
Чтобы в лес они без спросу
По малину ни ногой,
Старикам щелчок по носу,
А мальцам слегка розгой.
 
 
Пусть за норов свой заплатят
Пред Царём всея ужо!
Только кто для профилактик
Этих будет снаряжён?
 
 
Тыщ пятьсот ведь задниц где-то.
Упадёшь, сечёшь пока.
Нужен тот, кого при этом
Не отвалится рука».
 
 
Павел-Царь опёрся об пол:
«Будь их три по счёту хоть,
Ну не Царь же должен попы
Малолетние пороть?
 
 
Хоть кого теперь ищи ты,
Не зайти б с тобой за грань.
Тут нужён правозащитник,
Воевода, то есть, Вань.
 
 
Он имеет, правда, опыт
Сечь по крупам лошадей,
Но мужик-то расторопный,
Не забьёт, поди, людей.
 
 
Две работы сделать сможет —
Как пожалует плетей,
Так потом Царю доложит,
Сколь в Россее есть детей.
 
 
Так же каждого отметит
Он щелчками старика.
Праву пусть приложит детям,
На щелчок – друга рука.
 
 
Только, Вань, в такой затее,
Ведь наш конюх не левша,
Ну как глаз щелчком заденет?
Вот об чём болит душа».
 
 
«Говорят, стрела хоть дура,
Ну а меч-то – молодец!
На сие кандидатура
Отыскалась, наконец.
 
 
Воспитания лишь ради, —
Ванька тут, – ради Христа,
Пусть до Пасхи всё и сладит
В честь Великого поста».
 
 
К воплощенью путь недолог —
С Воеводовой руки
Лезли розги под подолы,
А кому и под портки.
 
 
Оберут малину летом,
Воевода детям ведь
Позабыл сказать при этом
Обходить малинник впредь.
 

Сеятель

Мясоедов Г. Г., «Сеятель» (фрагмент), 1888 г.


 
За окном ещё не лето,
Хоть весна, а снег всё прёт.
Царь в природе ждёт приметы,
Урожайный ль будет год.
 
 
То в окно таращит око,
То поставит крест в листок,
То, спиною встав к востоку,
Обернётся на восток.
 
 
Как-то утром заснежило.
Царь в листок: «Опять не та!
По примете ноют жилой,
У меня же ломота.
 
 
Ну-ка, Вань, ответь в вопросе,
Не тесна ль тебе в груди,
И спиной не в перекосе ль,
И не жмёт ли впереди?»
 
 
Ванька-брат вертел ножами,
Силясь чёрствый съесть пирог:
«Ты склоненья с падежами
Применяешь как ворог.
 
 
Ломота и впрямь в желудке,
И в боку болит одном.
Мы ж с тобой вторые сутки,
Паш, с порожним чугуном».
 
 
«Так и есть! – Царь-Павел хмуро. —
Что поделать, братец, тут?
Все старанья на смех курам.
Ведь приметы-то не врут.
 
 
Хоть каки бери склоненья,
Ставь любые падежи,
В зиму будем без варенья
И останемся без ржи.
 
 
Раз грядёт такая попа
На Русси в коем веку,
Пусть, Вань, нынче же холопы
Принесут Царю муку.
 
 
Обдирать народ не буду.
И с холопов, и с бояр
От семьи в доход полпуда
В царский несть вели амбар.
 
 
Я, Ванюш, от дум лысею
Со вчерашнего утра.
Мож, не так чего в Россее?
Мож, менять чего пора?
 
 
Ищет, Вань, мой ум пытливый,
Что не так, где слабина?
Мож, коррекция полива
Огородного нужна?
 
 
Урожаи – в пору плакать!
К нулевой идём черте.
Мож, не те сажаем злаки
Да и овощи не те?
 
 
Иль сорта не современны,
Или сила в них не та?
Нам внести бы перемены
В эти самые сорта».
 
 
Тут Иван: «У нас укропа
Только вдоволь-то и есть.
Можно, Паш, и из Европы
На поля чего завесть.
 
 
Сортимент у них огромен,
Как-то ел из их среды,
Только я, Паш, не сторонник
Ихней западной еды.
 
 
Угощал продуктом сладким
Как-то Принц Ассирии.
Он культуру и порядки
Мне навязывал свои.
 
 
Погнили семян запасы
До весны ещё, зимой.
Чуть не вляпался в коллапсы
С ихней дыней и хурмой.
 
 
Предлагали мне, к примеру,
С заграниц и ананас.
Там мерзавцев, лицемеров —
Пруд пруди, как и у нас.
 
 
Их завёз пудов аж сто я.
Но и в них к весне изъян.
Перемен нам ждать не стоит
От замены, Паш, семян».
 
 
«Я люблю, Ванюш, Россею,
И холопов, и бояр, —
Павел вновь, – но чем засеять
Для себя хотя б гектар?
 
 
Есть чуток семян пшеницы.
Потому, Вань, в этот пост
Надо как-то измудриться
Повлиять на ихний рост».
 
 
«Что ходить-то далеко нам? —
Ванька вновь. – Есть Поп у нас.
Пусть он молится иконам
Для сего хоть десять раз.
 
 
Коли он упросит Бога,
Мож, родится наяву
Что-то впрямь размером с ногу,
Ну а что-то с голову».
 
 
Павел с грустью: «Знаешь, Ваня,
Что нас Поп уважит – пусть,
Но к религии я крайне
Негативно отношусь.
 
 
Мож, о ней вещают сладко,
Только знал я, Вань, всегда
Без неё в россейских грядках
Есть нормальная среда.
 
 
Отыскал я в коем разе
Само слабое звено —
Надо просто перекрасить
Всё посевное зерно.
 
 
Уродится враз, без трепа
Говорю тебе в глаза,
Огурец со вкусом репы,
А размером с арбуза.
 
 
Сохранить такое дабы,
Чтоб съестной не спёрли нал,
Ликвидировать нам как бы
Уголовный криминал?
 
 
Как с Россеей криминальной
Разберёмся, Ваня, всей,
Будет толк с оригинальной
Точки зрения моей.
 
 
Эх, подуло ветерочком!
Мож, иная есть стезя?
Знать, на этом ставить точку
В посевной пока нельзя».
 
 
Павел-Царь решил, что рано
Ставить крест пока на ржи.
 
 
Стали есть они с Иваном
Зачерствевшие коржи.
 

Неудачная охота

Лебедев К. В., «Выезд царя Алексея Михайловича на соколиную охоту из

Спасских ворот Кремля» (фрагмент), 1898 г.


 
Ждать охотных дней доколе?
Царь решил: «Пойду-ка в поле,
Пристрелю живую тварь.
Очень мяса хочет царь.
 
 
Там у озера, поди-ка,
Налетело уток диких.
Ведь весна ушла на треть.
Им пора бы прилететь».
 
 
И того желанья ради
Окопался Царь в засаде.
Хоть продрог до самых пят,
Только утки не летят.
 
 
До еды мясной охочий
Царь серьёзно озабочен:
«Ну, настали времена!
Не летит же ни одна.
 
 
Оттого всего горшее.
Затекла от лёжки шея.
Ручеёк журчит у ног,
До пупа уже промок.
 
 
Зря не взял на смену шмотки.
Быть охоте не короткой.
Хоть костьми я здесь паду,
Но отселя не уйду.
 
 
А добуду птицу в нале,
Будет уточка жирна ли?
Дума царская верна —
Ну, конечно же, жирна!
 
 
Как на озеро-то сядут,
Пристрелю-ка их десяток.
А точнее посмотри,
Надо бить десятка три.
 
 
Эх, поесть мясца охота!
Что ж себя томлю я квотой?
Нет в стране важнее дел,
Для чего ж сему предел?
 
 
Лишь они на воду сядут,
Перебью всех уток кряду.
Я в стрельбе поднаторел.
На сие хватило б стрел.
 
 
Ты смотри-ка, вечереет!
Прилетели бы скорее.
Вереницу уток ту
Я почую за версту.
 
 
К исключенью их испуга
Ветерок подул бы с юга.
Ну как сквозь утиный пух
Просочится царский дух?
 
 
От сего какой бы мази.
Перемажусь-ка я в грязи.
Никого же рядом нет.
Не падёт авторитет.
 
 
Соберусь когда домой я,
В озерце-то и отмоюсь.
Вот и будет до поста
Совесть царская чиста».
 
 
Царь не первы сутки тужит.
День и ночь лежит он в луже,
От утиных стай таясь,
Под собой сминая грязь.
 
 
Лишь пошли восьмые сутки
Прилетели в царство утки,
Но лягушек брать со дна
Не присела ни одна.
 

Цветочки

Галкин И. С., «Крестьянская девочка с цветами» (фрагмент), 1893 г.


 
Во дворце Иван без брата.
Царь на уток снаряжён.
День пошёл уже девятый,
Не идёт с охоты он.
 
 
Ваньку утро мысли гложут:
«Мож, замёрз, а мож, утоп?
Хорошо, что он одёжей
Не как царь, а как холоп.
 
 
Коль случится вдруг такое,
Горевать не стану я,
Так как в царских-то покоях
Буду снова за всея.
 
 
Вот тогда народ уважь-ка
Своего царя стократ.
А что сгинул братец-Пашка,
Так он сам и виноват».
 
 
Заскрипели вдруг ступени
У дворцового крыльца.
Стал Иван серее тени,
Кровь отхлынула с лица.
 
 
А в башку полезли мысли,
Был которым он не рад.
Челюсть Ванькина отвисла —
Перед ним явился брат.
 
 
Павел-Царь смотрелся круто:
За спиною лук, колчан.
Но держал он вместо уток
Голубых цветочков чан.
 
 
«Ну, теперь мне, Паша, ясно, —
Прохрипел Иван, – что ты
Шёл охотой не за мясом,
А искать в лесу цветы.
 
 
Этой выходкой, Паш, дикой,
Я прозрачно намекну,
Ты же сделаешь заикой
И меня, и всю страну.
 
 
Хорошо, надёжа наша,
Обошёл всех стороной.
Ты ж как Леший с виду, Паша,
А местами – Водяной».
 
 
Испытав нужду без меры,
До порток промокший аж
Павел-Царь присел у двери
И понёс такую блажь:
 
 
«Там, нашёл цветы, Вань, где я,
Где прошла моя пята,
Родилась одна идея,
Голубая, брат, мечта.
 
 
Как на то скопил я силы,
Даже верится с трудом.
Посмотри, как это мило
Украшать цветами дом.
 
 
Да, цветы людей не кормят,
Нет с них вроде ни шиша,
Но у нас желудка кроме
Есть, Ванюша, и душа.
 
 
Не слетелись с юга утки.
Знать, охоте не сезон.
И тогда решил я, дудки,
Остригу цветов газон.
 
 
Чем, скажи, Вань, не охота?
Всё б унёс, что было там.
Во дворце оставим что-то,
Остальное же раздам.
 
 
Есть в народе некий ропот,
Что, мол, я о них забыл.
Пусть умерят и холопы,
Как их Царь, до мяса пыл.
 
 
Ну а я к людям открыто:
«Царь пришёл! Народ, встречай!»
Только б с голоду цветы-то
Не спороли невзначай».
 
 
Ванька тут же и заметил:
«Ты и впрямь, Павлуш, балбес.
Без тебя б народ за этим,
Коль нужда, сходил бы в лес.
 
 
Не совался б в петлю шеей.
Царь сдурел, решит любой,
А ещё, чего худшее,
Окрестят, что голубой.
 
 
Что варить-то из цветочков?
Лишь отвар или настой.
Сколько лет на кипяточке
Все едят бульон пустой.
 
 
А раз мяса нет к обеду,
Тут хоть что им говори,
Всё ворчат, что в ихних бедах
Виноваты лишь цари.
 
 
Знать, пуста твоя затея.
Будет он к царю не лют,
Если только порадеешь
За россейский, Паша, люд.
 
 
Быть любви к тебе на шару.
Ты поджог в лесу устрой,
И в тушении пожара
Покажи, что Царь – герой.
 
 
Поучаствуй в ихнем горе,
Предъяви, как слёзы льёшь,
Обещай людям, что вскоре
Поджигателя найдёшь.
 
 
Как народ развесит уши,
За сие царя любя,
И ищи тогда, Павлуша,
Сколько хочешь сам себя».
 
 
Вдруг услышал Ванька, с юга,
Две деревни с лесом где,
Извещал набат округе
О случившейся беде.
 
 
Поминая Бога всуе
И судьбы тяжёлый рок,
Вспомнил Павел, что в лесу им
Не потушен костерок.
 

Компот

Васнецов А. М., «Воскресенский мост в XVII веке», 1921 г.


 
У Царя лицо в изъяне —
Шелушиться начал нос.
Поискав причину, Ваня
Понял – авитаминоз:
 
 
«Не было досель заботы,
Дождались весенних дней.
Надо, Паш, сварить компоту
Из чего-нибудь срочней.
 
 
Для подъёма царской стати
Он, Паш – важная еда.
И, поверь, доселе, кстати,
Поступал я так всегда.
 
 
Сколь ни делал благо плоти,
Всё одно не сладко ей.
Раздражителей в работе
Слишком много у царей.
 
 
Принял снадобий немало,
Их глотал бы я и впредь.
За свои, Паш, идеалы
Я готов и умереть.
 
 
Быть компоту стопудово
Из моих, Павлуша, рук.
Я пошарю по кладовой,
Не остался ль сухофрукт».
 
 
Павел-Царь коснулся носа,
Нос по-прежнему зудит:
«Порешай с сиим вопросы,
Раз в компотах эрудит.
 
 
Проглочу его стаканов
Я за раз не меньше двух,
Но избавь от тараканов
В том компоте, Вань, и мух».
 
 
У Ивана вздулись вены:
«Говоришь сие, Павлуш,
Ты напрасно совершенно,
Бессознательно к тому ж.
 
 
Сможем телом возродиться
Мы с тобой в два счёта, брат,
Коль в системах находиться
Будем тех координат».
 
 
Чтоб с компота было толку,
Что кишки Царя примут,
Собирал Иван по полкам
Чушь там всякую и муть.
 
 
Хоть сгребал в компот охотно
С полок всё и там, и тут,
Но достаточно добротный
Получил Иван продукт.
 
 
Царь в компоте тронул силос,
А под ним – осевший ил:
«Что ты, Вань, ответь на милость,
Для сего употребил?
 
 
И как брату брат скажи мне,
Что зовёшь ты как компот,
Можно ль эту муть для жизни
Безопасно вылить в рот?»
 
 
Ванька снял с компота пенку:
«В нём – что было в терему.
И давать сейчас оценку
Я не буду ничему.
 
 
Что компот мой не поможет,
Даже думать не моги.
Освежишь не только кожу,
А промоешь и мозги.
 
 
Витаминов в нём – букеты.
Посчитать – так их там треть.
Разобраться сложно в этом,
Если просто так смотреть.
 
 
Не силён я в разных травках,
Сей компот лучшей микстур,
Но поможет только в рамках
Этих самых процедур.
 
 
Всё пойдёт, Павлуш, нормально.
Но реакция сего
Не должна быть моментальной
От компота моего.
 
 
Пей компот врагам на горе.
Пей, Павлуш! Доверься мне.
Он – серьёзное подспорье,
Даже очень, по весне».
 
 
Поперхнулся Царь с компота,
Встал он горлу поперёк.
«Знать, спешит к нам, Ваня, кто-то, —
Царь, закашлявшись, изрёк. —
 
 
Не едал такого сроду
Я компоту до сих пор.
А и правда Воевода
Подпирает наш забор».
 
 
Воевода шаг чеканил
От забора до крыльца.
Пот струился ручейками
С потускневшего лица.
 
 
Отмахнувшись от компота,
Царь вприпрыжку вышел аж,
Чтоб увидеть, много ль пота
Пролил там Россеи страж.
 
 
Воевода в хрип: «Что делать?
Всё мной сделано ужо
И в самой Русси пределах,
И её за рубежом.
 
 
У меня к тому мотивы.
Хоть намёком обозначь,
Нет ли мне оперативных
Иль ещё каких задач?»
 
 
Царь сурово: «Не при деле
Ты, ответь-ка, почему?
Ведь вороны засидели
Царский герб на терему.
 
 
К сожалению, не нова
Та проблема для страны.
Уж Царю они готовы
Гадить прямо на штаны.
 
 
В одиночку класть готовы,
А не то чтобы гуртом.
По двору уже оттого
Не хожу с открытым ртом.
 
 
Размышляю каждый день я,
Как в таком дерьме-то жить?
Так без всякого стеснения
Могут в рот и наложить.
 
 
В думах Царь ваш целы ночи,
А в особенности – дни.
Поступили-то не очень
С нами вежливо они.
 
 
Ничего бы, шатко-вяло
Я нашёл бы путь иной,
Каб за этим не стояла
Та история со мной.
 
 
Вот опять на герб мой сели.
Постреляй скорее дичь.
Мне немедля шкурных целей
Надо собственных достичь.
 
 
Нервы крепкие хоть в целом
У меня, но всё равно
Никаких иллюзий с делом
Быть в том плане не должно».
 
 
Потребив ещё компота,
Царь решил: «Компот – не чай!
Не случилась бы икота
От компота невзначай».
 
 
Пил компот теперь как воду
Царь всея, и тут же он
Наблюдал как Воевода
У дворца пугал ворон.
 


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное