Юрий Гельман.

Минтака Ориона



скачать книгу бесплатно

– Ну, хорошо, так и быть, – сказал Сумской, тоже будто смущаясь. – Ты ведь, Сережа, весьма симпатичен мне, и зла на тебя держать я вовсе не намерен. Однако же, скажи, интерес мой собственный удовлетвори: ты про Державина, про Гаврилу, истинно что-то наперед знаешь?

Сергей задумался. Как себя вести в такой ситуации? Как объяснить свою вчерашнюю оплошность? Как выкрутиться? И вдруг шальная мысль пришла ему в голову: а что, если оставить все, как есть? Ведь немало фактов из истории государства российского известны ему – не зря три года в академии учил, да еще массу литературы сам перелопатил. Что, если пророком ему заделаться? Внешность, так сказать, подобающая. Человек он в городе новый, пришлый. А пророки, как известно, в своей земле не растут – инородцы большей частью. Но что может дать в будущем такой поворот? А кто его знает? Ну, смеяться поначалу будут, ну, не примут всерьез – и что? Ну, блаженным посчитают – и что? Блаженных на Руси вроде бы никогда не обижали, напротив, храмы ставили…

– Да как будто знаю… – осторожно ответил Сергей.

– А про меня?

– Про вас… меньше, но тоже могу рассказать.

– А… откуда знаешь? – не унимался Сумской.

– Хотите, чтоб я вам рассказал? – спросил, в свою очередь, Сергей.

– Ну, коли это не дьявольщина какая-то, я послушаю.

– Это вовсе не дьявольщина, – сказал Сергей. – Однако для людей восемнадцатого столетия вещь недоступная для понимания. Даже великий Ломоносов, если бы я ему рассказывать стал, не понял бы ничего.

– Даже он?!

– Да.

– Тогда откуда сии вещи тебе известны? – Сумской прищурил свои темные глаза с таким видом, будто поймал на лжи собеседника, раскусил его выдумки.

– Потому что я, Иван Христофорович, – сказал Сергей, – пришел к вам из будущего. И вся история России мне уже известна.

Сумской покосился на Шумилова, крякнул как-то неестественно, потом губы его растянулись в улыбке.

– Да ты, Сереженька, и впрямь не в себе, – констатировал он. – Может, тебе отдых нужен, а? Ты скажи.

– Нет, Иван Христофорович, – ответил Сергей. – Но только Гаврила Романович Державин, который сейчас из себя еще мало что представляет, потом, через годы, вырастет в гениального поэта русского, можно сказать, в родителя всей поэзии. А ваши работы – несколько портретов и одно батальное полотно – через двести лет в Государственной Третьяковской галерее будут висеть. И это – факт.

* * *

– Что случилось? – спросила Алла Геннадьевна, увидев Игоря на пороге своего рабочего кабинета.

– Сам не понимаю, – ответил он, помогая себе неопределенными жестами.

– Что-то с картиной? – насторожилась она.

– Да! То есть, нет, не с картиной. Хотя, наверное, с картиной…

– Игорь! Ты что, напился? Что происходит? Объясни, наконец!

Раменская вышла из-за стола, подошла к брату и, взяв его за плечи, силой усадила на диван, стоявший меж двух окон. Сама, нажав кнопку на селекторе, попросила секретаря никого к ней не впускать, потом присела рядом с Игорем.

– Ну! – сказала она, строго глядя на брата. – Что ты уже начудил?

– Ровным счетом ничего, – ответил тот. – Я вообще не знаю, кто начудил.

Посмотри на это.

Он вынул из кармана куртки записку из прошлого и протянул ее сестре. Та развернула листок и стала внимательно читать.

Алла Геннадьевна была обстоятельной, вдумчивой женщиной. Эмоции почти никогда не захлестывали ее. Поэтому она прочитала послание от первой до последней строки, не торопясь делать каких-либо выводов.

– Ну, и что это за розыгрыш? – спросила она, наконец. – Малыш, первое апреля давно прошло.

– Это не розыгрыш, Алла, – смущенно ответил Игорь. – Это письмо я обнаружил между холстом и подложкой. Понимаешь, обычно на раму натягивают один только холст, а тут как будто специально был натянут еще один. А между ними лежала эта записка.

– Но это же твой почерк! Я его прекрасно знаю, малыш. К чему эти глупые шутки?

– Аллочка, послушай, это действительно не розыгрыш. Я сам в шоке! «Код да Винчи» просто отдыхает.

– Послушай, Игорь, – повысила голос Алла Геннадьевна, – я тебе всегда позволяла входить ко мне в кабинет без спроса. Но отрывать меня от работы подобными глупостями – это, извини, настоящее хамство с твоей стороны!

– Да не глупости это! – воскликнул он. – Повторяю еще раз: эта записка была спрятана в картине. Такой розыгрыш даже не пришел бы мне в голову.

Она посмотрела в его правдивые глаза, в которых вместе с удивлением плескались искорки досады. Потом встала, подошла к окну, еще раз вгляделась в документ.

– Говоришь, не розыгрыш?

– Да.

– Хорошо. Я сейчас позвоню одному своему знакомому. Попрошу его сделать экспертизу этой бумажки. И если окажется, что ты надо мной посмеялся… не боишься последствий?

– Нет, не боюсь.

Алла Геннадьевна пристально посмотрела на брата. Потом взяла со стола блокнот, полистала его, нашла нужный ей номер телефона и сняла трубку.

– Добрый день, – сказала она. – С вами говорит депутат Московской городской думы Алла Геннадьевна Раменская. Мне бы хотелось поговорить с профессором Звягиным. Да, подожду.

– Куда ты звонишь? – вяло спросил Игорь.

– В Химико-технологический институт имени Менделеева, – ответила Алла Геннадьевна, прикрывая трубку ладонью. – Профессор Звягин – это мой старый знакомый. Да-да. Лешенька, это Алла Раменская. Здравствуй. Как поживаешь? Как супруга? Дети? Ну, слава Богу! Наверное, у тебя сейчас много работы? Ну, как же – конец учебного года, скоро экзамены. Ну, да, много работы у твоих студентов! Это верно. У меня? Все нормально, дела идут. Представь себе, звоню тебе по делу. По какому? Как тебе сказать… В общем, чтобы долго не пустословить, скажу так: мне нужно установить возраст одного документа. Сможешь? Как это у вас называется – радиоуглеродный анализ, кажется? Нет, какое там наследство! У меня после смерти мужа и так наследства – выше головы. Сделаешь? Ну, заранее благодарю. Я к тебе сейчас брата своего пришлю с этой бумажкой, хорошо? Да, Игорь. Художник. Только, Леша, одна маленькая просьба еще. Заключение сделай на официальной бумаге, ну, как у вас там положено. Хорошо? Пока. Привет Инночке. Пока.

Она положила трубку, и некоторое время молча смотрела в окно. Игорь наблюдал за ней.

– Так, – повернулась к брату Алла Геннадьевна. – Сейчас ты мигом принимаешь душ, это в конце коридора, ты знаешь. Потом я вызову машину, и ты едешь к Звягину. Понял?

– Будет сделано, мой генерал!

– Не паясничай! – оборвала его Раменская. – И сегодня же с этой запиской и результатом анализа – ко мне домой. Будем разбираться. Все.

Глава 9

«Когда у тебя есть деньги – у тебя есть все». Этот афоризм, переживший многие века, неоднократно подтвердился на практике в следующие несколько месяцев. Сначала леди Елизавета и Эндрю потратили какое-то время для изучения возможного направления своих действий. Через многочисленных знакомых они выясняли любые детали жизни тех, у кого хотели приобрести нужные им украшения. Годилась любая информация – от полицейских досье, если таковые имелись, до сплетен кухарок или горничных. И когда, наконец, узнавать было уже нечего, они начали действовать.

Графиня Ковентри, женщина уже далеко не молодая, вдова, не утратившая, впрочем, желания бывать в обществе и принимать гостей у себя, оказалась весьма разговорчивой и потому простодушной. Сохранив легкую походку и старые, «летящие» манеры, она, вместе с тем, была много лет удручена одним жизненным обстоятельством, с которым не могла никак справиться. Этим обстоятельством являлся ее единственный сын – повеса и пьяница, которого она, как истинная мать, продолжала любить, не смотря ни на что.

Состояние, которое оставил после себя ее муж, благодаря мотовству молодого графа, таяло год от года. Вот почему, когда в дом к озабоченной женщине вдруг явился некий мистер Сейбл, деликатно разговорил ее, сочувственно входя в ее проблемы, графиня почувствовала, что сам Господь постучал в ее двери. Она, конечно, слышала от кого-то о клубе какой-то борьбы, которая будто бы не только укрепляет тело, но и очищает дух. А когда Эндрю предложил матери попробовать вылечить сына с помощью своих занятий, та и вовсе растаяла и была готова услужить гостю хоть чем-нибудь.

– Что за глупости, сударь, предлагать мне деньги за эту безделицу! – сказала она, когда Эндрю в качестве памяти и дружбы предложил графине купить у нее старую брошь, украшение ее молодости. – Я подарю ее вам просто так.

Искренне поблагодарив ослепшую в своей материнской любви женщину и уходя с брошью в кармане, Эндрю незаметно оставил на столе в гостиной конверт с шестью сотнями фунтов.

Следующей по плану герцогини Кингстон была леди Формен, супруга лорда-казначея. Она была женщиной азартной и недалекой, которую, к тому же, очень любил муж и прощал ей многие слабости. Поэтому на одном из балов, когда было выпито уже немало вина, от танцев все устали, и общество расселось за карточные столы, леди Елизавета в пух и прах обыграла леди Формен, которая осталась должна весьма кругленькую сумму.

Испугавшись гнева своего любящего мужа, не привыкшего разбрасываться такими большими деньгами, леди Арабелла Формен отвела победительницу в сторону и взмолилась простить ей долг. Тонко рассчитав именно такой шаг, леди Елизавета, в свою очередь, предложила компенсировать денежную сумму неким предметом из многочисленных украшений леди-казначейши.

– Дорогая моя! – воскликнула спасенная игрунья. – Вы возвращаете меня к жизни! Завтра же я сама заеду к вам и привезу этот браслет. По правде говоря, я давно его не ношу, и с удовольствием сделаю вам такой подарок.

К лорду Сеймуру, герцогу Соммервилю, пэру Англии и большому любителю украшать тело и одежду своей жены, леди Елизавета приехала сама, предупредив письменно накануне. Герцог, как и его супруга, был уже довольно стар, на заседания палаты лордов приезжал от случая к случаю, но еще устраивал иногда у себя в родовом замке приемы для избранных.

Со стариком Кингстоном герцог когда-то был довольно дружен, пока однажды между ними не пробежала черная кошка. Нетрудно догадаться, что этой кошкой оказалась нынешняя супруга герцога, Дебора. С тех пор за жизненными перипетиями в доме своего бывшего друга герцог Соммервиль наблюдал со стороны, и ему было весьма любопытно теперь познакомиться с той, кто разделил со старым другом его последние годы и дни.

Разыграв из себя женщину скромную, к тому же все еще скорбящую по любимому мужу, леди Елизавета сумела вызвать к себе симпатии со стороны хозяев. Она была ослепительно красива, к тому же навесила на себя множество украшений, от которых у жадной до подобных вещей герцогини немедленно вспыхнули глаза. Будто не замечая этого, молодая леди призналась, что совсем малоопытна в светских делах и попросила старого герцога и его супругу помогать ей по возможности советами, руководить ее поступками. Пожевав губами, старик Соммервиль дал согласие.

И вот тут леди Елизавете будто в голову пришла замечательная мысль – скрепить согласие и дальнейшую дружбу двух поколений обменом подарками. Ей ничего не стоило, например, снять с себя и передать герцогине свое изумрудное ожерелье в обмен на то, с восьмью золотыми капельками, которое она когда-то видела на ней.

Посидев для приличия еще какое-то время, леди Елизавета покинула родовой замок Соммервиля. Теперь в ее коллекции было уже три предмета из девяти, а с начала активной деятельности не прошло и года. «Если дела и в дальнейшем пойдут так же успешно…» – думала она и боялась загадывать дальше.

Что же касается пояса с пряжкой, который должен был принадлежать первой жене герцога Кингстона, то ни в огромном особняке на Пэлл-Мэлл, ни в имении в Сомерсетвилле, ни в родовом замке в Кингстоне его не оказалось. К неудовольствию всей прислуги и управляющих, молодая герцогиня перевернула вверх дном все три дома, но ничего не нашла. Пояс исчез бесследно.

* * *

Любовь к живописи у графини Ланской была почти патологической. И выражалась она в том, что ей хотелось иметь портреты всей своей многочисленной семьи. А состояла эта семья ни много, ни мало – из семи человек. Но если сама графиня с большой охотою приезжала к Сумскому, чтобы позировать, супруг ее, сенатор, Николай Алексеевич бывал редко, да и то ненадолго, то пятеро детей Ланских относились к увлечению матери по-разному.

Старшая дочь, двадцатилетняя Елена, больше балами да приемами интересовалась – тут интерес иного рода, тут «уж замуж невтерпеж», как говорится. Кружить в вальсе или плавно проходить с кавалером в мазурке было ей куда важнее нудного сидения на стуле перед художником. Да еще голову держать вот так, руки эдак, глазки – туда, теперь – сюда. Каторга, одним словом.

Вторая дочь, Мария, которой недавно исполнилось шестнадцать, во многом старалась подражать сестре. Это и не удивительно: ее тоже недавно стали вывозить на балы, и она с жадностью, известной всем девушкам, стремилась перенять манеры Еленушки, которую обожала. Что же касается позирования и терпения, необходимого для этого, то у Марии оно, как ни странно, еще находилось. Сумской сам не раз отмечал, что это у Машеньки от матери – и грация, и достоинство, и само терпение.

Трое же сыновей Ланских – Саша, Дмитрий и даже пятилетний Николенька – вообще считали живопись занятием праздным, пустым и необязательным. Подражая друг другу, они во время сеансов смеялись, вскакивали с мест, а то и корчили рожицы Ивану Христофоровичу. Немалых трудов стоило Сумскому, да и самой графине совладать с такой ватагой непоседливых сорванцов.

– Елена Дмитриевна, дорогая, – взмолился как-то Иван Христофорович, – привозите же их по одному. Ну, просто никакого сладу нет.

– Хорошо, Иван Христофорович, я так и буду делать, – отвечала графиня, любуясь мальчиками.

И тут вдруг помощник Сумского, до сих пор молчаливо стоявший за мольбертом и делавший наброски, подал голос.

– Господа, – сказал он тихо и мягко, – позвольте попробовать. Может быть, мне удастся занять детей?

– Что ж, попробуйте, – согласилась Ланская, переглянувшись с Иваном Христофоровичем. И добавила, обращаясь к детям: – Мальчики, послушайте господина Шумилова.

– Почему мы должны его слушать? – тут же спросил девятилетний Дмитрий. – Этот кривоносик не наш учитель. Он мне не нравится!

– И мне-е! – потянул вслед за братом Николенька.

Графиня извинительно посмотрела на Сергея, но тот, ничуть не смутившись, продолжил.

– Что ж, господа, я, действительно, не ваш учитель. Но разве только учитель может рассказать что-то интересное? Вот, к примеру, знаком ли вам древнегреческий философ Сократ? Вижу, что слышали о нем, да? Особенно Саша. Так вот, скажу я вам, он был ужасно некрасив. Современники, а греки умели ценить красоту, считали его просто уродцем. И вместе с тем, у Сократа было множество учеников, которые приходили к нему для занятий наукою, как на праздник, боготворили учителя и вовсе не замечали его неприятной внешности. Красота человека ведь не в одном лице заключается. Есть еще душа – это самое загадочное, что в природе существует. И вот красота души, по моему глубокому убеждению, определяет красоту каждого человека. А вот как же сделать душу красивою? Как воспитать в себе самые лучшие качества, которые неизменно будут привлекать к тебе людей? Не задумывались вы об этом?

Говоря это, Сергей заметил, как затихли и успокоились мальчики, как умилительно смотрит на них мать, переводя восторженно-удивленный взгляд на самого Сергея. Сумской в это время отошел в угол мастерской и тихо присел на свободный стул. Наблюдал.

– Так вот, господа, – продолжал Сергей, – я знаю, что вам не терпится закончить наш сеанс позирования. Дома каждого из вас ждут более интересные занятия, и это неоспоримо. Но ведь каждый из вас должен, по крайней мере, уважать свою мать, что привезла вас сюда, а значит, должен набраться терпения и высидеть перед художником необходимое время. Я уже не говорю об уважении к самому художнику, который работает в тот час, когда вы сами отдыхаете. Уважительное отношение к ближним, господа, – одна из многих составляющих красивой души. Я вижу, что мои слова не стали для вас спорными, и это радует. Тогда, господа, предлагаю вам немного развлечься и поиграть со мной в одну простую игру. Ни в коей мере не претендуя на роль Сократа, я буду рассказывать вам разные истории. Вы же будете сидеть на стульях в рядок, как сейчас, и задавать любые вопросы. Вопросы ваши могут касаться темы моего рассказа, но могут быть и отвлеченными.

– А в чем тогда смысл игры? – спросил тринадцатилетний Саша.

– А вот в чем. Обещаю вам, что как только я не смогу ответить на какой-нибудь вопрос, – наш сеанс тут же прекратится. Ну, как, согласны?

– Я согласен, – серьезно ответил Саша.

– И я, и я, – повторили его братья.

– В таком случае, начнем нашу игру, – сказал Сергей. – Итак, вот вам моя история. Однажды во Франции пришел к власти человек по имени Наполеон. Он был невысокого роста, слегка полон и не отличался завидным здоровьем. Но вот чего у него было в избытке – это государственного мышления и честолюбия. К тому же этот самый Наполеон был очень хорошим военным стратегом.

– А что такое «военным стратегом»? – спросил Дмитрий.

– Это особое чутье, которое позволяет военачальнику выигрывать крупные и принципиальные сражения. Так вот, когда Наполеон встал во главе Франции, он однажды посмотрел на карту своей страны и удивился: до чего же маленькой она ему показалась.

– А на самом деле Франция – большая? – спросил Саша.

– Да, это одна из самых больших стран в Европе, – ответил Сергей.

– Почему же тогда она показалась Наполеону маленькой?

– Потому что человеку, у которого есть одно яблоко, всегда хочется иметь два, потом три и еще больше, особенно, если эти яблоки вкусные. Итак, продолжим. Дмитрий Николаевич, взгляните на меня. Вот так, хорошо. Ну, так вот, посмотрел Наполеон на карту и подумал: рядом с моей Францией находится столько прекрасных стран. Почему бы мне не завоевать их и присоединить к своей империи? И он пошел с войском на Италию и покорил ее. Затем так же, без особого труда и потерь, завоевал Голландию, Пруссию, Австрию, Венгрию, Польшу – почти половину Европы.

– Как Александр Македонский? – спросил Саша.

– Почти, – ответил Сергей. – Мне приятно, что вы читаете исторические книги, знаете героев прошлого. Хотя, по большому счету, история – самая неточная из наук.

– Почему?

– Потому что всякую историю можно описать по-разному. Пойди тогда разберись, что было на самом деле. Итак, на чем мы остановились? Ах, да. И вот однажды, подойдя к границам Российской империи, Наполеон задумался: а не покорить ли мне еще и Россию? Это ведь самый загадочный и самый лакомый кусок на карте всего мира! России нет ни конца, ни края, и если мне удастся победить ее, то я прославлюсь навсегда, как самый великий завоеватель всех времен и народов. И вот однажды, собрав огромное войско, Наполеон объявил войну России.

– А в каком году это было? – спросил Саша, пытливо глядя на Сергея.

– Это, господа, будет в тысяча восемьсот двенадцатом году, – спокойно и уверенно ответил Сергей.

– Ха-ха-ха! – рассмеялись старшие мальчики. – Так это всё сказка! Выдумка!

– Для вас – пока да, – сказал Сергей. – Для меня – это история. Самая настоящая история России.

– Вы обманули нас! – возмутился Дмитрий. – Я не хочу больше позировать!

– А больше и не нужно, – ответил Сергей. – Эскизы и так уже готовы.

Мальчики радостно повскакивали со стульев, обступили мать. Обхватив всех троих руками, она поцеловала каждого и наказала всем одеваться. Обгоняя друг друга, ребята покинули мастерскую Сумского и отправились в прихожую, где их терпеливо дожидался гувернер-француз.

– У-у, наполеонище! – пригрозил ему кулаком Дмитрий.

Тем временем в мастерской Ивана Христофоровича графиня Ланская подошла к Сергею.

– Послушайте, – сказала она с нежностью, – я никогда бы не подумала, что кроме таланта художника у вас есть и талант воспитателя.

– Благодарю вас, – скромно ответил Сергей.

– Не откажите в любезности отобедать у нас в ближайшую субботу, – продолжила графиня. – Я расскажу о вас мужу, он будет очень рад познакомиться с вами.

– Еще раз благодарю вас, сударыня, – ответил Сергей. – Однако прошу разрешения явиться к вам не ранее, чем портреты закончу. Не люблю авансом получать благодарности. Суеверие такое имею, вы уж не обессудьте.

– Ну, коли так, приходите в любую субботу, как сделаете портреты. Думаю, мальчики будут рады вам. И потом… – она понизила голос, – мне самой очень хочется узнать, что там было дальше…

* * *

– Ну, что, убедилась?

Игорь подождал, пока сестра прочтет заключение экспертов из Химико-технологического института.

– Да, – ответила Раменская. – Но я все равно ничего не понимаю. Как могло получиться так, что записка двухсотлетней давности написана твоей рукой и подписана твоим псевдонимом?

– Ты думаешь, что я сам что-то понимаю?

– Тут какая-то загадка, какой-то парадокс, – размышляя вслух, сказала Алла Геннадьевна, вертя в руках письмо. – И нам нужно его разгадать.

– Я даже не знаю, с какой стороны к этому подступиться, – признался Игорь. – Может быть, в Санкт-Петербурге того времени жил какой-то мой двойник?

– Это только в кино бывают подобные фокусы, – возразила Раменская. – Давай-ка теперь почитаем это письмо еще раз, и более тщательно. Здесь, как мне кажется, находится ключ ко всему, что происходит.

Она снова развернула послание «Пузырька» и стала его читать.

«Изображенная на нем женщина, – читала она, – известна как авантюристка, которая незаконно завладела огромным состоянием герцога Кингстона. Она приехала в Санкт-Петербург с целью стать первой статс-дамой при дворе Екатерины Второй. Изображенные на портрете украшения являются…»



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12