Юрий Иванович.

Возвращение



скачать книгу бесплатно

© Иванович Ю., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Пролог

Эта семейная пара, прибывшая из столицы королевства, поселилась в данном секторе города Макиль сравнительно недавно. И три лутеня[1]1
  В мирах Набатной Любви и Трёх Щитов дни и месяцы отсчитываются одинаково: год состоит из десяти лутеней (месяцев); каждый лутень имеет восемь рудней (недель); ну и каждая рудня – пять дней. В сутках – двадцать часов.


[Закрыть]
не прошло, как Селидор и Анна Ванш въехали в этот небольшой, но уютный домик, расположившийся с самого края Пятой Арочной площади. Причем, несмотря на скромные габариты здания, примыкающего тылами к скале светлого мрамора, и сравнительно небольшой садик вокруг него, подобное место жительства считалось весьма и весьма престижным. Подобных, обособленных от остальных кварталов домов даже в столице королевства насчитывалось не много, а уж в Макиле и подавно не превышало количества в две сотни. А ведь данный город считался в стране вторым по величине и четвёртым по численности населения.

То есть сомнения ни у кого не вызывало: Анна и Селидор – люди ну очень состоятельные, раз могут себе позволить жить в такой роскоши. Но титулами новые обитатели не хвастались, гербами не кичились, прислуги не имели и о себе никому толком не рассказывали. С соседями здоровались вежливо, даже радушно улыбались, но на откровения или более близкие контакты не шли. Только и стало в последние рудни известно, что Селидор Ванш – скульптор, а его супруга Анна – декоратор интерьера. Причём настолько талантливые и довольно прославленные, что их приглашают украшать внутренности своих жилищ не только великаны-валухи, но и колонизаторы этого мира – гаузы.

Также поступили к новым обитателям заказы на оформление интерьеров и от нескольких, самых богатых и титулованных жителей самого Макиля. Но тем придётся ждать долго: семейство Ванш сразу заявило, что на ближайший год у них уже всё расписано, в том числе и на дальние, долгие путешествия время выделено, а на последующие годы список заявок пока ещё только формируется.

В гости к пожилой паре тоже никто не хаживал с первого дня вселения, да и нескольким наиболее наглым, беспардонным соседям напроситься с визитом не удалось, как они при этом ни старались.

Зато в последние дни гости повадились ежедневно. И не кто-нибудь, а самая наибольшая знаменитость города, о ком в последние дни только и говорили с придыханием и восторгом. К Ваншам зачастил сам Звёздный Чарли, обладатель одноимённого арляпаса и директор одноимённой труппы артистов, которые своими выступлениями не просто всколыхнули всю творческую жизнь города, но совершили культурную революцию, не меньше.

То есть в гости хаживал человек, по всеобщему признанию, занимающий первую строчку в любых рейтингах популярности. На выступления его арляпаса, откуда некоторых зрителей выносили по причине страшных колик, спровоцированных смехом, не мечтали попасть только глухослепые. А таких благодаря медицине космических колонизаторов среди подданных королевства не было уже несколько веков.

Так что пообщаться с великим Чарли Чаплином грезил любой горожанин, а уж принимать у себя в гостях такую личность мечтали самые титулованные и много мнящие о себе дворяне. Поговаривали, что сам губернатор ожидает артиста и маэстро у себя в замке только через полторы рудни, тогда как Ванши принимают Чаплина так часто и настолько душевно, словно он им сын родной. Причём не одного принимают, а с обеими очаровательными подругами Чарли, от вида которых у любого нормального и здорового мужчины слюнки текут и на пару ночей бессонница наступает. Порой и добрая часть труппы вместе с музыкантами заваливались в гости, и тогда уютный домик в три этажа сотрясался от лихих песен и заливистого смеха, порой переходящего в истерический.

А соседям только и оставалось поглядывать в сторону вдруг резко меняющегося дома и завидовать. Ну и порой при этом задаваться вопросом:

«Ну почему мне так не повезло? Я ведь тоже люблю посмеяться и песни петь обожаю, а уж танцевать!.. Но ко мне такие гости не захаживают. Почему? Не иначе этот Чарли всё-таки очень близкий родственник Ваншам… Точно! Вон они его как провожают! С жаркими объятиями и чуть ли не со слезами на глазах… А ведь слышно же на всю площадь, что завтра на обед его будут ждать и нечто особенное готовить собираются… М-да! Интересно люди живут!..»

Завидовали…

И никто не мог слышать, что проводившее гостя семейство обсуждало между собой, двинувшись в сад и там усевшись в уютной, увитой плющом беседке. Тогда как очень активно обговаривался очередной визит Чаплина, да и перспективы следующих тесных отношений рассматривались.

– Ох, Сели! – вздыхала мечтательно пребывающая в явном довольстве мадам Анна. – У меня до сих пор бока болят после шуток Чарли! До чего же он плодовит на всякие весёлые рассказы! Настоящий гейзер таланта и гениального юмора!

– Ну да! – вторил господин Ванш своей супруге, со счастливой улыбкой на лице. – Я бы его даже не гейзером назвал, а истинным вулканом в скорбной юдоли нашего застоявшегося искусства. Вот припомни: где мы и когда так беззаботно смеялись и веселились?

– Нигде! Ни в одном мире такого одарённого маэстро не встречали. А ведь нас трудно поразить и рассмешить…

– Вот, вот!

– …Но именно поэтому, как мне кажется, он на нас свои шутки и проверяет. Потому что сразу понял: лучше, чем мы, никто его юмор, репризы и номера не оценит.

– Ну, в этом он и сам признался, что лучших советчиков, чем мы, у него ещё не бывало… – Селидор задумчиво почесал висок, потом незаметно осмотрелся по сторонам и перешёл на тревожный шёпот: – Но именно это меня и беспокоит.

Супруга на него посмотрела в явном изумлении:

– Ты о чём?

– Да всё о том же. У меня окончательно сформировалось мнение, что Чаплин знает, кто мы.

– Подумаешь! – женщина пренебрежительно дёрнула плечиком. – В иных столицах об этом многие знали, да и в королевстве нашем достаточно информированных людей. Кто-то мог проговориться, а потом этот факт и до мэтра дошёл. Он ведь с какими только личностями не общается. К тому же некоторые Светозарные и не скрывают своего статуса, живут, как им вздумается, и ни на кого внимания не обращают.

Её муж протяжно вздохнул, цыкнул языком и стал говорить ещё тише, почти не раскрывая при этом губ. Если бы кто находился с ним рядом, то не смог бы разобрать слова в неясных звуках. Подслушивающий решил бы, что чета просто дурачится, издавая пыхтящие и сопящие звуки:

– Нам сейчас нельзя привлекать к себе лишнее внимание, никоим образом.

– А мы и не привлекаем! К тому же не вижу ничего плохого в том, если мы расскажем Чаплину про нашу бурную молодость более открыто. Он ведь человек самых широких интересов, Дном интересуется, древней историей и готов будет выслушать про нас любую историю с трепетом и уважением.

– Рассказать ему?! В принципе, можно… Но не в тот момент, когда с таким тщанием готовимся к миссии! Как по мне, то лучше потом… после возвращения…

– При чём здесь это? Парень относится к нам, словно к родителям! – возмущалась Анна. – Мне кажется, ему можно многое доверить… – но тут же сама спохватилась: – Конечно, про нашу миссию на Дно говорить не стоит, всё-таки это не только наша тайна, но про остальное – можно с парнем и поделиться.

– Анна! Да ты в своём ли уме?! – зашипел супруг. – Гаузы строго предупреждали, чтобы мы не вздумали хоть в чём-нибудь проколоться. Я почему-то уверен, что наша заброска на каторгу даже их высшим начальством не одобрена. Так что, если вокруг нас хоть какой нежелательный скандал закрутится, нас тут же ликвидируют. В нашем возрасте с нами никто нянькаться не станет!

Женщина тяжело вздохнула. Ей хотелось оспорить слова мужа, но нечем было. Так что пришлось согласно кивнуть:

– Ладно, ничего я ему рассказывать не буду… пока. А вот когда вернёмся обратно с новыми комплектами груанов, тогда и видно будет!

– Не забывай, дорогая, что надо будет ещё и задание гаузов выполнить при всём при том. А мы его ещё так и не получили.

– Увы! Мудрят чего-то эти круглотелые! Либо тайну нам в самый последний момент раскроют, либо сами до сих пор разобраться не могут…

– Тс! – скривился непроизвольно Селидор. – Ты ведь знаешь, как гаузы не любят такого прозвища, как круглотелые. Жутко звереют…

– Хи-хи! – не удержалась мадам Ванш от смешка. – Пусть вначале поймут, что мы тут пыхтим, а потом звереют!.. Твари противные!..

Уж за такое высказывание она получила от супруга не только гневный, укоризненный взгляд, но и щипок за мягкое место. И ко всему он тут же сменил тему разговора, перейдя на общение простыми понятными словами:

– Давай лучше решим, что мы на завтра придумаем из блюд. Ведь маэстро так трудно удивить чем-либо…

– Уговорил! – Анна сделала вид, что сердится: – Но если ты меня ещё раз ущипнёшь за попу… то я… то я…

– И я тебя тоже люблю! – наклонился к ней супруг и чмокнул звучно в щёчку. После чего встал и галантно подал даме ручку. – Пошли в торговый центр, пока он ещё не закрылся.

И, уже обсуждая предстоящие покупки, супружеская пара двинулась к выходу из своего сада.

Глава 1
Борис Ивлаев – в печали

Если бы мы мчались к легендарному городу во всю прыть, то наверняка бы домчались к нему часа за два непрерывного движения с максимальной скоростью. А скорей всего – и за полтора часа управились бы.

Но мы перемещались по полям и кавернам не спеша, тщательно сверяясь с имеющейся у нас картой, которую составил сбежавший предатель Ольшин. И умудрились общий путь до нового пристанища, не считая привала, растянуть на шесть часов. Это не упоминая того, что пристанище мы себе устроили несколько в стороне от первоначальных замыслов. Ну и к самому привалу мы готовились так, словно к ночлегу или стоянке на несколько суток. Слишком тщательно и долго выбирали место, во всех смыслах удобное и принимая все меры полной безопасности. Как-то народ чересчур проникся событиями бурной ночи с крушением Пирамидки и теперь дул на холодное.

Ну и сказывалось отсутствие под руками простейшего кухонного инвентаря. Поэтому мы вначале всё-таки нашли Длань, выменяли два «чужих» груана на товары бытового и хозяйственного предназначения – и только потом, отыскав во всех понятиях выгодное место, расположились с привалом. Одного убитого байбьюка хватило на обильный мясной завтрак; а отведённого времени на улучшение своего внешнего вида, починку и реставрацию оружия и подсчёт всего, что имелось наиболее ценного в нашем распоряжении. Не то чтобы в этом была крайняя необходимость или мы хотели въехать в легендарный город, словно на параде, а просто мой заместитель пытался занять людей по максимуму. Потому что как раз во время безделья человека одолевают разные печали, негативные мысли и упаднические настроения.

И Степану в деле полной загрузки личного состава с невероятной активностью помогали лидер недавних рабынь Зоряна, ставшая с ней вдруг как-то заодно Журба Бланш, ну и не сбросившая с себя полномочий командира женской части нашего отряда Ксана Молчун. При этом моя главная супруга оставила невдалеке от меня обеих двойняшек с их метателями.

Смешно, но так оказалось, что меня, командира и бравого обладателя Первого Щита, владельца имени Иггельд, а возможно, обладателя прижившегося внутри груана, охраняют две девицы. Пусть бойкие, пусть красивые, но всё-таки дамы.

Смешно? Не то слово! Особенно если вспомнить, что они обе (да и Ксана в том числе!) от меня беременны. Кошмар? Скорей – Армагеддон или мир вверх тормашками! Как это понять и осмыслить?

Вот потому я и сидел осторонь от всех, словно мешком пришибленный, пялился неведомо куда и никак не мог отыскать у себя в сознании точку опоры, чтобы вновь обрести духовную устойчивость в этом странном, изменчивом мире.

Наверное, если бы на нас ломились стада хищников или приходилось убегать на пределе сил, с кем-то сражаться, проливая кровь, а то и попросту Степан на меня наорал и заставил заняться интенсивной рубкой дров, я бы не впал в такую глубокую мрачную хандру и меланхоличную депрессию. Однозначно! Но прежняя репутация мага и ученого, мой авторитет мыслителя и знатока всего сущего, моя всегда непререкаемая правота сыграли против меня.

Раз командир восседает в стороне и ни во что не вмешивается – значит, он думает. Значит, мешать ему – не приведи судьба! Наоборот, следует создать для него тепличные условия, оградить покоем и позвать за импровизированный стол на всё готовенькое. А то и сразу казанок полный обжаренного мяса под нос подставить. Ведь уже не раз было подмечено: когда я глубоко задумывался, то мои руки начинали кормить тело своего носителя независимо от воли хозяина.

М-да… они у меня такие… В смысле, руки…

Я пришёл в себя, только когда подсунутый мне казанок оказался пуст. А до того думал над своей судьбой и никак не мог понять: как это меня так угораздило? Почему именно на мою долю выпало столько разных пертурбаций, сложностей, приключений и жестокости? Ну и почему именно я из десятков, а то и сотен тысяч каторжан сподобился такого счастья, как стать отцом? Пусть и в не настолько уж далёком будущем.

Никто до меня на Дне такого не вытворял! Ни от кого женщины здесь не беременели! Четыреста двадцать лет такого не случалось! А может, ещё и при Меченых такого тут не было. А от меня ррра-а-аз – и сразу три штуки! А?! Ну и где всемирная справедливость?! За что мне такие неуместные, а главное, совершенно несвоевременные бонусы?! Или это не бонусы, а наказание? Хм! Оно мне надо, в неполные девятнадцать лет узнать, что стану скоро многодетным отцом?!

Мало меня вашшуна Шаайла, ведьма из другого мира, пугала своим возможным материнством! Причём эти запугивания до сих пор не кончились, ведь только после двухмесячного срока девица сможет узнать, понесла она или нет. А потом, благодаря тому что в мире Трёх Щитов имеются некие потусторонние силы, управляемые вашшунами, эта страшненькая на лицо ведьма меня и на краю света сыщет. Но то – где-то там и как-то почти уже забылось…

А здесь?! Что же тут творится?! Мамочка родная! Куда я попал и где мои…

Кстати! А как «мамочка родненькая» отнесётся к тому, что станет бабушкой? И что скажет отец? Хм… это если я ещё вырвусь отсюда к родителям на родную Землю… Ага! И если они меня ещё при встрече узнают… Хотя бы пароль не забыли, который я с ними шутки ради оговаривал!..

И опять-таки: чего я родителей-то опасаюсь? Они у меня не хищники, детей не едят, глядишь, и к внукам нормально относиться будут… Но что мне сейчас делать? Как теперь своё место в этой сутолоке и чехарде событий определить? Ещё вчера думал только одно: «Уже через сутки, максимум двое я смогу вырваться в мир Набатной любви!» Предполагал потом как-то смыться от космических колонизаторов гаузов и глянуть, что с моим другом Леонидом Найдёновым и где он. Мм… ну да, о вашшуне Шаайле тоже надлежало побеспокоиться, хотя что с такой станется? Она и сама кого угодно в бараний рог скрутит только одними проклятиями, а если ещё и прочие колдовские штучки применит – то сливай воду сразу! Революцию гаузам устроит, не меньше.

Хотя зачем ей революция? Она ведь отыскала свой камень-артефакт, а значит, нет для неё ничего святее и актуальнее, чем продолжить с его помощью борьбу с людоедами и их приспешниками кречами. Поэтому девица уже наверняка в своём монастыре давно и творит страшную волшбу против мерзопакостных летающих сатиров.

Опять я отвлёкся от своей печали…

Что с отцовством теперь делать-то? И главное: смогу ли я бросить своих гражданских жён со спокойным сердцем, как собирался это сделать ещё вчерашним вечером? Если подходить к этой проблеме с холодной тряпкой на лбу и с детским, ещё крепко сидящим во мне цинизмом – то смогу. Чего тут сложного? Своих младенцев я в руках не держал, радость подобную не испытывал и привыкнуть к ней не мог по умолчанию. Да и логика подсказывала, что, оставшись здесь на года, я ничем особо не помогу ни детям, ни их матерям. Наверное…

Только вот не получалось никак решиться на «уход» в Светозарные.

Ибо холодной тряпки на лбу не было, а детский цинизм наглухо душило ещё в том же детстве воспитанное сострадание к себе подобным. То есть к калекам, слабым, ущербным, малым и беззащитным. Бросить собственных детей, пусть даже не видя их и не зная пока, и тем более в такой адской обстановке, позволить я себе не мог. И всё! На этом размышления прерывались!

Круг замкнулся! Мозги опять впадали в ступор. Мысли вновь текли по старому, уже заезженному руслу: почему… зачем… нельзя! Почему… зачем… нельзя!

«И как вырваться из этого порочного круга размышлений?» – именно этот вопрос у меня формулировался, когда казанок оказался пуст, и я почувствовал от этого дискомфорт. Стараясь не отвлечься, я ухватился за новые варианты вопросов:

«Но ведь выход какой-то должен быть? Несомненно!.. И каков он? Ну, хотя бы самый оптимальный? Естественно, только один: доставить будущих мамаш в нормальный, полноценный мир. Пусть даже такой «подземный», как мир Набатной Любви. Там они будут жить в достатке и радости, даже при моём отсутствии. Вариант максимум: доставить их «наверх» Светозарными, чтобы они сами смогли себя защитить от любой напасти и от любой агрессии. В этом моменте заверениям валухов можно верить: бывшие каторжане по силе превосходят великанов и живут где и как им вздумается. Причина такого отношения неясна… но она должна мною восприниматься как данность…

Увы! Как данность следует воспринимать и тот факт, что десяток груанов так и не помогают женщинам «вознестись», в отличие от нас, мужчин. И что теперь? Может, есть возможность отправить женщин в какое-нибудь иное место? В ту же империю Альтру, к примеру? Но как? Тем более что эти тупые Длани так на мои предложения о сотрудничестве и не откликнулись… Редиски! Или всё-таки подойти к этой да пообщаться? Спешить-то вроде некуда… Хоть просто спрошу…

А-а-а… чем заняты все остальные?»

Вырвавшись из плена своих размышлений, я впервые более или менее осмысленно вокруг осмотрелся. Народ занимался кто чем, вроде все были при деле, и на меня, пришибленного, не глазели. Деликатные! Вернее: наивные! Не знают, что я из хитрого и сообразительного наездника, охотника и воина в последние часы превратился в юнца, который во всём сомневается и чуть ли не обделался от страха и неожиданности, когда узнал, что стану отцом сразу троих детей.

Ну что ж, и то хорошо, что жизнь без меня в коллективе не замерла. Меня выручили прежние заслуги и наработанный ранее авторитет. Никто не сомневался, что я невероятно занят и обдумываю суть самого мироздания, не меньше. Иначе рванись ко мне народ с вопросами да потребуй личного вмешательства в житейские мелочи, вся моя сложная пирамида уважения и авторитета рухнула бы, словно карточный домик под лёгким дуновением ветерка.

Хотя… если бы мне это помогло решить все житейские проблемы, я бы сам разрушил положительное мнение о себе безжалостно и бесповоротно.

Но раз не опозорился… то, может, стоит держаться и дальше?

Может, стоит себя показать ещё более крутым? Ещё большим умельцем во всех начинаниях? А как это лучше сделать? Если судить по просмотренным мною кинофильмам да по прочитанным книгам, я должен сейчас смотреть на всех волком, рычать короткие, грозные команды и ни в чём не сомневаться. Пусть даже после моих команд гибнут люди, рушатся горы или превращаются в пыль целые империи. Только так поступают воистину харизматичные лидеры.

Кстати! Об империях! На своих людей орать у меня совесть не позволит, а вот на Длань, как на представителя той самой неведомой Альтру, – самое то! Тем более что у меня имеются все права выставить претензии системе и обвинить её в попытках убийства! Ха, и ещё самого Иггельда! Потому что никак иначе разрушение Пирамидки классифицировать нельзя. Только как покушение!

Взбодрив себя подобными мыслями, я отбросил казанок, вскочил и вприпрыжку понёсся к Длани. Обеспокоенные двойняшки тоже вскочили на ноги, подхватили свои метатели и рванули за мной следом. Охрана, как-никак… эпическая гайка!

И только пробежав метров сто, стал себя мысленно укорять:

«В любом случае, тупость мозги подкосила основательно, бесполезно отрицать обратное… Ну чего мне стоило вскочить на Росинанта и промчаться эти пятьсот метров с ветерком? Или того же Чамби попросить меня прокатить более степенно и неспешно? Или это я тренируюсь бегать, словно Одиссей! От жены да от детей? Хм! Странные тогда получаются у моего тела инстинкты выживания: никак не соответствуют инстинктам продолжения рода…»

Но как бы там ни было, хорошая пробежка меня резко встряхнула, разогнала кровь по жилам и заметно отогнала местный сумрак от моего опухшего от тяжких дум мозга. Я и разозлился как следует, и настроился на скандал по-боевому! Сейчас я им всем!..

Даже не отдышавшись, немедля поместил правую руку с символом наездника в нужное место плиты над Дланью. Меня идентифицировали быстро, и в глубине щели с экраном высветилась строчка – вопрос, обычный для начала любого диалога:

«Иггельд, с какими намерениями ты прибыл?»

– Подать жалобу по поводу попытки моего уничтожения! – Я говорил вслух и транслировал то же самое мысленно. – Некий Отсекатель уничтожил моё жилище и подверг мою жизнь крайней опасности! Разве такое допустимо?»

Ответ последовал на удивление моментально:

«Недопустимо! – похоже, общая некая система тут и в самом деле действовала, передавая сведения обо мне всем остальным информационным блокам, оставшимся от империи Альтру. – Но только вина в нарушении собственной безопасности лежит именно на тебе, Иггельд».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

сообщить о нарушении