Юлия Резник.

Лев в капкане



скачать книгу бесплатно

Глава 1

Я не помню времени, когда бы ее не любил. Было ли оно вообще – это время? Я не уверен. Мне кажется, так было всегда. Вечно, вне времени и пространства, в каждом воплощении моей души… Нет, я не чертов буддист или еще какой-нибудь религиозный фанатик. Если только Она не стала моим Богом за все это время. Тогда да… Я самый преданный адепт. Самый ревностный последователь, способный на любые глупости во имя Божества. Например, забить на то, что через неделю стартуют игры дивизиона, и сорваться в аэропорт, потому что где-то там, на другом краю света она… Нет, об этом лучше не думать!

Протягиваю паспорт, беру первый попавшийся билет. Две пересадки, но так быстрее. Прохожу все контроли, и иду на посадку. В голове только одно – успеть. Потому что иначе… Не знаю… Это будет слишком пафосно, если я скажу, что не выживу без нее? Или настолько влюбленному дураку все простительно? А ведь я действительно не представляю своей жизни без этой женщины. Она была в ней всегда. Упс… Кажется, я об этом уже говорил.

Виктория… Вы когда-нибудь любили совершенство? Ну, то есть такую женщину, к которой и подступиться страшно, не говоря уже о том, чтобы признаться в любви. Так вот она именно такая. И только не подумайте, что я тоже зассал. Хрен там. Я-то, как раз, постоянно говорил ей об этом… Начиная лет с двух. По-моему, именно в этом возрасте дети уже могут связно изъясняться. Удивит ли вас, если я скажу, что моим первым произнесенным словом было «Вика»?

У вас возникнет резонный вопрос – «кто это?» Как на него ответить, чтобы ничего не упустить? Мое сердце, моя любовь, моя душа… Это если кратко. Ах, да, опять пафос… Черт.

Пристегиваю ремень, вставляю в уши беспроводные наушники новенького iPhon-а и утыкаюсь в иллюминатор. Боже, упаси от разговорчивых соседей. По-моему, нет ничего хуже навязчивых попутчиков. В дороге меня не напрягают только ребята из команды, хотя и там придурков достаточно. Но это свои, родные… придурки.

Врубаю на всю агрессивный музон, в безуспешной попытке заглушить с его помощью кричащие мысли. Бесполезно. Даже Тупак не помогает, когда знаешь, что она… Нет, лучше об этом не думать. Иначе свихнусь. Не вынесу ожидания. Заставляю мозг переключиться на что-нибудь позитивное. В голове всплывают картинки раннего детства. И голос мамы:

– Тяни ногу выше! Не так резко… Вика, более плавно!

Мама, совсем не обращает на меня внимания, поглощённая тренировкой, а я, как зачарованный, слежу глазами за девушкой на катке. Она мне кажется какой-то нереальной. Разве может простой смертный выделывать такое, стоя на коньках? Нет, я, конечно, неоднократно видел тренировки других спортсменок… В конце концов, моя мать была тренером олимпийской сборной по фигурному катанию. Но Она… Это было что-то невероятное. Сколько потом ей было присвоено эпитетов… От банального «несравненная» до обязывающего «великая». Пресса, толпы поклонников и феерический успех. Но это было потом. А в тот день она принадлежала только мне.

Закончив прокат короткой программы, Вика помахала мне с середины катка и стремительно понеслась навстречу:

– Левка, привет! Ты когда вернулся? – спрашивает, запыхавшись, и не обращает ровно никакого внимания на то, что мама вообще-то чихвостит ее за огрехи в прокате, – как там Канада?

Я, насупившись, пожимаю плечами. Терпеть не могу уезжать от нее. Мне даже встречи с отцом не в радость, потому что нужно лететь за океан, а значит, я не увижу Вику как минимум месяц.

– Ну, ты чего насупился, а? – наклоняется ко мне и треплет за щеку.

Да, было время, когда я смотрел на Вику снизу вверх.

– Не хочу от тебя уезжать.

– Лёва, малыш, ну ты чего?

– Я не малыш! – негодую.

– Это я погорячилась, да? Какой малыш, когда целых пять лет завтра стукнет?

Вика зашла за борт, села на скамейку и принялась расшнуровывать коньки.

– Вика! Ты меня не слушаешь совсем, – возмущается мама.

– Марь Санна, так Левка же приехал!

– И это даёт тебе право катать программу черте как? У тебя первая олимпиада на носу!

– Ну и чего я там не видела? – Вика отрывает взгляд от сумки, в которую в этот момент запихивала коньки, и подмигивает мне одним глазом.

– Нет, ты посмотри на неё! – возмущается мама.

Но девушка опять пропускает все мимо ушей, подхватывает меня на руки и усаживает себе на колени.

– Так как будем твой день рождения справлять, а? – щёлкает меня по носу и улыбается во весь рот, являя миру совершенно очаровательные ямочки на щеках.

Даже в четырёхлетнем возрасте они мне казались невероятно красивыми. А спустя годы, стали моим личным фетишем. Сколько раз я мечтал о том, как прикоснусь к ним губами? Сколько раз представлял, как слижу эту обалденную улыбку?

– Не хочу праздновать. И гостей не хочу.

– Как это? – возмущается Вика, – а товарищей по команде? А девчонок со двора?

– Не хочу я никаких девчонок, – бурчу, – ты с тренировки придешь пораньше?

– Вот те крест! – и действительно крестится дурашливо.

И я ей верю. Потому что Вика всегда говорит только правду.

– В мой прошлый день рождения ты была на соревнованиях, – соплю обиженно.

Несмотря на желание казаться как можно старше, я все-таки оставался пятилетним пацаном.

– Это точно, – подтверждает, – но я же победила, а?

Толкает меня локтем, и опять улыбается.

– Угу.

– А победу кому подарила? Ммм?

– Мне подарила.

– То-то же!

Она действительно посвятила свою первую большую победу мне. Откатав программу, Вика, глядя прямо в камеру, постучала по сердцу, подняла вверх руку с вытянутыми средним и указательным пальцами, которые в обычном жесте символизировали букву V (Виктория), а в перевернутом – Л (Лев) – наши с ней имена. И впоследствии, каждую свою победу Вика сопровождала этим жестом. Я не знаю, присутствовала ли в этом доля сентиментальности, или же все дело было в банальных суевериях, которыми грешили практически все спортсмены, но этот ритуал соблюдался неукоснительно и вызывал массу интереса в прессе.

Воспоминания прервал маленький мальчик, который, сверкая щербатой улыбкой, потянул меня за край парки:

– Мистер Лев, можно ваш автограф?

В надежде сохранить инкогнито, поспешно расписываюсь в блокноте мальчонки и прикладываю палец к губам. Пацан понимающе кивает, демонстрирует жестами пантомиму под названием «рот на замке» и возвращается на свое место. Я же натягиваю бейсболку пониже, окунаясь в прошлое с головой.

Мой первый юбилей. Но ничего не радует! Ни подарки друзей, ни торт, испеченный бабушкой, ни новенькие коньки – презент от мамы. Целый день тыняюсь по квартире, то и дело выглядывая в окно. Сегодня мама с Викой ушли рано. И как я ни старался, проснуться до их ухода – все равно проспал.

– Левик, да приедут они скоро, что ты, как приклеенный, у окна сидишь? Явится твоя ненаглядная, только тренировку закончит. Ты же знаешь, что не дает ей спуску твоя маманька.

Бабушка, как никто другой, понимала все мои страхи и опасения. И всегда каким-то чудодейственным образом находила правильные слова, способные меня поддержать. Я кивнул, соглашаясь, но от окна все равно не отошел.

Вика с мамой вернулись уже ближе к вечеру. Еле дождавшись окончания праздничного застолья, я, наконец, утащил Вику в нашу общую комнату. В то время я не задавался вопросом, почему девушка живёт с нами. У неё были родители где-то в глубинке, но настоящей матерью для Вики стала тренер. Настоящим домом – наш дом, в котором её приняли, как родную.

– Фух, объелась! – прокомментировала Вика, заваливаясь на разобранный диван.

Я плюхнулся рядом, и мы замолчали на некоторое время, разглядывая тонкие трещинки на потолке.

– Вика, а расскажи, как ты мне имя придумала?

По правде сказать, я знал эту историю наизусть, но каждый раз жадно слушал её вновь и вновь. Мне она казалась совершенно необыкновенной и символичной.

Вика понизила голос на полтона и таинственным голосом начала свой рассказ:

– Это случилось в один солнечный осенний день. Я неспешно брела домой после тренировки, загребая ногами листья. И была очень расстроена, потому что занятие проводил тренер, которого я терпеть не могла. А мою любимую Марь Санну ещё ночью отвезли в больницу. В тот день на свет появился ты. Маленький, сморщенный и крикливый.

– Мама говорила, что я был послушным ребёнком! – вскакиваю в негодовании, а Вика смеется и щекочет меня за бока.

– Я пошутила. Так вот, целый месяц со дня твоего рождения, твои непутевые родители не могли договориться, как тебя будут звать. Мистер Эверет настаивал на имени Патрик, в честь дедушки Патрика, – поясняет она, переворачиваясь на живот, и подпирая щеку кулачком, – Марь Санна была против заморских имён и хотела назвать тебя Антоном…

– Фу-у-у, – кривлюсь и закатываю глаза.

– И не говори, – смеётся девушка.

Она вообще очень часто смеялась. В то время так точно. Не берусь утверждать, что ничего не изменилось до настоящего момента. Судя по всему… Нет, об этом тоже лучше не думать.

Возвращаюсь мысленно в прошлое:

Так вот, мистер Эверет и Марь Санна все спорили и спорили, а ты так и оставался безымянным. Я же тебя в те дни практически не видела, потому что была в тренировочном лагере. Но вот, спустя целый месяц, я вернулась домой. Ты лежал на пеленальном столике у самого окна, а солнышко купало тебя в своих лучах. Я, затаив дыхание, подошла к тебе. За стенкой ругались твои родители, и ты крутил головой, в попытке понять, что же происходит. Вдруг солнечный луч замер прямо на тебе, ты удивленно распахнул глаза, и я впервые увидела их нереальный фантастический цвет! Я подошла ещё ближе, чтобы рассмотреть это чудо. Солнце отражалось в твоих глазёнках и путалось в волосах. Ты был словно пронизан этим светом.

– Вика! Вернулась, наконец! – воскликнула вошедшая в комнату Марь Санна.

– Тише! – шикнула я, – посмотрите, какие у него глаза… Как у льва! Я в зоопарке видела.

Твоя мама заинтересованно подошла и наклонилась к тебе:

– Ну и что тут, как у льва? – а потом её глаза изумленно распахнулись, и она закричала, – Ник! Ник! Скорее иди сюда. Посмотри, какое чудо!

В комнату вошёл мистер Эверет, и с таким же интересом склонился к тебе. Он был очень высоким, и ему пришлось наклоняться очень низко, чтобы увидеть причину всеобщего переполоха.

– Как у льва, правда? – шепчет в благоговении.

– Он Лев и есть, – хмыкаю я, поражаясь их недогадливости, – вон и шкура вся, как у льва. И грива!

– Не шкура, а кожа, не грива, а волосы – поправляет меня Марь Санна.

– Все равно. Смотрите, какой он львиный! Золотой.

– Рыжий.

– Нет! – негодую я, – не рыжий… Золотой, как лев!

– Значит, так и назовём, – улыбнулась Марь Санна, все ещё неверяще на тебя поглядывая.


– Мистер Эверет, – звонкий голос стюардессы врывается в воспоминания, – пристегните, пожалуйста, ремень. Самолет заходит на посадку.

Женщина одаривает меня томным взглядом и многозначительной улыбкой. И то, и другое, впрочем, оставляет меня абсолютно равнодушным. Слишком откровенно, слишком навязчиво, слишком доступно. Все… Слишком.

Но, если быть откровенным до конца, не только у этой барышни не было ни единого шанса. Шансов не было в принципе. То есть, совсем. Я был потерян для женщин. Во всех смыслах…

В природе льва называют царем зверей. И если провести аналогию с животным миром, я тоже мог бы им стать. Имею все данные. Но была одна небольшая проблема… Всю свою жизнь я был скован. Сидел на поводке своей безумной любви к одной единственной женщине. И я не желал освободиться. Сама мысль об этом была кощунством. Да, я был необычным львом. Я был Львом в капкане.

Глава 2

Я сидел в зале ожидания аэропорта Цюриха и пил дерьмовый кофе. Дерьмовый, как и вся моя жизнь в последние четыре года. Да… Именно столько я не видел Вику. Бесконечно долго. Невыносимо. Моё восемнадцатилетние… В тот день я видел любимую в последний раз. Именно тогда, когда решил положить конец недосказанности, я окончательно её потерял. Чем я вообще думал? Влюблённый, окрыленный, низвергнутый…

Я всегда был уверен, что она будет моей. Рано или поздно, и сколько бы времени мне ни пришлось ждать. Сколько раз я говорил Вике, что женюсь на ней? Сотни…

Опять затягивает водоворот воспоминаний, унося меня в прошлое.

– Привет…

– Ты почему не спишь? – удивляется девушка, скидывая туфли.

– Ты где была так долго? – негодую я.

– В клубе. Отмечала победу на мире.

– Тебе нельзя шататься по ночам! У тебя режим!

– Я разочек всего, Левка. Нужно же и что-то, кроме катка, в жизни увидеть. Пойдем спать, а?

– А что у тебя с глазами? – интересуюсь, указывая на черные разводы.

– Макияж! Smoky eyes называется.

– Затуманенные глаза? – блещу эрудицией и почесываю живот, – больше похоже на фингалы. Тебе не идёт.

– Много ты понимаешь! – фыркает девушка и скрывается за дверью ванной.

Возвращаюсь в комнату и жду. Она заходит, крадучись, уже переодевшись в смешную пижаму.

– Почему не спишь? Завтра тренировка! – ругает меня.

– Поспишь тут с тобой, – бурчу, взбивая подушку.

– Левка, ну ты чего… Обиделся? Я ж с этим спортом света белого не вижу. Разок выбралась куда-то.

– Ты со мной ходила в зоопарк, и на хоккей!

– Это другое, Лёва…

– Как это? Тебе, что, неинтересно было?

– Нет! Что ты… Просто… Как тебе объяснить? Мне ведь восемнадцать уже. Другие девушки на свидания ходят, а я? Ладно… Мал ты ещё, не поймёшь, – вздыхает тяжело и укладывается поудобнее.

– А зачем тебе свидания? У тебя же я есть, – заявляю с непосредственностью. – Другие зачем туда ходят? Мужа найти. А тебе никого искать не нужно. Вот подрасту немного, и сразу женюсь.

Вика опять смеется:

– Ох, Левка… Ну, какая из меня невеста будет, когда ты вырастешь? Сам посуди: я тебя на десять лет старше. Когда ты жениться надумаешь, я уже буду по частям разваливаться…

– Не-а! Врешь ты все!

– Не вру. Вырастешь, и найдёшь себе невесту красивую-прекрасивую, молодую-премолодую, а меня и не вспомнишь, – улыбается, выключая ночник.

– Не найду! – соплю в темноте. – Я только на тебе женюсь!

– Вот если не найдёшь, тогда и поговорим, – опять смеется. А у меня перед глазами стоят её широкая улыбка и задорные ямочки на щеках.

Объявляют посадку, и я плетусь к хоботу телескопического трапа. Меня одолевают противоречивые эмоции. Мне так хочется её увидеть, и я так боюсь… Не самой встречи. А того, что увижу… Или, скорее, не увижу больше её, прежнюю. Боль костлявой рукой сжимает горло. Как это с нами случилось?

Взлетаем. Становлюсь ещё на шаг ближе к ней, и ожидание становится поистине невыносимым.

Так же было и двенадцать лет назад, когда, испуганный и несчастный, я ждал Вику, которая сорвалась куда-то, на ночь глядя, ничего толком не объяснив. Странно это все. Ещё и родители домой не торопятся. Неужели рейс отца задержали? – размышлял я, сидя на подоконнике у окна. Бабушка тенью маячила за спиной. И мне становилось все тревожнее и тревожнее.

Вернулась девушка поздно. Такой я не видел её никогда. Абсолютно безжизненное лицо, потухший взгляд, и дрожь, которая пробивала все её хрупкое тело.

– Левик… Бабуль…

Бабушка схватилась за сердце, и я понял, что случилось что-то, действительно страшное.

– Марь Санна и мистер Эверет разбились… – всхлипнула Вика, – у водителя грузовика случился сердечный приступ, и он выехал на встречку…

– Они в больнице, да? – вмешиваюсь в разговор, – поехали скорее! Ну же, Вика!

– Нет, Лёва, нет… Они погибли, – тихий, надломленный шёпот.

И первый раз в жизни я вижу, как она плачет. Смысл слов до меня доходит не сразу, и только рыдания, вырывающиеся из груди бабушки и обнимающей меня Вики, расставляют все по своим местам.

Иногда мне казалось, что только благодаря поддержке друг друга мы пережили все случившееся. И преодолели все трудности, возникшие потом. А трудности появились практически сразу же. Стоило только бабушке взяться за оформление опеки надо мной. В силу возраста, ей было в этом отказано, и где-то на горизонте моей прежней безоблачной жизни замаячил детдом. От этой незавидной участи меня спасла Виктория. Подключив все свои связи, девушка сама стала моим опекуном. Но впоследствии и это мне вылезло боком. Появился еще один разъединяющий нас в глазах общества фактор, помимо существенной разницы в возрасте. Можно подумать, она моей матерью стала!

Тогда, десятилетний, я не понимал, каким препятствием в завоевании любимой женщины может стать какая-то бумажка, и просто радовался тому, что Вика рядом. Конечно, основной груз ответственности за меня лежал на бабушке, в силу того, что девушка часто и подолгу отсутствовала. Спортсмены ее уровня никогда не сидели на месте.

Ударом для всех нас стало то, что буквально спустя месяц после гибели родителей Вику фактически исключили из состава олимпийской сборной. Отсутствие основного тренера, нестабильное психологическое состояние – вот и все комментарии. Вика впала в отчаяние. Двадцать лет – пик формы, и такая несправедливость. Конкуренция в спорте жесточайшая. Борьба за место в сборной – грязная и беспощадная. Она все-таки попала на Олимпиаду в тот год. Повезло – буквально накануне вылета одна спортсменка травмировалась. В совершенном раздрае, фактически преданная собственной федерацией, в отсутствии поддержки любимого тренера, и под беспрецедентным давлением спортивных чиновников… Она катала свою программу так, будто у нее за спиной выросли крылья. Это выступление вошло в анналы спортивной истории своим драматизмом и безупречностью исполнения всех заявленных элементов.

Спустя четыре года – третья Олимпиада Виктории. Ей практически двадцать четыре. Не много, но и не мало – для спортсменки. Уже имея в копилке два олимпийских золота, Вика невероятно рисковала. К ней присматривались чуть более пристально, ее оценивали чуть более предвзято. Откатав короткую программу, девушка оказалась второй. Тогда у всего спортивного мира возникло множество вопросов к судейству. Впрочем, это ничего не меняло, и у всех нас оставалась одна надежда – идеальный прокат произвольной программы. За два дня до самого важного выступления в своей спортивной карьере Виктория столкнулась с фигуристкой из Германии, которая коньком рассекла ей ногу. Чтобы остановить кровотечение, Вике даже пришлось наложить несколько швов. Вы можете представить, каким характером обладает моя любимая, если после всего этого она вышла на лед? И откатала сложнейшую программу, безупречно выполняя все положенные элементы? Да, Вика – она такая… В ту Олимпиаду она все-таки уступила первое место. Но весь спортивный мир считал ее серебро золотом. Именно после этого выступления она стала легендой при жизни.

Для самой же Виктории серебро стало личным поражением. Она зациклилась на одной единственной цели – выступить на Олимпиаде еще раз, и взять реванш. Это было тяжелое для всех нас время. Это было тяжелое время для меня… Мне было четырнадцать, гормоны бушевали в крови, и я ощущал все прелести переходного возраста. Впрочем, их ощущал не только я. Те годы также запомнились моим осознанием себя, как мужчины. Со всеми вытекающими прелестями в виде черной ревности и прочих крайностей. Я ревновал Вику ко всему. Я устраивал истерики, пропускал тренировки, уходил из дома. Я был таким идиотом… Однажды на тренировку пацаны протащили свежий выпуск Sports Illustrated, и мой мозг просто взорвался. Потому что на фото в журнале была Вика… Горячая и откровенная. Я сорвался с тренировки и помчался к ней. На виду у всех ткнул Вике в живот модным глянцем и проорал:

– Ты зачем разделась? Для чего, Вика?! Мало мужиков за тобой бегает? Еще захотелось?! – кричал, а где-то в уголках глаз закипали горькие, злые слезы.

– Успокойся, – жесткий приказ, глядя мне прямо в глаза.

– Не успокоюсь! Ты вчера опять с тем придурком в машине целовалась, думаешь, я не видел?

Вика психанула, схватила меня за руку и, затащив меня в раздевалку, зашипела:

– Ты что себе позволяешь, а? С какого перепуга?!

– Я люблю тебя!

– Я тебя тоже люблю, Лева, – голос Вики становится мягче, – но это не дает тебе право ломать мне жизнь. Мне двадцать четыре года! Я взрослый человек, женщина…

– Я знаю! – ору еще громче.

– Ничего ты не знаешь! И не видишь ничего, кроме своих желаний. А обо мне ты подумал?

– Я все время о тебе думаю! Это ты на меня забила. Я тебе просто не нужен!

– Неправда!

– Правда! Я тебе только мешаю.

– Нет, Лева… Нет. Ты самый важный человек в моей жизни, самый родной. Но твое поведение…

– Я просто не хочу, чтобы на тебя смотрели так… Как будто имеют право. Ты моя!

– Ну что за максимализм, Лев? Ты ж не маленький мальчик. Понимать уже должен, что в моем возрасте встречаться с кем-то – это нормально. Я даже замуж могу выйти…

– Нет! – кричу изо всех сил.

А она устало садится на скамейку и утыкается лицом в колени.

– Я перестала тебя понимать, Лева, совсем… Мне иногда кажется, что нам не следует больше жить под одной крышей.

– Нет! Вика, ты что?! – испуганно шепчу я.

– Ты хочешь от меня чего-то невозможного, и…

– Нет! Я просто хочу, чтобы ты меня любила!

– А я люблю! Как брата, но тебе же этого недостаточно? – смотрит на меня необычно серьезными глазами и твердо продолжает. – Лева, я – твой опекун. Я на десять лет тебя старше. Не знаю, что творится в твоей голове, что ты напридумывал… Но между нами могут быть только такие отношения. Ничего больше. Иначе я буду вынуждена обрубить и то немногое, что между нами осталось.

И я верю. С ужасом понимаю, что Вика абсолютно точно не шутит. Что она действительно готова оставить меня где-то за бортом своей взрослой жизни. Это как же надо было ее достать?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4