Юрий Гельман.

Дети радуги



скачать книгу бесплатно

Пробовал что-то свое в блокнот записывать. Не получалось. Мысли – как те сны обрывочные, никак в цепочку не выстраивались, путались и терялись.

Конкин почти все время лежал. Куда ему было с ногой поломанной вышагивать? По нужде товарищу Сапожников помогал из землянки выбираться – тропинку к сосне ближайшей протоптал и отводил туда, потом отворачивался и ждал, сколько нужно было. Нога у Зебры распухла в районе колена, ей стало тесно в штанине. И – видно было – болела сильно. Но Федор терпел, понимая, что только это ему и оставалось делать. Он стал все меньше разговаривать – то ли силы берег, то ли просто в себя уходил. Не докучал Алексею, только при необходимости звал. И эта его отчужденность настораживала Сапожникова еще больше.

Не мог забыть Алексей хищный взгляд товарища по скитаниям в тот момент, когда о выживании сильнейшего речь зашла. Из полумрака вечернего выплывал этот взгляд, в страхе его держал все время. Он старался отогнать от себя видение, переключить сознание на другие темы – воспоминания о детстве, например. Ничего не выходило: Зебра, крепко цепляясь, не покидал мыслей Алексея. И вдруг, через полдня после того разговора, Сапожников поймал себя на том, что…

Он даже встрепенулся от этого. Даже боялся развивать вспыхнувшую в голодном мозгу тему в подробностях. Он не так воспитан, хотя, к чему тут воспитание – меньше всего думаешь о воспитании в подобной ситуации. Он просто был не настроен – хотя, как можно настроиться на это. Он был не подготовлен – хотя жизненная ситуация подталкивала его к этой дикой, нечеловеческой готовности…

Ему вдруг подумалось, что он сам мог бы убить Конкина – убить и продержаться в этом зимовье еще какое-то неопределенное время. От подобной мысли Алексея даже бросило в жар. С испугом он посмотрел в угол, где сопел во сне Зебра.

«Нет, пожалуй, он ничего не замышляет, – думал Алексей. – Во всяком случае, ведет себя очень спокойно, даже чересчур спокойно. Не может же этот Зебра так искусно маскировать свой коварный замысел. Если, конечно, он вообще у него есть…»

Поразмышляв таким образом, Сапожников присел к столу. Перед ним стояла зажженная свеча, и лежал дневник профессора Серебрякова.

«Господи! – подумал Алексей. – А я? Как такое вообще могло в голову прийти? По каким законам формируются мысли? Какие побудительные силы управляют нейронами головного мозга, поворачивают в каком-то определенном направлении вектора человеческих раздумий? Вот куда нашим ученым нужно было бы направить свои усилия – внутрь человека. Не в глубины Земли, уничтожая ее. И не в Космос, где недоступные расстояния делают знания эфемерными и отодвигают их в необозримое будущее. Внутрь себя должен заглянуть человек, ибо он сам – и есть Космос».

– Дай попить, – раздался голос Конкина. За последние несколько часов Федор заметно ослаб, из угла землянки тускло поблескивали его воспаленные глаза.

Сапожников налил в кружку остывшего кипятка, поднес Конкину. Тот выпил – жадно, с прихлебом.

– Злой я на тебя, – сказал он, отдавая кружку.

– Почему? Что случилось, Федор? – насторожился Сапожников.

– Зря ты затащил меня сюда.

Нужно было оставить в лесу – давно бы мучиться перестал…

– Извини, но я не мог тебя бросить, – ответил Алексей. – Не по-людски это, не по-христиански.

– Ты что, Профессор, в самом деле верующий?

Сапожников ответил не сразу.

– Знаешь, теперь, в этой ситуации, мне хочется быть верующим, хочется, чтобы мои неумелые молитвы о спасении дошли… до Него…

– Молись, Профессор, молись, – горько ухмыльнулся Конкин. – Все одно помрешь тут, рядом со мной. Кранты нам! Неужели не понимаешь? И никакой Бог не вытащит нас отсюда.

– Не отчаивайся, Федор, – только и мог ответить Алексей. – Знаешь, надежда умирает последней. И я ее все еще не теряю. Ты подумай: наши вернутся на лесосеку, станут искать нас, увидят следы и…

– Брось! – оборвал его Конкин. – Кончай мне по ушам ездить. Какие на хрен следы? Сам ведь говорил, что метель мела. Откуда они узнают, в какую сторону мы пошли?

Сапожников замолчал. В словах Федора была горькая правда. И на спасение шансов практически не оставалось. Действительно, гиблые места потому и назвали так, что люди в них гибли. По разным, скорее всего, причинам, но какое это имеет значение?

Алексей подождал, пока заснет Федор. Затем пододвинул к себе «Дневник» и принялся дочитывать оставшиеся страницы.

* * *

Рано утром, едва только из-за сосен показалось студенистое солнце и упруго просочилось в щели землянки, Алексей уже был на ногах. Он согрел себе воды, напился вдоволь – чтобы не мерзнуть и голода не чувствовать. Потом достал из кармана карандаш и на чистой странице раскрытого «Дневника» написал несколько слов. Подошел к Зебре. Тот еще крепко спал. Алексей положил тетрадь рядом с ним, чтобы тот сразу заметил, как только проснется. Затем подкинул дровишек в топку и направился к выходу. Оглянулся, будто прощаясь. И раздвинул ветки, служившие дверью.

На свежем воздухе тут же закружилась голова – от самой этой свежести зимнего леса, но больше, наверное, все же от слабости. Постояв с минуту, Сапожников осмотрелся и решительно направился к огромной березе, ствол которой был чудным образом разделен в одном месте на три рукава. Получалось, что у дерева как бы не было центрального проводника. Эта примета, как подумал Сапожников, была четкой и ясной. А остальные?

Он проложил тропу коленями и животом, и через несколько минут оказался у приметного дерева. Встал под «восточной» веткой и втянул в себя еще раз – глубоко, до обжигания гортани – утренний январский воздух. Что там – впереди? – подумалось ему. И ответ пришел незамедлительно, сформировался как-то сам по себе. «Даже если смерть, – решил он, – то это все равно избавление от страданий».

И Алексей медленно двинулся вперед, прямо в сторону восходящего солнца, будто там, где оно отрывалось от горизонта, было спасение. Через пару десятков шагов глазам Сапожникова открылась небольшая лощина. Легкий туман курился над ней. «Это от мороза, – решил он. – Не могут же в таких местах выбиваться из-под земли термальные воды».

И, постояв еще несколько минут, Алексей шагнул вперед. Вскоре его полусогнутая фигура исчезла в тумане, перестала отбрасывать тень…

Глава 5

Опора под ногами внезапно исчезла, и Алексей, непроизвольно зажмурившись, ухнул куда-то вниз. Первой мыслью было то, что он снова провалился в занесённую яму или даже – теперь уже точно! – в берлогу, и, чтобы снег не набился за воротник, Алексей втянул голову в плечи. Но падение всё не заканчивалось: его било, крутило, мотало, швыряло из стороны в сторону, как шарик в погремушке, как галстук в стиральной машине – хорошо, хоть ватник смягчал удары.

Спуск завершился впечатляюще болезненным приземлением на спину, выбившим весь воздух из лёгких. Силясь вдохнуть, Алексей открыл глаза – и увидел непривычно синее небо с редкими кудряшками облаков, и блистающий шар солнца в зените. Закашлявшись, он сел – движение отозвалось тупой болью в теле – и улыбнулся, а затем и расхохотался в голос, вновь повалившись на землю с раскинутыми руками. Впрочем, хохот изголодавшегося человека оказался каким-то сиплым, почти беззвучным.

Это было то, во что его разум отказывался верить до конца. Именно сюда, скорее всего, и вели все следы пропавшей экспедиции – он вынужден был признать это. А он своею же рукою написал продолжение, следующую главу – но не как у Саймака, или, скажем, у Булычёва, которыми Алексей увлекался в студенческие годы, – а взаправду, с декорациями, сотканными из самой реальности, и с собой самим в качестве главного героя. Он ступил в след вековой давности – и оказался затянутым в немыслимый и невероятный водоворот – как фигурально, так, в общем-то, и буквально. Профессор Серебряков оставил для него самый точный в мире путеводитель.

Алексей встал, побелевшими, все еще непослушными пальцами расстегнул пуговицы телогрейки, высунул руки из рукавов и с трудом, приносившим наслаждение, сбросил тяжёлое одеяние. Было очень тепло, а по таёжным меркам – даже жарко, лицо с мороза горело, упругий ветер пах чем-то плотным, полузабытым. Не сразу Алексей сообразил, что это – запах моря.

Он поднял голову, осмотрелся. Вокруг простиралась волнистая серо-зеленая линия холмов, поросших вереском. За ними шумело не видное отсюда море, а над морем белыми пушинками реяли несколько чаек. К звукам прибоя примешивался непонятный монотонный гул, не услышанный Алексеем сначала.

Он находился в ложбине между двумя холмами, по песчаниковой осыпи одного из которых и скатился. Выше, метрах в десяти, на жёлто-коричневом фоне склона виднелось тёмное пятно слетевшей шапки, рукавиц же и вовсе след простыл. «Бог с ними», – решил Алексей: в таком климате они ему явно не понадобятся, да и ватник – излишняя обуза.

Вполне очевидно, что он очутился на Земле – но отнюдь не в Сибири, а где-нибудь в Европе или даже в Америке. Алексей постарался припомнить всё читанное им из научной и не очень фантастики, чтобы понять, что же делать далее, но ничего толкового на ум не приходило. Если честно – неизвестность пугала, но страх пока оставался абстрактной величиной. Ещё раз бросив взгляд на осыпь, Алексей стал карабкаться на другой холм, более низкий и пологий. Хорошо было бы, конечно, вернуться и проверить теорию обратного перехода, как и подобает настоящему исследователю – но что-то не хотелось. Назад, к ополоумевшему Зебре, в вымерзшую тайгу, где голодно и холодно – смертельно, и никакой надежды на спасение? Ну, уж нет!

И почти сразу же Алексей заколебался: а правильно ли он поступил, бросив Конкина, по сути, на верную смерть? Какой-никакой – Фёдор всё же человек, и законов взаимопомощи ещё никто не отменял. Глубоко вздохнув, он продолжил путь наверх. С другой стороны, Зебра, мягко говоря, будет не рад его видеть. И в такую чепуху с какими-то перемещениями вряд ли поверит. Хотя – дневник профессора лежит перед ним, записка написана разборчивым почерком. Захочет попробовать – бог в помощь. Однако, может, все-таки стоит попытаться, хотя бы для очистки совести: вернуться и забрать Зебру с собой, как бы тот ни сопротивлялся. Высадить его здесь – и арриведерчи. В конце концов, полчаса или час одиночества для Фёдора не окажутся фатальными, а за это время и план действий придумается, и любопытство можно будет удовлетворить.

К вершине холма он подползал осторожно, памятуя о монстрах, пришельцах и злобных киборгах, коими изобилует обычно литература в ярких обложках. Страхи почти фантастические – но ничуть не менее возможные, чем внезапный прыжок к-чёрту-на-кулички.

«А ведь ни один член экспедиции назад так и не вернулся», – промелькнуло вдруг в голове. То ли тут так невероятно распрекрасно, что покинуть это место, как страну лотоса, невозможно. То ли, что более вероятно – люди пали жертвами роковых обстоятельств. Существовал, впрочем, и третий вариант: вернуться нельзя «по техническим причинам», поскольку сквозь дыру в пространстве можно пройти лишь в одну сторону. О таком не хотелось и думать, и Алексей заставил себя прекратить на время рассуждения, сосредоточившись на проблемах понасущнее.

Гул между тем всё усиливался. По сантиметру Алексей подползал к вершине холма, опасаясь этого звука, похожего на гудение разорённого гнезда шершней. Гул мог быть признаком опасности. Осторожно приподняв голову, Алексей увидел аквамариновую полоску моря – и стремительно приближающийся тёмный силуэт. В следующий миг над ним на бреющем полёте с рёвом пронёсся самолёт – так низко, что на крыльях можно было различить каждую заклёпку. В спину ударила тугая струя ветра, Алексей вжался лицом в землю, подавляя панический инстинкт бегства.

Самолёт был винтовой – такие же он видел в фильмах про войну. Острый, хищный нос, широко расставленные крылья, дула пушек, торчащие из них – истребитель выглядел несовременно, но очень устрашающе. Ожидать, пока он вернётся, Алексей не захотел и, вскочив на ноги, перевалил через вершину холма.

Внизу, примерно, в километре отсюда, расстилался приморский поселок, вытянутый вдоль побережья небольшой пологой дугой: беленькие домики, узкие путаные улочки между ними, пятна и полосы выгоревшей летней зелени. На поселок неслась целая стая металлических птиц, растекаясь вправо и влево от него двумя рукавами, а на воде виднелись приземистые серые корабли в окружении катеров, оставляющих на морской глади пенные следы. Панорама захватывала: ничего подобного Алексей не видел никогда. Поражённый, он остановился, прикрывшись ладонью от солнца, тут же забыв обо всём, и смотрел, разинув рот, на разворачивавшееся светопреставление.

Ему казалось, что еще мгновение – и среди домиков начнут вспухать клубы разрывов, и в ответ по самолётам станут бить замаскированные зенитки, разукрашивая небесную синь ватными облачками. Вода вскипит столбами, с кораблей ответят – и диковинные чёрные тополя вырастут вдруг на кривых улицах. В уши ударит грохот, и свет померкнет для этого клочка земли, расположенного неизвестно в какой стране и в какой части планеты. Алексей растерялся. Он совершенно не знал, что теперь делать, куда бежать или куда прятаться. Может быть, лучшим вариантом было как раз вернуться на то место, куда его выбросило из коридора времени? Может быть, лучшим было – отыскать этот коридор и спрятаться в нем?

И он пополз назад. Сначала по гребню холма, на который только что взобрался, потом – вниз. Где-то там должна лежать сброшенная телогрейка. Он боялся встать во весь рост, чтобы его случайно не заметили с берега. Там уже маячили десятки фигур с автоматами наперевес, которые, разворачиваясь в плотную цепь, собирались, должно быть, прочесывать плацдарм. Кто они, что это за десант, и чья это война – он пока не знал. И справедливо решил спрятаться от греха подальше.

Он полз назад, в лощину, зажатую пологими холмами. И вдруг ему вспомнилось: «…Отступать не было никакой возможности, вся колонна словно превратилась в метательный снаряд; сила, собранная для того, чтобы раздавить англичан, раздавила самих французов. Преодолеть неумолимый овраг можно было, лишь набив его доверху; всадники и кони, смешавшись, скатывались вниз, давя друг друга, образуя в этой пропасти сплошное месиво тел, и только когда овраг наполнился живыми людьми, то, ступая по ним, перешли уцелевшие. Почти треть бригады Дюбуа погибла в этой пропасти. Это было началом проигрыша сражения».

«Нет, – подумал он еще, – все это слишком похоже на дурной сон. Должно что-то случиться, что-то произойти – и я проснусь». И тут он увидел невдалеке от себя бегущую девочку. На вид ей было не больше тринадцати лет. С темными распущенными волосами, с легким платьем, прилипавшим на бегу к ее тонкому, загорелому телу – она казалась одной из фей, населявших приморские края в средневековых сказках. Она летела стремительно, казалось, ее ноги вовсе не касаются земли. И Алексей на миг остановился, чтобы полюбоваться видением. Но тут же заметил, как, догоняя девочку, со стороны берега бегут несколько матросов из десанта. Недоброе предчувствие шевельнулось в нем. Несложно было догадаться, чем обычно кончаются подобные сцены.

И тогда Алексей поднялся в полный рост и тоже, что было сил, побежал – но не к маячившей где-то внизу телогрейке, а наперерез фее, которую невозможно было оставить в беде. Он настиг ее через пару десятков шагов, схватил за руку и потащил вниз – к подножию холма.

– Скорей! – крикнул он. – Нужно найти это место!

Она взглянула на него и подчинилась его усилиям безропотно, будто в то же мгновение осознала, что к ней действительно пришло спасение. И уже через минуту они скрылись в зарослях вереска и можжевельника, густо окаймлявших пологие холмы. Теперь оба они лежали в траве, все еще держась за руки, и каждый старался умерить дыхание, сделать его неслышным для преследователей.

Так прошло несколько минут. Ничего не менялось в мире. Издалека доносился мерный шум прибоя, ветерок шевелил листву кустов. Ни топота человеческих ног вокруг, ни голосов не было слышно. Алексей поднял голову, повернулся в сторону девочки.

– Алёнка… – одними губами прошептал он, ошеломлённый.

– Monsieur? – сказала она, вопросительно глядя на него.

– Что? – переспросил Алексей.

Нет, это просто наваждение, сказал он себе. От усталости и шока показаться может что угодно. Алёнки ведь больше нет, и он хорошо это знает…

– Parlez-vous russe? – вдруг тихо спросила она. – Вы говорите по-русски?

– Oui, – ответил он. – Да.

– D’ou venez-vous? – задала девочка еще один вопрос.

– Ты…спрашиваешь, откуда я родом? – уточнил Алексей.

– Да, – ответила она по-русски.

– Из России.

Глаза девочки округлились. Теперь она смотрела на Алексея не только с благодарностью за спасение, но и с нескрываемым удивлением, которое вытесняло все остальные эмоции. Они по-прежнему лежали в траве, повернув головы друг к другу, и ему вдруг вспомнилось, как точно также, только на песке, любили лежать они с дочерью. Последний раз это было три года назад в Одессе, в Аркадии…

– Странно, – вдруг произнесла девочка мечтательно. – Вы всего лишь второй русский, которого я знаю.

– Мы что, во Франции? – не обращая внимания на реплику девочки, спросил Алексей.

– Да, – ответила она.

– А где именно?

– На севере, в Нормандии.

– Значит, за холмами – Ла-Манш?

– Точнее, залив Сены.

– Круто! – вырвалось у Алексея.

– Что такое «круто»?

– Это все равно, что «ничего себе».

– Да, я поняла, – сказала девочка и немного помолчала. – Выходит, вы удивлены?

– Не могу этого отрицать, – ответил Алексей. Он еще сам не мог прийти в себя от перемены, случившейся с ним только что, а тут еще эта девочка со своими расспросами-догадками. И для того, чтобы сменить тему, спросил: – Как тебя зовут?

– Софи, – представилась девочка с той долей кокетства, которую может позволить себе французская девочка, лежащая в траве рядом с взрослым мужчиной. – А вас?

– Алексей. Алексей Николаевич.

– Можно Алекс, – не спрашивая, утвердила Софи.

– Можно.

Они еще немного полежали, прислушиваясь. Никаких посторонних шумов со стороны моря не было. Будто не летали только что над головами самолеты, не подходили к самому мелководью плосконосые катера, не бежали по песчаной отмели морские десантники. Тогда оба, не сговариваясь, приподнялись и сели, вытягивая шеи и выглядывая поверх кустарников.

– Что это было? – спросил Алексей, кивая в сторону моря.

– Англичане проводят очередные учения, – со знанием дела ответила Софи.

– Как же это возможно? Куда смотрит французское правительство?

– А что нам делать? – спросила девочка с досадой в голосе, будто сама являлась членом этого правительства. – Несколько лет назад они захватили Шербур и весь полуостров Котантен. Теперь там английская военно-морская база.

– Ничего себе! – воскликнул Алексей.

– Ты хотел сказать «круто!»? – спросила она, бесцеремонно переходя на «ты».

– Пожалуй. Выходит, Англия и Франция находятся в состоянии войны?

– Не совсем. Войны нет, но я слышала по радио, что к ней готовится вся Европа.

– Так-так, постой! – сказал Алексей, переводя дух. – А какой сейчас год?

Софи посмотрела на него с подозрением. Потом ответила с некоторой долей разочарования в голосе.

– К вашему сведению, сейчас тысяча девятьсот тридцать пятый год.

– Да! – воскликнул Алексей в очередной раз. – Вот это попал так попал!

Софи по-прежнему пристально смотрела на него, но теперь уже с б?льшей долей подозрения, чем раньше.

– Ты странно выглядишь, – сказала она. – И еще…как это по-русски…болезненно.

– Да, ты права, – ответил Алексей. – Я не ел уже трое суток.

– Хм, где же ты был все это время?

– Если я расскажу, ты все равно не поверишь.

В глазах Софи мелькнула укоризна.

– Ты считаешь меня ребенком?

– Нет. Просто есть вещи, которые…

– Хорошо, – перебила его девочка. Было видно, что она уже приняла какое-то решение, и теперь не отступит от него ни на шаг. – Сейчас мы пойдем в поселок. Я обещаю покормить тебя.

– Ты живешь в том поселке, который я видел с холма?

– Да, я приехала погостить у бабушки. Но ты не дослушал. Я хотела сказать, что когда ты покушаешь, – тогда расскажешь мне свою историю.

– Хорошо, – согласился Алексей. – А это не опасно – идти в поселок сейчас, когда еще так светло? Может быть, ст?ит дождаться сумерек?

– Но ты ведь голоден. Мы пойдем низиной – это дольше, зато безопаснее. Нас не увидят с берега.

– А если десантники разбрелись по всей округе?

Девочка пожала плечами.

– Вот видишь, – сказал Алексей, – ты в себе не уверена. Да и мне совсем не хочется еще раз подвергать тебя опасности.

– Нет, я решила, и мы пойдем! – сказала Софи.

И Алексей понял, что должен подчиниться.

Они встали в полный рост. Софи грациозно отряхнула с платья налипшие травинки. Еще раз посмотрела на своего спасителя – с головы до ног. Покачала головой.

– Алекс, только ты обещай мне, что сдержишь слово.

– Какое?

– Ты только что обещал рассказать мне свою историю.

– Да, расскажу, – ответил Алексей и почувствовал, как поплыла, закружилась его голова.

– Господи, ты совсем не можешь идти! – воскликнула девочка.

– Главное – это знать, куда, – ответил он. – А силы найдутся.

* * *

– Сюда, – Софи толкнула дощатую калитку на перекошенных петлях.

Сзади слышались далёкие голоса. Десантники, выполнив оперативно-тактическую задачу, возвращались на побережье, просачиваясь через поселок Виллервиль. Улицы были пустынны, только во дворах кое-где лаяли собаки. Местные жители, за несколько лет привыкшие к подобным маневрам, уже не боялись их, но и справедливо предпочитали в такие часы отсиживаться по домам.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Поделиться ссылкой на выделенное