Юрий Корчевский.

Знахарь из будущего. Придворный лекарь царя



скачать книгу бесплатно

Попутчики уткнулись в нетбуки, ноутбуки, планшетники, папки с бумагами, единицы читали газеты. Прямо какой-то офис на колесах, а не вагон.

Часа через два народ утомился. Люди сложили свои электронные гаджеты, откинулись на спинки кресел. Позади осталась напряженная трудовая неделя, люди устали. Кое-кто даже начал слегка похрапывать.

Сосед Никиты посмотрел на часы, потом взглянул за окно.

– Скоро Бологое, остановка. Дождь льет.

– Не промокнем, – поддержал разговор Никита.

Но беседа не клеилась, мужчина в строгом костюме явно не желал разговаривать со случайным попутчиком. Никита по одежде и сам видел разницу в их положении – материальном, да, скорее всего, и социальном.

Сосед прикрыл глаза. Никита посмотрел на часы, решая – вздремнуть или нет.

Поезд прибывает в Санкт-Петербург на Московский вокзал в 23.30, сейчас 21.30, следовательно, еще два часа есть.

И в это время раздался удар, вагон сильно тряхнуло, по ушам резанул скрежет и потух свет. Вагон стало сильно трясти, и он начал заваливаться набок. Закричали и завизжали женщины.

Вагон упал, послышался звон стекла, жуткий, леденящий душу скрежет. От резкого торможения стенкой о щебень и землю вагон начал терять скорость. Кресла, не выдержав нагрузки, стали отрываться от пола и по инерции, кувыркаясь и калеча пассажиров, понеслись к передней по ходу движения поезда стенке вагона. Скрежет железа, хруст костей, крики раненых слились в жуткую какофонию.


Вокруг тишина, хоть глаз выколи. И почему-то поезда не видно, совсем. Хоть и произошло крушение – это он помнил четко, но должны же быть хоть какие-то огоньки? Фонари проводников – да хоть зажигалки пассажиров, подсвечивающих себе. К тому же тишина. Ну не может быть тишины! Раненые должны стонать, уцелевшие кричать от пережитого страха и ужаса, призывать на помощь. Или его так далеко отбросило от вагона?

Никита немного походил вправо-влево, надеясь выйти к железной дороге, но наткнулся на дерево и расцарапал себе лицо. Плюнув на бесплодные попытки, крикнул: «Ау!», но только эхо откликнулось. Отчаявшись, он уселся под дерево, на сухое место. Что бродить в темноте, так можно и в барсучью нору угодить, ногу сломать. Некстати вспомнился недавно услышанный анекдот: мужик заблудился, идет по лесу и кричит «Ау!». Сзади медведь подошел, по плечу лапой похлопал: «Мужик, ты чего кричишь?» А тот отвечает: «Заблудился, вдруг кто-нибудь услышит, поможет». А медведь: «Ну, я услышал. Тебе легче стало?»

Несмотря на то, что была осень и он был в ветровке, а к утру озяб, чай не Кавказ, прохладно.

Постепенно темень начала рассеиваться, сереть. Солнце над горизонтом еще не поднялось, но стало видно хотя бы метров на десять-пятнадцать.

Никита направился в одну сторону, потом в другую. Далеко он не уходил – не могло же его на двести метров из вагона выбросить? Если его с такой силой вышвырнуло бы, он бы от удара о деревья убился. А на нем – ни одной царапины, руки-ноги целы, и не болит нигде.

Тем не менее поиски его увенчались успехом – он наткнулся на проселочную дорогу.

По ней и пошел: любая дорога все равно к жилью выведет.

Километра через три-четыре бодрого хода впереди показалось село, поскольку в центре его Никита увидел церковь с высокой колокольней. Что скрывать – обрадовался. Сейчас он в милицию позвонит, в МЧС. О катастрофе поезда, конечно, уже известно, небось службы вовсю работают, но о себе заявить надо, чтобы не числился без вести пропавшим.

У первого же встречного спросил, где найти начальство. Крестьянин выглядел одетым довольно бедно, и это невольно бросилось в глаза, но Никите было не до анализа одежды неизвестного.

– Это ты про волостеля? У церкви его изба.

Никита направился по улице в указанную сторону. На ходу достал телефон. Вот досада! Ни ночью, ни сейчас сигнала нет, идет поиск сети. Ориентир у него отличный, церковь со всех сторон села видна.

У добротной избы стоял тарантас, а рядом – несколько мужиков. На подходящего Никиту они уставились, как на невидаль. Оно и понятно: в деревне все свои, любой чужак любопытство вызывает. Да и одежда на нем городская – джинсы, ветровка, футболка и кроссовки. И в городе в такой одежде удобно, и в поезде.

Из избы выскочил разъяренный бородатый мужик в длиннополом пиджаке и широких штанах, заправленных в сапоги.

– Я этого так не оставлю! – кричал он. – Я управу найду! До самого князя дойду! В город еду!

Никита сразу сообразил, что ему тоже в город надо – неважно, какой.

Мужик вскочил на тарантас, взял в руки вожжи.

Никита подбежал, встал на подножку:

– Возьмите до города, мне тоже туда надо.

– Садись.

Мужик крикнул «Но!», лошадь тронула, и Никита буквально упал на сиденье.

– Вот же кровопивец! – не унимался мужик. – Взял и подсунул воск в бочках. Сверху отменного качества, а внутри…

Мужик махнул рукой.

– Меня на торгу едва не побили. Позор-то какой! Отродясь со мной такого не было! Меня Федором звать, – вдруг резко сменил он тему.

– Меня Никитой.

– Что-то я тебя здесь раньше не видел.

– Так я не местный, сам впервые в этих краях оказался. Проездом из Москвы.

– Правильно, честному человеку в этом селе делать нечего. А волостель – мошенник! Так князю и скажу.

Никита сначала подумал, что волостель – это фамилия такая. У наших людей таких фамилий не бывает: и редкие, и заковыристые. Но все оказалось проще. Волостель – управляющий в деревне или в селе.

– Ты чем на жизнь зарабатываешь? – поинтересовался Федор.

– Доктор.

Мужик посмотрел на Никиту непонимающе.

– Лекарь, если так понятнее.

– Чего ж тут не понять? Врешь, зубы заговариваешь или, как цирюльник, кровь пускаешь?

– Все-таки пускаю.

Какие-то замшелые они тут, в селе своем. И словечки-то старинные – цирюльник. Неужели цивилизация не дошла?

– То-то я смотрю – одежа на тебе странная. Да и обувка тоже. Вот я купец – и одет, как купец. Если боярин – так и его по одежке сразу угадать можно.

– Разве лекари по-особому одеваются?

– Да, верно.

Они выехали на более широкую дорогу, где было движение – впереди виднелась попутная телега, навстречу другая ехала.

Постепенно Никита стал замечать, что не видно столбов и проводов – электрических, телефонных. Да и машин на дороге нет. На селе лошадь до сих пор в почете – сена привезти, картошки, участок небольшой вскопать, на котором на тракторе не развернуться. Но где машины?

– До города далеко?

– Верст пять еще, и Владимир.

Никита подумал, что ослышался. Ведь катастрофа «Невского экспресса» произошла между Питером и Москвой, а Владимир в другой стороне от столицы.

– Федор, Владимир этот между Москвой и Нижним?

– Конечно! А где же ему еще быть? Испокон веков тут стоял.

Мозги отказывались принимать информацию. Ему же в Питер надо! Какой Владимир? И как он здесь очутился?

– Подожди, а год сейчас какой?

– Семь тысяч сто шестидесятый от сотворения мира.

Блин, это же сколько по современному лето-счислению – от Рождества Христова, которое Петр I ввел с первого января одна тысяча семисотого года?

– Ну да, – кивнул Никита, стараясь не показать своего изумления. – А кто же нынче великий князь?

– Да уж семь лет Алексей Михайлович.

Верилось в услышанное с трудом. Какой-то бред сумасшедшего.

Показался город. Был он большей частью деревянным, хотя храмы и дома в центре были каменные. Столбов и проводов – так же, как машин и прочих примет двадцать первого века, нигде не было видно.

Никита вздохнул. Получалось, все, что говорил купец Федор, было истинной правдой. Осознать, а главное – принять эту правду было нелегко. Выходит, у него нет ни дома, ни работы, ни родни – как, впрочем, и всего другого, что делало жизнь налаженной и стабильной. А теперь он никто, бомж.

Федор остановил тарантас в центре.

– Приехали.

– Спасибо.

Никита выбрался из тарантаса и остановился в задумчивости. Куда идти, что делать, где и на какие деньги есть и спать? Перед ним встало множество вопросов, и пока никаких перспектив. А кушать уже хотелось – хоть на паперть иди попрошайничать. И церковь рядом была. Ноги сами понесли его туда.

Только он успел шагнуть во двор, как послышались крики, двери храма с треском распахнулись, и на ступени храма, а потом и во двор вывалилась группка дерущихся мужчин.

Никита замер в удивлении – сроду в храмах не дрались! Святотатство это! Храм не место для выяснения отношений.

Несколько мужчин, довольно прилично одетых, лупцевали зрелых лет мужика.

Откуда Никите было знать, что взошедший в этом году на Патриарший престол Никон (в миру Никита Минов – из новгородских митрополитов, сменивший почившего патриарха Иосифа) издал Указ «чтобы все тремя перстами крестились». Три перста, собранных воедино – Бог-Отец, Бог-Сын и Бог – Дух Святой.

Только вот единства не получилось, паства и священничество раскололись. Те, кто не принял нововведений, выделились в старообрядцев. В дальнейшем и гонения на них были, заставившие людей уйти в Сибирь и другие глухие места.

Но это уже после. А сейчас Никита не мог остаться в стороне, видя, как дюжина мужчин бьют одного. Его уже повалили наземь. Даже бойцы в кулачных боях не бьют упавшего – это считается ниже собственного достоинства.

Никита роста был выше среднего даже среди современников, а уж в этом времени – на голову выше всех, просто гигант. Он подбежал к дерущимся и расшвырял их всех в стороны.

– Чего вы упавшего бьете? – вскричал он.

Избивавшие смотрели на него злобно, но продолжать драку побаивались.

Никита помог подняться упавшему. Глаз у того заплыл, губа была разбита и кровила.

Мужик поднялся, но когда Никита взял его за левую руку, вскрикнул. «Или вывих, или перелом», – подумал Никита.

Мужик стоял на ногах нетвердо, хотя спиртным от него не пахло.

– Идем домой, я помогу, – предложил Никита.

Они вышли со двора.

– Тебе куда?

– В Ямскую слободу, – прошамкал разбитыми губами пострадавший.

– Это где? Я не местный, города не знаю.

– За Золотыми воротами, я покажу.

Через какое-то время мужик пришел в себя и пошел тверже, а потом и вовсе отстранился от Никиты.

– Я сам. Рука только болит, спасу нет.

– До дома доведу, там посмотрим. Я лекарь, – успокоил его Никита.

– Сам Господь послал мне тебя за веру мою. Если бы не ты – забили бы до смерти.

– За что тебя?

– Отказался тремя перстами креститься. Деды и отцы наши двумя перстами крестились, и я так же буду. Как новый патриарх пришел, так устои начал рушить.

Вступать с ним в полемику Никита не стал – слишком мало он знал об этой жизни.

Потихоньку они добрели до дома пострадавшего. Изба, в которой он жил, была деревянной, но большой и добротной – пятистенка с обширным двором.

Едва страдалец показался во дворе, как к нему кинулась родня, в основном женщины. Они заохали, запричитали.

– В постелю! – скомандовал мужик.

Как только они вошли в избу, домочадцы стянули с него сапоги, сняли одежду, бережно уложили.

Никита отошел в сторону, чтобы не мешать. Потом подошел к страдальцу и начал его осматривать. Ну, подбитый глаз и разбитая губа – мелочь.

Он решил осмотреть руку. Перелома не было, но вывих в плечевом суставе наличествовал. Рука висела плетью, и двигать ею пострадавший не мог из-за сильной боли.

– Поворачивайся на живот, – скомандовал Никита.

Мужик, кряхтя и охая, стал медленно поворачиваться. Зато домочадцы возмутились.

– Ты кто такой, чтобы побитого ворочать? Ему отдохнуть надо!

– Лекарь я, потому командовать буду. Вывих надо вправить, а то рукой владеть не будет.

Женщины успокоились.

– Тебя как звать-то? – спросил мужика Никита.

– Куприян.

– Скажи своим – пусть выйдут.

– Не слыхали разве, что лекарь сказал? – прикрикнул Куприян.

Домочадцы не спеша вышли. На Никиту они поглядывали неприязненно.

Когда Куприян перевернулся на живот, Никита попросил:

– Опусти руку вниз, пусть повиснет.

– Больно.

– Терпи, я же для твоего блага прошу.

Никита уселся на табурет и стал ждать, когда под действием веса руки расслабятся все мышцы. Чтобы занять время, он стал разговаривать.

– Куприян, ты чем на жизнь зарабатываешь?

– Купец я, лавка у меня на торгу своя. Ой, плечо болит!

– Терпи, вправлю скоро. В городе-то лекари есть?

– Как не быть? Всех мастей: знахари, травники, цирюльники – но они больше кровь отворяют. Еще бабки-повитухи есть. А еще ведуны да врали разные.

– Врали?

– Ну да, что зубы заговаривают.

Ну, однако, и медицина во Владимире! Средневековая какая-то! Впрочем, и впрямь Средневековье. А ведь для него благо: непаханое поле работы – и почти никакой конкуренции. Только и препонов много. Избы, где принимать пациентов, нет, инструментов никаких – так же, как и лекарств и перевязочных материалов. Стало быть, о сложных операциях забыть надо. Да, далеко хватил. На сегодняшний день есть нечего и спать негде, а у него планы наполеоновские.

Тем временем прошло уже с полчаса. Никита ощупал руку, плечевой сустав. Уперся в грудную клетку Куприяна коленом, руку плавно потянул, прилагая изрядную силу, а потом вдруг резко повернул в сторону. В плече хрустнуло, головка плечевой кости вправилась.

Куприян заорал истошно, но потом смолк.

В комнату ворвались женщины.

– Да что же он тебя мучает, кормилец? – спросила та, что постарше, наверное – жена.

– Отпустило! – обрадованно сказал Куприян. – Ей-богу, отпустило!

Он сел на постели, подвигал рукой.

– Ты погоди рукой двигать, – остановил его Никита, – на несколько дней покой ей дать надо. Косынка есть?

Куприян правой рукой стянул с одной из женщин шаль.

– Сойдет? Бабы, идите отсель. Стол готовьте, обедать пора.

Никита подвесил руку на косынку, обездвижив ее.

– Удобно?

– Навроде.

– Лучше неделю так поносить. На ночь снимай, а днем руку береги.

– Благодарствую. Пойдем обедать, небось уже стол накрыли.

Выглядел Куприян страшновато, но после вправления сустава сразу повеселел, поднялся бодро. Никита – за ним.

Длинный стол в трапезной был уже заставлен яствами. Парил суп в горшке, на блюде горкой лежали куриные потрошки с разной начинкой. А уж холодных закусок вроде моченых яблок, квашеной капусты, соленых огурцов и копченой рыбы нескольких видов было полно. Рядом с местом главы семьи, в торце, стоял жбан с пивом.

Семья чинно расселась – каждый на своем месте. Никите место тоже досталось в торце стола, только напротив хозяина.

Сначала хозяин скороговоркой и невнятно – из-за разбитой губы – счел молитву. Все дружно сказали «аминь» и приступили к еде.

Суп с потрошками был вполне неплох.

Потом кухарка подала гречневую кашу с мясом. Попробовав ее, Никита с сожалением констатировал, что в его время так ее готовить не умеют.

После каши Куприян собственноручно разлил пиво, причем тост хозяин сказал за помощь лекаря.

– Я тебе вдвойне обязан: драчунов от меня отогнал у церкви и руку вправил. Не каждый к незнакомцу на выручку бросится. Что-то я тебя раньше не видел?

– Говорил же – не местный, только сегодня приехал.

– Откуда же? – полюбопытствовал Куприян.

– Из Литвы, – соврал Никита. Не говорить же, что с Кавминвод! В это время там еще кавказцы воевали.

– Едва ноги унес от поляков, в чем был бежал – без денег и нажитого добра.

– Как есть злодеи, – понимающе кивнул Куприян.

Смутное время безвластия, Лжедмитрий, польское нашествие было еще свежо в памяти народной, и упоминание о поляках ничего, кроме ненависти, не вызывало.

– Так у тебя и жить негде? – всплеснула руками жена Куприяна.

– Именно так.

– Кормилец, человек тебя выручил – помоги и ты ему. Свободная комната у нас есть, пусть поживет, пока на ноги не встанет.

Купец только крякнул с досады.

– Вечно наперед лезешь, язык – как помело! Я и сам предложить хотел. Как, принимаешь?

– Согласен, – просто сказал Никита. – У меня знакомых здесь нет, а в кармане – вошь на аркане.

Купец засмеялся:

– Аркадия, покажи лекарю его комнату.

Никита встал, сказал «спасибо».

Комната оказалась угловой, небольшой – топчан да сундук для вещей. Более чем скромно. Одно радовало: на топчане – пуховая перина и пуховая же подушка. Хоть спать будет удобно.

– Мы после обеда отдыхаем, – сказала на прощанье Аркадия.

Никита намек понял. Он разулся, разделся и лег в постель, утонув в мягкой перине. Неплохо купцы живут!

Однако сон не шел. В голове крутились одни и те же мысли – чем заняться, на что жить? Купцу спасибо, приютил на первое время. Никита ничего в жизни не умел – только лечить, для этого учился. Все остальные умения, вроде вождения автомобиля, здесь были напрочь не нужны. Вот он и решил остановиться на своей профессии. Деньги только на первое время нужны – инструмент купить, избу какую-нибудь снять. К тому же в ней и жить можно, не стесняя Куприяна. Гость хорош, когда он вовремя уходит. Эх, не расспросил купца, есть ли в городе какие-то лекарки, а не только базарные травники. И у купца деньги просить придется в долг – тут без вариантов, иначе просто дело не осилить. У самого гроша ломаного в кармане нет.

Дом затих. Незаметно уснул и Никита.

Проснулся он через час отдохнувшим, по коридору были слышны тихие шаги домочадцев. Никита поднялся, оделся-обулся и вышел.

Куприян сидел в трапезной и пил горячий отвар иван-чая – была такая травка на Руси. Настоящий чай из Китая позже придет, но доступен будет только людям состоятельным – больно доставка дорог?.

Увидев Никиту, Куприян молча показал на лавку – садись, мол.

– Баранки будешь? Свежайшие!

– Возьму одну, – не отказался от угощения Никита.

Баранки на самом деле оказались вкусные, с маком.

– Куприян, просьба у меня к тебе.

– Если смогу.

– Денег мне в долг дать.

– Не вопрос. Сколько и надолго ли? Сам понимаешь, деньги крутиться должны, прибыль приносить.

– Даже не знаю. Избу снять надо, желательно – ближе к бойкому месту, инструменты купить.

– С избой помогу. Правда, в самом центре дорого будет, лучше недалеко от торга. Хоть и не центр, но место бойкое. Насчет инструмента – тут я тебе не помощник. Пройдись по торгу, приценись. Не найдешь – так у кузнецов заказать можно, они за деньги что хочешь сделать могут. Есть такие искусные – о!

– За подсказку и помощь спасибо. Завтра с утра и начну.

– И я насчет избы завтра обскажу.

Вечером, уже при свечах, они выпили яблочного узвара с бубликами – вроде ужина – и легли спать.

– Чего глаза при свечах портить? – резонно рассудил Куприян.

Вставали рано, едва свет в слюдяных окошках забрезжил. По улице уже прогромыхала первая телега.

Сначала помолились всей семьей у иконы в красном углу, затем завтракать сели. Вареные яйца, вчерашний узвар с бубликами вволю.

Никита направился на торг. В кармане звенели медяки – целый алтын дал Куприян на инструменты. Много это или мало, Никита не представлял.

Торг был многолюден и оглушил его криками зазывал, шумом торгующих.

Никита шел по рядам, присматриваясь. Вот пошли лавки кузнецов и оружейников. Ножей полно – длинных боевых, коротких обеденных, из плохонькой стали и из отличной шведской, немецкой или испанской. Но все они не годились, так как имели рукояти из дерева, рога, или наборные, из кожи. Такую рукоять простерилизовать невозможно. Двое ножниц купил, а с ножами – никак. Устав от бесплодных поисков, он спросил в одной лавке:

– Ножик хотел бы заказать. Сможете сделать?

– А эти чем плохи? – оружейник повел рукой в сторону прилавка.

– Мне не такие надобны. – Никита объяснил.

– Лезвие всего вершок? – удивился оружейник.

– Да, и рукоять железная. Лучше всего из шведской стали.

– Чудно. Да таким даже хлеба не нарежешь.

– Я им не хлеб резать буду. Лекарь я.

– Понял, кровь отворять. Ланцет называется. Слыхал про такой, но сам никогда не делал и не видел. Сделаю в лучшем виде. Приходи через три дня, только задаток оставь.

Они сговорились о цене.

Никита купил на торгу беленого полотна. Распустит на полосы – будут бинты. Спирта бы купить, на худой конец – самогона, но на торгу такой товар не продавался.

Он заявился к Куприяну домой:

– Куприян, подскажи. Мне нужен спирт, водка – не знаю, как назвать. Вроде вина, только очень крепкое, даже гореть должно.

– Ужель такое пьешь?

– Нет, мне для работы.

– Болящих поить-увеселять хочешь?

– Я что, сам на больного похож? Для дезинфекции.

Куприян не понял:

– Слова у тебя какие-то мудреные. Вроде, если я правильно понял, тебе перевар нужен? Где-то был у меня. Супружница суставы им натирает, когда болят. Сейчас поищу.

Куприян вышел, вскоре вернулся с небольшим глиняным кувшином и вручил его Никите. Тот вытащил пробку, и в нос шибануло дрянным самогоном. Сплошная сивуха! Как есть самогон – мутноватая жидкость с резким запахом.

– Это и есть перевар?

– Он самый, – подтвердил Куприян.

– А где она его берет? Мне много надо, и желательно почище.

– Да разве этот грязен? Не нравится – пропусти через тряпицу. А перевар у корчмарей бывает. То ли сами гонят, то ли берут где.

Главное – Никита понял, что самогон есть, остальное – детали. В медицине много чего еще потребно. Иглы еще нужны, шовный материал. Про кетгут речь не идет, тут хотя бы шелк найти. А еще – чем обезболивать. Нерешенных вопросов много.

Оставив у себя в комнате беленое полотно, Никита снова отправился на торг. Теперь он искал травников – в углу торга их был целый ряд. Для обезболивания травники предлагали целый набор готовых снадобий: дурман-траву, настои и отвары мака, корень мандрагоры.

Однако такие травы Никита брать побоялся. Точно отдозировать их невозможно, последствия такого, с позволения сказать, «наркоза» неизвестны. А ведь в медицине еще со времен Гиппократа главный постулат: «Не навреди!» А вот иголок, как прямых, так и кривых, купил, хоть и не надеялся. Кривыми работали шорники, изготавливающие упряжь для лошадей, сапожники и рыбаки для пошива парусов. И шелковые нити нашел – там же, где сами шелковые ткани продавали.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22