Юлия Рябинина.

Только не я



скачать книгу бесплатно

Дима дергает меня за руку, и я резко останавливаюсь.

– Нет, – короткое слово холодной сталью режет слух.

– Почему? – растерянно хлопаю глазами.

Я, конечно же, понимаю их неприязнь друг к другу, но все-таки это не значит, что я должна жертвовать отношениями с подругой ради прихоти Димы.

– Потому что нет, – отвечает он, – я не хочу, чтобы ты просила за нее, не хочу делить тебя с ней, – он притягивает меня к себе и, обхватив мое лицо руками, смотрит в глаза. – Мне надоело делить тебя с ней, ее слишком много в твоей жизни. Давай хотя бы новый год встретим без нее, а?

Его голос становится тише, и этот взгляд умоляющий, который действительно лишает меня воли, и я поддаюсь ему. Сдаюсь внутренне.

– Дим, ну, как же… – опускаю взгляд ниже и натыкаюсь на его губы. – Мы с Верой каждый новый год вместе отмечаем, – пытаюсь противостоять его напору, – я так не могу.

– Ладно, – сдается парень, что становится для меня удивительным. Он отпускает меня и отходит на шаг. – Что стоишь, иди, Верка твоя уже, наверное, под дверью директора отирается.

Он, разворачиваясь, уходит, даже не оглядывается на меня. Не ожидала я такого поворота. На душе вдруг становится тоскливо, печально или нет, обидно как-то. Сжимаю пальцы в кулаки и закусываю нижнюю губу. И развернувшись на сто восемьдесят градусов вокруг своей оси, уверенно шагаю в направлении кабинета директора. Даже про боль в ноге забыла от обиды.

Глава 3

Автобус плавно тронулся с места, оставляя позади ворота детского дома. В груди вдруг неожиданно защемило, и я, схватившись за левую строну, ударила легонько над грудью ладошкой, словно пытаясь этим сделать лишний толчок сердца. Делаю вдох. Вот так-то лучше.

– Есения, с тобой все в порядке? – слышу с соседнего кресла голос Димы.

Кидаю на парня короткий взгляд и так же коротко киваю.

– Да, все хорошо, – отвечаю ему, но лишь для того, что бы у парня не возникло желания снова приставать.

Уж очень не хотелось мне сейчас с ним разговаривать. Какая-то внутренняя обида поселилась в груди. Ведь поставил же меня перед выбором, и в этот раз я его сделала не в пользу Веры.

Я тяжело вздохнула и уперлась лбом в холодное стекло.

Гул голосов в салоне автобуса нарастал. Я оглянулась по сторонам. Дима, как и следовало ожидать, вперил взгляд в экран телефона и ритмично покачивал головой в такт музыке, которую он слушал. Я взглянула туда, где сидела Вера, и грустно опустила взгляд, отвернулась к окну. Вера так же сидела, повернувшись к окну с наушниками в ушах. А чего я ожидала от подруги, когда вместо нее на соседнее кресло опустился Дима и по-свойски приобнял меня за плечи? Верка замерла перед нами с раскрытым ртом. Ее взгляд тут же полыхнул ненавистью, которую она даже не старалась погасить. Вера в упор посмотрела на парня.

– Здесь сижу я, – прошипела она.

Дима только выгнул светлую бровь в удивлении.

– Ой, извини, Вера, но тут не было таблички с твоим именем.

Есения, может, ты видела? – он повернулся ко мне, а я только глазами хлопнула от удивления. – Ну, и вот, так что, Вера, будь любезна, займи свободное место и уже пропусти людей, а то создала пробку, – он мило ей улыбнулся и, взяв за локоть, чуть протолкнул вперед.

Девушка зло дернула руку.

– Урод, – сквозь зубы процедила она.

– Дима, зачем ты так? Я вообще-то с Верой хотела ехать, – я смотрю в спину подруги, которая, расталкивая ребят, пролезает на кресло возле окна в соседнем ряду.

– Ясь, давай только не надо говорить, что я плохо поступил, – он глядит мне в глаза, – я хочу поехать с тобой.

Громко сглатываю и откидываюсь на кресло. Выбор. Он меня заставляет сделать его.


Шесть часов спустя автобус делает первую остановку.

– Так, первая десятка ребят приготовилась на выход! Я называю фамилии, и вы, не толпясь, забираете свои вещи и выходите из салона, – слышу сквозь дремоту голос куратора, которая сопровождала нас.

Я прилипла к стеклу, пытаясь рассмотреть очертания здания за плотной пеленой белых снежинок, что сыпались с неба непрерывно.

– …Олег Доронин, Вера Дашина…

Меня как водой холодной облили, сердце дрогнуло и пустилось вскачь. Оглядываюсь на подругу, но она и не смотрит на меня.

– Вер, – я упираюсь ладонью в подголовник Диминого сиденья, – Вер, я позвоню.

Сглатываю комок, что застрял в горле, когда она увернулась от моей попытки схватить её за рукав.

– Вер, не обижайся, – уже громче говорю в спину девушки, но она так и не обернулась.

Зря я позволила Диме сесть рядом, ведь Верка мне как сестра. А парню какая была разница, где сидеть и слушать свои песни? От злости на него я поджала губы и, откинувшись на кресло, уставилась перед собой. Ведь специально это сделал.

Через пять минут автобус тронулся дальше, а я снова прилипла к стеклу, выглядывая в снежном покрове стайку ребят, что сгрудились в кучку и слушали какого-то мужика, а потом дружно последовали за ним. Вера так и не обернулась. Я закрыла глаза. Глубоко вдохнула. Достала телефон и, быстро открыв смс, настрочила ей сообщение.

Ответ даже не надеялась получить, поэтому сунула телефон обратно в карман куртки.

Через час автобус снова остановился.

– На выход Аврора Афонова, Лизовета Афанасьева, Дима Волков, Есения Елисеева…

Дима, как только услышал наши фамилии, сразу встал с кресла и стал собираться. Продев руки в рукава куртки, застегнул ее, достал сумки и, натянув капюшон, мазнул по мне взглядом.

– Ясь, я тебя жду на выходе, – кинул он, когда понял, что я еще не готова.

Я кивнула парню.

Как-то странно вел себя Дима, я не могла понять, что в нем изменилось. За этими раздумьями не вспомнила, что в стареньком икарусе есть подъем, на котором установлены все кресла. Нога соскользнула, и я повторно подвернула ту конечность, которая, казалась бы, уже совсем перестала болеть.

Громкий «ой» никого не привлек, потому что в автобусе и без того было слишком шумно. Прихрамывая, прохожу к выходу.

– Есения, что случилось? – удивленно спрашивает Алла Сергеевна.

– Да, все нормально, – через силу растягиваю губы в улыбке и спускаюсь с высоких ступеней автобуса, – ногу подвернула.

– Если будет продолжать болеть, обязательно сходи в медпункт, – напутствовала она, а потом помолчала. – Лев Владимирович! – пронеслось над моей головой.

Все, кто уже успел выйти, дружно повернулись в нашу сторону. Дима, увидев, что я иду к ним, прихрамывая, тут же бросился на встречу.

– Да все нормально, – прокряхтела я, хотя с каждым новым шагом нога начинала болеть все ощутимее.

Снег сыпал с неба так сильно, что уже через несколько минут меня всю облепили мокрые снежинки.

– Лев Владимирович, – голос Анны Сергеевны послышался рядом с парнем. – Присмотрите, пожалуйста, за Елесиевой, а то она ногу подвернула, боюсь, постесняется обратиться за помощью, – учительница яркой птичкой вспорхнула и улетела в автобус. – Всем приятных праздников! – крикнула, прежде чем двери автобуса закрылись, и он тронулся с места.

Я глянула из-под опущенного на глаза капюшона на мужчину, которого женщина попросила присмотреть за мной.

– Здрасьте, – для начала решила поздороваться, потому что мужик смотрел, не отрываясь, мне показалось, даже Дима как-то попытался закрыть меня собой немного. – Да все нормально, не обращайте внимания, – я сквозь зубы улыбнулась мужику.

Он коротко кивнул и, отвернувшись, громко сказал:

– Так, меня зовут, как вы уже слышали, Лев Владимирович. Я руководитель по воспитательной работе в интернате номер двадцать четыре, – он снова посмотрел на меня. – Все вопросы, которые могут возникнуть у вас, решать со мной. Если вдруг случатся конфликты с учениками – решать со мной в обязательном порядке.

Я смотрела на мужчину и не понимала, о чем он говорит. Да и вообще, почему мы оказались в интернате, а не в детском доме?

Мужчине, конечно же, этих вопросов я задавать не стала. Оперлась на руку парня и, когда Лев Владимирович, отвернувшись, пошел по направлению к серевшему за пеленой снежинок зданию, практически повисла на Диме. Уже сильно прихрамывая, я шла за ними.

В здании было пусто, на первом этаже в холле свет горел тускло и только в гардеробе.

– Тебе надо в медпункт, так не пойдет, – шикнул мне на ухо Дима, и я согласилась, потому что, пока доковыляла, поняла, что ногу просто выворачивает.

– Вы пока располагайтесь здесь, – оглядел всех мужчина, – сейчас спустятся старосты и проводят вас по комнатам. А ты, пошли за мной, – поманил он меня рукой, и мне, только усевшейся на лавочку, пришлось подтянуться и встать на ноги.

– Давай, помогу, – Дима вмиг оказался рядом, подхватил под локоть, и мы пошли за мужчиной, который, не сбавляя шага, быстро следовал вглубь помещения.

Всю ночь я ворочалась с боку на бок, и даже таблетки обезболивающие не помогли. Ногу выворачивало из сустава, и стоны я душила в подушке, чтобы девчонкам не мешать. Только под утро удалось задремать, и то, видимо, оттого, что боль вымотала.

– Есения, – слышу сквозь сон незнакомый голос, – пора на уроки собираться.

Но я дергаю плечом и говорю, что сегодня я никуда не пойду, а про себя думаю, что до медпункта все же стоит добраться, потому как такой боли, как была ночью, я больше не выдержу.

Прихрамывая, держусь за стенку и вспоминаю маршрут, по которому мы вчера шли сюда с Димой. Как ни странно, но боль отпустила, вот только на ступню я полноценно не могла опереться, только на носок.

Четыре лестничных пролета показались пыткой. В здании было пусто, и шаги отдавались эхом по длинным коридорам. Как я поняла, сейчас в этой части интерната мало кто остался, и оттого здесь много пустующих комнат. Но стоило спуститься этажом ниже, как сразу произошла разительная перемена. Туда-сюда сновали подростки и дети поменьше. Казалось, они совсем не замечают меня, занятые своими проблемами.

Сбоку послышался громкий смех и девичий взвизг. Я глянула в ту сторону и в пару шагов оказалась в углу лестничной площадки.

– Вась, ты че, совсем полоумная? Зачем ее за косу так сильно дернула? Опять Лева придет разбираться, – девушка с длинными ресницами шла задом, всматриваясь в бесстрастное лицо красавицы, что глядела сквозь нее.

– Мне пофиг на него, Света, – пропела она, и стайка девушек свернула в проход, который вел на лестничную площадку.

Фух, у меня от волнения даже на лбу капли пота выступили. Все же какое-то внутреннее чутье подсказало, что нужно не попадаться этим девчонкам на пути.

– Да я про эту кукушку вообще не говорю, – не унималась Света, – мне надоело, что Лев постоянно нас дергает, – она надула губы и обвела лестницу поверхностным взглядом, будто ища кого-то.

Я только сильнее вжалась в стену.

– Значит, надо вернуться, Света, и пригрозить этой дряни, чтобы язык свой не распускала, – равнодушно сказала красавица, сверкая синими глазами. – Давай иди, Свет.

– Вась, я уже замучилась за тобой подтирать, правда! – зло кинула девушка и, сделав оборот, через ступеньку стала подниматься вверх.

Шаг, еще один, и ее взгляд скользит по мне, а я опускаю глаза. Ни к чему мне их внимание, отворачиваюсь и делаю шаг в направлении лестницы. Дыхание сперло. Что ж, видимо, здесь все намного жестче, чем у нас. Мы в своем детдоме сами руки не распускали и никому не позволяли этого делать. Мы там все большая семья, все помогаем и поддерживаем друг друга. Конечно же, и у нас бывали стычки, но все по делу, а не просто взять и ради забавы дернуть девчонку за волосы.

Услышала, как за спиной усилился девичий плач, и по сердцу будто ножом полоснуло. По голосу было ясно, что плакала мелкая девчонка. Спускаюсь медленно, чтобы не догнать компанию, и ниже на лицо капюшон толстовки надвигаю.

– Ты что, хромаешь? – неожиданно раздался за плечом голос Светы.

– Я, э… – заикаюсь от неожиданности я и поворачиваю голову к девушке.

– А, ты, видимо, новенькая, – заулыбалась она, – я тебя раньше не видела. Медпункт нужен? Хочешь от уроков откосить? – она сверкает серыми глазами и внимательно разглядывает меня.

– Да нет, я ногу подвернула вчера, – честно отвечаю ей, отметая ее предположение.

– А, ясно, ну, тогда тебе вниз по лестнице и направо, дойдешь до конца коридора, повернешь налево и чуть вперед пройдешь, там и будет Ильинична. Только ты поторопись, а то она любит соскакивать раньше времени, – проговорила она, а я за это время успела спуститься на следующий пролет. – Ну, давай, не хворай, – она махнула мне на прощание и ускорила шаг, нагоняя своих подружек.

Я громко вздохнула.

«Так, все закончилось хорошо, главное, больше с ними не встречаться», – подумала про себя и уже из коридора услышала смех красавицы, к которому присоединились еще несколько девичьих голосов. Щеки тут же залились румянцем. Почему-то я была уверена, что они смеются надо мой.

Глава 4

– Люба, что там было сегодня на уроках? Много задавали? – я встаю с постели в тот момент, когда девчонки заходят после занятий в комнату.

– Ой, да нет, Ясь, все, что здесь проходят, мы прошли уже, только по истории немного припоздали. Но по расписанию урок на следующей неделе будет, сейчас дам задание, – девушка полезла в рюкзак, а Нина, что стояла рядом, в нетерпении поглядывала на меня.

Я вопросительно вскинула брови.

– Рассказывай, что же там такого необыкновенного произошло, – присаживаюсь на стул в ожидании.

– Да нечего рассказывать. Ты же знаешь, какая Нинка падкая на смазливые морды, – за девушку ответила Люба в тот момент, как Нина открыла уже рот, чтобы выплеснуть эмоции.

– Ты маленькая ханжа, – она обиженно поджала губы и скрестила руки на груди.

– Ага, скажи еще, что монахиня, – хмыкнула Люба и бросила на стол дневник. – Но про него и говорить-то нечего, ты видела, какой он весь лощеный? И девка у него есть, скорее всего, так что не вижу смысла вообще говорить о таких, как он. Сразу видно, что богатенький пижон, – выплюнула она.

Я сидела и слушала с застывшей полуулыбкой на губах. Интересно стало, чем спор их закончится.

– Да от него фонило за целый километр туалетной водой, и шмотки ты видела, таких обычные парни не носят, – поставила она точку в своем монологе.

– Дура ты, Люба, вот что я тебе скажу, – Нина проскользнула мимо подруги и пошла в дальний угол, к своей кровати. – При чем здесь все это, я не понимаю.

– Да при том, что такие придурки, как он, и взгляда на таких, как мы, не бросят, – выпалила девушка сгоряча.

Я даже присвистнула.

– Да ты бы только видела его наглую рожу, когда, опоздав почти на десять минут, он завалился в класс, – Люба нацелилась на меня. – Да он даже ничего не сказал, даже элементарного извинения не попросил! И как ты думаешь, что сказал учитель?

Я пожала плечами.

– НИ-ЧЕ-ГО. Он промолчал. Сразу видно, что это богатенький пижон.

– Люба, ты подмениваешь понятия, – улыбается Нина, стягивая узкие джинсы и надевая вместо них удобные спортивные штаны, – он, скорее всего, мажор, но только у меня возникает вопрос, откуда ему здесь взяться? Это же интернат.

– Ну, знаешь ли, – трясет пальцем над столом Люба и зло хмыкает, – это не простой интернат, а для трудных подростков. А он, извини меня, не похож на трудного, скорее, на зажравшегося борова он похож.

Нина поднимает руки ладонями вверх.

– Все, Люб, не хочу спорить, тем более, с тобой, пусть будет, как ты скажешь, – и она ловит мой взгляд. – Но Яся, видела бы ты эти глаза! Они как омуты черные, ей-богу, затягивают и не отпускают. А губы… да я оторвать взгляд от него не могла, – продолжает девушка мечтательно.

– Идиотина потому что, – вносит свои коррективы в рассказ девушки Люба, и я не удерживаюсь, начинаю смеяться.

– Смейся, смейся, – надувает губы Нина, – вот завтра пойдешь на уроки и посмотришь, каков он, дьявольское отродье соблазна, – она подхватывает мой смех, и теперь нас двое.

Смеемся до слез, пока Люба сопит, переодеваясь.

– А я ходила в медпункт, и мне до выходных написали справку, так что я сижу на попе смирно и не двигаюсь никуда, – выставляю ногу вперед. – Ильинична сказала, что я сильно потянула связки.

Нога немного припухла на пальцах, но уже не болела, потому что женщина всадила мне в попу обезболивающего.

– Эх, много теряешь, Есения, – вздохнула Нина, – но нам больше достанется, правда, Люб? – она подмигнула подруге, а та в ответ наградила ее насмешливым взглядом.

***

– Как твоя нога? – Вера косится на меня.

– Отлично, – обнимаю подругу за талию и прижимаю к себе. – Рада, что ты все-таки приехала.

Вера улыбается и прижимается ко мне. Мы разворачиваемся и идем от ворот интерната вглубь заснеженного двора. Именно здесь мы проходили пять дней назад, когда нас сюда привезли.

Я глянула на подругу и улыбнулась. Мне удалась все-таки вымолить у нее прощение, и мы договорились, что на выходных она приедет ко мне, так как Вера наотрез отказалась, чтобы я приезжала к ней. Все из-за того, что был вариант поехать только с Димой. Я, конечно, заранее предположила, что Верка пойдет в отказ, поэтому и не настаивала на моей поездке.

– Как ты устроилась? – задаю вопрос на отвлеченную тему.

– Ты знаешь, неожиданно хорошо, – отвечает она, но замечаю в глазах тоску.

Впрочем, я и сама тосковала по подруге, просиживая в комнате целыми днями. С Димкой виделись редко, так как в женское крыло парням никто не разрешал заходить так же, как и у нас в детском доме, поэтому, как следствие, скука, а причина – тоска. Тосковала я по Вере, что ни говори. Привыкла к ней, и теперь меня как будто второго «я» лишили. И Люба с Ниной задерживались постоянно после уроков, рассказывая, что готовятся к новогоднему выступлению, записались в кружок. Я смотрела на них с непониманием, зачем было это делать, если скоро уедем отсюда. Но девочки мне ответили просто: «Для разнообразия, чтобы скучно не было сидеть».

Сначала я не поверила им. Как может быть скучно, если нужно в конце четверти оценки подтянуть, ведь одиннадцатый класс, ЕГЭ и все такое. Но теперь я осознала, насколько они поступили правильно, заняв себя хоть чем-то.

– А ты как? – выдернула меня Вера из мыслей.

– Да тоже неплохо, вроде бы и с девчонками общий язык нашла, но без тебя скучно, – снова обнимаю ее за шею и прижимаю к себе, – не хватает тебя.

– И мне, – вся спесь с Верки сошла, и теперь она смотрела на меня полными слез глазами.

– Да ты что, подруга, плакать собралась, что ли? – улыбаюсь ей, а у самой тоже пелена заволокла глаза. – Ты что, приехала мокроту разводить, что ли?

Толкаю ее в сугроб, что так удачно оказался у нас на пути, и падаю в него же рядом с ней. Снег оказался пушистым и мягким, поэтому вокруг нас поднялось облако белых снежинок. Мы одновременно засмеялись и так же в один голос заговорили будто скороговоркой:

– А над землей зимний Ангел летает, – руки вверх, будто хотим взлететь в облака. – А над землей зимний Ангел летает, – вниз. – С крылышек пух рассыпает, снегом на землю роняет, – работаем руками и ногами, вычерчивая на снегу снежного ангела. – Пушинок искрящийся снег, снежинок танцующий бег.

Я уже хотела открыть рот, чтобы первой загадать желание после этого стишка. Традиция у нас с Верой такая была, когда мы зимой делали на снегу снежных ангелов: кто первый после него скажет вслух желание, у того оно обязательно сбудется. И вот я уже открыла рот, как в лицо и на меня в целом обрушилась целая гора снега. От неожиданности я вскочила на ноги закашлялась. Я, конечно, ничего не имею против такого поворота событий, но это было подло со стороны подруги. И вот оттерев глаза от растаявших снежинок, я уже собиралась ей высказать свое недовольство, как…

– Вы что, придурки совсем, что ли? – разъяренный голос подруги сотряс двор.

Я разлепляю влажные от снежинок ресницы. Обвожу взглядом двор и останавливаю взгляд на Вере. Она из-за шиворота куртки вытряхивает снег и негромко ругается матом.

– Вообще придурки конченные, – кидает злые косые взгляды в сторону небольшой группы парней.

Я вскользь оцениваю их возраст и понимаю, что они наши ровесники.

– Вер, подожди, давай помогу, – подхожу к подруге.

– Зверье, что ли, какое-то? – никак не успокаивается Вера. – Одурели в конец.

А в ответ громкий злой смех.

– Чучундры снежные, – и снова смех.

Скашиваю глаза и замираю на месте. Даже рука, занесенная для того, чтобы помочь подруге, так и осталась зависшей в воздухе.

Черные омуты глаз прожигали меня, и я даже забыла, как дышать нужно. А он смотрит так, что спрятаться хочется, укрыться, забиться в дальний угол самой темной комнаты и исчезнуть в ее черноте. Делаю рваный выдох только тогда, когда парень криво усмехается и отводит глаза.

– Пошли, – то ли услышала я, то ли по губам прочитала, не поняла.

Свалившийся с головы капюшон вернула обратно и волосы растрепавшиеся под него засунула, застегнула молнию под самый подбородок и с опаской глянула в ту сторону, куда ушли парни.

– Ясь, ты что застыла-то, как окоченевшая? – не поняла подруга и, проследив за моим взглядом, ухмыльнулась. – Знаешь их?

Я отрицательно покачала головой и, взяв ее за рукав, потянула к зданию, только ко входу с противоположной стороны.

– Пошли, – а у самой в памяти Нинины слова всплыли: «…видела бы ты эти глаза, они как омуты черные, ей-богу, затягивают и не отпускают. А губы… да я оторвать взгляд от него не могла».

Я чертыхнулась про себя. Здесь я, пожалуй, поддержу Любу в том, что он мерзкий тип, но Нина права, не пижон он ни капельки, а зверь хищный, страшный. Не хотелось бы мне с ним встретиться когда-нибудь еще.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5