Юрий Корчевский.

Разведчик «Мертвого сезона»



скачать книгу бесплатно

– Документы! Что везем? Цемент?

– Железную арматуру.

– Секретный объект?

– Штольня, будь она неладна. Зачем, если русские близко?

– Наше дело, солдат, исполнять приказы. Езжай.

Если везут цемент, арматуру, сооружение должно быть серьезным. Водитель упомянул штольню. Строили бы немцы укрепление – доты, артиллерийские канониры, он бы не удивился. А штольня? Насколько он понимал в горном деле, это подземный ход в горе. Надо взять на заметку и доложить командованию. К перекрестку медленно подъехала бричка. На передке селянин, в бричке мешки.

– Стой! Документы! Что везешь?

– Картошку.

– Бимбер делать?

– Пан офицер знает, что такое бимбер? – удивился селянин.

– Дерьмовый самогон! Я изымаю пропуск, он просрочен.

– Как же мне без него, пан офицер?

– Получишь его в сельской управе. После дежурства я сдам его в полицию.

Селянин, горестно качая головой, уехал.

– Виктор, образец пропуска, причем свежий, месяц назад выдан, у нас есть.

– Мне кажется, пора возвращаться, мы уже два часа здесь маячим.

– Есть делать ноги!

Сошли с дороги, углубились в лес. Вернулись к своим прежним путем. Игорь сразу к командиру роты. Пропуск отдал, затем сказал о штольне.

– Да? Давай посмотрим карту. Где здесь горы?

Горы на самом деле были, но далеко, за Пшемыслем, отроги Карпатских гор.

– Не, немцы так далеко стройматериалы возить не будут, – твердо сказал Саватеев. – Проще и дешевле железная дорога. Тем более железнодорожная ветка южнее проходит. Но факт интересный, доложу майору Гукову. Можете отдыхать.

На следующий день Игоря вызвали к командиру роты. В комнате, правее Саватеева, был майор.

– Здравия желаю! – поприветствовал офицеров Игорь.

– Садись, старшина. Покажи на карте, где перекресток, на котором стояли и по какой дороге машины ехали.

– Следовали отсюда, а направлялись к Томашуву.

– Значит, везли цемент и железную арматуру?

– Так точно. Один водитель обмолвился – штольню делают.

– Свободен, Катков.

Видимо, сведения Игоря командование заинтересовали.

Гитлеровцы, подвергаясь массированным бомбардировкам английской и американской дальней авиации, переносили свои военные заводы в подземные укрытия, делали их в горах. Такой завод ни одна, даже самая мощная бомба не разрушит. Многие обычные производства уже лежали в руинах. Но ракеты ФАУ-2 производились в горных выработках, также делали реактивные истребители МЕ-262, другие виды вооружения. Потому наша разведка активно интересовалась строительством подземных бункеров. Наши тогда не предполагали, что немцы будут прятать в таких укрытиях произведения искусства, награбленные в других странах золото и ценности.

Карпаты, естественным образом разграничивавшие страны, такие, как Польша и Словакия, стали линией раздела между фронтами. К северу от Карпат, на польской земле, вели активные боевые действия 1, 2, 3 Белорусские фронты, к югу от Карпат – все Украинские.

Разведке приходилось действовать осторожно.

Поддержки местного населения не было, мало того, поляки доносили в немецкие комендатуры о появлении бойцов Красной Армии. В полной мере пришлось задействовать полковые и диверсионную разведки Первой польской армии, входившей в состав Первого Белорусского фронта.

Войска фронта 22 июля заняли Хелм, 23 июля освободили Люблин. В семидесяти километрах западнее лежал Радом, крупный промышленный центр, где до войны выпускали вооружение для польской армии. С оккупацией Польши немцы наладили там производство вооружения для своей армии. Поскольку взвод, где служил Игорь, был разведывательно-диверсионным, было решено совершить диверсию. Любой диверсии предшествует разведка, это непреложный постулат. Для секретности разведгруппы в польский тыл была задействована 105-я эскадрилья особого назначения. Небольшая по размерам – всего два транспортных «Дугласа» и один «ПО-2». Вначале она базировалась под Кобрином, потом перебралась в Брест. По мере продвижения наших войск перебазировалась ближе к штабу армии.

И лететь в разведку приказали Каткову. Он побаивался выброски на парашюте. С самолетами у него вообще отношения не складывались. Один раз едва не погиб, когда их «ЛИ-2» обстреляли зенитки и самолет взорвался в воздухе. Другой раз одновременно выбросили две группы, одна из которых погибла. А крайний случай, когда летел на «ПО-2» с летчицей, кончился тем, что самолет сбили, летчица смогла ночью каким-то чудом посадить его на нейтральной полосе. Выжили тогда оба непонятно как, и Игорь предпочел бы эти семь десятков километров пешком по немецким тылам пройти. Но в армии приказы не обсуждают. Для заброски выделили «ПО-2», но не парашютная выброска, опасная ночью травмами или гибелью, а посадочным способом. Форма у Игоря была, хранилась на складе, а документы спецотдел быстро сфабриковал.

– Город осмотри, где и какие укрепления. И обязательно завод. Подходы, уязвимые места. Парализовать работу надо, но так, чтобы быстро восстановить можно было. Не знаю планов командования или фронта, но полагаю, вскорости наступление будет. Месяц-два, только с силами соберемся. Вот столько и завод в Радоме стоять должен. Там боеприпасы выпускают, заводской ремонт вооружения вермахта.

Задача сложная, инженерного образования у Игоря нет. Как определить уязвимое место, он знает. А вдруг повреждения будут значительные? На территории Союза он с такими проблемами не сталкивался. Многие предприятия СССР, бывшие под оккупацией, разрушены. Либо наши при отступлении взорвали, либо немцы, чтобы Советам ничего не досталось. И поднимать такие заводы надо было с нуля.

Еще засветло вечером на поле недалеко от штаба приземлился «ПО-2». Пилот выбрался из кабины. У самолетика сразу выставили часового. Пилот пожал руку Игорю, представился.

– Дмитрий.

– Катков.

Дмитрий сразу полетную карту развернул.

– Могу сесть западнее или восточнее Радома, там поля.

– Надеюсь, не заминированные?

– Опробовано!

Ага, стало быть, не первый раз уже забрасывал лейтенант разведчиков.

– Как стемнеет, вылетаем. Полчаса лета всего. Когда забирать?

– Через трое суток, на том же месте.

– Заметано.

Игорь уже был в форме фельдфебеля. В самый раз – не офицер, но уже не солдат. Вместо автомата пистолет в кобуре. Не воевать в одиночку он собирался, автомат ни к чему, лишняя тяжесть. Стрельба в немецком тылу – это почти всегда провал. Лейтенант спросил:

– Подхарчиться не найдется?

Игорь повел его на кухню. Для разведчиков всегда оставляли ужин. Поели вместе, лейтенант оказался парнем веселым, пару свежих анекдотов рассказал. А как стемнело, поднялся из-за стола.

– Пора. Сам понимаешь, не на оборудованный аэродром садиться придется. А метеорологи прогноз дают плохой – к полуночи боковой ветер усилится, низкая облачность, вероятность дождя.

Катков вздохнул. И пилоту сложно машину посадить, а ему, Каткову, мокнуть придется, да по грязи топать. И обсушиться негде. Но майор снабдил деньгами, и была надежда устроиться в гостиницу. Подойдя к самолетику, летчик удивил. Поцеловал ручку высоты.

– Примета у меня такая. Как не приложусь, либо обстреляют, либо подломаюсь при посадке.

У всех пилотов свои причуды. Не говорят «последний», а только «крайний», не бреются перед полетом, не фотографируются. Это все, но у каждого еще свои приметы. Да пусть хоть Богу молятся, лишь бы помогло. Солдат, проинструктированный пилотом, крутнул винт и отскочил. Игорь забрался во вторую кабину, пристегнулся, кепи под ремень сунул. Пилот полуоборот сделал, крикнул:

– Готов?

Игорь кивнул, за ревом мотора слов почти не слышно. Самолетик короткий разбег сделал. Трясло сильно, потом тряска прекратилась, и земля стремительно отдаляться стала. Как передовую перелетели, Игорь не понял. Скоро летчик вираж закончил, убрал обороты мотора, снизился. Чувствительный удар шасси о землю, и самолет уже бежит по полю. Игорь еще на пробеге привязные ремни отстегнул. Каждая минута пребывания самолета на чужой земле чревата последствиями. Едва самолет остановился, он выбрался на крыло, спрыгнул на землю, отбежал. Летчик дал газ и взмыл в небо. Через пару минут и стрекота двигателя не слышно стало. Игорь сориентировался по звездам, пошел в сторону города. Есть ли на входе КПП? Вопрос существенный. Могут спросить пропуск или еще какой-нибудь документ, которого нет. Через полчаса поднялся ветер, с запада потянулись тучи. Воздух влажный сделался, предвещая скорый дождь. Укрытие надо искать. Неожиданно он вышел на мощеную дорогу. По его прикидкам она должна быть дальше. Небольшая промашка летчика, или он ошибся? Совсем близко деревня. К крайнему дому успел подойти, как упали первые крупные капли дождя, предвещая ливень. Игорь ногой в сапоге ударил трижды в калитку. Дверь дома распахнулась, хозяин спросил что-то по-польски.

– Открывай немедленно немецкому солдату! – приказал Игорь.

Хозяин понял, а может, сообразил – впустить требуют. Опрометью кинулся к забору, калитку открыл.

– Прошу, пан!

– Данке.

Игорь прошел в дом, за ним семенил хозяин. За столом в большой комнате сидело все семейство. Жена, трое девочек, от десяти до пятнадцати лет. Хозяин шикнул на них, и девчонки убежали в другую комнату, не доев ужин.

На улице хлынул дождь, капли шумно били по крыше, текли по стеклам.

– Ночевать! – приказал Игорь.

Хозяин понял, сделал приглашающий жест, сам пошел в комнату. Небольшая комната, хозяйская спальня, широкая кровать. Игорь кивнул:

– Гут. Век!

Хозяин исчез за дверью. Игорь разделся, пистолет под подушку сунул. Подумав немного, подставил к двери вплотную стул. Если хозяин ночью решит войти, стул упадет, загромыхает. Предосторожность не лишняя. Спал вполуха, вполглаза. Но ночь прошла спокойно. Хозяин не хотел неприятностей семье. Утром за дверью осторожные шаги, тихие голоса. Игорь поднялся, оделся, пистолет в кобуру вернул, вышел. На столе чайник паром исходит, бутерброды на тарелке лежат, стоит бутылка бимбера. Хозяин с поклоном к столу приглашает. Игорь хмыкнул. По сравнению с русскими и белорусскими селами, освобожденными после оккупации, разница разительная. Сел за стол, позавтракал, но самогон пить не стал, вдруг хозяин какую-нибудь отраву подсыпал? Уходя, небрежно бросил на стол пару дойчмарок. Вроде за постой и завтрак. Хозяин до калитки проводил.

– Радом? – спросил Игорь.

Хозяин показал рукой направление. До города оказалось рукой подать. Игорь, подходя, присматривался – не видно ли заставы. К его удивлению, контрольно-пропускного пункта не оказалось. А ведь Радом – уже ближняя фронтовая зона. Но в городе ходили военные патрули, документы проверяли в основном у гражданских лиц. Игорь, хоть и карту буквально наизусть выучил, сперва по городу прошелся. Где батареи зенитные стоят, где комендатура? Все пригодиться может. На восточной окраине серьезная линия обороны – железнодорожные ДОТЫ и капониры для артиллерийских орудий. Приближаться не стал, иначе заподозрить могут. Все укрепления отлично видны с воздуха, а наши уже довольно активно перед каждым наступлением воздушную разведку проводили с фотографированием. Выйдя к заводу, обошел по периметру. Забор каменный, высокий, только крыши цехов видны с улицы. Слышно, как внутри ухают молоты, гудят станки. Ну и как определить уязвимое место? Для начала бы внутрь проникнуть. Но предприятие оборонное, любой желающий не пройдет.

У сотрудников пропуска. Игорь в ближайшую пивную направился. Не пиво пить, а разговоры посетителей послушать. Иной раз в пивных, парикмахерских ценные сведения услышать можно. В таких местах, как правило, подавляющая часть посетителей – работающие на близлежащем заводе. Кружку пива или сливовицы, бимбера пропустить после смены, пообщаться. На Игоря покосились, в немецкой форме он был один. Солдаты вермахта посещали солдатские кафе или пивные. Игорь пива взял, за столик уселся. Утихшие было с его приходом разговоры возобновились. Плохо, что он не владел польским. Но поляки полагали, что за столиком немец, их языка не понимает, не стеснялись. О чем только не говорили! За столиком справа о том, что Красная Армия близко и надо собирать вещи и пробираться к родственникам в Ольштын или Вроцлав. При этих словах Игорь усмехнулся. Неужели поляки всерьез полагают, что немцы смогут остановить нашу армию на дальних подступах к Германии? За столиком слева рассуждали, что делать после прихода большевиков, наверняка военный завод закроют, как тогда зарабатывать деньги и кормить семью. Конечно, Игорь понимал не все слова, но общее представление складывалось. При немцах большая часть жителей приспособилась к условиям жизни в оккупации. Теперь в ближайшем будущем грозили новые перемены.

Игорь потягивал пиво, иной раз ловил на себе неприязненные взгляды слегка подвыпивших мужчин. Впрочем, глаза они сразу отводили. Если немец воспримет взгляд как угрозу, запросто может доставить в гестапо или комендатуру. А были случаи – выводили и стреляли. Чего церемониться со славянами? Неполноценная раса!

Игорю после кружки пива захотелось в туалет. Зашел в кабину, услышал, как в туалет зашли еще двое, судя по шагам. Сразу насторожился, потому что свободные кабинки были, а вошедшие в них не заходили. Облегчившись, вытащил из кобуры пистолет, снял с предохранителя, пинком распахнул дверь. Она ударила одного поляка, довольно сильно по лицу. Второй стоял с ножом в руке, явно ожидая Игоря. А наткнулся на пистолетный ствол.

– Хенде хох!

Поляк выпустил нож, который звякнул о пол. Поляк поднял руки. Думать о нападении в такой ситуации – чистой воды самоубийство.

– На колени спиной ко мне!

Поляк выполнил приказ, хотя Игорь приказал по-немецки. Игорь нож на полу пинком в угол отправил. Наставил пистолет на второго. Дверцей ему разбило нос, рукой он сейчас лицо прикрывал, обильно кровь стекала на одежду.

– Ты тоже на пол, польская свинья!

Именно так действовал бы солдат вермахта, а может, и жестче, застрелил бы того, кто с ножом. Немцы не терпели ни малейших попыток напасть. За одного убитого солдата расстреливали десятки заложников. Сейчас же и повод искать, чтобы придраться, не надо. Игорь замешкался. Застрелить? Побить? Или отпустить? Если отпустит, не поймут. В туалет открылась дверь, на пороге возник поляк. Увидел двоих, стоящих на коленях, у одного кровь ручьем из носа, в руке немца пистолет. И почти сразу шум в пивной, возгласы, стук стульев, шаги. Поляки уходили из пивной, опасаясь за свою жизнь и здоровье.

– Ты кто? – спросил Игорь того, что с ножом был.

Поляк молчал. Игорь пнул его сапогом в спину, но не носком сапога, так ребра сломать можно, а припечатал всей подошвой. Удар чувствительный, но травмами не грозит, синяк будет.

– Кшиштоф Войцеховский. Пропуск во внутреннем кармане.

– Предъяви! Только медленно, иначе башку прострелю.

Поляк достал бумагу. Игорь быстро пробежал глазами. Пропуск на завод, который его интересует.

– Кем работаешь?

– Электриком.

Второй поляк с разбитым носом смотрел на Игоря с ужасом, его трясти начало, осознал, что влип в серьезную историю. За нападение могут отправить в концлагерь. Тем более в Польше их полно. Да не одного, с семьей, для острастки и науки остальным.

– Достань платок и вытри сопли.

Поляк достал платок, сделав это медленно. Он опасался, что быстрое движение спровоцирует Игоря на выстрел. Вытер лицо, руку, приложил платок к носу.

– Теперь встал и пшел отсюда!

Поляк поднялся, прижимаясь к стенке, вышел, не веря в свою счастливую звезду.

В глазах Кшиштофа мелькнул страх. Он решил, что немец застрелит его без свидетеля. Нож в углу, на нем отпечатки его пальцев. Впрочем, никто и расследовать убийство не будет. Поверят немцу, а не ему.

– Сколько входов на завод?

– Что? – переспросил поляк.

Игорь пнул его еще раз. В этот момент приоткрылась дверь, заглянул в щель официант, тут же закрыл.

– Ты не понял вопроса?

– Я не так хорошо знаю немецкий язык, господин солдат.

– Я жду.

– Проходная, еще двое ворот. Через один заезжают грузовики, другие железнодорожные.

Поляк вопросом явно удивлен был. Зачем это немцу?

– Где трансформаторная подстанция? Ты, как электрик, должен это знать.

– Недалеко от железнодорожных ворот, слева, одноэтажное здание.

– Резервное питание есть?

– Был дизель-генератор, сейчас неисправен.

Видимо, вопросы, нехарактерные для немца, заставили мозги поляка заработать.

– Господин солдат, осмелюсь спросить, зачем это вам?

– Спросить можешь, ответа не получишь. Немцы завод минировали?

– Нет. Во всяком случае, я не видел. Вы русский разведчик?

– Разве я похож на русского? Я австриец, в вермахт мобилизован. Потому я тебя не убил. А теперь вставай, иди прочь и держи язык на замке.

– Мне бы мой пропуск. Без него не пустят на завод, а мне утром на работу.

Игорь про австрийца наврал, но не говорить же правду? Он бросил пропуск на пол, открыл дверь, вышел. За барной стойкой бармен и официант, оба бледный вид имеют. И больше в пивной ни одного человека. Увидев Игоря, который до сих пор не удосужился убрать пистолет в кобуру, оба струхнули. Игорь убрал оружие. К чему пугать официантов? Они лишь служащие и ничего плохого ему не сделали.

– Господин солдат желает выпить? – предложил один.

– Скорее закусить. Паршивая польская свинья в сортире изволила нелестно отозваться о Великой Германии и получила урок.

– Айн момент!

Один официант подбежал к столику, где Игорь раньше в одиночестве сидел, убрал пустую кружку, полотенцем стол вытер, подвинул стул. Бармен тут же принес на подносе бутерброды с колбасой и сыром, порезанную ветчину.

– Отлично! – одобрил Игорь.

– Только для солдат Германии! – подобострастно согнулся бармен.

Игорь не спеша умял ветчину, бутерброды. Полез в карман, за деньгами. Официант подумал – за сигаретами, зажег зажигалку. Игорь достал несколько марок, надо рассчитаться. Бармен, как старший по должности, замахал руками.

– Не надо денег, это угощение бесплатное. Всегда рады вас видеть, господин солдат.

– Врешь, собака! Но ветчина вкусная.

Повернулся и, не торопясь, вышел. Увидел через окно, как бармен и официант метнулись к туалету. Что они ожидали там увидеть? Труп?

Игорь прошелся вдоль забора завода. Железнодорожные пути подходили к предприятию с другой стороны. Он обогнул завод. Что-то вертелось в голове, связанное со словом «Радом». О! Вспомнил! В музее Советской Армии видел пистолет «Vis-Radom», как две капли воды похожий на американский Colt M1911. Но вроде он был послевоенного выпуска. Жаль, что не присмотрелся.

Игорь встал немного поодаль и сбоку от заводских ворот. Через полчаса створки распахнулись, небольшой маневровый паровоз толкал перед собой несколько грузовых вагонов на железнодорожную станцию. Оружие или патроны? Впрочем, какая разница, все сделанное на заводе будет убивать или калечить солдат Красной Армии. Почему его наши не разбомбили или американцы? Впрочем, с американцами догадки есть. Англичане и американцы недавно открыли второй фронт. Он был остро необходим в сорок первом и сорок втором, когда Германия была сильна и СССР переживал тяжелые времена. Красная Армия пятилась, ценой миллионов жизней сдерживая натиск сильного врага. Америка и Англия тогда выжидали, откупаясь тушенкой и военной техникой, причем не самой современной. Истребители и танки получше пошли в сорок третьем, когда наши заводы уже работали в полную силу.

Но в сорок четвертом, когда Красная Армия к середине года уже вышвырнула немцев с нашей территории, зашла в сопредельные страны, заокеанские «друзья» спохватились. Промедли немного, и армия СССР сама добьет Германию. И тогда коммунистический режим установится во всей Европе, от Ла-Манша до Владивостока. Такое Черчиллю и Рузвельту могло присниться только в страшном сне.

Засуетились, быстро план разработали. Причем с червоточинкой. Немцев пленных сгоняли в лагеря для военнопленных, а захваченное оружие держали на складах недалеко. Если бы Красная Армия перешла в начале сорок пятого Одер и двинулась дальше, американцы двинули бы против Советов военнопленных немцев, вернув им оружие. И немцы бы согласились. В оккупированной Европе они не творили таких зверств, как на землях СССР, и сейчас реально боялись, что русские, войдя в Германию, будут отвечать тем же.

Еще во время войны, когда Германия столкнулась с ожесточенным сопротивлением Красной Армии, действиями партизанских отрядов, верхушке рейха стало ясно, что молниеносной и победоносной войны не будет. Война пошла на истощение людских, материальных и финансовых ресурсов. Боссы рейха понимали, что конец войны будет не в их пользу, поражение через год-два-пять – неминуемо. Разведслужбы Германии стали наводить через нейтральную территорию контакты с ведомством Аллена Даллеса, предтечей ЦРУ. Задачей главарей рейха было заключение сепаратного мира Германии с Англией и США, Сталин о таких переговорах был информирован нашей разведкой, предприняли меры, сорвав переговоры.

Игорь все исторические сведения знал, поэтому не удивлялся, что американцы активно бомбят жилые районы, А Дрезден почти весь будет стерт с лица земли. Заводы зачастую оставались целыми, поскольку еще с довоенных времен акционерами, причем крупными, были американские корпорации. И развернувшаяся война принесла им деньги. История не знает сослагательного наклонения, но если бы японцы не напали на Перл-Харбор, еще неизвестно, вступили бы американцы в войну или нет. Фактически победил Германию Советский Союз, обе страны лежали в разрухе, и лишь одни США вышли из войны окрепшими, усилившими промышленность и разбогатевшими. Мало того, золото и ценности многих стран мира оказались у них. США пообещали сохранить золото, чтобы оно не попало в руки нацистов, но золото потом не вернули. Кто сильно настаивал на возврате, как президент Франции Де Голль, тем прислали пароходы, полные бумажных денег-долларов, пустив печатные станки на полные обороты.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4

Поделиться ссылкой на выделенное