Юрий Емельянов.

США – угроза миру



скачать книгу бесплатно

Слепая самоуверенность, рожденная успехами, зачастую приносит немало бед и отдельному человеку, и целому народу. Упование на те методы, которые однажды принесли успех, ведет к их консервации, порождает категоричность в суждениях, прямолинейность в решениях, жесткость действий. Формальным может стать даже самоконтроль, вроде бы установленный над своим поведением и который также становится предметом гордыни. Поверхностные, нередко лицемерные осуждения собственных ошибок лишь создают иллюзию исправления их, а на деле закрепляют уверенность в своей собственной правоте.

В то же время постоянное самовосхваление порождает некритическое отношение к своим успехам, иллюзорную уверенность в "полном и окончательном" достижении преследуемых целей, в обретении вечного иммунитета от различных напастей, подстерегающих прочих людей. Между тем несчастье, как правило, подстерегает человека, нацию или иную человеческую организацию в тех областях, в которых имеются наиболее яркие примеры их достижений и они считаются надежно защищенными от всяческих бед. (Например, физически крепкий от природы и закаленный человек может пренебречь разумной осторожностью и стать жертвой тяжелой болезни, первоначально спровоцированной нелепой простудой). Автор данной книги долго считал, что он всегда проявляет исключительную дотошность в воспроизведении исторических фактов, пока к своему стыду не обнаружил вопиющие описки и даже фактические ошибки, допущенные им в ряде своих публикаций. Компания, гордящаяся своей прозорливостью и своим богатством, может совершить чудовищную ошибку и в одночасье разориться. Страна, верящая во всесилие своей армии, непревзойденной по своему техническому уровню, может проиграть войну технически слабому противнику, достоинства которого она проигнорировала и к борьбе с которым она не была готова.)

Гордыня убеждает человека, коллектив людей и целую нацию в том, что, формально соблюдая правила человеческого общежития или правовые нормы, а также повторяя ритуальные заверения в своей честности, праведности и иных добродетелях, они навечно обрели иммунитет от злых и неправедных поступков. Именно по этой причине общество с изумлением узнает о чудовищных преступлениях внешне порядочного человека, а история знает немало примеров того, как нации, известные своими великими достижениями в развитии человеческой культуры, творили вопиющие преступления по отношению к другим народам: для этого достаточно обратиться к многочисленным примерам из истории древних или современных стран.

Отдавая отчет в том, что руководство страны нередко находится в руках определенных классов, элитарных групп и даже отдельных людей, в то же время нельзя считать, что национальные бедствия или преступления, совершенные нацией – это следствие лишь неразумных действий невежественных или преступных руководителей. Любой коллектив (в том числе класс, партия, нация) не отгорожен непроницаемой стеной от отдельных его представителей. Многочисленные невидимые нити связывают сыновей и дочерей страны со своим народом.

Каждый сын или дочь своего народа имеет не только личные идеи и ценности, но и является носителем коллективных, в том числе общенациональных идей и ценностей, которые зачастую радикально отличаются по своему содержанию от личных идей и ценностей. При этом иногда для идейных ориентиров и ценностей, которые разделяет значительная часть нации, характерны национальный эгоизм и ограниченность, а то и шовинистическая спесь. Гитлер и его приспешники вряд ли смогли осуществлять порабощение и уничтожение народов мира, если бы не имели поддержки в подобных социально-психологических установках, разделяемых значительной частью германского народа.

Известно, что подавляющее большинство немцев справедливо верили в несомненные достоинства германского национального характера и великие достижения германской нации. Однако справедливая гордость за эти достоинства и достижения, не сдержанная постоянной самокритичностью, стала почвой, на которой возмущение грабительским Версальским миром переросли в ненависть к другим народам, презрение к ним, убеждение во второсортности других народов, своем праве отнимать у других стран их земли, порабощать и уничтожать их население.

Объяснять историю Германии 1933 – 1945 годов лишь роковым влиянием геополитических и расистских теорий, которые разделяли нацистские вожди, было бы неверно, так как при этом игнорировалось широкое распространение давних шовинистических настроений среди германского народа. До сих пор в мире многие не могут понять, каким образом народ Шиллера и Гёте, Бетховена и Баха мог совершать агрессивные захваты и проявлять крайнюю бесчеловечность. Скорее всего, идеи агрессии и порабощения других народов возникли не на пустом месте.

Мои родители, пробывшие первую половину 30-х годов в Германии во время работы советских рабочих и инженеров на заводах Круппа по советско-германскому соглашению о научно-техническом сотрудничестве, много раз рассказывали мне о своих впечатлениях от этой стране и ее народе в переломные для той страны годы. Как правило, рабочие и служащие металлургических заводов, а также другие их знакомые по Эссену, в котором они жили, были замечательными тружениками, специалистами своего дела, добрыми семьянинами и ходили регулярно в церковь. Их аккуратность, собранность, дисциплинированность и организованность вызывали восхищение у советских людей, работавших с ними. Как и многие тогдашние немцы, они отличались сентиментальностью, были честны и скрупулезны в выполнении своих обязательств. Они имели неплохое образование и были знакомы со многими достижениями немецкой культуры.

Тем поразительнее были некоторые рассказы кадровых крупповских рабочих, когда они делились своими мыслями о международной жизни или о своем отношении к другим народам. Не раз эти люди высказывали мнение о несправедливости распределения земли между странами. Они полагали, что у Германии недостаточно территории. В то время, как у Советского Союза, говорили они, показывая на географическую карту, одна шестая частью земной поверхности и СССР просто обязан поделиться с Германией своими землями. Некоторые же рабочие, повоевавшие на Западном фронте, рассказывали, каким мучительным казням они подвергали взятых в плен сенегальцев, только потому, что у них была черная кожа. При этом рассказчики не испытывали чувства стыда за свои былые преступления. Разумеется, они слыхом не слыхали ни про расистские теории Гобино и Чемберлена, ни про геополитические труды Хаусхоффера, взятые на вооружение нацистской партией. До конца 1932 года они не поддерживали Гитлера и лишь на последних выборах в рейхстаг стали голосовать за нацистов.

Казалось, что их знания и личные добродетели, их знания о великих поэтах, композиторах и ученых Германии, а также другие достоинства их народа превратно преломлялись в их национальном самосознании и лишь убеждали их в своем превосходстве над другими народами. В то же время шовинистические установки, которыми было пропитано национальное самосознание, исходили из того, что грабить другие народы – справедливо, мучить представителей других рас – дозволительно, поскольку другие расы якобы являются низшими.

И все же вряд ли стоит делать далеко идущие выводы на основе некоторых высказываниях отдельных рабочих-сталелитейщиков. Вряд ли подобные отдельные проявления националистических настроений и даже дикого расизма объясняли переход многих немцев, в том числе и рабочих на сторону Гитлера. Более вероятно, что главную роль в этом роковом выборе сыграла такая положительная сторона немецкого народа как любовь к порядку и их отвращение к хаосу.

Как и мои родители, многие советские люди всегда отмечали поразительную аккуратность и педантичность немцев в исполнении своих трудовых обязанностей и ежедневных домашних дел. Многие советские воины запомнили способность немецкого солдата привести в идеальный порядок свой окоп. Те, кто побывал в Германии в середине 1945 года, поразился с каким упорством немцы стали разбирать руины и восстанавливать страну. Поразительный пример того, как в разгар ожесточенных боев в Берлине в апреле 1945 году немец шел в точно назначенный срок на чисто профилактический прием к зубному врачу, привела писательница Елена Ржевская.

Восхищение таким поведением вместе с тем порой смешивалось с недоуменным удивлением. Мой отец однажды беседовал с одним немецким физиком, рассказавшем о том, как в годы войны он заработался и не пошел ночевать в дом, стоявший в десятках метрах от его лаборатории. Было уже утро и он, по устойчивой привычке начал бриться, чтобы не появиться перед домашними с небритым лицом. Раздался рев самолета, а затем послышался страшный грохот. Ученый сразу понял: его дом уничтожен американской бомбой. Решение, которое принял физик звучало неожиданным для моего отца: "Если я человек, то я добреюсь!" Он сначала методично добрился, а потом пошел смотреть на развалины собственного дома, под которыми погибла его семья.

Порой же подобный культ порядка приводил к явно неадекватным действиям. Еще в 1932 году в своей беседе с писателем Эмилем Людвигом

И. В. Сталин привел пример того, как большая группа социал-демократов опоздала на съезд партии только потому, что на платформе не оказалось кондуктора, которому следовало сдать билеты. Это преувеличенное уважение к существующему порядку поразило Сталина и других российских революционеров. В известной степени эта черта проявлялась и во многих ситуациях, мешавших социалистам, а затем и коммунистам Германии осуществить революцию.

Как справедливо показывает Василий Галин в своей книге "Политэкономия войны. Тупик либерализма", традиционный страх миллионов немцев перед хаосом и стремление обрести порядок любой ценой во многом объясняли их готовность подчиниться власти Гитлера. В дальнейшем же результаты политики Гитлера убеждали немцев в том, что организованная и упорядоченная Германия противостоит разрушительным силам хаоса и успешно одолевает их. Вплоть до поражений на советско-германском фронте миллионы немцев верили в превосходство немецкого порядка под руководством своего фюрера.

История свидетельствует о том, что германский народ был далеко не уникален в своем превращении из созидателя в беспощадного агрессора. Словно повторяя сюжет фантастического рассказа Р. Стивенсона про превращение добропорядочного доктора Джекилл в порочного мистера

Хайда, а затем обратно, многие народы планеты, известные своими созидательными достижениями и добрыми нравами, в ходе мировой истории не раз оборачивались в чудовищ, совершая грабежи, насилия и разрушения по отношению к людям иной национальности, расы или веры. А затем эти монстры обретали свою прежнюю праведную ипостась в своей родной, домашей среде. Правда, в отличие от рассказа Стивенсона снадобье, с помощью которого совершались эти парадоксальные трансформации, состояло из национального эгоизма, шовинистической веры в собственное превосходство над другими народами и было замешано на некритической оценке собственных реальных успехов, неоспоримых достоинств и несомненных добродетелей.

Свершались ли подобные превращения с Соединенными Штатами Америки? Или же любые сравнения США с нацистской Германией и чудовищным мистером Хайдом вздорны и неуместны? Для этого надо рассмотреть историю Америки с первых же ее страниц.

Часть I. Рождение Америки


Глава 1. Почему архиепископ Геннадий боялся 1492 года?

В конце XV века среди русских православных иерархов распространилось убеждение в том, что в 1492 году наступит конец света. К такому выводу они пришли, исходя из того, что на основе библейских представлений в 1492 году завершалось 7-е тысячелетие со дня основания мира. Судя по переписке новгородского архиепископа Геннадия, его в то время беспокоило лишь одно обстоятельство: почему Господь не предупреждает людей Своими знамениями о наступлении конца света. Некоторые люди на Руси ожидали, что в этом году произойдет временное воцарение Антихриста, другие были уверены, что сразу же случится Второе Пришествие Христа. В обстановке ожидания неминуемых потрясений было написано немало "покаянных стихов". В одном из "покаянных" стихотворений того времени, приводимом в книге С. В. Перевезенцева "Тайны русской веры", говорилось:

"Окаянный и убогий человече

Век твой кончается и конец приближается,

А суд страшенный готовитеся.

Горе тебе, убогая душе,

Солнеце ти есть на заходе,

А дене при вечере,

И секира при корени".

Однако конца света не состоялось. А 1492 год был ознаменован в мировой истории другим событием: после долгого плавания экспедиции Колумба на запад (то есть в сторону заходящего солнца, которое символизировало конец человечества в "покаянном" стихотворении) был открыт Новый Свет, получивший затем название Америки.

Скорее всего, Колумб и его спутники не знали о тревожных предсказаниях русских православных иерархов и вряд ли испытывали страх перед 1492-м годом. Иначе они не предприняли бы столь рискованного путешествия.

Ведь им впервые предстояло пересечь огромную Атлантику. Помимо открытия нового континента, Колумб совершил подлинный рывок в освоении планеты, сумев пересечь Атлантический океан напрямик, а не путем от Исландии к Гренландии, а затем к Канаде, которым за полтысячелетия до него плыли викинги.

Правда, человек не впервые пересекал океанскую гладь: еще в древние времена просторы Тихого и Индийского океана были покорены разными народами Азии и Америки. Но, если до экспедиции Колумба люди плавали, как правило, лишь по морям, являвшимися заливами Мирового океана, то Колумб открыл эпоху трансокеанских путешествий. Если прежде немалые выгоды от пересечения морских просторов по прямой (через "средиземные" моря) или с помощью каботажного плавания получали города и страны, имевшие выход к морскому побережью (а потому они богатели, становились центрами влиятельных держав), то теперь неизмеримо большие выгоды обрели те страны, которые имели наиболее близий выход к мировым океанам.

Неслучайно, сначала Испания и Португалия, расположенные на выдвинутом в Атлантический океан Пиринейском полуострове, а затем Англия, Франция и Голландия, расположенные в северной части Атлантики, заняли видное место в развитии трансокеанских сообщений. Беспрепятственная перевозка товаров судами в страны или из стран, к которым прежде вели лишь пути либо по суше, либо по морю вдоль изрезанной линии континентов, приносила огромные прибыли. Португальские купцы приобретали пряности в Индии и на Молуккских островах по ценам в 200-250 раз более низким, чем цены в Лиссабоне. Португальский король и пайщики Торговой палаты (купцы и португальские феодалы), имевшие монопольное право на торговлю в Азии, получали прибыль в 700-1000 процентов.

Невиданные прибыли извлекались не только за счет торговли. Ринувшиеся в Америку испанские и португальские конквистаторы в поисках несметных богатств Эльдорадо, вскоре на захваченных ими американских землях возродили рабовладение. Стремясь извлечь максимум прибыли из серебряных рудников, их испанские владельцы подвергали индейцев нещадной эксплуатации. На рудниках четверо из пяти индейцев умирали в первый же год работы. Католический священник Молина рассказывал, что дороги и пещеры вокруг рудников в Мексике были так усеяны трупами и скелетами индейцев, погибших от голода, что там трудно было пройти, не ступая по человеческим костям. Испытавая нехватку в рабочей силе, испанские колонизаторы устраивали охоту за рабами.

Однако обогащением и территориальными захватами Испании и Португалии, разделившим в 7 июню 1494 года в испанском городе Тордесильяс земной шар между собой, не ограничились последствия путешествия Колумба. Слова "Новый Свет", которыми стали называть американский континент, можно было использовать и для обозначения всего мира, открывшегося перед взорами европейцев после 1492 года и последовавших затем великих географических открытий. Казалось, что купол, который в соответствии с представлениями простых людей покрывал плоскую Землю, лопнул, и перед взором европейцев открылась Вселенная, пугающая своей беспредельностью во времени и пространстве. Невозможность довольствоваться видимым, стремление проникнуть за пределы очевидного и открыть законы, скрытые за поверхностью проявлялись в самых разных движениях человеческой мысли и деятельности людей.

Немецкий философ и историк Освальд Шпенглер писал: "Почти одновременно и в глубине совершенно тождественным образом имели место открытия Нового Света, кровообращения и коперниканской мировой системы". В открытии Леонардо да Винчи кровообращения, утверждал Шпенглер, "заключено глубокое сходство с одновременным открытием Колумба; это победа бесконечного над материальной ограниченностью наличного и осязаемого". Великие географические открытия послужили мощным импульсом для переосмысления сложившихся представлений европейцев. Отрывшиеся новые горизонты мира, позволявшие художникам и композиторам создавать образы на принципиально новой пространственной основе, раскрыли перед философами, математиками, естествоиспытателями невиданные прежде возможности для открытий.

Подтвержденное путешествиями Колумба и его продолжателей представление о шарообразности Земли не только изменило представление о том, что далеко, а что близко. Незыблемое представление о том, что находится наверху, а что внизу, рухнуло, после того, как было доказано существование антиподов на земной поверхности. Представление о том, что на земной поверхности может быть только один центр, оказалось ошибочным. Такой центр мог оказаться где угодно, а поэтому претензии столиц прежней окраины цивилизации на роль мировых полюсов могли быть оспорены. Казалось, что неподвижная прежде Земля вдруг пришла в движение, которое было частью еще более сложных движений планеты и солнечной системы в космосе. Понимание истинной формы мира, его движущих сил были достоянием лишь людей, приобщенных к образованию, и намного усиливало обладателей таких знаний.

Осознание шарообразности Земли и ее вращения вокруг Солнца согнуло плоскостное изображение мира и соединило его противоположные края, сделав его замкнутым на Земле и бескрайним во Вселенной. Открытие огромных континентов за пределами знакомых морей, превратившее некоторые европейские страны в великанов, одновременно резко уменьшило относительные размеры Земли, сделав ее песчинкой в просторах космос. Осознание этого последствия великих географических и астрономических открытий стоило Джордано Бруно жизни. Утрата Землей своего главного положения во Вселенной подрывало веру в господствующее положение незыблемых прежде центров земной власти.

Открытие истинной формы и размеров Земли, ее места в Солнечной системе заставляли мыслящих европейцев пересматривать незыблемые догмы. В своих работах француз Мишель Монтень и голландец Эразм Роттердамский отвергали суеверия и фанатизм, утверждали основы рационалистического мышления. Итальянец Бернардо Телезио, автор книги "О природе вещей сообразно их собственным принципам", основал философскую академию, в которой, в противовес средневековому аристотелизму, пропагандировалось опытное изучение природы. Решительно отвергая схоластику и призывая к опытному изучению природы, испанец Хуан Луис Вивес учил: "Путь познания ведет от чувств к воображению, а от него к разуму".

Новые открытия заставляли пересматривать основы мировоззрения на основе рационализма. С одной стороны, рационализм доказывал абсурдность нелепых средневековых представлений о мироздании. С другой стороны, диалектическое восприятие реальности, характерное для ряда философов античности, оказалось отброшенным в угоду механистическим представлениям на природу и человеческое общество.

Пародоксальным образом крушение примитивных и диких представлений о мире, расширение и углубление человеческих знаний о Вселенной и ее устройстве сопровождалось насаждением новых жестких схем. Даже гениальному Ньютону, совершившему грандиозные открытия физического мира, Вселенная представлялась в виде громадного часового механизма, который был некогда пущен в ход. Впоследствии борец против средневековых бредней и популяризатор физики Ньютона выдающийся просветитель Вольтер исходил, что необходимость событий определяется лишь "прямыми линиями", а "небольшие боковые линии" не играют существенной роли.

Размышляя о том, насколько возросли возможности человека после географических открытий, мыслители вновь возвращались к представлениям древних греков о человеке как мере вещей. Однако это не было простым возвращением к идейным установкам морских цивилизаций. Гуманистические идеи эпохи Великих географических открытий исходили из принципиально более сложной природы человека. Скульптурные и живописные образы Микеланджело и Леонардо да Винчи, герои Шекспира и Сервантеса раскрывали гораздо глубже сложную и противоречивую человеческую натуру по сравнению с образами, созданными самыми лучшими творцами античности Фидием, Мироном и Праксителем, Эсхилом, Софоклом и Еврипидом. В отличие от мыслителей античности и европейского Средневековья европейские гуманисты эпохи географических открытий отразили освобождение человека от власти гнетущих сил слепого рока.

В то же время следование античной культурной традиции, в соответствии с которой в центре мира ставился человек, означало, что покоритель Мирового океана получал в свое распоряжение не морской бассейн, почти полностью замкнутый сушей, а всю планету. Была ли такая ответственность по силам людям? На смену трагедии рока приходила гамлетовская драма выбора и решения. Лучшие творцы западной культуры тех лет указывали на глубокое противоречие между перспективами, открывшимися перед человеком, и несовершенством его природы.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67